Здесь, видимо, важно пояснить, что название Византия (как и Восточноримская, и Западноримская империи) условно: его ввели в позднейшие времена. В документах той эпохи Римская империя оставалась единой, население Византии считало себя преемниками римлян, называя свою страну Империей ромеев, а столицу – Новым Римом.
   «Рождение» Византии обычно ведут от Константина Великого и основания им второй столицы Империи – Константинополя в 324 году. Но есть и другие точки зрения.
   И еще, говоря о греческих мотивах политики Константина, следует помнить о негреческом происхождении императора и о том, что в борьбе за власть он делал ставку на эллинов. Подобная ситуация в истории не редкость. Вступая на трон, правитель вынужден учитывать интересы народа, которым будет управлять. Так, например, поступали тюркские цари из рода Аршакидов в Армении и Кавказской Албании. Константин, чей отец был не греком, а уроженцем придунайских земель, вполне справедливо называется греческим императором.
   Вот что вынашивал хитрый правитель, вот ради чего унижался: за восторгами императора стояли проклятие и зависть, которые гнездились в его сердце. В новой Греческой церкви он объявил Тенгри и Христа одним лицом, Богом Единым. Тогда слово «христианство» и обрело современную плоть, стало обозначать религию – Христос вошел в божественный пантеон.
   До Никейского собора Византия, говоря о вере, соблюдала алтайские правила, произнося «сын Тенгри» при общении с тюрками. И ее понимали. Впрочем, этому способствовала и переводческая традиция, по-тюркски выражение «Бог Небесный» звучало как «Тенгри», а «сын Бога Небесного» – «сын Тенгри». Поэтому почитание Иисуса как сына, или посланника Тенгри стало в понимании «греческих» кипчаков продолжением традиций Алтая, согласно которым Бог посылал для спасения людей своих сынов.
   Христианство, по замыслу Константина, должно было продолжить традиции Греции, а в ее религии, как известно, всегда господствовали боги-«люди» (Зевс, Деметра, Гера и другие). Император делал ставку именно на эллинскую культуру, близкую и понятную европейцам. Впрочем, так же поступили и все другие народы, которые знакомились с культурой Алтая.
   Вечное Синее Небо было слишком высоким для них.
   Неспособность усвоить восточную философию отличала эллинов и весь Запад, в этом проявляла себя их языческая суть. Для нее объектом веры служил предмет, материальное воплощение, не идея. В этом принципиальное отличие культур Запада и Востока – в отношении к Идее. К Слову.
   Показательны слова епископа Синесия, получившего образование в Александрии. Он говорил в V веке, что Афины «славились в ту пору не столько философскими школами, сколько торговлей медом». Цит. по: Гиббон Э. Указ. соч. Ч. III. С. 233. Прим. 8.
   Константин желал именно бога-человека, знакомое воплощение понятного идеала. Ничего иного ему не требовалось.
   Но успешное соединение духовного и языческого возможно лишь при наличии мифов, а их в раннем Средневековье еще не придумали. Для их создания требовалось время. Христианство напоминало новорожденное дитя, которое без заботы взрослых не прожило бы и дня.
   Отсутствие мифологии – первая трудность, с которой столкнулась Греческая церковь. Не было у нее и философии. И обряда. Но это облегчало задачу, перед создателями Церкви лежал чистый лист, на котором они могли писать и философию, и историю христианства, причем писать по своему усмотрению… Новорожденному существу годились любые одежды. Любые слова грели и оберегали его.
   Немыслимое с точки зрения разума допущение отличало Греческую церковь: Христос вошел в ее божественный пантеон. Человек стал богом! Пожалуй, с того момента можно говорить об официальном рождении христианства как новой религии. Религии, названной не по имени Бога Небесного, а по прозвищу человека. «Приравняв» Иисуса к Тенгри, Византия надеялась завладеть силой Божией. Она присваивала молитвы, обряды, храмы кипчаков – всю их духовную культуру. Весь обряд. Что на Алтае копилось веками, теперь в одночасье переходило ей, ее Церкви…
   Справедливости ради заметим, Никейский собор не сразу понял Константина. Сообщение императора повергло в шок едва ли не всех сторонников Единобожия, они возмутились.
   Но Константин был непреклонен, он силой и угрозами настоял на своем решении. Своей властью утвердил «Никейский символ» – формулу христианского учения. Однако она до сих пор понимается по-разному представителями разных религиозных течений, это отнюдь не «устоявшийся постулат веры».
