Морган взвел курок своего револьвера 45-го калибра и, держа оружие обеими руками, начал обходить лестницу с тыльной стороны банка. Он взобрался по лестнице соседнего дома, сунул револьвер в кобуру и залез на крышу. Наверху он пополз, держась ближе краю, чтобы лучше разглядеть крышу соседнего здания. Никого. Успокаивая дыхание, Морган вернулся. Как он и предполагал, этот человек изменил позицию. Теперь найти его будет и трудней и опасней.
   Оказавшись на земле, Морган двинулся по аллее, все еще держа кольт в руке. Когда он вышел на главную улицу, скрипучий мужской крик разорвал тишину:
   — Морган, а у меня для тебя есть кое-что. Если хочешь увидеть, как она дышит, лучше выходи.
   Сняв широкополую шляпу, Морган выглянул из-за угла. И первый раз в жизни почувствовал, что почва уходит из-под ног. Стрелявший прижал к себе Илейн, прикрываясь ею, а его рука крепко обхватила талию девушки почти под самой грудью. Илейн тяжело дышала, и ее грудь вздымалась над руками мужчины. Морган испугался.
   — Отпусти ее! Чего тебе от меня надо? Пусть это произойдет между нами. Отпусти ее, и я выйду из укрытия.
   — Так не пойдет, Морган. Я ждал этого слишком долго. Ты выйдешь сейчас, или все достанется этой девке.
   Морган видел блеск прижатого к виску Илейн револьвера. Под ложечкой противно заныло.
   — Не делайте этого, Дэн. — Обычно тихий голос Илейн теперь стал резким, она задыхалась в руках убийцы. — Он убьет вас.
   — А ты кто? — спросил Морган, пытаясь выиграть время.
   — Ларе Кирби. Старший брат Билли Кирби. Ты помнишь Билли, верно? Парня, которого ты, как собаку, застрелил посреди улицы.
   Пока нападавший говорил, Морган изменил позицию. Он обошел вокруг здания, стараясь оказаться как можно ближе к универмагу.
   — Ну, извини, — сказал Морган. Близкий звук голоса озадачил коренастого мужчину, но он не сдвинулся с места. — Твоя первая пуля стоила мне памяти. Тебе придется рассказать мне об этом, и я узнаю, кто он был.
   — Ты лгун, Морган.
   — Пожалуйста, — взмолилась Илейн, — он говорит вам правду.
   Великан еще крепче сжал свою жертву, и она уже с трудом дышала.
   — Похоже, малышка, ты о нем много знаешь. А ты знаешь, что он убийца? Моему брату было всего девятнадцать лет. Морган пристрелил его и даже не оглянулся.
   Илейн чувствовала кислый запах изо рта дородного незнакомца. Ветер трепал его длинные грязные нечесаные волосы. Он был одет как рабочий: в парусиновые брюки и рубашку в красную клетку. Но раньше она его никогда не видела, и говорил он совсем не как шахтеры. И хотя Илейн не могла разобраться в своих чувствах, она не верила ни одному его слову о Моргане.
   — Я устал от болтовни, — сказал Кирби. — Выходи, или я ее убью.
   Он крепче прижал револьвер к ее виску, и Илейн почувствовала, как между двух холмиков груди побежали струйки пота.
   — Она для меня ничего не значит, — ответил Морган, и эти слова резанули девушку как ножом. — Мне все равно, застрелишь ты ее или нет, так что можешь ее отпустить.
   Илейн почувствовала себя дурно, но не оттого, что ее держал этот мерзкий тип, а от слов Моргана.
   — Ты врешь, Морган. Она много для тебя значит, будь уверен. Я видел, как ты на нее смотрел, когда вы шли по улице.
   Илейн выпрямилась, немного осмелев после слов Кирби. Неужели Морган к ней неравнодушен? Неужели он смотрел на нее как-то особенно, а она этого не замечала? У нее не было времени обдумать эти вопросы.
