…Так он и знал. Все смолкли, все в недоумении обратили свои лица к Северному Посланцу.
    Как же так? – первым заговорил Данбор. – Ты должен знать о ней больше, чем мы. Если только ты действительно Северный Посланец и пришел к Той-Кто-Не-Может-Умереть!
   (Вот оно. Так он и думал.)
    Не знаю! – прямо ответил Аймик. – Просто – не знаю, кто я такой. Там, на севере, мне говорили, что я – Избранный Духами. Колдуны говорили. Могучие. Почему? Для чего? Молчали. Только путь указывали. На запад, к Стене Мира. И еще – странные сны были. С детства. Последний раз – совсем недавно. Во время войны, перед тем как я непрошеным пришел на Совет.
   – Странные сны, говоришь?
   Вопрос задал костлявый старик, с лицом, изборожденным не только глубокими морщинами, но и следами схватки с одной из самых страшных Хонок. Колдун детей Мамонта, обычно скрывающийся где-то в глубинах пещеры. Аймик мог бы поклясться, что за трапезой его не было, – а вот теперь невесть как он оказался совсем рядом. Он рассматривал Аймика так, словно впервые видел. Затем повелительно бросил:
   – Расскажи.
   – Ну… Я не все их помню и не все понимаю. Когда понимаю – сбываются. Даже в детстве.
   – Что же в них странного?
   – Я же вижу, чувствую: они – другие. Не такие, как обычно бывают. И потом – они и днем случались. И еще запах…
   – Какой запах?
    Прелые листья.
   И Аймику показалось – колдун детей Мамонта облегченно перевел дух. Как когда-то Армер…
   Его слушали внимательно, почти не перебивая. И Аймик рассказал все. И про то, как на Стене Мира столкнулся с Горными Духами и те сбросили его в пропасть прямо в руки Даду. И про свою жизнь там, в колдунской хижине. И про то, что наболтал ему Черный Колдун об Избранничестве. И как понял: его не избрали, его приманили те, кому служит Дад. И про сына…
   (Рассказывая про сына, Аймик вдруг осекся и изумленно взглянул на вождя. Дангор… Данбор… Неужели это случайно? И как раньше не заметил?)
   А Данбор словно ждал этого момента. Задумчиво проговорил:
   – Так, значит, их дочь все же стала дочерью Сайги? Что ж, и на том спасибо.
   И тогда Аймик прервал свое повествование вопросом:
   – Мада назвала нашего сына Дангором. Почему? Ответ был краток:
   – Наверное, потому, что ее мать, родная сестра Дада, была моей первой невестой.
   Рассказ окончен. Люди молчат. Спрашивает колдун:
   – Скажи, Аймик, а еще дети у тебя есть?
   – Нет. Ни одного.
   (Похоже, ответ не понравился. Но что же делать, если это так?)
   Колдун надолго задумался. Потом заговорил в глубокой тишине, глядя прямо в глаза Аймику:
   – Мне понятны твои сомнения, но они меня не тревожат. Избранный не знает своего предназначения? Так обычно и бывает. Черный Колдун? Его слова лживы, как лжив он сам и те, кому он служит. Важно другое: он признал тебя Северным Посланцем и попытался прервать твою тропу. Те, Другие, кому посвятил себя принявший имя Дад, необычайно могучи. И уж если ты для них – Северный Посланец, скорее всего, так оно и есть. А здесь – разве смогли бы мы победить, если бы тебе не покровительствовали Могучие? И что было бы с детьми Мамонта, если бы Бессмертная уже пришла за тобой? Нет, твои сомнения напрасны. Меня смущает другое… Так ты говоришь, у тебя только один сын? От Мады, дочери Черного? Это точно?
   – Да.
   Колдун вздохнул:
   – Ну что ж. Как бы то ни было, срок настал. Ты должен узнать все, что знаем мы о той, чье имя Инельга. Может быть, когда ты узнаешь все, тебе легче будет понять самому: тебя ли ждет она, Та-Кто-Не-Может-Умереть? И не только она…
   Старик встал. Его тень вытянулась вдоль всей стены, и Аймику на миг показалось: сам колдун детей Мамонта внезапно вырос так, что воздень он руки – и они подопрут каменный свод.
