В нависающих над обрывом, изъеденных пещерами скалах, живет чудовищный народ людей-пауков. Голова их, с маленькими поблескивающими глазками, буравящими все вокруг, всегда вжата в бугристые плечи, обросшие шерстью, жесткой, как металл. Пальцы на руках срослись в три страшных когтя, что оставляют глубокие борозды на стенах подземных тоннелей. На голенях и предплечьях торчат ядовитые шипы, мерцающие в темноте. Перекликаются меж собой они воем и свистом, подражая завываниям ветра в пустых переходах. Они ненавидят свет и никогда не выходят на поверхность днем. Но ночью бойся оказаться рядом: свежее трепещущее мясо добычи – желанное лакомство их трапезы.
   Конечно, их самих никто не видел: не найдется глупца совать голову в эти пещеры. Но посудите сами, как еще может выглядеть тот, кто способен там выжить?
   – Но если их никто и не видел, откуда вызнаете, что там вообще кто-то живет?
   – Ну, сами подумайте, где еще могут жить существа, так страшно выглядящие?…
   Далее по течению обитают «пожиратели информации». Для нормальной жизни им необходимо все время получать импульсы, стимулирующие яркие эмоции: распространять слухи, участвовать в скандалах или потасовках, – в общем, использовать все, что, так или иначе, вызывает новые впечатления и знания. Они крайне образованны: любую книгу способны прочесть за час. И все время рыщут в поисках новой информации. Не слишком опасны для соседей, так как практически не покидают своей области проживания – ведь путешествовать пожиратели не могут: в незнакомой обстановке от избытка впечатлений падают в обморок. Поэтому они вынуждены все время суетиться на своей территории, на первый взгляд хаотично, без толку, но это обязательное условие, чтобы был постоянный источник новых проблем, необходимых им как воздух. Единственная, но серьезная опасность – случайно пересечь границу их территории. Немедленно сотни их окружают тебя и впитывают буквально каждое слово или жест, не давая возможности идти по своим делам. Ни в коем случае им нельзя задавать два вопроса: «Что именно вы можете сказать по данной теме?» Они, вне зависимости от того, знают ли ответ, способны, напыщенно вышагивая вокруг с ученым видом, заговорить любого до смерти. Второй вопрос: «Какое же знание, мысли или идеи вы извлекли из конкретной жизненной ситуации или прочитанной книги?» – является страшным оскорблением. Они тут же впадают в прострацию на продолжительное время, потом начинают махать руками, словно отгоняя последние отзвуки невероятной непристойности, а затем молча набрасываются и ожесточенно разрывают вас на части.
   Немного поодаль живет родственное им племя полиглотов. Эти совершенно безобидны: просто откажутся разговаривать и будут игнорировать чужестранцев в том случае, если уже знают их язык.
   Недалеко от них проживает племя «отбирающих надежду». Настоящие изгои даже в нашем жестоком мире. Эти, наоборот, – стоит у вас только наметиться трудностям – немедленно предложат свою помощь и поддержку. Но когда придет настоящая опасность, они с виноватым видом отойдут в сторону, но как ни в чем не бывало неотрывно будут наблюдать за вашей гибелью.
   Также в это время года стоит беспокоиться о кочевом племени наездников на ягуарах. Дело в том, что обычно они живут далеко в степи, где почти нет воды. Но ягуары обожают купаться, поэтому время от времени они разом сходят с ума и мчатся, пусть даже за несколько десятков миль, к ближайшей реке, где можно вдосталь поплескаться и поплавать. А так как сами кочевники вынуждены следовать за своими ездовыми животными, то им ничего не остается, как совершать после этого набеги, ведь нужно же выходить с прибылью из любых ситуаций, вызванных превратностями судьбы.
   Буквально в двух шагах от нас находится государство, принявшее новомодную привычку самим избирать себе монарха – выборы проходят каждые три года. Все честно, без обмана: все выходят в чисто поле и становятся рядом с тем кандидатом, который им симпатичен. Потом та группа, которая окажется наиболее многочисленной, и побеждает в этом естественном голосовании. Единственная проблема состоит в том, что традиционно в правители избирают либо главнокомандующего армии, либо начальника тайной полиции. У них есть внутренняя договоренность на сей счет, и они просто чередуются (при этом вся армия и полиция, конечно же, принимают живое участие в выборах). У обоих этих подразделений есть неискоренимое желание самым простым и надежным способом существенно увеличить число жителей, которых им так трепетно хочется защищать и беречь. А способ прост – путем завоевания неосторожных соседей.