   Морган вышел из укрытия, направляя револьвер на Ларса Кирби. Медленно и уверенно он шел к тому месту, где убийца держал девушку. Имя Кирби ни о чем ему не говорило, но мысль о том, что он мог убить брата этого человека, смущала. Если бы он мог вспомнить!
   — Теперь достаточно, Морган.
   Морган стоял на удобном для стрельбы расстоянии, но любой выстрел мог стать смертельным для Илейн. Он тренировался с кольтом целых три дня. Он знал, что для среднего стрелка его цель не составит труда, но рана в плече давала о себе знать. Он может ошибиться. Насколько, он не знал.
   — Может, ты и не помнишь Билли, — начал мужчина, — но ты знаешь эту девку. И она значит для тебя намного больше, чем тебе хотелось бы. Так что прежде чем убить тебя, я расскажу, чем буду с ней заниматься. Я удовлетворю себя всеми известными мне способами. А потом с ней будут развлекаться все кому не лень. Ты понял, Морган?
   Морган потерял разум. Если он и сомневался до сих пор, то теперь был уверен. Подчиняясь слепому инстинкту, он достал револьвер, прицелился и выстрелил по врагу. Эхом выстрелу вторил душераздирающий крик Илейн.
   Пуля попала Кирби точно между глаз. Его тяжелое, крупное тело повисло на девушке, заливая кровью ее юбку. Морган бросился к ней.
   Не обращая внимания на окружающих, Илейн обвила его шею руками и позволила ему взять себя на руки. Слезы застилали ей глаза. Она почти не слышала голосов, скрипа открывающихся дверей и окон и топота бежавших к ним горожан.
   — Слава Богу, что вы живы, — прошептала она, прижимаясь к щеке Моргана. Похоже, он даже не слышал ее. Вместо этого он осторожно положил девушку на руки ее нареченного.
   — Какого черта тебе здесь было нужно, Илейн? — спросил Чак. Он переводил взгляд с заплаканного лица Илейн на ее окровавленную юбку, на мертвого человека на земле, на Моргана, который удалялся, засунув револьвер в кобуру.
   — Со мной все в порядке, Чак. Можешь поставить меня, — сказала Илейн, понимая, что если бы ее держали руки Моргана, то она предпочла бы остаться в них.
   Чак подчинился. Он помог девушке встать на дрожащие ноги и с недоверием посмотрел ей в глаза. Илейн вытерла слезы, решив, что надо держать себя в руках.
   — Кстати, Чак, — она подняла глаза и увидела подозрительный, мрачный взгляд. — Где ты был во время этих… беспорядков?
   — Я… я только что пришел. Думаю, я упустил большую часть событий. Ну, раз ты спасена, то все в порядке. Напомни мне, чтоб я выдал Моргану небольшую премию.
   — Ты только об этом можешь думать, Чак?
   Деньги?
   — Нет, конечно, дорогая. Я просто рад, что с тобой все в порядке.
   Илейн глубоко вздохнула, успокаиваясь и ища глазами Моргана. Но увидела только его широкую спину, исчезающую в дверях конторы шерифа. Она была удивлена и сбита с толку, испугана и ошеломлена видом крови на юбке, поэтому позволила Чаку проводить себя в отель.
   — Итак, шериф Стратон, похоже, вы можете прекратить свое расследование, если оно, конечно, было. — Морган захлопнул за собой дверь намеренно громко: в узкой комнате зазвенели оконные стекла.
   Фрэнк Стратон криво улыбнулся. Он поставил чашку с кофе на стол и опустил ноги на пол.
   — Да. Я присмотрю за телом, Морган. Наш город закажет даже заупокойную службу, так что проблем не будет. — Он пригладил пучок седеющих волос, прикрывающих лысину. — Мисс Мак-Элистер в порядке?
   — Без вашей помощи, шериф, с ней порядок. Но мне от вас нужна одна вещь.
   — О? Что же это?
   — Я бы хотел, чтобы вы собрали всю информацию о братьях Кирби — Ларсе и Билли. Я хочу знать, как умер Билли Кирби. — Морган сцепил пальцы рук. — Думаю, вы с этим справитесь.