   – Круг!
   Он трижды крутанулся на пятке, выставив вперед правую руку. Края его замшевой рубахи, сплошь обшитой костяными и деревянными подвесками, раздулись, подвески затрепетали, зашелестели. Повинуясь движению его руки, люди раздвинулись, освобождая место у очага. Аймик хотел отодвинуться вместе со всеми, но колдун остановил его властным жестом.
   – Приготовьте барабаны!
   Короткое движение – и в руках нескольких мужчин, сидящих в первом ряду, появились барабаны: деревянные обручи, обтянутые кожей. Один из них вместе с костяным билом передали колдуну.
   – Покормите очаг!
   Приняв из чьих-то рук охапку хвороста, Данбор сам сделал это. Пламя взвилось вверх, отбросив тьму к стенам и потолку. Теперь это был высокий костер.
   Колдун медленно обводил острым взглядом ярко освещенные лица общинников:
   – ТЕПЕРЬ СКАЖИТЕ, КТО ИЗ ВАС ПОСЛЕДНИМ ВИДЕЛ ИНЕЛЬГУ?
   – Я!
   Аймик вздрогнул и в недоумении обернулся на голос. Он не ошибся: Айрита. Колдун взмахнул рукой:
   – Так иди сюда, Айрита, дочь Данбора! Сегодня ты расскажешь о Той-Кто-Не-Может-Умереть! Ради нее и ради всех нас.
   Молодая женщина выступила вперед. В отблесках высокого пламени было видно, что она, смуглолицая, покраснела от смущения и гордости. Повинуясь молчаливому приказу, она остановилась рядом с колдуном и сбросила с плеч меховой плащ, оставшись в обычной домашней рубахе до щиколоток и коротких, отороченных мехом торбасах.
   – Сними! – Колдун указал на обувь.
   Теперь Айрита стояла босиком на утоптанном полу пещеры и завороженно следила за рукой колдуна, описывающей перед ее лицом медленные круги. В пальцах что-то блестело. Какой-то прозрачный камень. Аймик невольно следивший за этими плавными завораживающими движениями, почувствовал, как сладко закружилась голова, и отвел глаза. Откуда-то издалека донесся новый приказ:
   – Танцуй!
   И Аймик едва-едва успел понять, что это – не ему. Под невнятный, еле слышный рокот барабана Айрита медленно закружилась вокруг костра. Ее движения сплетались воедино со звуками, и не было сил отвести взгляд… даже если бы это очень захотелось сделать. Но такого желания не возникало, напротив, хотелось смотреть и смотреть… Аймик чувствовал, что не одна Айрита – онсам тоже кружится с ней вместе вокруг костра… несмотря на то, что остается сидеть там, где сидел до сих пор.
   Вступили другие барабаны. Ритм становился все чаще, звуки все сильнее, все неистовее, – и все неистовее становился пляс. Уже не одна Айрита, не только Аймик, казалось, все и вся – люди, пламя, сама пещера, весь Мир слились воедино и уже навсегда, отсюда нет выхода, это – сама Вечность…
   Все оборвалось внезапно. Аймик с удивлением понял, что он все там же, на прежнем месте, и Айрита уже сидит, скрестив ноги, на невесть откуда взявшейся белой кобыльей шкуре, прямо напротив него. Ее руки безвольно покоятся на коленях, лицо слегка запрокинуто вверх, глаза полузакрыты. А дыхание ровное, даже замедленное, словно и не она вовсе только что кружилась под барабанный рокот…
   Колдун стоял рядом. В его руках появилась странная кость – темная, с отбитыми и заклеенными смолой концами. Суровое, обветренное ветрами и временем лицо стало еще строже, рука дрогнула, словно от непосильной тяжести. Осторожно и торжественно колдун откупорил этот странный сосуд и, напевая заклинания, принялся сыпать в огонь красный порошок.