   Пугающе близко расположен и главный монастырь недавно появившейся религии с очень многозначительными обрядами. Например, их стандартная процедура при входе в церковь: вместо того чтобы, к примеру, перекреститься, преклонить колени или отвесить поклон, адепты обязаны проделывать сложный комплекс гимнастических упражнений не менее чем на полчаса. В итоге мы имеем армию воинов-фанатиков с высокой атлетической подготовкой, и неизвестно, в какой момент и на кого будет направлен их праведный религиозный гнев.
   Так что мир, в котором мы с вами имеем счастье находиться, всегда готов, чуть потеряем бдительность, подбросить новые сюрпризы.
   – Спасибо за предупреждение, – поблагодарил Ярл, – хотя я с давних пор заметил странную особенность – неприятности, которых ожидаешь, случаются значительно реже.
   – И как только вы живете в таком недружелюбном и опасном соседстве…
   – Нас спасает только одно – нашим соседям тоже есть, что о нас порассказать.

ГЛАВА 20,
в которой друзья, в погоне за Арбореей, ввязываются в весьма сомнительную авантюру

   Что значит «в неоплатном долгу»?
   У меня есть прейскурант.
Геракл

 
БЕГ ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ
 
   – «Идите по тропинке», балабол лапчатоногий, «ребенку не заблудиться», правдолюб водоплавающий! – Затянутый по уши зловонной тиной, Ярл напоминал болотное чудище – зловредную кикимору, и лишь по виртуозным ругательствам становилось ясно, что перед нами высокоразумное существо.
   Узенькая кривоватая тропочка действительно вначале казалась уютной и приветливой, но по мере продвижения вперед ее дружелюбие ощутимо угасало, пока, наконец, не превратилась она в чавкающее вязкое месиво. Приветливым оставался только гнус, без сомнения, обрадованный новым знакомством и облепивший друзей со всех сторон, вероятно, с целью получше их узнать.
   – Знать бы, как эта неуловимая Арборея выглядит, – возмущался Зар, – вдруг мы можем срубить любое из этих деревьев, – он досадливо отмахнулся от очередной ветки, – и с чистой совестью возвращаться домой.
   Глаза Ярла угрожающе поблескивали – было видно, что он рассматривает еще более кардинальный способ расчистить путь, но окружавшие их высохшие упавшие стволы и груды пожелтевшей листвы давали сомнительную гарантию, что огонь будет распространяться только в нужном направлении.
   Кроны переплетались настолько тесно, что разведать путь с высоты было невозможно, что охотно засвидетельствовал бы исцарапанный Аэлт.
   Постепенно забрели они в такую непроглядную чащу, где полоски света попадаются все реже, а кровожадные хищники – все чаще. Мало ли что ожидаешь встретить в подобном месте: бормочущего некроманта с армадой безутешных зомби, кособокую избушку с дырявой изгородью и запыленными черепами на кольях, заброшенные руины забытых городов, на крайний случай заповедный алтарь с танцующими вокруг него миниатюрными феями (иногда на алтарях еще приносят жертвы, но представить за таким занятием фею выше нашей фантазии).
   Однако не попадалось абсолютно ничего, к некоторому сожалению откровенно заскучавших героев. Лес будто вымер. Только вдалеке раздавался многоголосый стук, будто множество дятлов охотились за шустрыми гусеницами.
   После того, как Урчи попытался наколдовать скромный ужин, и им пришлось в спешном порядке спасаться от оживших деревьев, оставалось ограничиться аппетитными плодами в рощице, куда они по счастью забежали. Съедобность определял Аэлт, поэтому, учитывая присущую ему привередливость, опасаться было нечего.
   Было очевидно, что дедуктивный метод рассуждений не поможет вычислить, где скрывается Арборея, поэтому оставалась одна надежда – искать человека, владеющего сокровенным знанием.