   — Я могу рассказать о парнях Кирби прямо сейчас, — сказал Стратон, отодвигаясь от стола к стопке газет, объявлений и листков о розыске. — Ларе Кирби разыскивается за убийство в трех штатах. За него назначена награда.
   Стратон передал ему листок.
   — Это понятно? Его брат умер три года назад в Канзасе. Вы убили его, Морган. Но, полагаю, что вы этого не помните, да? Насколько я знаю, это была честная схватка. Билли хотел прославиться. Он «наехал» на вас. Вы убили его при самозащите.
   Морган глубоко, облегченно вздохнул.
   — А почему вы обо всем этом так много знаете, Стратон?
   — Я кое-что узнавал о вас по просьбе Дольфа и Генри. Они хотели знать, что деньги не пропадут даром. — Он снова криво усмехнулся. — Вы, конечно, попали в переделку. Проблем больше, чем денег, но после сегодняшнего эти шахтеры будут хорошими и смирными. И, я думаю, они будут вести себя тихо, пока вы здесь.
   Морган сжал челюсти, с трудом заставляя себя сдержать раздражение, которое вызывал в нем шериф и его самодовольный тон.
   — Спасибо, Стратон, за всю вашу… помощь.
   — В любое время, Морган. Помогу в любое время.
   Морган вышел с радостной мыслью, что с его души свалился тяжкий груз. Теперь он чувствовал себя гораздо безопаснее, когда шел по Брод-стрит в отель. Мысли сами собой вернулись к Илейн. Какой храброй была она, как волновалась о его жизни, хотя ее собственная висела на волоске. Он надеялся, что она никогда не поймет, как близка была к смерти. Эта мысль перевернула его кишки, как глоток протухшего виски.
   Морган пересек улицу, удивляясь силе своих чувств. Хотя его воспоминания были немногочисленны, с каждым днем память к нему возвращалась. Он был уверен, что никогда не испытывал такого тошнотворного, леденящего кровь ужаса до того момента, пока не увидел, что к голове Илейн Мак-Элистер приставлен револьвер. Он проклинал себя за то, что позволил себе увлечься девушкой. Если бы он переспал с ней с самого начала, он бы наверняка ничего подобного не чувствовал. Вот что случается с мужчинами, говорил он себе, которые вместо головы думают филейной частью.
   Открывая ведущие в вестибюль отеля стеклянные двери, Морган пришел к выводу, что надо затащить девчонку в постель и покончить с этим романом. Он должен стать прежним, вернуться в свою жизнь, а не оставаться влюбленным дураком.

Глава 8

   — Что ж, завтра важный день. — Ада Ловери заговорила о том, чего Илейн ужасно боялась.
   — Я знаю, Ада. — Она посмотрела на добродушную седовласую женщину, с видом знатока нарезавшую тонкими ломтиками лежавшую на разделочной доске соленую свинину. Она впервые увидела Аду семь лет назад. Генри Даусон перевел Илейн в отель сразу после того, как умерла ее мать. И Ада приглядывала за девочкой. Но она была скорее другом, чем второй мамой. Ада помогла Илейн пережить потерю семьи, научила вести хозяйство и рассчитывать только на себя и ни на кого больше.
   — Ты все еще не передумала? — спросила Ада, приподняв крышку с кастрюлями, в которой закипали бобы. Когда она добавила свинину, вместе с густым облаком пара по кухне пополз густой аромат.
   — Ты лучше меня знаешь, что я не передумала, — ответила Илейн. Хотя Илейн сама зарабатывала на оплату комнаты и еду, Генри Даусон заплатил за ее обучение в школе, одевая девочку и покупая все, что было нужно для жизни. Илейн с самого начала настояла на том, чтобы Генри вел учет потраченным на нее деньгам, и Генри сделал, как она просила. Два года назад он сообщил, сколько она должна, и долг показался ей невероятным. Потом он сказал, что бы ему в действительности хотелось получить вместо долга ее обещание выйти замуж за Чака.
