По дороге Лариса заскочила в кондитерский магазин за пирожными для младшей сестры Алены и купила в салоне связи телефонную карту для мамы. Покупая карточку, подумала о том, что Влад за весь день ни разу не позвонил. Впрочем, это не удивило: он никогда не делал шаг к примирению первым.
   Этот вечер в кругу семьи был похож на предыдущие пятничные вечера как брат-близнец. Мама хлопотала наседкой, пытаясь скормить Ларисе недельную норму домашних разносолов, та категорически протестовала, отец невозмутимо ужинал, степенно поднося ко рту ложку, и лишь изредка усмехался в усы, наблюдая за «сражением» жены и старшей дочери. Аленино опоздание к ужину являлось обязательной составляющей выученного и отработанного до автоматизма сценария всех пятничных вечеров. Начиналось все так:
   – Лара, ты совсем ничего не ешь!
   – Я ем! – возмущенно фыркала Лариса и демонстративно зачерпывала ложкой из тарелки, чтобы мама сменила излюбленную тему.
   Мамы хватало ненадолго:
   – У тебя почти полная тарелка! Тебе разве не нравится, как я готовлю?
   – Нравится! Очень нравится! Но я не слон – съесть столько! Я уже сыта.
   Здесь уже фыркала мама, скептически пожимая плечами и передразнивая дочь:
   – «Сыта»… Клюнула как цыпленок – и сыта. С тех пор как ты стала жить отдельно, похудела страшно. Наверное, совсем ничего не ешь, перекусываешь на бегу и всухомятку. Давай, положу добавки.
   – Нет!!!
   В тот момент, когда «кулинарные страсти» достигали своего апогея, на сцене появлялся отец. Он неторопливо откладывал в сторону ложку, промокал салфеткой усы и, вступаясь за старшую дочь, спокойно и невозмутимо осаживал жену:
   – Оля, оставь, ну что ты, в самом деле? Не хочет она больше, значит, и правда не хочет. Девочка взрослая, за свои желания-нежелания отвечает. Гляди, добьешься того, что Ларка вообще перестанет к нам приходить.
   И незаметно подмигивал дочери.
   – Чего это она перестанет к нам приходить? – упирала руки в бока мама и разворачивалась к отцу.
   – Закормишь ее!
   – «Закормишь»… Ее закормишь! Смотри, какая тощая! – следуя сценарию, возмущалась мама.
   На этом первая сцена заканчивалась. Далее шел вольный перевод с импровизациями, но в рамках полюбившегося сценария.
   Этот вечер в кругу семьи тоже не стал исключением. Уже блестяще была отыграна обязательная «кулинарная» сцена, Лариса, мысленно ужасаясь тому объему еды, который она, потакая маме, съела, ожидала чай, только вот Алена отчего-то задерживалась немного дольше, чем обычно.
   – Усвистела на свидание. Обещала вернуться к ужину. Но Аленкины обещания – тьфу! Слова на ветер, – проворчал отец не то чтобы сердито, но недовольно. – Дождется когда-нибудь: сниму ремень и приучу к порядку. И пусть не вопит о том, что уже взрослая. Взрослым можно считать того, кто отвечает за свои слова и поступки…
   – Николай, она просто задерживается! Знаешь, как это у молодых бывает. Свидание, время бежит незаметно, на часы не смотрят, про обещания забывают. Придет!
   – Любишь ты ее выгораживать, – отец метнул сердитый взгляд на жену, которая разливала чай по чашкам. – А потом первая за сердце хватаешься: что-то с Аленой, почему ее так долго нет? Отходить ее раз ремнем, может, надолго пропадет охота циркачить.
   – Ну что ты разошелся? На пустом месте! Заводишься, заводишься и меня накручивать начинаешь! Она обещала прийти к ужину и придет, немного опоздает, но придет. Лара, пей чай. И пирог попробуй, для тебя пекла.
   – Спасибо, – девушка тоскливо покосилась на пирог, который был, без сомнения, вкусным, но только вот места для него не осталось. – Алена так и не познакомила вас со своим новым «женихом»?
   Видимо, она затронула больную тему, потому что мама тут же горестно вздохнула, а отец недовольно сдвинул брови и с усердием принялся размешивать в кружке сахар.
   – Не познакомила. Тайны все, тайны! Ото всех разговоров лишь отмахивается.