   Лес кончился внезапно, будто по приказанию. Открылась широкая вырубленная просека, посреди которой высился недостроенный мост. Зрелище поистине было грандиозным – в последних лучах закатного солнца сотни людей ползали по незавершенным пролетным конструкциям, опорам и башням сооружения, гордо посматривающего на верхушки столетних дубов и разлапистых елей. Вот только каких-либо следов стремительной необузданной реки или хотя бы крошечного захудалого родничка под ним не наблюдалось.
   Не успели путники вдоволь налюбоваться необычной картиной, как их с гордостью поприветствовал начальник строительства – круглобокий краснолицый толстяк с одышкой и сиплым сорванным голосом:
   – Как вам нравится наш малыш?
   – А зачем вы это делаете? – Недоумение, сквозившее в голосе Аэлта, заставило лицо его собеседника на долю секунды перекоситься. Эльфу недоставало такта даже тогда, когда сложный переход едва не заставил его полностью забыть зачатки слабо усвоенных манер и правил хорошего тона. (Но на всякий случай учтите – никогда не задавайте подобного вопроса человеку, который, на ваш взгляд, занимается глупым и бесполезным делом, – возможно, он считает точно так же.)
   – Наш любимый генерал повелел устранить все препятствия на пути следования его непобедимой армии, поэтому я, начальник строительно-интендантской службы, иду по маршруту предполагаемого победоносного похода и осуществляю все необходимые подготовительные работы. Ну так как, не хотите помочь? – Радушие строителя не знало предела. – У меня предписание задействовать все имеющиеся ресурсы, включая гражданских лиц.
   Ярл уже довольно нежился на спине и демонстративно почесывал тяжелой когтистой лапой бронированное брюхо, пуская фигурные колечки дыма.
   – Но нет правил без исключений, – рассудил начальник, сделавшийся еще более миролюбивым и разговорчивым. – Вас удивляет отсутствие реки? Поверьте, ей лучше бы здесь быть, я делаю все согласно непогрешимым картам местности, предоставленным мне лично начальником разведслужбы (кстати, проверенным боевым товарищем нашего обожаемого генерала). Так что мы уже построили надежный брод поперек мощеной дороги, выкопали несколько колодцев неподалеку от прозрачно-чистого озера, протоптали тропу вдоль гречишного поля и оставили запасы амуниции, провианта и фуража посреди обширных болот, где, если верить карте, обязан находиться дружественный нам населенный пункт. Идем точно по графику, рапорты об успехах шлем каждый день, так что нас высочайше соизволили похвалить и даже медаль обещали дать, как только их канцелярия распакует стратегический запас наград, отставший вместе с обозом.
   Очень бы не хотелось докладывать, что карта несколько неточна. У нас считают – подобным фантазерам и воздуха-то много не надобно, поэтому сразу вешают.
   Да и то сказать, повешение – ерунда по сравнению, например, с расстрелом. Взвод лучников первого года обучения, уже умеющих обращаться с оружием, но делающих это весьма неуверенно: секунда – и ты утыкан стрелами так же крепко, как счастливая невеста – завистливыми взглядами своих подруг, ну, или смущенный жених – сочувственными улыбками друзей. (Или для политкорректности – завистливые взгляды мужчин на невесту и сочувственные – женщин на жениха. Или я опять все перепутал?) Ни одна из ран не смертельна, но все вместе доставляют немалые мучения, только усиливающиеся со временем.
   – А нельзя просто не возводить здесь мост, он же никому не нужен? – Бессмысленность происходящего неимоверно изумляла Урчи.
   – Поймите, деньги уже выделены, незаметно украсть уже не получится, а если вернуть хоть сколько-нибудь обратно, обзовут неблагодарной и криворукой скотиной, не ценящей доброго отношения, а в следующий раз дадут еще меньше. А если не доделать, то поверьте, уже завтра об этом будет известно в главном штабе, даром что глухомань и несколько дней до ближайшего селения – доброхоты всегда рады сотворить подобное чудо. А так – четкое и в срок выполнение приказов дорогого начальства.