   Пламя заплясало, словно обрадовавшись новой пище, и… принялось вдруг менять цвета. А колдун протянул руку к Айрите и отдал последний приказ:
    Говори!
   Ее глаза широко раскрылись, и она заговорила. Речитативом. Почти запела… и

8

   – Давно это было. О-о-о, как давно! И не здесь. Далеко-далеко, там, откуда к нам тянутся снежные тучи. Два Рода там жили в довольстве и мире, могучих два Рода. И не знали их люди ни вражды, ни болезней, ни горя. И сытыми были.
   И был среди них красивый и храбрый охотник. Ноги его не знали устали, дротик его не ведал промаха, сердце его не трепетало даже перед свирепым Вурром.И возгордился охотник. И говорил о себе: «Вот, я самый великий, ибо и духи тягаться со мною не смеют!»
   Злые лесные духи напали однажды на женщин их Рода. Они похищали молоденьких женщин, насиловали и съедали. Все их боялись, никто не смел им перечить.
   Но храбрый охотник пошел по их следу. Пошел и убил их. И вырвал из лап их свою родную сестру. И увидел, что она очень красива.
   И сказал вождь: «Вот, ты спас наших женщин от позорной мучительной смерти! Проси чего хочешь!»
   И ответил охотник: «Я хочу, чтоб спасенная мною сестра стала моею женой!»
   И возмутился вождь: «Как ты смеешь просить о таком?! Никто не может нарушить великий Закон Крови!»
   И ответил охотник: «Духи дали законы для слабых. А я – сильный. Меня убоятся и сами великие духи!»
   И разгневался вождь. И сказал: «Убирайся от нас! Теперь ты – безродный!»
   Айрита умолкла, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то, а затем, изменив ритм, заговорила вновь:
   – Тогда озлобленный охотник отправился к краю Предвечной Тьмы, где обитают злобные и могучие духи, связанные Устроителями Мира. И развязал одного из них, самого могучего. И сказал ему: «Вот, я вернул тебе свободу! Что ты дашь мне взамен?» И ответил злобный дух, порожденный Предвечной Тьмой: «Проси чего хочешь!» И сказал охотник:«Я хочу взять в жены свою сестру!»
   И расхохотался злобный дух, ибо такая просьба была ему приятна. И сказал: «Хорошо. Я нашлю на нее глубокий сон, а ты придешь и овладеешь ею!»
   И наслал злобный дух глубокий сон на сестру охотника. И овладел ею охотник. А злобный дух хохотал от радости.
   И очнулась сестра в объятиях своего брата. И спросила: «Что это со мной?» А он ответил: «Вот, теперь ты – моя жена!» И разрыдалась сестра. И была безутешна. И когда охотник отвернулся, она схватила его кинжал и вонзила в свое сердце.
   И охотник пошел к злобному духу Предвечной Тьмы и сказал: «Вот, моя жена умерла из-за глупых законов глупых людишек!Я хочу отомстить! Что мне делать?» И сказал злобный дух: «Убей их!» И отверзлась щель меж Тьмою и Миром. И Мир погрузился в Великую Тьму. И люди блуждали во Тьме, друг друга не видя. И потеряли свои имена. А злобный дух хохотал…
   Знакомое! Давно слышанное, еще там, у детей Волка. Хотя – немного по-другому. Появились и Первобратья, рожденные Небесными Родителями, и рассеяли мрак, и прогнали злобного духа вместе с охотником, нарушившим Закон Крови, назад, в Предвечную Тьму. Но дальше говорилось о том, что они, прежде чем уйти в Верхний Мир, осудили Род, давший Миру охотника-предателя, на разделение и изгнание.
   – …И в плаче великом расстались бывшие братья и сестры. И на север одни, а другие – на запад пошли, расставшись навеки!..
   Айрита пела о том, как ушедшие на запад достигли края Среднего Мира, омываемого Великой Водой. Это были красивые, плодородные земли, богатые дичью. Но здесь уже издревле жили другие. И они вовсе не обрадовались невесть откуда взявшимся пришельцам.