   — Я дала слово и намерена сдержать его, — сказала Илейн, когда обе женщины сели за широкий сосновый стол с высокими штабелями хлеба домашней выпечки. Им понадобится не одна дюжина тартинок для праздничного ужина в честь ее завтрашней помолвки. Они прекрасно умели готовить и со знанием дела начали нарезать хлеб.
   — И, кроме того, теперь уже слишком поздно, даже если бы я хотела все изменять.
   Ну что ж, ты и вправду страшно опоздала. — Ада понимающе улыбнулась разве твоим избранником не мог стать этот парень Морган, а? Я видела, как он смотрит на тебя — и ты на него. Но я тебя никоим образом не осуждаю. Он очень интересный мужчина.
   Илейн застыла. Неужели это было так заметно? Она старалась держаться подальше от Моргана, настроилась не позволять себе еще больше привязаться к нему. Но мыслями всегда была с ним, и как только он появлялся, она не сводила с него глаз.
   Морган заглянул в тот день, когда на нее напал Кирби. Он был очень заботлив и извинился за то, что она оказалась вовлеченной в эту историю. Но там был Чак, и разговор получился формальный и короткий. Так было и раньше.
   — Так или иначе, это неважно, — ответила Илейн. — Теперь слишком поздно. И потом, почему я должна связываться с таким, как Морган? — Низко опустив глаза, она поправила розовое муслиновое платье с глубоким круглым вырезом.
   — Ой, я не знаю. Он мне кажется не таким уж плохим. Передай мне вон тот нож, вот там. — Ада перегнулась через стол, взяла нож из рук Илейн и снова села. — Этот мужчина всегда вежлив, заботлив. Никогда не переходит границ. — Она подняла голову от хлеба, и в ее глазах заплясали искорки. — Если бы мне было лет на двадцать меньше, я бы, наверное, с ним переспала.
   Илейн улыбнулась старшей подруге и недоверчиво покачала головой.
   — Ада, ты меня иногда изумляешь.
   Женщины упорно работали весь день. Нужно было все приготовить к праздничному ужину в честь помолвки. После обеда пришлось работать на кухне, потом наступило затишье, а затем опять надо было начинать готовить ужин для постояльцев отеля.
   Илейн и Ада сделали почти все приготовления к праздничному вечеру. Обычно члены общины приносили на торжества какие-то свои блюда. С этими дополнениями стол будет великолепен.
   Чак обещал прислать пару мальчишек в помощь: нужно было развешивать ленты в столовой, а также делать всю черную работу, таскать стулья и столы. Ну, значит, все будет в порядке. Илейн вздохнула, заполняя последнее блюдо бутербродами. Она была рада, что с этим покончено и можно заняться собой.
   — Думаю, надо сходить проверить, что там в огороде, — сказала она, вешая передник на крючок, прибитый к двери.
   Ада кивнула и занялась углем. Илейн тихо прикрыла за собой дверь и пошла в свой крохотный огород, улыбаясь яркому полуденному солнцу.
   Илейн всегда очень нравилось копаться в черной земле, наблюдать, как растут весенние цветы, ухоженные ее руками. Девушка наслаждалась работой в огороде, где выращивала лекарственные растения. Она внимательно рассмотрела ростки крохотных сорняков, пробившихся среди посадок за эти несколько дней.
   Радуясь теплым весенним лучам, Илейн подобрала юбки и направилась к стоявшему в конце сада сарайчику. Она не могла дождаться, когда погрузит руки в теплую темную почву.
   — Миссис Ловери?
   Ада оторвалась от работы и взглянула на высокого стройного мужчину, стоявшего в дверном проеме. Темные круги у него под глазами исчезли, на щеках играл здоровый румянец, но взгляд оставался грустным и задумчивым. Она могла поклясться, что сегодня у Моргана был трудный день. Но трудности бывают у всех. Ей почему-то казалось, что он не так плох, как о нем говорят. Каждый житель Кейсервилля слышал о том, как он спас Илейн, когда сам стоял под прицелом. А ведь он мог позволить убить ее.
