— Опуститься на двести футов! — велел Соджан рулевому, и вновь команду передали на другие корабли.
   — Приготовить ручное оружие, закрепить все предметы, проверить чехлы газовых баллонов! Всем занять свои места!
   Соджан внимательно наблюдал за точностью и быстротой выполнения команд на всех судах. Пока все шло нормально.
   — Уменьшить скорость!
   Корабли перешли на вторую скорость.
   В зилорском военном флоте существовало понятие о пяти скоростях. Скорость номер один — наибольшая возможная, номер два — одна пятая от первой, и так далее. Если командир приказывает уменьшить скорость, а корабль идет предельно быстро, то двигатель переводят на вторую скорость, со второй — на третью и так до самой малой.
   Внизу показались пригороды столицы. Корабли Хатнора опускались все ниже и ниже, пока Соджан не решил, что еще немного, и они зацепятся за башни Бойтила. С этой высоты прекрасно просматривались площади и летные поля. Через несколько минут Соджану передали сообщение: на северной окраине города обнаружен большой военный лагерь. Не успел он взглянуть туда, как флот, вполне сравнимый по мощности с хатнорским, начал подниматься в воздух.
   — Приготовиться к бою! — закричал Соджан. С орудий сняли защитные стопоры.
   — Выбирайте цели сами! — приказал Соджан.
   Раздался приглушенный хлопок, засвистел выходящий воздух: взрывчатые снаряды хатнорского флагмана помчались к цели.
   Великая битва продолжалась двенадцать часов. Два флота перемешались, и начались настоящие воздушные дуэли между кораблями-противниками. Бой медленно смещался к югу, и теперь под кораблями простирались огромные ледяные пустыни.
   Умелое управление, превосходная меткость и численный перевес хатнорского флота помогли ему победить. Соджан теперь не только командовал, но и сам непосредственно участвовал в битве, стреляя из орудия, установленного на командирском мостике. Вражеские суда стремительно падали, взрываясь в ослепительном пламени, или, медленно раскачиваясь, опускались, если газовые баллоны были только слегка повреждены.
   Наконец один за другим корабли противника пустились в бегство. Сначала по одному, а потом так, словно исполняли приказ: «Спасайся, кто может!». Суда наемников разлетались в разные стороны, стремясь отойти как можно дальше от Асно, а остатки регулярного флота повернули к своим базам. За ними, выстроившись широкой дугой, на первой скорости помчались и корабли Хатнора. Каждый раз, настигая корабль противника, они безжалостно сбивали его. Впрочем, некоторым, особо удачливым, удалось сбежать, но таких было не больше полудюжины.
   Спустя три часа флот Хатнора снова завис над Бойтилом. Здесь они осыпали зажигательными бомбами военный лагерь до тех пор, пока от него ничего не осталось, кроме тлеющей ткани и искореженного металла. Через южные ворота столицы прочь устремились банды наемных солдат, которые спешили удрать как можно дальше. Задуманное нападение на хатнорского вассала даже не началось.
   Итак, приказ Норноса Хеда Соджан выполнил, но его миссия была еще не завершена, и, приземлившись на неповрежденной части летного поля, он приказал перепуганному командиру проводить его к королю Треморну.
   — Я хочу передать вам послание моего императора! — заявил он, переступив порог огромного, украшенного яркими занавесями зала.
   Два ряда высоких колонн поддерживали потолок, картины на стенах изображали сцены битв на суше, на воде и в воздухе. Вдали на возвышении стоял трон короля Асно. Возле трона толпились придворные и слуги, напуганные и обеспокоенные неожиданным вмешательством Хатнора. Владыка бескрайних ледяных пустынь угрюмо взглянул на Соджана.
   — Изложи послание, — приказал король. — Это ультиматум? Я не спорю с тем, что побежден! Сейчас, по крайней мере, — добавил он.
   — Так будет и впредь, пока член семьи Норносов занимает трон Хатнора, — ответил Соджан. — Вы готовы услышать наши условия?
   — Говори!
   — Первое: вы признаете владыку Хатнора своим сюзереном и подтверждаете это тем, что отправляете пять сотен молодых людей для обучения и службы в императорском войске каждый десятый год. Второе: вы распускаете всю армию, которая у вас еще осталась, кроме городской стражи. Если на вас нападут, вы должны обратиться за помощью к армии Хатнора. Будучи отныне частью империи, вы и ваше государство обязаны подчиняться всем ее законам и условиям торговли, во время больших войн вам следует направлять в имперское войско две трети всех мужчин призывного возраста, а также и остающуюся треть, если ее призовут дополнительно. Все произведенное в государстве оружие, кроме ручного для собственной надобности, вам надлежит отослать прямо в столицу. Вы согласны с этими условиями?