   Первым на защиту Тенгри встал египетский пресвитер Арий, мудрый копт, выходец из «индийской общины». Он сказал: нельзя равнять человека с Богом, потому что Бог – дух, а человек – плоть, то есть творение Божие, оно рождается и умирает по воле Бога. Бог же бессмертен. Кроме того, сын не может быть себе отцом… Арий убеждал уверенно, его мнение приветствовали епископы Армянской, Албанской, Сирийской и других церквей. Никто, разумеется, не отрицал Христа, но никто и не равнял его с Богом. Сын есть сын, Бог есть Бог.
   Акты Первого Вселенского собора в Никее, разумеется, не сохранились. Точно так же на Западе уничтожены арианские рукописи той поры. Дошедшая до нас «История Первого Вселенского собора» составлена Геласием Кизическим спустя сто лет после событий. По мнению историков, в ней содержатся не столько факты, сколько легенды и предания о соборе. Сведения о тех событиях почерпнуты из сочинений Афанасия Александрийского, Сократа, Евсевия Кесарийского, Созомена, Феодорита и Руфина.
   Философский спор, разгоревшийся на Никейском соборе, закончился быстро. Предвидя неизбежное поражение, Константин дал команду «честолюбцам духовного звания», послушным своим исполнителям, и они объявили Ария и его сторонников еретиками. Формулу, предложенную императором, приняли без обсуждений.
   Несогласные епископы своего мнения, конечно, не изменили, не приравняли Христа к Богу, за что их называли потом «монофизитами». Вот почему в восточных Церквах Богом так и остался Тенгри, Ему молились, Ему посвящали храмы. Но… истинные дела безмолвны, зато Греческая церковь сказала очень много. Ее устами говорила светская власть, у которой была армия.
   Епископы, принявшие Христа, не знали, как объяснить пастве, что случилось в Никее. Сами отцы Церкви не поняли основ христианского учения, предложенного Константином. Впрочем, они не разбирались и в той философии, которую отстаивал Арий. Им не хватало знаний, то были малообразованные люди. Так, Афанасий Великий сознавался, что «всякий раз, как он напрягал ум на размышления о божественности Логоса, его тяжелые и бесплодные усилия наталкивались на непреодолимые препятствия, что, чем больше он вдумывался, тем менее он понимал, и что, чем более он писал, тем менее оказывался способным выражать свои мысли».
   Это слова не рядового христианина, это откровение главного теоретика «греческого» христианства, с его слов на Никейском соборе записывали первый догмат веры, объявляя Христа Богом. Этот человек был оппонентом Ария, к которому питал личную неприязнь.
   А Константин не унимался, его энергия била ключом, после Собора он начал поиск христианских святынь в Палестине, о которых, разумеется, там никто не слышал, ее жители либо исповедовали иудаизм, либо были язычниками и почитали пещеры, источники, деревья. Здесь никогда не было следов «раннего христианства». Тем не менее император решил «христианизировать» Палестину.
   Его привлек город Элия Капитолина, бывший Йерушалайим, в котором сразу же «нашли» гроб Господень, хотя евреи в гробах, как известно, не хоронили. Их погребения тогда, две тысячи лет назад, называли «кокким» – мертвого опускали в нишу, выдолбленную в скале, потом его кости перекладывали в керамический сосуд и хоронили вторично…
   «Открытия» сыпались одно за другим. Мать Константина, дочь трактирщика, «нашла» крест, на котором, по ее мнению, распяли Христа. «Нашла», не подозревая, что не на кресте, а на Т-образной балке римляне казнили людей.
   Политический заказ был сильнее реалий. Ложь стала христианской истиной. Император сам «назначал» места для поклонения. Выступ скалы назвали Голгофой, а пещеру Вифлеема объявили местом рождения Христа… О фантастических «находках», о том, как Элия Капитолина стала святым Иерусалимом и родиной христианства, рассказал Л. Беляев в книге «Христианские древности». Не всякий роман читается с таким интересом, как эта монография. Приведенные факты поражают откровенностью исторического подлога.
   Для правдивости своей веры греки к 381 году сочинили варианты Нового Завета, объявив, что «нашли» записи учеников Христа. Но почему-то записи те были на греческом языке. С тех пор, с IV века, по свету ходят сто текстов Евангелий. И все считаются христианскими. Одни Церковь называет «апокрифическими» и отрицает, другие, наоборот, – приветствует.