   А иначе – четвертование, отсечение головы, сожжение на костре, утопление, закапывание в землю живьем, заливание горла металлом, посажение на кол…
   – Хватит, хватит! – Подробное знание предмета заставило Аэлта слегка побледнеть.
   – А что вы хотите, у нас это в школе преподают, с практическими занятиями и наглядными пособиями, чтобы каждый знал, что его ждет в случае неповиновения.
   – Интересно, почему нам так все откровенно рассказывают? – настороженно прошептал Зар, но Урчи уже опередил его:
   – Понимаю, вы, наверно, хотите, чтобы мы помогли вам придумать, как избежать такой бессмысленной работы?
   – Что вы! – в голосе толстяка сквозили неприкрытое изумление и отчаяние, – Это отличная работа, позволяющая толковому человеку сводить концы с концами, зарабатывая себе на хлеб…
   – С толстым слоем украденного масла, – пробурчал неугомонный Аэлт.
   – Наоборот, я предлагаю сделку. Никому вы неизвестны и со мной никак не связаны, а люди, я погляжу, способные, – толстяк невольно сглотнул и покосился на Ярла, – поэтому мы можем помочь друг другу – от вас только требуется периодически вредить и разрушать то, что мы уже построили.
   – Зачем? – в один голос ошарашено проревела вся группа.
   – Чем больше разрушено, тем дольше строить, а процесс этот весьма выгодный, в отличие от войны, когда разрушают неразумно и нерационально с деловой точки зрения, а восстанавливать требуют немедленно, да еще и в опасных местах, – так ведь еще и убить могут ненароком. Мы за мир! А за это я похлопочу перед генералом – есть у него Арборея, которую вы разыскиваете, камин ею инкрустирован.
   – Нет, конечно, спасение мира – благое дело, но сохранять мир путем разрушения… А что из себя представляет ваш генерал? – небрежно поинтересовался Аэлт, в голове у которого уже созревал некий план.
   – О, наш несравненный генерал относится к тому милому типу начальников, которые, увидев в приказе «доставить тысячу пар левых правых сапог», скорее потребуют от подчиненных разработать обувь с двумя загнутыми носками, нежели предположат, что в официальной бумаге пропущен союз «и». (В те времена мысль об обуви, которая одинаково подходила бы на обе ноги, еще не приходила в голову. Да и сейчас чаще можно встретить обратные примеры дизайнерского гения, когда трудно угадать, какой монстр служил предметом вдохновения.)
   – В таком случае у нас есть ряд предложений для твоего патрона – и ему они по душе придутся, а глядишь, и война отложится. Да и за тебя похлопочем – такую должность подберем, что и в случае войны ты будешь в полной безопасности.
   – Только вот надо будет такую подыскать, чтоб этот воришка на ней не смог нажиться при всем желании, – приглушенно добавил Зар.
   – С превеликой радостью! – Казалось, любая мысль несказанно воодушевляла добросердечного хитреца. – Но помните, если ваши идеи не приглянутся, то с пытками вам придется познакомиться значительно теснее, подробнее и ближе. Правда, палачам предстоит поломать голову. – Толстяк украдкой мстительно посмотрел на Ярла.
   Скрашивая путь до генеральского штаба, Аэлт читал друзьям лекцию о возможных типах начальников и руководителей и способах борьбы с ними, благо опыта за века работы в Школе у него накопилось достаточно.
   – Есть начальник-душка, интересующийся здоровьем приболевшей кошечки и новомодными способами заварки чая. С ним можно спокойно заниматься своими делами, покуда в дружеской беседе хватает терпения обсуждать подагру его двоюродной сестры и не забывать благодарить за его неоценимую поддержку.
   Начальник-надзиратель, звереющий, если малейшее решение принимается без его одобрения, и забирающий в свои руки все нити управления, – ему надо подсовывать столько проблем одновременно, чтобы запутывался, как муха в паутине, пытаясь все контролировать разом.
   Начальник-запанибрата, готовый всегда разделить тяготы перехода, а также львиную долю ужина. Этому свои соображения надо преподносить за обильным обедом, не забывая упомянуть, что идеи-то на самом деле его собственные, высказанные еще на предыдущей попойке, – вам радостно поручат их реализовывать.