   Король задумался, затем, повернувшись к главному советнику, прошептал ему несколько слов. Тот ответил кивком.
   — Да, — со вздохом ответил владыка Асно.
   — Тогда поставьте свою подпись и клятву под этим документом и запечатайте королевской печатью. Если вы нарушите свое слово, то наказание будет соответствовать тяжести преступления.
   Соджан передал бумагу придворному, который вручил ее королю, приложив правую руку к сердцу в знак полной покорности и бесконечного уважения.
   Итак, Соджан добился своего. Но ему предстояло пережить еще немало приключений, прежде чем он смог вернуться во дворец в Хатноре.

Мятеж в Хатноре

   — Соджан, Соджан!
   Резкий голос вспугнул тишину ясного зилорского неба. Крошечный корабль-разведчик шел навстречу большому военному судну, флагманскому военному кораблю под командованием Соджана, второго по значению лица в Хатноре после Повелителя Норноса Хеда.
   — Кто вы? — закричал в рупор лейтенант с флагмана.
   — У меня срочное сообщение из столицы! В стране произошел переворот!
   — Приближайтесь! — Лейтенант повторил приглашение жестом.
   Разведывательный корабль подошел вплотную к правому борту, с него соскочил вооруженный человек и бросился по трапу на мостик, где стоял Соджан.
   — Соджан! Пока флот наводил порядок далеко от дома, по стране пронесся мятеж. Норнос Хед смещен, власть захватил тиран. Назначена цена за твою голову и за головы всех, кем ты командуешь. Беги, Соджан, пока есть возможность. Выскочка Тревин управляет городом и половиной империи. Вторая половина колеблется.
   — Я не могу бежать, пока мой повелитель в цепях. Неужели никто не помнит клич «Верность семье Норносов»?
   — Нет, конечно, он звучит в сердцах хатнорцев, но открыто его провозгласить сейчас не рискнет никто. Есть, правда, несколько стойких, но это все еще обладающие силой благородные люди, и даже Тревин не осмеливается арестовать их без веской причины.
   Соджан помрачнел и стиснул в кулаке рукоять меча.
   — Лан! — загремел голос воина. — Прикажи флоту развернуться и перейти на скорость номер один!
   Лейтенант изумился:
   — Мы не побежим?
   — Выполняй приказ!
   — Развернуться и перейти на скорость номер один! — закричал Лан в рупор.
   Огромный флот величественно развернулся и начал набирать скорость. Многие из капитанов Соджана не одобрили решение командира, но подчинились ему. Чуть позже последовало распоряжение:
   — Взять курс на Полтун.
   Лейтенант передал приказ, и все корабли двинулись на юг, к покрытым туманами джунглям и горячим пустыням Жарких Земель.
   — Почему мы летим туда, командир? — спросил Лан.
   — Скоро поймете, — ответил Соджан и продолжил беседу с придворным, доставившим весть о мятеже.
   На третий день флот Хатнора, покрыв немалое расстояние, очутился над густым пологом тропического леса, который казался непроницаемым. Однако зоркие глаза Соджана, не ослабевшие от спокойной жизни, отыскали заветное место — квадратик зелени, более светлой, чем окружавшие его заросли.
   — Остановиться! — приказал Соджан. — Зависнуть здесь, но не бросать якорей.
   Летательные машины народов Зилора походили на дирижабли. Небольшая гондола была подвешена на стальных тросах, охватывающих главный газовый баллон, воздушный винт имел регулируемый шаг и мог помещаться спереди или, что встречалось гораздо чаще, позади корабля. Управлять воздушным судном можно было двумя способами: поворотом рулевой лопасти и (или) смещением оси винта. Военный корабль оснащали обычно пятью орудиями: по одному, очень мощному, на носу и корме, еще одно, поменьше, устанавливали на капитанском мостике, и два — на платформе, закрепленной над огромным газовым баллоном. Стрелки добирались до нее с палубы по лестницам. Это самое опасное место на судне: если снаряд попадал в газовый баллон, спастись не удавалось почти никому.