   — Здравствуйте, мистер Морган. Вы сегодня прекрасно выглядите. Чем могу вам помочь?
   Аду заинтересовал тонкий шрам на его шее, и, будто читая ее мысли, он поднял руку и потер шрам бронзовым от загара пальцем.
   — Я ищу Илейн… мисс Мак-Элистер. Вы ее не видели? Я хотел поблагодарить ее за то, что она зашила мою рубашку.
   Ада вспомнила, что Илейн штопала белую рубашку, которую Морган называл любимой. Он порвал ее во время их прогулки к Колсонам. Она сделала эту работу прекрасно.
   — В последний раз, когда я ее видела, она собиралась в сад. Вы могли бы ее там поискать. — Ада понимающе усмехнулась — хитрец мог бы придумать более вескую причину — и вернулась к работе.
   Морган вышел из кухни, прошел по коридору и шагнул навстречу заходящему солнцу. День умирал, но оставался теплым и солнечным.
   В саду Морган осмотрел посадки, но не нашел признаков присутствия Илейн. Она избегала его, он понимал это, но не мог ее винить. Между ними существовала теплота общения, даже Чак Даусон не мог этому помешать. Но завтра у них помолвка. По причинам, до конца Моргану непонятным, эта мысль, как ножом по сердцу, ранила его. Он уже начал волноваться, что разминулся с Илейн в отеле. Но как только он ступил на крыльцо, его осенило, и он вернулся в сад. Маленький бревенчатый сарай одиноко темнел в углу участка. В нем не было окон, только дверь, и она казалась приоткрытой. Отчетливые следы на мягкой земле вели к этой двери.
   Как только Морган приблизился, то увидел, что перед дверью упала доска и застряла между двух бочек, загородив вход. Он подбежал к двери.
   — Илейн? — Вытащив доску, он поднял деревянную щеколду и открыл дверь. На грязном холодном полу, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками, сидела Илейн Мак-Элистер. В левой руке она так сильно зажала садовый совок, что ногти побелели. Качаясь из стороны в сторону, она смотрела перед собой бесцветными пустыми глазами.
   — Илейн? — Морган опустился перед девушкой на колени и снова тихо позвал ее.
   Она не отвечала, даже не реагировала.
   — Это я, Дэн, — прошептал он, забирая у нее из рук совок. — Ты ранена?
   Он задрожал от ужаса. Почему она такая, что с ней случилось? Почему она без сознания, почему беспомощна?
   Илейн погрузилась в свой собственный мир, темный мир, полный гнили и крыс. Из этого мира нельзя было выбраться, нельзя было разорвать темноту. Ее тело казалось изломанным и мокрым, оно страдало от холода. Она не могла двигаться и с трудом заставила себя совершить очередной болезненный вдох. Время остановилось: в царстве тьмы, где она пребывала, не было времени. Она погружалась все глубже и глубже. Ее снедал страх перед бездонной темнотой, обнимавшей ее своими ледяными щупальцами, как невидимый хищный зверь.
   Она была в шахте, она искала Рена и Томми. Она чувствовала, как холод пробирается под одежду, даже в обувь. Керосиновая лампа, которую она принесла с собой, освещала всего лишь несколько футов прохода, по которому она двигалась. Казалось, что она идет по крошечному островку света среди безбрежного океана тьмы. По стенам туннеля бежали пугающие тени со страшными лицами, они были похожи на призраки из ночных кошмаров. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Маленькими неверными шагами она двигалась в глубь горы.