   Начальник-грымза, заболевающий, если не удается накричать на подчиненного. Здесь нужно ругать себя еще громче и агрессивнее, чем он мог бы сам, – в таком случае он теряет почву под ногами, начинает вас растерянно поддерживать и в итоге соглашается на то, за что в противном случае смешал бы с грязью.
   Начальник-дирижер, норовящий перекинуть любую работу на своих подчиненных, а потом собирающий урожай похвал и благодарностей. Ему нужно подсовывать задачи, с которыми только он сам может справиться в силу их сложности или важности. Если он вынужден будет работать сам, то полностью потеряет контроль, спокойствие и уверенность, пока не найдет, кому перепоручить дело.
   Начальник-пакостник, умудряющийся выходить чистым из воды, всегда имея наготове виновных в любых прегрешениях. С этим один метод борьбы – документирование всех шагов и решений. Боится доказуемой ответственности, как черт – ладана, и в страхе готов отдать любые полномочия, лишь бы было на кого свалить возможную неудачу.
   Не существует начальников, которых нельзя вынудить поступать так, как выгодно подчиненным, так что и для педанта нашего что-нибудь подберем, дайте только до него добраться.
   Неторопливо копошащаяся внизу армия была разномастна, шумна, бесчисленна. Ветераны десятков сражений, проверенные воины и матерые наемники со всех концов материка собрались в великий набег (интересно, почему всегда большее воодушевление вызывают завоевательные походы?).
   Бездоспешные пешие отряды, вооруженные широкими щитами и боевыми топорами, соседствовали с тяжелой латной конницей с поножами, наплечниками и саблями. Маневренные степные всадники с полными колчанами оперенных молний – с племенными ополчениями, уверенно орудующими рогатиной, кистенем и пращой. Благородный клинок или низменный камень – много ли разницы для побежденного?
   Шипастые алебарды с клювообразным крюком, богато украшенные булавы и ощерившиеся шестоперы, копья с листовидными наконечниками, напоминающими цветущий лавр, двуручные мечи с волнообразным лезвием и рукоятью, обмотанной крученной серебряной проволокой, цеп и секира, акинак и плеть, аркан и дагасса, многозубец и пика – там было все то, что так приятно представлять в тиши кабинета и так неприятно увидеть в руках противника. Лишь рапиры и стилеты не пользовались популярностью – они все-таки ориентированы на индивидуальную, тонкую работу.
   Взглянув на несметные полки, окружавшие холм, Аэлт холодно отчеканил:
   – Полумерами здесь не ограничишься, если уж нам суждено остановить войну, будем применять сильнодействующие средства.
   – Я бы сформулировал еще конкретнее, – непосредственный Зар аж расхохотался, – почему, чтобы добиться своей цели, мы все время вынуждены совершать добрые дела?!

ГЛАВА 21,
где рационализаторские предложения в который раз позволяют изменить мир к лучшему

   Что может быть прекраснее отлаженного бизнес-процесса?
Паркинсон

 
В ГЕНЕРАЛЬСКОЙ СТАВКЕ
 
   – Вегетарианцам не место в моей армии! У них отсутствует инстинкт убийцы!
   – Доклад не по уставу снижает общую боеспособность!
   – Десять суток гауптвахты каждому, кто неспособен полностью выговорить должность старшего по званию!
   – Как может хорошо воевать боец, не умеющий правильно отдать честь?!
   – Чем злее солдат на своего командира, тем яростнее бьет он наших врагов!
   Как становилось понятно еще на дальних подступах к генеральскому шатру, подготовка к великому походу шла полным ходом.
   Генерал сидел на потрепанном походном барабане и в нетерпении отстукивал по нему маршевый ритм. Перед ним, вытянувшись во фрунт, стояли верные сподвижники, получавшие форменный (едва ли не фирменный) разнос, но не перестававшие преданно есть глазами начальство. Каждая следующая фраза генерала делала их осанку еще более прямой, грудь – шире, а взгляд – влюбленнее.
   Как мы уже выяснили, он относился к тем людям, для которых жизнь будто вывесила невидимые указатели, куда идти и что делать в каждом случае. Десять ковриков, постеленных у дверей, могли задержать его приход на полчаса, так как он тщательно вытирал ноги о каждый из них. Но появлялся бы он неизменно вовремя, поскольку всегда выходил заблаговременно.