   В основе тех текстов лежали священные книги тюрков. Некоторое представление о них дает литература, которую Церковь относит к апокрифам. Термин «апокриф» поначалу означал «тайный», «сокровенный», потом ему придали иное значение: «нечто дурное, извращенное, недостоверное». Одно это уже говорит о многом.
   Показательна судьба Апокалипсисов, отвергнутых Греческой церковью и не вошедших в Новый Завет. Священные книги, поначалу почитавшиеся, попали в опалу, потому что противоречили официальной версии Нового Завета. Впрочем, и Апокалипсис Иоанна Богослова, вплоть до IX века, числился в списке «антилегомена» и не признавался подлинным. Борьба велась так серьезно, что от древней литературы уцелели «или жалкие остатки, или одни имена». Пример тому Апокалипсис апостола Петра, пользовавшийся особым уважением на Ближнем Востоке, но не в Европе. Это сочинение считалось уничтоженным и попало в руки исследователей благодаря открытию древней коптской библиотеки в Наг Хаммади. Обнаруженный среди рукописей IV века текст Апокалипсиса Петра может дать бесценные сведения об истории и возникновении религии, названной впоследствии христианством. Но он не даст! Судьба этого документа вполне предсказуема: он исчезнет, как исчезли другие свидетельства Времени.
   К сожалению, никого и никогда не смущало, что язык Христа был греческий. Причем не тот греческий, на котором греки уже не говорили, а забытый ими александрийский диалект (тот самый язык «индийских общин» Египта).
   Если же быть точным, соблюдая правила игры, предложенные Константином, то язык Христа должен быть все-таки арамейским, на нем должен общаться учитель с учениками, жителями Палестины. Но не на греческом… В этой связи бросается в глаза еще деталь, комментировать которую трудно, ее, видимо, надо принять такой, какая она есть. Без комментариев! В Евангелии от Марка написано: последнее, что выкрикнул Христос на кресте, было: «Элои! Элои! Ламма савахфани» (Боже мой! Боже мой! На кого ты меня оставил) [Мк 15 34].
   Здесь заслуживает внимания слово «Элои». Это – обращение тюрков к Тенгри, оно до сих пор в ходу у хакасов, тувинцев, алтайцев, так и переводится: «о Господи». Шорцы так называют еще и ангела-хранителя, а Тенгри – Алой-хан. Добавить сюда что-то трудно. Однако вопрос о том, как еврей, житель Ближнего Востока, мог узнать об обращении к Богу Небесному, которого евреи не почитали, уже выходит за рамки нашей книги.
   И почему другие евреи, сородичи, не знали этого слова? Здесь тоже требуется отдельный разговор. (Его правильнее было бы начать с выяснения – почему евангелист Матфей похоронен в одном из алтайских монастырей.) Тут явно не совпадение звуков, тут проявляются знания автора Евангелия, который другого обращения к Всевышнему, возможно, и не знал. К этой теме мы вернемся. И не раз.
 
   …Христианская вера, созданная невежеством Константина, становилась опаснее безверия. Это чувствовалось, когда император своим указом утвердил главу Церкви и акты Никейского собора, установил обряды, молитвы, отредактировал богоугодные тексты. Греческая церковь стала политическим институтом, конторой, где служили чиновники в рясах. С помощью подвластной Церкви светская власть освящала свою волю. Навязывала ее другим, подчиненным Византии странам.
   Показательно, что решения Вселенских соборов вступали в силу только после утверждения их императорами. Так, император Константин Великий утвердил постановления Никейского собора, Феодосий I – Константинопольского собора 381 года, Феодосий II – Эфесского собора 451 года, Юстиниан I – Константинопольского собора 553 года, Константин Погонат – Константинопольского собора 680–681 годов, а императрица Ирина – решения Никейского собора 787 года. О какой самостоятельности Церкви тут вести речь?
   Чтобы утвердиться в новой роли, греки-христиане рушили старинные храмы и дворцы эллинов, изгоняли и убивали жрецов. Позволительно спросить: что после тех погромов IV века в Византии осталось греческого? Даже подумать страшно, но в угоду христианству варварски уничтожили все до единого труды Аристотеля, Платона, Геродота и других великих ученых, сожгли Александрийскую библиотеку, ее редчайшие рукописи. Прошлое положили на алтарь новой веры.