   Родительское беспокойство было понятно. Зная удивительную способность младшей дочки периодически влюбляться «раз и навсегда» в разных типов и по причине «неземной любви» пропускать занятия в институте, а то и впутываться в неприятные приключения, родители гораздо спокойнее чувствовали бы себя, если бы лично познакомились с ее новым ухажером.
   – Познакомит. Если у них все серьезно, значит, познакомит, – дуя на горячий чай, постаралась успокоить мать Лариса.
   Однако она прекрасно понимала, что успокоить ее не удастся. Слишком много всяких финтов успела выкинуть Алена раньше.
   – Ларка, может быть, тебе, как сестре, она расскажет, что за парень у нее появился и как далеко зашли их отношения? Беспокоюсь ведь. И отец тоже. Знаем лишь, что он уже достаточно взрослый и работает то ли каким-то финансистом, то ли менеджером. А может, он женат, а Алена это от нас скрывает! Или сама не знает. Как бы она не ввязалась в неприятности!
   – Ладно, попробую с ней поговорить, – вяло согласилась Лариса, дабы успокоить мать.
   Пустая затея – пытаться раскрутить на откровенный разговор младшую сестру. Если та влюблена, то ничего компрометирующего и неприятного про объект своей любви не сообщит просто потому, что в этом состоянии ей все видится в радужных красках. Послушать Алену, так влюбляется она лишь в идеальных принцев. Которые впоследствии оказываются идеальными негодяями.
   – У тебя-то как? – перевела мама разговор с младшей дочери на Ларису.
   Отец, до этого молча прихлебывавший чай и делавший вид, будто ему нет дела до женских разговоров, прислушался: дела старшей дочери, которую он видел раз в неделю, интересовали его больше, чем «амуры» младшей.
   – Нормально. Завтра корпоративный выезд на природу. Шеф в добровольно-принудительном порядке решил собрать нас на шашлыки. Будем праздновать день рождения нашего агентства.
   По поводу праздника разговоры в организации ходили уже целый месяц. Директор решил не скупиться и развернуть пиршество на широкую ногу: как-никак трехлетие компании. Для этих целей в Подмосковье на один день сняли пансионат, пригласили музыкантов и ведущего, тщательно обсудили меню с поварами и до мелочей продумали сценарий праздника. Делалось все это большей частью не ради того, чтобы сотрудники агентства хорошо погуляли, а для извлечения коммерческой выгоды: в списке гостей фигурировали влиятельные персоны, с которыми руководство надеялось в неформальной обстановке завязать деловые контакты. Среди приглашенных были руководители нескольких крупных предприятий, представители довольно известных фирм и одной широко разрекламированной страховой компании. И всю эту неделю сотрудников агентства тщательно инструктировали по поводу завязывания на празднике контактов с нужными людьми, которые в будущем принесли бы немалую коммерческую выгоду рекламному агентству. Начальство брало на себя «крупных рыб», сотрудникам рангами ниже доставались «рыбы помельче». Ходили слухи, усиленно подтверждаемые директором на планерке и подкрепляемые его мольбой-напутствием «держать марку», что приглашен вице-президент одного довольно известного банка, крупной финансовой поддержкой которого шеф надеялся заручиться. Некто Дохновский Вадим Юрьевич. Ни фамилия, ни имя-отчество Ларисе ни о чем не говорили, однако шеф произносил фамилию Дохновского с благоговейным придыханием. Видимо, уповал на этого Вадима Юрьевича почти как на бога в надежде получить от его банка финансовый кредит под особо выгодные проценты.
   – Так что я завтра гуляю! И завязываю знакомства с важными дядями, – весело рассмеялась Лариса, отставляя пустую чашку.
   Смеялась она оттого, что Влад, наслушавшись от Лары рассказов о предстоящем мероприятии, затеребил ее просьбами достать приглашение и на него. Понадеялся тоже завязать нужные его небольшому бизнесу знакомства. Ларисе не доставило особого труда выполнить его просьбу, и на праздник они собирались отправиться вдвоем… Если бы не вчерашняя ссора. Приглашение так и осталось у Ларисы, и теперь Влад, думая о завтрашнем дне, наверняка кусает себе локти. И вполне возможно, что, спохватившись, сегодня вечером начнет названивать с целью перемирия, а то и вовсе явится собственной персоной. Только вот Лариса решила, что мобильный телефон она отключит, а дверь, если Влад приедет, не откроет. Маленькая женская месть. Пусть знает, как ссориться с ней! Не возьмет она его с собой на праздник, поедет одна.