   «Уходите! – говорили местные жители. – Уходите откуда пришли!»
   «Мы не можем! – возражали пришельцы, дети Мамонта. – Мы пришли сюда по воле духов!»
   «Тогда идите дальше! Пусть духи укажут вам тропу, по которой вы должны покинуть наши земли!»
   «Но мы уже на краю Мира! Дальше Великая Вода, переплыть которую не может никто! Мы останемся здесь, куда привели нас наши духи».
   Так было положено начало великой вражде между пришельцами, для которых лошади искони служили охотничьей добычей, и колдунами, населяющими Край Мира, которые своими чарами заставляли лошадей подставлять колдунам свои спины и возить их на себе. Тогда-то и появилась Инельга.

9

   Ритм вновь изменился. Он стал каким-то неровным, трепетным. Голос Айриты вибрировал от волнения; она подалась вперед, то вздымая чуть дрожащие руки, то прижимая их к груди.
   – И вот появилась среди пришельцев, детей Мамонта, странная девушка в платье невесты. «Кто ты?» – спросили ее. Она сказала: «Инельга». «Откуда ты?» – спросили ее. Инельга сказала: «Оттуда, откуда и вы». «Но как ты прошла через все эти земли, и реки, и горы, одна, босиком?» – спросили ее. Инельга сказала: «Я не прошла. Могучие Духи меня пронесли над Миром на крыльях». «Так ты из Их Мира?» – спросили ее. Инельга сказала: «Нет. Я человек, как и вы».
   И дивились ее словам дети Мамонта. И трогали ее одежды, и волосы, и ноги, и руки. И убедились: она – человек.
   «Зачем же тебя принесли Могучие Духи?» – спросили ее.
   Инельга сказала: «Затем, чтобы вас спасти». «Так ты прогонишь наших врагов?» – спросили ее. Инельга сказала: «Нет. Эта земля останется тем, кто живет здесь издревле. Вы же, изгнанники, дальше уйдете, туда, за Великую Воду. Там, за Великой Водой, вас ожидает Новая Родина». «Что же, Могучие Духи перенесут нас на крыльях?» – спросили ее. Инельга сказала: «Нет. Туда поплывете вы сами, когда исполнятся сроки».
   И не поверили дети Мамонта словам Инельги. И насмешничали.
   Инельга сказала: «Напрасно смеетесь. Могучие Духи научили меня колдовству, неизвестному вам».
   И разожгла свой костер Инельга. И села у своего огня Инельга. И запела колдовскую песнь Инельга. И была та песнь неведома колдунам детей Мамонта.
   И дети Мамонта увидели дивное диво: От костра по пещере поплыл туман. И в этом тумане поплыли различные звери: мамонты, носороги, лошади, зубры, олени. Вместе с туманом поплыли они к стенам пещеры и осели на стенах.
   Духи и первопредки возникли в тумане. Вместе с туманом поплыли они к стенам пещеры и осели на стенах.
   Пламя осело, туман испарился, но звери, и духи, и предки остались на стенах!
   И колдун детей Мамонта долго их рассматривал. И понял, что вот, здесь – прошлое их Рода. И еще рассмотрел, и понял, что вот, здесь – то, что может случиться. И он поклонился Инельге и сказал: «Воистину, ты – великая колдунья!» Но Инельга покачала головой и ответила: «Моя мать и мой отец – великие колдуны. А я – простая девушка, ждущая своего жениха». И зашептались молодые сыновья Мамонта, ибо Инельга красива.
   Но Инельга сказала: «Нет среди вас моего жениха. Мой жених далеко, там, откуда пришли вы сюда. Он придет, и станет Инельга дочерью Куницы по отцовскому Роду. Ибо отец мой – великий колдун.
   От мужа своего рожу я сына. И он станет сыном Мамонта. И уведет вас за Великую Воду. На Новую Землю, что для вас сотворили Могучие Духи».
   И обрадовались дети Мамонта, ибо подумали: вот, ее жених идет вслед за ней!