   И это тоже был шаг Великого переселения народов…

Литература (основные источники)

   Абай Гэсэр-Хубун: Эпопея. Ч. 1, 2. Улан-Удэ, 1961–1964.
   Аджи М. Европа, тюрки, Великая Степь. М., 1998.
   Акишев К. А. Курган Иссык: Искусство саков Казахстана. М., 1978.
   [Алеппский Павел] Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским. Вып. 1–3. М., 1896–1898.
   Алиев И. Очерк истории Атропатены. Баку, 1989.
   Артамонов М. И. Сокровища саков. Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы… М., 1973.
   Артамонов М. И. Сокровища скифских курганов. М.; Прага, 1966.
   Бартольд В. В. Мусульманский мир // Сочинения. Т. VI. М., 1966.
   Беккерт М. Мир металла. М., 1980.
   Беляев Л. А. Христианские древности. СПб., 2000.
   Берзина С. Я. Древняя Индия и Африка // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   Библия. Брюссель, 1983.
   [Бируни] Абу Рейхан Бируни. Индия. М., 1995.
   Бичурин Н. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. II. М.; Л. 1950.
   Бокщанин А. Г. Парфия и Рим. Ч. I–II. М., 1960–1966.
   Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история. СПб., 2001.
   Бонгард-Левин Г. М., Ильин Г. Ф. Индия в древности. СПб., 2001.
   Бонгард-Левин Г. М., Карпюк С. Г. Буддизм в античной и раннехристианской литературе // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   [Бузанд]. История Армении Фавстоса Бузанда. Ереван, 1953.
   Вербицкий В. И. Алтайские инородцы. М., 1893. Репринт. Горно-Алтайск, 1993.
   Вертоградова В. В. Находка надписи неизвестным письмом на Кара-тепе // Буддийские памятники Кара-тепе в Старом Термезе. М., 1982.
   Вилинбахов Г. В. Знамена как исторический источник и их место в системе геральдических памятников // Геральдика: Материалы и исследования. Л., 1983.
   Вилинбахов Г. В. Крест царя Константина в средневековой воинской геральдике Европы // Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л., 1985.
   Виппер Р. Ю. Возникновение христианской литературы. М.; Л., 1946.
   Всеобщая история искусств. Т. I. М., 1956.
   Гафуров Б. Г. К 2500-летию Иранского государства // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.
   Герцман Е. В. Преосвященный Порфирий Успенский и его коллекция древних музыкальных рукописей. СПб., 1996.
   Гесериада: Сказание о милостивом Гесер Мерген-хане, искоренителе десяти зол в десяти странах света. М.; Л., 1935.
   Геюшев Р. Б. Христианство в Кавказской Албании: По данным археологии и письменных источников. Баку, 1984.
   Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. Ч. I–VII. СПб., 1997–2000.
   Грантовский Э. А. Ранняя история иранских племен Передней Азии. М., 1970.
   [Григорович-Барский В. Г.] Пешеходца Василия Григоровича-Барского-Плаки-Албова, уроженца киевского… Путешествие к святым местам… СПб., 1778.
   Грязневич П. А. Развитие исторического сознания арабов (VI–VIII вв.) // Очерки истории арабской культуры V–XV вв. М., 1982.
   Дандамаев А. М. Ахеменидское государство и его значение в истории древнего Востока // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.
   Джафаров Ю. Р. Гунны и Азербайджан. Баку, 1985.
   Джонс А. Х. М. Гибель античного мира. Ростов н/Д., 1997.
   Дирингер Д. Алфавит. М., 1963.
   Древнетюркский словарь. Л., 1969.
   Дьяконов М. М. Очерк истории древнего Ирана. М., 1961.
   [Евсевий]. Церковная история Евсевия Памфила. Т. I. СПб., 1858.
   Зеймаль Е. В. «Сино-кхароштийские» монеты (к датировке хотанского двуязычного чекана) // Страны и народы Востока. Вып. Х. М., 1971.
   Зелинский А. Н. Кушаны и махаяна // Центральная Азия в Кушанскую эпоху. Т. 2. М., 1975.
   История Ирана. М., 1977.
   История Хакасии: с древнейших времен до 1917 года. М., 1993.