   Выполняя команду, имперский флот остановился и замер в ожидании, а Соджан направил свой корабль к земле, к той самой маленькой полянке, на которой могло сесть только одно судно. Весь флот Хатнора, более пятидесяти кораблей, здесь бы просто не поместился. Слегка ударившись при посадке, флагман опустился на траву, и в мягкую почву вонзился якорь.
   Соджан приказал выпустить газ из всех баллонов: их всегда можно было наполнить снова, поскольку в резервуарах каждого корабля хранился порядочный запас газа. С опустевшими баллонами судно стало легче почти втрое, и его оттащили в своеобразный туннель, образованный стволами огромных деревьев. Соджан приказал команде из восьми человек вырубить весь подлесок — молодую поросль и кусты, и вскоре под прикрытием могучих ветвей в самом сердце джунглей появилось надежно укрытое от посторонних глаз летное поле.
   Повинуясь приказу: «Опускаться по одному!» — пятьдесят судов оказались на земле, в тенистом сумраке тропического леса. Из них выпустили газ, а гондолы приспособили под жилые помещения, причем вполне удобные. Воинам Хатнора повезло: неподалеку от лагеря бил родничок с вкуснейшей водой, а ветки деревьев сгибались под тяжестью съедобных фруктов. Кроме того, каждое судно несло солидный запас продуктов. Быстро разместившись и сытно поужинав, все собрались на Большой совет.
   — Я хорошо знаю эту часть страны, — сказал Соджан. — Местные жители большей частью дружелюбны. Они, конечно, дикари, но с ними можно договориться, и, думаю, они с радостью помогут нам. Сейчас — всем отдыхать, а утром отправимся к туземцам.
   С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь плотную листву, небольшой отряд во главе с Соджаном двинулся в ближайшую деревню. Вождь тепло приветствовал Соджана и сразу же поинтересовался, нужны ли ему воины.
   — Ты знаешь меня и мой народ, Соин, — сказал он, называя Соджана по-полтунски. — Мы все любим воевать, а если ты обещаешь нам часть добычи, все мои воины пойдут за тобой.
   — Значит, я могу положиться на вас?
   — Конечно. Я немедленно созову совет и пошлю гонцов в другие деревни. Мы соберем несколько тысяч бойцов.
   По меркам Зилора, малонаселенной планеты, тысяча человек — это много.
   — Ну что ж, замечательно. Надеюсь, друг мой, тебе хватит трех дней, чтобы подготовить свое войско, — ответил Соджан. — И клянусь, еще до рождения новой луны кровь окрасит одежды мятежников.

Нападение Орды

   День наступления приближался, и Соджан спешил обучить варварскую орду — полтунцев. Лазутчики доносили, что в отдаленных провинциях Хатнора неспокойно. Выслушав очередное сообщение, Соджан вечером собрал Большой совет.
   — Пришло время для удара, — сказал он капитанам и вождям племен. — Медлить нельзя. Только выступив сейчас, мы можем освободить Хатнор из-под власти тирана и вернуть Норносу Хеду его трон!
   Воздушные корабли, скрытые огромными деревьями туманных полтунских джунглей, вновь превратились в огромные боевые машины. Каждый капитан, посвященный в общий план нападения, получил отдельное задание.
   На следующее утро варварская орда, состоящая из тысяч всадников, ведомая самим Соджаном, двинулась на север, в сторону Хатнора, а через два дня воздушные корабли поднялись в воздух и, догнав орду, на малой высоте полетели над всадниками.
   Кто бы осмелился встать на пути у такой силы? Соджан, правда, предполагал, что сопротивление в любом случае окажется весьма незначительным и войска сразу же перейдут на его сторону, ведь он преследовал благородную цель — вернуть трон законному императору.
   Конечно, недовольные были и будут всегда, при любом режиме, но, пожалуй, в годы правления Норноса Хеда его подданным жилось неплохо. Беспорядки же начались с умело подготовленной провокации жаждущего власти проходимца, готового пожертвовать жизнями множества людей, чтобы потешить свое тщеславие. Теперь по стране рыскали карательные отряды в поисках бесчисленных врагов нового государя, и ни один мужчина, женщина или ребенок не чувствовали себя в безопасности.