   Но Инельга сказала: «Это будет не скоро. Вы сами, и дети ваши, и дети ваших детей и много, и много других уйдут по Ледяной Тропе прежде, чем это случится!»
   И удивились дети Мамонта. И спросил колдун: «Ты живая. Так неужели над тобою не властен Великий Червь?»
   Инельга сказала: «По воле Могучих Великий Червь потерял надо мной свою власть. И так будет, доколе он сам не будет повержен». «А жених твой?» – спросил колдун. Инельга сказала: «Жених мой вернется Оттуда!» «Ты будешь жить с нами?» – спросил колдун. Инельга сказала: «Нет.
   Соскользнувший с колец Великого Червя обитает между Мирами. В ваш Мир могу я только являться».
   «Но как мы узнаем, что пришел твой жених?»спросил колдун.
   И Инельга провозгласила:
   «Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
   Тот, кто станет отцом моего сына, придет как посланец от ваших бывших собратьев, ушедших на север. Он сам из другого Рода, но будет ими воспитан.
   Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
   Тот, кто станет отцом моего сына, трижды свяжет своей кровью по три великих Рода в своем потомстве!
   И будут его сыновья храбры и умелы, и каждого ждет великое дело.
   Но я знаю лишь то, что мой сын уведет детей Мамонта за Великие Воды.
   Тот, кто станет отцом моего сына, проложит тропу своими ногами, без помощи Духов.
   Его могут убить. И великое горе вам всем, если это случится.
   Ибо, если мой сын не родится и вас не разделит, вы истребите друг друга и эта земля опустеет.
   Слушайте, слушайте, дети Мамонта! Слушайте и запоминайте, чтобы слово Инельги услышали ваши потомки!
   Инельга отправится к вашим врагам. И научит их своему колдовству, как она вас научила. И скажет им свое слово. Ибо вы все должны принести Великую Клятву.
   И вожди всех враждующих ваших Родов соберутся у Священной скалы. И дадут Великую Клятву. С честью будет принят Северный Посланец даже в самый разгар самой жестокой войны.
   С честью проводят его к детям Мамонта даже в самый разгар самой жестокой войны. Ибо там, у детей Мамонта, должна встретить его Инельга.
   И стать его женой. И родить от него сына. И сын их разделит враждующие Роды и покончит с войной. Ибо те, кто здесь издревле живет, останутся жить, а пришельцы уйдут за Великие Воды, на Новую Родину!»

10

   Айрита замолчала. Среди собравшихся – ни слова, ни вздоха, ни движения. Повисшая тишина нарушалась только слабым потрескиванием уже осевшего пламени.
   Но вот колдун коснулся рукой плеча рассказчицы, она вздрогнула, заморгала, потерла ладонями виски и неуверенно улыбнулась.
   – Все хорошо, Айрита, дочь Данбора! Ты сделала все как надо. Можешь вернуться на свое прежнее место.
   Люди стали понемногу приходить в себя, зашевелились, послышался чей-то кашель. Данбор подвинулся, освобождая дочери место, и первым заговорил:
   – А все-таки шестиногие нарушили Древнюю Клятву. И все их оправдания – ложь.
   – И да и нет, – сказал колдун. – Черный, передавая им пленника, и словом не обмолвился о том, что это Северный Посланец. Велел только, чтобы скрытно передавали из общины в общину, из Рода в Род, – лишь бы до нас не добрался. Пообещал: если сделают все как надо – настанет срок, и Черный заберет своего пленника назад, и тогда Род Мамонта окончательно обессилеет и его можно будет легко истребить. Конечно, догадаться было нетрудно, да только шестиногие предпочитали ни о чем не догадываться. Из страха перед Черным. А вот колдун Рода Пегой Кобылы не испугался. Он и впрямь ненавидел Черного лютой ненавистью… может, даже сильнее, чем нас, – и решил все сделать по-своему. Только уж очень ему не хотелось отпускать Северного Посланца. Боялся: а вдруг мы станем непобедимыми? Вот и убеждал себя, что пленник – вовсе не тот, о ком клялись наши предки. Вот и придумал это испытание. К счастью для нас. А то кто знает, как бы все обернулось?