   [Каганкатваци] История агван Мойсея Каганкатваци. СПб., 1861.
   Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951.
   Козлов П. К. Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото. М.; Пг., 1923.
   Косамби Д. Культура и цивилизация Древней Индии. М., 1968.
   Кошеленко Г. А. Культура Парфии. М., 1966.
   Крывелев И. А. Библия: историко-критический анализ. М., 1985.
   Крывелев И. А. История религий. Т. 1. М., 1975.
   Культура Византии. IV – первая половина VII в. М., 1984.
   Кызласов Л. Р. В Сибирию неведомую за письменами таинственными. Абакан, 1998.
   Кызласов Л. Р. Древнейшая Хакасия. М., 1986.
   Лебедев А. П. Эпоха гонений на христиан. СПб., 1904.
   Лелеков Л. А. Термин «арья» в древнеиндийской и древнеиранской традициях // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   Лестер Р. Ч. Буддизм: Путь к нирване // Религиозные традиции мира. Т. 2. М., 1996.
   Мамедова Ф. Д. О хронологической системе «Истории албан» Мовсеса Каганкатваци // Византийский временник. Т. VI. М., 1953.
   Марр Н. Крещение армян, грузин, абхазов и аланов святым Григорием: Арабская версия. СПб., 1905.
   Массон В. М., Сарианиди В. И. Каракумы: заря цивилизации. М., 1972.
   Массон В. М. Страна тысячи городов. М., 1966.
   Махабхарата / Пер., введение, прим. Б. А. Смирнова. Т. I–X. Ашхабад, 1955–1972.
   Медведев Е. М. Роль географического фактора в исторических контактах индийской цивилизации с окружающим миром // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   Мифологический словарь. М., 1991.
   Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный век. М., 1974.
   Мурзаев Э. М. Тюркские географические названия. М., 1996.
   Мюллер А. История ислама. Т. 1. СПб., 1895.
   Мялль Л. Некоторые проблемы возникновения махаяны // Центральная Азия в Кушанскую эпоху. Т. 2. М., 1975.
   Народы мира: Историко-этнографический справочник. М., 1988.
   Нейхардт А. А. Загадка «святого» креста. М., 1963.
   Низами. Искендер-наме. М., 1953.
   Овермайер Д. Л. Религии Китая: Мир как живая система // Религиозные традиции мира. Т. 2. М., 1996.
   Окладников А. П., Запорожская В. Д. Ленские писаницы. М.; Л., 1959.
   Поснов М. Э. История христианской Церкви: (До разделения церквей – 1054 г.) Брюссель, 1964. Репринт.: Брюссель, 1988.
   Пугаченкова Г. А. Бактрийско-индийские связи в памятниках искусства // Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   Пугаченкова Г. А. Искусство Бактрии эпохи Кушан. М., 1979.
   Пьянков И. В. Образование державы Ахеменидов по данным античных источников // История Иранского государства и культуры (к 2500-летию Иранского государства). М., 1971.
   Руденко С. И. Древнейшие в мире художественные ковры и ткани из оледенелых курганов Горного Алтая. М.; Л., 1968.
   Руденко С. И. Искусство Алтая и Передней Азии. М., 1961.
   Руденко С. И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.; Л., 1953.
   Руденко С. И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.; Л., 1960.
   Руденко С. И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы. М.; Л., 1962.
   Сарианиди В. И. Афганистан: сокровища безымянных царей. М., 1983.
   Сарианиди В. И. Бактрия сквозь мглу веков. М., 1984.
   Сарианиди В. И. Храм и некрополь Тилля-Тепе. М., 1989.
   Сарианиди В. И., Кошеленко Г. А. Монеты из раскопок некрополя, расположенного на городище Тилля-тепе (Северный Афганистан) //Древняя Индия. Историко-культурные связи. М., 1982.
   Свенцицкая И. С. Тайные писания первых христиан. М., 1980.
   Скржинская Е. Ч. Вступительная статья, перевод, комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. СПб., 1995.
   Ставиский Б. Я. Кушанская Бактрия: проблемы истории и культуры. М., 1977.
   Ставиский Б. Я. К югу от Железных ворот. М., 1977.
   [Тацит] Корнелий Тацит. Анналы. История //Сочинения: В 2 т. СПб., 1993.
   Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании (IV в. до н. э. – VII в. н. э.). М.; Л., 1959.