   Пугающие звуки, нечеловеческие звуки остановили ее. Дрожащей рукой она опустила лампу к ногам, чтобы определить, откуда исходит шум скользящих лапок. Она услышала это снова на породе слева, и ее сердце отчаянно забилось. Кровь стучала в висках так громко, как ее собственные шаги на каменном полу туннеля. Ей хотелось убежать от темноты и ужаса, но она не могла. Дрожащие ноги отказывались выполнять команду. Позади послышался нарастающий шум. Ладони вспотели, губы застыли и пересохли. С трудом шевеля дрожащими членами, она медленно двинулась вперед. Пожалуйста, Боже, пожалуйста, помоги ей. Внезапно какое-то движение в темноте приковало ее внимание: она услышала шум снующих туда-сюда зверьков. Что-то тяжелое пробежало по ее ноге. Крысы!
   Она истерически завизжала, и звук разнесся дьявольским эхом по узкому туннелю. Она выронила лампу, в ужасе бросившись к выходу, но страх охватил ее еще сильней, когда она увидела свет. Она тяжело дышала, держась за стену. Слезы, которые она пыталась сдержать, теперь полились нескончаемым потоком, обильно смачивая ее одежду. Она так боялась! Она чувствовала подкатывавшую к горлу желчь при одной мысли о том, что надо вернуться в шахту. Сражаясь с одолевавшим ее демоном страха, она оперлась на стену, боясь, что не устоит на ватных ногах. Она не может допустить, чтобы Рен и Томми погибли. Она попробует в последний раз.
   Из глубин темноты послышался какой-то голос. Рен? Трудно понять. Где ты, Рен? Илейн оглянулась на пробивавшиеся через вход в сарай лучи солнца и начала бессознательно дрожать и плакать.
   Невзирая на боль в плече Дэн Морган взял девушку на руки и вынес ее на покрытый зеленью холм, а она нежно прижималась к его груди. Что, ради всего святого, с ней произошло? Он осторожно положил ее на землю, потом опустился рядом, заботливо поддерживая.
   — Скажи мне, что случилось, Лейни, — прошептал он. Ему было мучительно больно смотреть на ее испуганное лицо. Она вздрогнула, услышав свое имя, и перестала дрожать, но руки обвили его шею, и она приникла к нему, будто он был ее единственным спасением.
   Пока Илейн приходила в себя, Дэн держал ее, поглаживая прекрасные темные волосы и шепча успокаивающие слова.
   — Ты в порядке, Илейн, — шептал он. — Это Дэн. Просто полежи у меня на руках. Тебе скоро будет хорошо.
   Несколько крупных слезинок скатилось по ее щекам, когда девушка подняла на него свои глаза. Он смахнул их пальцем и подал носовой платок.
   — Ты уже можешь рассказать, что случилось?
   Она покачала головой.
   — Пожалуйста, Илейн, ты должна.
   Она вздохнула и промокнула слезы, отводя от него взгляд.
   — Пожалуйста, — настаивал Морган.
   — Мне так стыдно. — По щекам опять побежали слезы.
   — Пожалуйста, перестань плакать и расскажи, что случилось, черт возьми! — потребовал он немного грубее, чем хотел бы.
   — Хорошо. Ничего не случилось. Я пошла в сарайчик за совком, ветер захлопнул дверь. Потом упала доска, и я …не могла выйти. — Она проглотила слезы и отвернулась. — Быть закрытой… в темноте. Когда я была маленькой девочкой, на «Голубой горе» произошел обвал. Мои друзья еще были живы и стучали. Я придумала, как найти их — я знала кое-что, о чем забыли другие — но я не могла найти отца, а мама меня даже слушать не стала бы. В полночь я выскользнула из дому и одна пошла на шахту. И думаю, что поэтому теперь со мной такое происходит.
   — Я хочу услышать об этом, если ты расскажешь. — Морган не мог понять, почему рассказ девушки будил в нем воспоминания. Почему, он не мог вспомнить.
   Илейн глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и рассказать о событиях, приведших к обвалу. Но так как Морган работал на Редмонда и Даусона, она не стала упоминать об их роковой роли в этой трагедии.