   – А что же Черный сам его не убил? – послышался чей-то недоуменный вопрос.
   – Не мог! – ответил колдун. – Черный хочет его сына посвятить своим Хозяевам. А для этого нужна особая жертва. Отец. Или мать. Или оба. Ребенка посвятить Тем нельзя, он должен стать взрослым. А держать у себя все эти годы Северного Посланца, узнавшего правду о своем тесте, Черный просто боялся. Он могуч, его покровители могучи. Но не всесильны.
   Аймик вздрогнул. Вот оно что. Как он мог забыть… («…Мада дождется тебя, обязательно. Вы еще с ней встретитесь, я тебе это твердо обещаю. Такая верная жена, такой заботливый муж, – разве можно вас разлучать? Вы еще вместе возляжете… Вот сюда!»).
   Колдун кивнул, угадав его мысли: – Ничего, не тревожься! У нас есть время. Годы. Ты сумеешь спасти своего сына.
   – …Нарушить клятву, как бы не нарушая, – усмехнулся Данбор – Похоже на шестиногих… Помолчав, он внезапно обратился к дочери: – Как же они от тебя-то не утаили, что пленник – Северный Посланец? Подслушала?
   Айрита сидела подле отца, плотно закутавшись в свой меховой плащ. В пещере тепло, но ее сотрясала мелкая дрожь. Должно быть, от пережитого волнения. На вопрос отца она покачала головой:
   – Нет. Сказать по правде, я о пленнике вовсе не думала и не видела его. А о побеге… – она смущенно посмотрела на отца, – о побеге давно думала, только не всерьез. Нельзя, своих подведу. А от мыслей куда денешься? Вот и играла сама с собой, когда вовсе было невмоготу… Переправу подыскивала, тропы, схороны… Я ведь разведчица… И вот однажды поутру…
   Айрита давно облюбовала это место – то самое, где после скрыла плотик, мешки с припасами, оружие и одежду. Она сбежала сюда на рассвете из ненавистного жилища, подальше от невыносимого, тошнотворного запаха (муженек, по обыкновению, у какой-то бабы, а его запах все равно остается), от опостылевших звуков этой чужой жизни. Побыть одной. Помечтать о невозможном.
   Вода, камыши, прибрежный кустарник – все было скрыто в густом рассветном тумане. Но ноги знали свое дело, – знакомой тропой она могла бы пройти, не сбившись и даже не споткнувшись, и с завязанными глазами. Присела на невидимую корягу (собственных ног – и то не видно) и стала вглядываться в сизо-белесую пелену, скрывшую землю и воду. Она была живой, эта пелена, она жила своей, особой жизнью, преображающей все знакомое, привычное, в нечто совсем иное, может быть не опасное, но чуждое… Когда глаза уставали от смутных, меняющихся образов, Айрита поднимала их к небу, остающемуся неизменным. Оно уже светлело, и звезды едва мерцали, перед тем как утонуть в голубизне…
   Внезапно Айрита вздрогнула и, вскочив на ноги, резко обернулась. Предчувствие не обмануло; это уже не игра тумана. В нескольких шагах от нее стояла женщина.
   В первый момент ее охватило смятение. Первая мысль была: «Выследили!» (Хотя… Что преступного она совершила?) Но почти сразу поняла: «Нет, не то!» Женщина была высока и стройна. Деталей одежды не разглядеть, лица – тем более. И все же Айрита кожей ощущала ласковый, ободряющий взгляд, чувствовала ее улыбку… И пришла не догадка даже – уверенность: ИНЕЛЬГА!