   Тревер К. В. Очерки по истории культуры древней Армении (II в. до н. э. – IV в. н. э.). М.; Л., 1953.
   Тюляев С. И. Искусство Индии: III-е тысячелетие до н. э. – VII век н. э. М., 1988.
   Фирдоуси. Шахнаме. Т. I–V. М., 1957–1969.
   Фрай Р. Наследие Ирана. М., 1972.
   Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. Элиста, 1991.
   Хакасский героический эпос: Ай-Хуучин. Новосибирск, 1997.
   [Хоренаци] Мовсес Хоренаци. История Армении. Ереван, 1990.
   Хосроев А. Л. Из истории раннего христианства в Египте: На материале коптской библиотеки из Наг Хаммади. М., 1997.
   Христианство: Энциклопедический словарь. Т. 1–3. М., 1993–1995.
   Цибукидис Д. И. Древняя Греция и Восток. Эллинистическая проблематика греческой историографии (1850–1974). М., 1981.
   Цыбиков Г. Ц. Буддист паломник у святынь Тибета. Пг., 1919.
   Шакарим Кудайберды-улы. Родословная тюрков, казахов, киргизов. Династии ханов. Алма-Ата, 1990.
   Штаерман Е. М. Кризис античной культуры. М., 1975.

Часть II Под куполом Вечного Синего Неба

«Варвары» дикого Рима

   При Константине, когда греки в охватившем их религиозном угаре жгли античные рукописи, крушили древние храмы, лишая себя прошлого, в Западной империи еще не знали Бога Небесного, не молились Ему, до 380 года официальный Рим признавал лишь Юпитера, Юнону, Меркурия и других своих богов. Хотя формально там провозгласили свободу вероисповедания, но иную веру не поощряли и за инакомыслие преследовали.
   Конечно, в том был расчет, своя политика, ведь Рим, ненавидя кипчаков, жил с мечтой о реванше, о духовном союзе с обидчиком даже не помышлял. Обиды душили его. Он видел, как угрожающе возвышалась Восточная империя, становясь ему конкурентом, видел, как обновлялось Средиземноморье и весь остальной мир, и в ответ крепил мощь своей армии, готовясь к грядущим событиям. Он хотел остановить колесо истории.
   При императоре Валентиниане римская армия полностью пришла в себя после того неожиданного и страшного поражения 312 года, она возродилась, вздохнула, стала сильной как никогда.
   Этот император – личность таинственная. Кто он? Как оказался на троне? Известно мало. Едва ли не все современники отмечали его необычную для римлянина внешность: белокурый, синеглазый, «со взглядом косым и жестким». К себе в армию переманивал наемников из Византии, свободно общался с ними. Как? Это и непонятно. Возможно, знал тюркский язык, возможно, в его жилах текла кровь кипчака.
   Все вполне могло быть, факты дают повод для подобных мыслей. Родителей же он не выбирал.
   А отец его был родом с Востока, «принадлежал к племени алеманнов», пришел в Рим наемником и дослужился до крупного военачальника. Однако их родословная плохо воспринимается без этого важного уточнения: «алеманны» – название тюркского улуса (племени); улус оставил о себе память еще в «персидские» времена. Он арийского семени! Проявился на Среднем Востоке задолго до новой эры, заселив одну из областей, самую удаленную от Алтая, названной потом его именем – Германия. (На тюркском языке названия Германия и Алемания синонимы.)
   Важно подчеркнуть и то, что император изумлял римлян «неримским» поведением, его поступки шокировали знать, но ему прощали все. Даже недопустимое. Например, ради возрождения армии он провел жесткие реформы, выгодные «варварам» и низшему сословию. Такого в Риме еще не бывало. И это безропотно стерпели. Впрочем, он не скрывал своего отвращения к римской аристократии, с трудом терпел ее серое, бесцветное общество.
   Современников поражала набожность и одухотворенность, определявшая поступки этого человека. Его редкая воспитанность. В Риме он слыл посланцем другого мира.
   Однажды депутация римлян попросила его созвать собор, чтобы разрешить один важный богословский спор, связанный с христианством; ответ удивил многих: «Не будет правильным, если я, мирянин, стану вмешиваться в такие вопросы. Это дело священнослужителей, и они, если захотят, могут встретиться по своему согласию». Поступок типичный для тюрка, но никак не для властолюбивого римлянина.