   Однако Аэлт уже вывел золотое правило обращения с подобными субъектами: ни в коем случае нельзя требовать нарушить или даже ставить под сомнение ни мельчайшей детали из имеющегося у них набора убеждений, догм и запретов. А вот вводить новые…
   Аэлта, представившегося доверенным советником знаменитого воителя (интендант, приведший его, шепнул о проверенных источниках, подтверждающих информацию) и путешествующего инкогнито с целью написания трактата о великих военачальниках и их свершениях, допустили к генералу ровно на три минуты, чтобы поделиться методами воинского искусства, принятыми у него на родине, – генерал, как всякий образованный человек, полагал необходимым быть в курсе современных веяний. Три минуты он считал достаточным для этого сроком.
   Времени терять было нельзя, и, оставшись наедине с генералом, если не считать десятка телохранителей, будто наглядно представлявших выставку новейших вооружений, Аэлт с жаром принялся проповедовать:
   – Подумайте сами, как можно планировать наобум, не предусмотрев все возможные факторы? Ведь при попутном ветре стрелы летят дальше, а в дождь точность лучников снижается, равно как и скорость лобового удара конницы, – так что вам обязательно нужен достоверный прогноз погоды – значит, следует организовать соответствующий отдел. Кстати, есть очень достойный человек – ваш интендант, он уже отличился на строительстве, пора бы направить его на повышение. (Уж если он и здесь сумеет взятки получать за благоприятные предсказания…)
   Если не знать особенностей местности, то пропустишь в тыл неприятеля по тайной тропке, не воспользуешься плодородными равнинами для уставших лошадей, а бывает, и населенный пункт не заметишь, – армии необходима географическая служба.
   Нужно знать слабые стороны укреплений и крепостей, характер и привычки вражеских командиров, особенности всех типов оружия неприятельской армии, боевые построения и тактические уловки – в общем, работы непочатый край.
   Глаза генерала светились счастливым светом познавшего истину фанатика.
   Наступала самая ответственная фаза, так как до этого все предложения, пусть несколько избыточные, трудоемкие и сложно осуществимые, были вполне разумны. Сейчас требовалось усложнить ситуацию до абсурда, нагромоздить такой ворох запутанных правил, инструкций и данных, вроде бы жизненно необходимых для принятия решения, чтобы генерал впал в полный ступор, не успевая обработать имеющуюся информацию, так как новые знания и факты погребали бы его под собой, и чем больше заводил бы он себе помощников, тем вернее пошел бы процесс, горной лавиной сметающий остатки здравого смысла.
   – Но это лишь верхушка айсберга. – Услышав эти слова, генерал привстал и чуть было не пустился в пляс, ему стоило немалых усилий усидеть на месте, и его возбужденное состояние выдавали только непрерывно барабанящие костяшки пальцев – рыбка намертво села на крючок. – Нужна глобальная реорганизация армии, ее реструктурирование с целью еще большего повышения общей боеспособности и единения коллектива.
   …Прошло несколько часов.
   – А для руководящего состава мы разработаем специальную анкету, показывающую степень их компетенции. Ну, посудите сами, как может руководить в бою человек, не знающий, в каком порядке следует выстраиваться родам войск при церемониальном марше в присутствии его императорского величества в зимнее время года?
   И помните, чем меньше им доверяешь, больше контролируешь и опутываешь сетями указаний и инструкций, тем бодрее и энергичнее они себя чувствуют, никогда не расслабляясь и находясь в боевой готовности.
   Чтобы не допустить даже тени мятежа, попросите их неформально проверять и оценивать работу друг друга – нет лучшего способа посеять недоверие и зависть. Можно при этом каждому сообщать часть сведений, которые не сказали всем остальным, – они еще будут чувствовать себя избранными.
   А как только человек начинает хорошо справляться со своей должностью, его надо немедленно переводить на другую, совершенно ему незнакомую и еще более ответственную, чтобы полнее раскрывались его разноплановые таланты, ведь армии нужны компетентные руководители.