   Когда наконец войска Соджана перешли границу империи, им почти никто и не сопротивлялся. Основные битвы были впереди, когда новость о вторжении достигнет столицы Хатнора и там подготовят достойную встречу. Пока же Соджана беспокоили только варвары. Их армия состояла не только из мужчин. Вместе с воинами в поход отправились и их жены, вооруженные такими же ножами, мечами, щитами и копьями. На левой руке каждой женщины был прикреплен оберег — колдовские палочки, которые должны были защитить от опасности целую семью. И мужчины, и женщины варваров были удивительно красивы, но вместе с тем и необыкновенно жестоки. Варварам с раннего детства прививали особые понятия о воинском долге и дисциплине. Они считали, что каждый житель завоеванной страны — законная добыча, а раз так, то не только имущество, но и жизни побежденных принадлежат победителям. Соджану не раз приходилось увещевать вождей, пока в конце концов не удалось прекратить бессмысленное кровопролитие.
   Через два дня они стояли под стенами Вермлота. Тяжелые ворота были надежно заперты, сквозь узкие бойницы поблескивало оружие сторонников тирана. Варвары предложили осадить город, но Соджан, понимая, что осада может длиться вечно, не согласился с ними.
   — Вы забыли про наши корабли, — сказал он вождям. — Весь хатнорский воздушный флот на нашей стороне. Эти горе-вояки не продержатся и часа.
   Флагман изящно приземлился и, когда Соджан поднялся на борт, снова взмыл в небо, а вскоре весь флот, перелетев через стену, начал опускаться на рыночную площадь. Сотни воинов из числа тех, что летали с Соджаном в Асно, и наиболее надежные варвары заполняли палубы судов. Едва гондолы коснулись земли, вооруженные люди лавиной хлынули с кораблей и набросились на разношерстную армию мятежников.
   Дикие крики резали воздух, странные вязаные знамена тяжело колыхались над хаосом сверкающей стали, приглушенные хлопки воздушных пистолетов и ружей слились в непрерывный гул. Войска смешались, и стало невозможно различить, где свои, а где чужие. Огромная, пьяная от крови толпа колыхалась, словно штормовое море, заливая все новые улицы и даже отдельные дома. Атакуемые изнутри и снаружи, люди тирана растерялись, они не успевали обороняться на два фронта, и потому варвары, захватив одни из ворот Вермлота, ворвались в город.
   Улицы стали скользкими от крови, звон металла и крики раненых многократно отражались от стен домов.
   Соджан был впереди, он без устали работал огромным мечом, его длинные волосы развевались, и угрюмая улыбка кривила губы.
   — Ко дворцу, ко дворцу! — кричал он. — Захватить дворец, или наша победа обернется поражением!
   И вот, как приливная волна, его войско, сметая врагов, двинулось в сторону императорского дворца. Дверей перед ними, конечно, никто не распахивал, и они применили таран. Но когда они поддались, Соджан и его люди не посмели войти: возле двери стоял Норнос Хед, их правитель, измученный, одетый в лохмотья, заросший грязной щетиной. Его окружали личные охранники Тревина, а сам узурпатор стоял чуть сзади.
   — Сделай еще один шаг, Соджан, и мне придется убить вашего бесценного императора! — злорадно ухмыльнулся он.
   Соджан и его люди растерялись. Если император погибнет, все, что они совершили, потеряет всякий смысл… Долгие секунды, показавшиеся Соджану часами, искал он решение и вдруг вспомнил один давно забытый случай на стрельбах… Не раздумывая, он прицелился из пистолета в Норноса Хеда и нажал спусковой крючок. Император со стоном упал и замер.
   — Ну, собака, я сделал всю грязную работу за тебя! — усмехнувшись, сказал Соджан Тревину.
   В ярости тот выстрелил в Соджана. Воин бросился на землю, и пуля, просвистев мимо, попала в плечо одному из его людей.
   Вновь подняв пистолет, Соджан выстрелил дважды. Тревин, пустившийся было бежать вверх по лестнице, вскинул руки и покатился по ступенькам, из его рта хлестала кровь. Безжизненное тело тирана рухнуло прямо к ногам его соратников.
   Соджан издал победный вопль и, размахивая мечом, засверкавшим в изменчивом свете факелов, укрепленных на стенах зала, бросился на ошеломленных врагов. Те, не раздумывая, побросали оружие и пустились наутек.
   Норнос Хед поднялся с пола.
   — Умный ход, Соджан, — улыбнулся он. — Впрочем, и выстрел тоже умный.
   Он посмотрел на дыру, которую пуля пробила в его одежде.
   — Я рисковал вашей жизнью, сэр. Но, не решись я на это, город мог бы снова оказаться в руках Тревина.