   — Мой план был прост, — рассказывала она, снова всхлипывая. — Мальчики оставались в уровне А. А это значит, что они были не глубоко, а далеко. Мы с младшим братом построили форт в заброшенном туннеле с другой стороны горы. Думаю что ущелье было таким старым, что никто уже не помнил об этом туннеле, но мальчишки говорили, что в него можно попасть из любого уровня и любого другого туннеля.
   У моих родителей был тогда старый дом в викторианском стиле. Сейчас там живет Генри Даусон. Дом стоит на границе с территорией шахты «Голубая гора». Днем из моего окна наверху был виден главный вход. Около полуночи я слезла вниз по решетке для цветов. Помню, что видела работающую в основном туннеле команду спасателей. Они разбирали обломки, пытаясь найти ребят. Но я побоялась, что они меня не станут слушать или вообще отправят домой. И поэтому я обошла гору и вошла через форт. Я часто там лазила, но до той ночи глубоко не забиралась.
   Когда я вошла в туннель, я так боялась, что мне становилось дурно, но я, наконец, нашла место обвала и услышала стук ребят. К счастью, земли и породы там было немного, но мальчики этого, конечно же, не знали. Они копали. Я тоже копала. До тех пор, пока не появилось окно.
   Илейн снова залилась слезами.
   — После того, как они спаслись, все было в порядке. Это началось позже, — ее голос упал до шепота, — с тех пор, когда отец застрелился в подвале. Вот тогда я начала видеть кошмары с темнотой и крысами. Однажды я случайно закрылась в туалете отеля. Ада нашла меня в том же состоянии, что и ты.
   Морган медленно выдохнул. Он знал эту историю, по крайней мере, ту часть, которая касалась обвала. И по неизвестным причинам он испытывал вину перед Илейн. Он сжал зубы, страстно желая понять, почему.
   — А Даусон знает об этих страхах? — спросил он, начиная вдруг волноваться, что Даусон, узнав о ее болезни, будет иметь над ней власть.
   — Только Ада… и теперь ты.
   — Сделай мне одолжение, — попросил Морган, стараясь говорить весело.
   — Да?
   — Выбрось это из головы. И не волнуйся. Твой секрет останется со мной. — Он погладил ее лицо тыльной стороной ладони.
   — Я такая трусиха.
   — Не валяй дурака. Ты спасла жизнь друзьям, и я видел, как ты выступала на собрании. Тебе эта речь стоила большого мужества. А какой смелой ты была, когда Ларе Кирби приставил револьвер к твоему виску.
   Илейн вспыхнула, и Морган пожалел, что привел такой пример.
   — Здесь совсем другой случай. Многих людей мучают непонятные им страхи. У одних это змеи и пауки. Тебя напугала темнота. Нечего здесь стыдиться.
   — Ты уже помнишь собрание? — внезапно заинтересовалась она, широко раскрыв глаза.
   Морган улыбнулся.
   — Да, думаю, что уже помню. Илейн улыбнулась ему в ответ.
   — Я рада за тебя.
   Красные лучи заходящего солнца придавали тот же оттенок ее волосам, что жар души чертам лица.
   «Она кажется такой ранимой, — подумал он. — И прекрасной. Женственной. Но такой ранимой».
   Морган погладил тонкую талию девушки и прикоснулся к тяжелому узлу волос. Он чувствовал желание защищать ее и обладать ею.
   Он взял ее лицо в свои руки и покрыл губы нежными поцелуями, слегка прикоснувшись языком. Ее губы были мягкими и полными, теплое дыхание казалось сонным от пролитых слез. Когда его язык проник в ее влажный рот, она обняла его за шею, вызывая этим приступ желания. С тихим стоном Морган отстранился. Отель был слишком близко даже для такого дерзкого, как он.
   Илейн позволила Моргану поднять себя и отрясла грязь и траву с розового муслинового платья. Его поцелуй был так нежен, он обещал мягкость, которую она боялась принимать от такого грубого человека, как он. Девушка была рада, что Морган сам отодвинулся, потому что сама она не смогла бы прервать объятие. Воспоминание о проведенном вместе дне и светлых смеющихся глазах разрывали ей сердце.