   – Чему это ты улыбаешься? – с подозрением спросила мама.
   Отец, сдвинув на переносице брови, тоже посмотрел на Лару с любопытством, но промолчал.
   – Да так… Собиралась ехать с Владом, а теперь поеду без него. Пусть знает!
   – Опять поссорились?
   Та-ак, похоже, начнется вторая часть спектакля, именуемая «не понимаю, что ты нашла в этом Владе?..» Антракт с чаем закончился, Алена еще не вернулась, а значит, на сцене будет разворачиваться действие с Владом. Тоже обязательное в сценарии пятничных вечеров.
   – Да нет… – Лариса предприняла попытку вычеркнуть из сценария нелюбимую сцену.
   Да только, к сожалению, у мамы она являлась самой любимой, после «кулинарной», естественно.
   – Что «да нет»? Либо да, либо нет. Лариса, мне не нравятся твои отношения с Владом. И ты это знаешь. Что он тебе даст? Полтора года мозги парит, а жениться даже не думает! Не понимаю, почему ты так в него вцепилась? Уже давно могла бы выйти замуж за порядочного человека. А ты в этого Влада…
   – Ма, – недовольно поморщилась Лариса. – Давай сейчас не будем. Моя жизнь, и мне решать, как ее устраивать.
   – Да ты и не хочешь ее устраивать! Вцепилась в этого Влада и с другими мужчинами уже не знакомишься! Как будто он тебе муж – этот Влад…
   – Вот завтра и познакомлюсь. Следуя напутствиям шефа, буду завязывать контакты с важными дядечками на благо нашей конторы.
   – Лучше бы на благо себе, а не конторы знакомилась, – недовольно поджала губы мама.
   А Лариса хмыкнула. Мысль «закадрить» важную персону веселила своей нереальностью. Не для нее, Лары, подобные романы. По собственному мнению, она не обладала ни неотразимой внешностью, способной наповал сразить «объект», ни женской цепкостью и хваткостью, ни алчностью охотницы за тугими кошельками, ни другой совокупностью качеств, необходимых для достижения цели выйти замуж за богатого и влиятельного человека. Но мама, похоже, думала иначе и опять завела знакомую песню:
   – Вот что твой Влад?..
   Видимо, решила отыграть любимую сцену до конца. И отыграла бы, если бы не появление Алены.
   – Привет!
   Младшая сестра объявилась на кухне как была – в куртке. Не обращая внимания на ворчание родителей по поводу опоздания, она присела на свободную табуретку и тоном капризного ребенка спросила у Ларисы:
   – А пирожные принесла?
   – Принесла, – кивнула Лариса в сторону холодильника. – После ужина попробуешь.
   Пирожные выпекали в небольшой кондитерской, расположенной неподалеку от Ларисиной работы. Алена, однажды попробовав их, заявила, что вкусней ничего не ела (чем несколько обидела мать), и теперь в каждый визит старшей сестры ожидала обязательный гостинец. Эта коробка с пирожными оставалась едва ли не единственным звеном, связывающим родных, но таких разных сестер.
   – А я не хочу ужинать! Меня уже накормили.
   Последняя фраза должна была послужить пусковым механизмом для долгого и надоедливого возмущения мамы, оскорбленной тем фактом, что ее дочь уже накормили в каком-то кафе или ресторане, когда дома столько всего вкусного и полезного. Но Лариса опередила мать, невозмутимо отрезав младшей сестре:
   – А раз накормили, то и пирожных, думаю, тебе тоже не захочется.
   И подмигнула отцу в ответ на его одобрительную усмешку.
   – Не будешь ужинать, не получишь сладкое, – с готовностью ухватилась мама за подкинутую реплику и отвернулась к плите, чтобы подогреть ужин.
   – Я суп не буду! – протестуя, завопила Алена, но в ответ получила лишь новое замечание отца:
   – Сними куртку. И руки вымой. А орать, хочешь ты супа или не хочешь, будешь своим кавалерам.
   – Поужинаешь и получишь пирожные! – поддакнула отцу Лариса, провожая взглядом младшую сестренку, выбравшуюся из-за стола и прошествовавшую мимо с достоинством оскорбленной королевы.
   – Артистка!
   – Циркачка, а не артистка, – вздохнул отец и тихо добавил: – Сами виноваты, мы же ее и избаловали.