   — Но пока он в руках полтунских варваров, — рассмеялся Повелитель. — Пора спасать соотечественников.
   Мир снова вернулся в Хатнор.

Пурпурная Галера

   Невозможно описать фантастическое буйство красок, благородный блеск оружия и сотни оживленных прекрасных лиц людей, заполнивших большой зал. Глубокие, насыщенные цвета ковров — красные, черные, золотые, желтые, оранжевые, зеленые и пурпурные, — украшавших стены из белоснежного камня, перекликались с разноцветными мундирами разных родов войск и сияющими нарядами мужчин и женщин, представших перед троном Норноса Хеда.
   В этом зале собрались почти все, не хватало только одного юного воина. Печаль затуманила взгляды придворных: среди них не было Норноса Рика, принца Хатнора, сына Повелителя.
   — Народ мой, — мягко и очень печально проговорил Норнос Хед, — мой сын покинул нас уже тринадцать дней назад, и по-прежнему нет никаких известий ни о нем, ни о принцессе Асдерме. Соджан, ты нашел какие-либо следы моего сына?
   — Нет, сэр, хотя мои люди обыскали всю страну. Я уверен: вашего сына нет в хатнорской империи!
   — Тогда мы должны найти его, Соджан! Возьми людей, сколько потребуется, и возвращайся с моим мальчиком! Найти его можешь только ты.
 
* * *
 
   Солнце уже садилось, когда усталый и покрытый пылью дальних дорог путешественник направил мьятта к каменным и деревянным домам, составлявшим приграничный город Эрн. Он ехал уже много дней, останавливаясь, только чтобы поесть и поспать несколько часов, когда чувствовал, что не может более бодрствовать. На нем была приличная одежда из прочной кожи, оружие находилось в хорошо смазанных ножнах и чехлах, щит укрывала парусина. Он выглядел как обычный солдат удачи — зилорский наемник.
   Спешившись возле небольшой таверны, путешественник крикнул в открытую дверь:
   — Эй, там! У вас есть стойло для моего скакуна и постель для меня?
   — Да, мой господин, — ответил женский голос из таверны, и в двери показалась девушка лет восемнадцати. — Эй, Керк! — позвала она. — Принеси попону для мьятта и отведи животное в сарай!
   — Следуй за мной, мой господин, — предложил явившийся на зов женщины старик, в прошлом, видимо, участник многих военных кампаний, о чем красноречиво свидетельствовали многочисленные шрамы на лице и руках. — Как идут дела? — поинтересовался он, улыбаясь, когда они подошли к громадному деревянному бараку, в котором жители деревни держали скот.
   — Не так уж плохо, — улыбнулся в ответ наемник. — Пока мужчины остаются мужчинами, я не останусь без работы. Несколько месяцев назад в Хатноре случился мятеж. Было чем поживиться!
   — Да, я слышал об этом от одного господина, он проезжал здесь, как раз когда там все только-только закончилось. Немного рассказал, впрочем — такой неразговорчивый, просто удивительно! Он не из Хатнора и не северянин, это точно!
   — В самом деле? — Наемник явно заинтересовался, и, похоже, интерес его не был случайным.
   — Этот человек с Шортани. Двух мнений быть не может.
   — Шортани — большой континент. Может, он упоминал какую-то страну?
   — Минутку. Кажется, он что-то говорил. — Старик замолк и подергал себя за седую бороду, потом нахмурился. — Да, я вспомнил. Тогда как раз шел дождь. Здесь почти всегда идет дождь. — Керк рассмеялся. — Порой кажется, что он никогда не кончится…
   — Да, — нетерпеливо прервал старика наемник, — так что же все-таки сказал тот человек?
   — Что? О, да. Страна. Да, он сказал, когда появился здесь: «Это не похоже на Уфжир». Я еще спросил, а где это. Но он ничего не ответил.
   — Уфжир, гм-м-м… Это самый дальний уголок Шортани. Наверное, он еще в пути. Возможно, это не имеет значения, но кажется странным, чтобы уфжирец уезжал так далеко из своей жаркой страны, а особенно зимой. Как выглядел этот человек?
   — О! Вполне обычно. Невысокий, полноватый. У него такой забавный, украшенный драгоценными камнями меч… Из тех, что ломаются от первого удара клинка из доброй стали. Да, я еще помню свою молодость. Твоя матушка в то время только училась говорить… Я вот что скажу, у нас не было тогда этих новых летающих машин. Мы преодолевали сотни миль только на мьяттах, а чаще на собственных ногах…
   — Да! — наемник, казалось, едва держал себя в руках. — Ты можешь описать уфжирца?