   Быть может, произнеся это имя вслух, Айрита сделала шаг вперед, а Инельга вдруг протянула правую руку, сжимающую ветку, – и Айрита почувствовала, как ее лица коснулись мелкие березовые листочки…
    Вот тогда-то я и поняла. Все, сразу. И кто такой он, пленник шестиногих, и что я должна делать. Хотела спросить у Инельги – так ли? Смотрю, а ее уже нет. Вот тогда-то я и стала готовиться к побегу всерьез. И разговоры подслушивать. Так и об испытании выведать сумела. Хорошо, что к побегу уже все было готово. Рассказ окончен.
   – И какая же она, Инельга? Какая? – посыпались вопросы.
   – Да я и не разглядела толком. Светать-то светало, да ведь не день, не утро даже. И потом – испугалась я, что говорить… Но как только поняла, что передо мной Та-Кто-Не-Может-Умереть, — сразу поняла и то, кто такой Северный Посланец.
   Взгляды детей Мамонта обратились на Аймика. Ни реплики, ни разговоры не скрывали напряженного ожидания: каким будет его слово?

11

   Аймик молчал, погруженный в себя. Во время долгого повествования он словно растворялся в голосе Айриты и постепенно перестал слышать ее голос, замечать окружающее. Он то ли наяву, то ли в грезе переживал то, о чем пела Айрита. И одновременно, каким-то непостижимым образом, – свою жизнь. И теперь он все еще продолжал вспоминать. И думал, мучительно думал…
   …Да, в его странных снах было нечто… Словно отражение в воде, колеблемое внезапным ветром и рябью…
   (…Тоска и ветер, ветер и тоска; она рядом, но скоро ее не будет, потому что вьющийся черный столб, а его руки, и ноги, и тело словно стиснуты ремнями. Столб охватывает ее и…
   …Призыв.И – ОНА в голубом сиянии. …Звери, словно тени, скользят мимо них и сквозь них и оседают на каменных стенах и сводах. Навсегда.
   …Соленые брызги на лице, снова и снова хлещут по глазам вместе с порывами ветра. Ходит ходуном кожаная лодка; вокруг – только вздымающаяся и опадающая вода, да черное небо, прорезанное молниями…)
   …Что это? Почему в его видениях было ЭТО, никогда не виденное и не пережитое? Неужели и вправду он, Аймик, – Северный Посланец, тот, кого ждет Бессмертная?..
   Аймик потер виски, окончательно возвращаясь в обычный Мир. Огляделся. Со всех сторон ждущие, вопрошающие взгляды.
   – Великий вождь! Могучий колдун! – заговорил он решительно. – Благодарю. Теперь я знаю об Инельге все, что знаете вы. И знаю точно: Аймик, сын Тигрольва, не тот, кого ждет Бессмертная. Я знаю это потому, что с детьми Мамонта впервые встретился только здесь. Да, там, на севере, меня воспитали не столько мои сородичи, сколько дети Волка. Моя мать и ее братья и сестры, у которых я прожил три года. Дети Волка, но не дети Мамонта.
   Помолчав, он продолжил:
   – И еще я вам уже говорил: у меня только один сын. От Мады, дочери Сайги. Его еще спасти нужно, иначе он безродным останется. Безродным, посвященным Тьме. Так что трижды связать своей кровью по три великих Рода в своем потомстве я никак не мог.
   Разочарованное молчание нарушил Данбор:
   – Ну что ж, Аймик! Духи все же привели тебя к нам; этого ты отрицать не можешь. Кто знает зачем? Быть может, чтобы напомнить шестиногим о нерушимости Древней Клятвы? Быть может, ты – предвестник Северного Посланца? Но мы тебя узнали и полюбили. Ты храбр и умел, ты верен и надежен в бою; сыновья Мамонта гордятся твоей дружбой. Так оставайся с нами. Хочешь – усыновим, хочешь – останься сыном Тигрольва и возьми в жены полюбившуюся тебе дочь Мамонта. Ну хотя бы… Он с улыбкой посмотрел на зардевшуюся Айриту.
   …Припавшее к земле пламя очага вдруг само по себе, без пищи, взвилось вверх. И позади него словно из небытия возник силуэт… Женщина… ИНЕЛЬГА!

Глава 19 ИНЕЛЬГА