   — Конечно. Так… У него была слегка завитая борода, и она выглядела так, словно ее смазали маслом. Одежда у того господина была модная, неподходящая для путешествия, но дорогая — из очень богатой ткани. Наверное, он какой-то вельможа. Нанял целую толпу мужчин в деревне, и они отправились куда-то все вместе. До сих пор не вернулись.
   — А ты знаешь, куда?
   — Нет, я заметил только, что они пошли дальше по дороге в том же направлении, что и ты. Тоже верхом, и хотя они это скрывали, у каждого в одеялах был спрятан меч. Но меня-то им не удалось одурачить, я же присматривал за их мьяттами!
   Тем временем мьятта вытерли и поставили в стойло под надзор двух старых солдат, одного — со столетним опытом битв, а второго — лет на двадцать моложе. На Зилоре мужчины редко жили больше семидесяти-восьмидесяти лет, погибая, как правило, от удара меча. Нормального возраста, ста двадцати лет, достигали единицы.
   Вечер наемник решил скоротать в этой же таверне. Он уютно устроился в грубо сколоченном, но неожиданно удобном кресле возле огня, заказал выпивку и принялся чистить тяжелый пистолет. Кроме него в полутемной комнате сидели еще двое посетителей: миловидный мальчик и его отец. Они казались дружелюбными и приветливыми людьми, и вскоре между наемником и старшим мужчиной завязалась интересная беседа: оба они участвовали в финдианско-кинтонианских войнах. Наемник, представившийся Соджаном, воевал за финдиан, а его собеседник, Орфил, на стороне кинтониан, но разговор тек весьма мирно, поскольку в те времена Орфил также был наемником. Теперь он торговал драгоценными камнями и сейчас направлялся на Абргминги — небольшие острова в Шортанском море. Там, по словам Орфила, нет месторождений драгоценных камней, и поэтому цены на них в пять раз выше, чем на его родине, во Фриа. Конечно, ради такого барыша стоило пускаться в опасное путешествие по суше и по морю.
   — Поехали вместе с нами, — пригласил торговец. — Дорога тем легче и безопаснее, чем больше спутников. Я был бы рад твоему обществу.
   — Нам не совсем по пути. Я еду на Шортани, — ответил Соджан, — и сколько там пробуду, зависит не от меня.
   Орфил промолчал, видимо, подумав, что излишне любопытный человек рискует рано или поздно нарваться на неприятности.
   Поговорив еще о каких-то пустяках, мужчины разошлись по своим комнатам. Соджан, почувствовав, что очень устал за этот день, со вздохом облегчения повалился на не слишком мягкую постель и заснул.
   Утром он пробудился, как всегда, рано и хотел было встать, но не смог шевельнуть ни рукой, ни ногой: надежные кожаные веревки крепко держали его. С нехорошей улыбкой на него смотрел торговец Орфил, а рядом стоял его сын, только теперь мальчик надел юбки и оказался исключительно красивой девушкой!
 
* * *
 
   — Что ж, мой доблестный воин, ты слишком много раз совал нос не в свое дело, — рассмеялся Орфил, словно наслаждаясь забавной шуткой, понятной, впрочем, ему одному.
   Девушка, стоявшая позади него, была не столь веселой. В глазах ее читалась тревога, костяшки пальцев, сжимавших пистолет, побелели.
   — Вероятно, я должен представиться, — продолжал торговец. — Меня действительно зовут Орфил. Только я не торгую драгоценностями. Я капитан гильдии шпионов на Ране. Эта дама предпочитает не называть себя, хотя там, куда ты сейчас отправишься, ее неплохо знают.
   — Значит, вы собираетесь убить меня?
   — Да.
   — Могу я спросить, почему?
   — Конечно. Боюсь, я просто вынужден убить тебя, хотя и сожалею об этом, потому что ты мне понравился. Видишь ли, ты слишком интересовался тем, что тебе знать не нужно, чтобы быть безобидным. Я подозреваю, что ты не обычный наемник и, вполне возможно, получаешь деньги Уфжира. Если это так, то я убью тебя с особым удовольствием.
   — Я не уфжирец, ты, олух! И меня не волнуют ничьи интриги. Я ищу пропавшего сына моего Повелителя! И не думай, что я мог пасть так низко, как ты!