   Да и как не избаловать. Алена была младшей дочерью, в детстве часто болела, и поэтому ей, как младшей и болезненной, доставалась бо€льшая часть родительского внимания. К тому же она родилась на удивление красивой девочкой. Аленина красота привлекала внимание еще с детства – вначале родственников, маминых подруг и просто случайных прохожих, которые, не скрывая восхищения, любовались маленькой нарядной «куколкой». Родителям льстило такое внимание к внешности их младшей дочери, и они еще больше баловали Аленку, покупая той красивые наряды, дорогие игрушки и потакая любым ее капризам. Неудивительно, что впоследствии младшенькая выросла в эгоистичную, капризную и ветреную барышню, к своим двадцати годам прочно усвоившую жизненное кредо: мир создан для того, чтобы вращаться вокруг нее. Ее яркая красота расцвела утренней розой, и Алену баловали вниманием и подарками еще больше, только теперь – влюбленные в нее мужчины.
   Лариса же в отличие от сестры не обладала столь яркой внешностью и была скорее просто миловидной, чем красивой, девушкой. Осознание того, что младшая сестра превосходит ее и внешне, и по оказываемому ей вниманию, наложило свой отпечаток, породив некий комплекс неуверенности в отношениях с мужчинами. Лариса компенсировала его стремлением добиться карьерных успехов. Окончив институт с красным дипломом, она устроилась в только организующееся рекламное агентство и за довольно короткий срок прошла карьерную лестницу от помощника менеджера до ведущего специалиста отдела продаж. И тогда же, сразу после получения диплома, реализовала свое стремление к самостоятельности, переехав из родительского дома в маленькую «однушку». И с тех пор как она стала жить отдельно, большинство связующих ее с младшей сестрой звеньев рассыпалось. Слишком разными они были, и слишком мало оказалось точек соприкосновения. Одной из таких точек являлась пятничная коробка с пирожными.

III

   Это был странный сон. Сон-пустота, в котором ничего не было – ни людей, ни животных, ни улиц, ни зданий – ничего, кроме густого белого тумана. Туман казался таким плотным, словно молочный пудинг, и при желании его можно было бы резать ножом. И оттого, что во сне не было ничего, кроме этого густого тумана, становилось жутко. Не страшно, а именно жутко – до холода в позвонках. Туман наполнял собой сон полностью, до краев. Лариса не видела себя в этом сне-тумане, но знала, что является ядром, которое туман плотно и равномерно обволакивает. Она словно попала в его эпицентр. Странно было и то, что такой пустой сон обладал подробностями. Туман сперва казался лишь некоей однородной субстанцией, а потом словно ожил. Он дышал – вначале тихо и неуверенно, затем все более различимо, громче. Со стоном, придыханием, будто умирающий человек. И холодок ужаса, наполняющий позвонки, постепенно превращался в стужу, от которой, казалось, спинномозговая жидкость замерзала, превращаясь в колкие кристаллики льда. «…Верни-и…» – то ли туман судорожно всхлипнул, то ли действительно сквозь хриплое, стонущее дыхание послышалось различимое слово. «Верни-и…»
   На этом сиплом протяжном стоне Лариса и проснулась. Футболка, в которой она спала, оказалась мокрой от пота и прилипла к спине. В первые мгновения показалось, что сон продолжается, только туман резко, будто рассеченный ножом, сменился полумраком, в который неожиданно и как-то абсурдно вклинились детали обстановки – мебель, занавески, люстра… Но даже после пробуждения страх не исчез. Лариса встала с постели, торопливо зажгла свет, несмотря на то что уже почти рассвело, и походила по комнате, стараясь окончательно проснуться. Жуткий сон… Ложиться в постель и досыпать оставшийся до звонка будильника час уже не хотелось. Через два часа выходить из дому – на корпоративное мероприятие. И Лариса решила неторопливо собраться.
   Она включила мобильный и обнаружила два сообщения от Влада («Куда ты пропала?! Перезвони») и одно – от подруги. Майка желала хорошо отдохнуть на предстоящей вечеринке и завязать роман с состоятельным бизнесменом. Шутила, конечно. Богатые дяди – это Майкин удел, а не ее, Ларисы.
 
   Директор рекламного агентства не поскупился. Основные хлопоты по организации праздника, конечно, легли на плечи его помощницы Лидочки и офис-менеджера, которым было поручено организовать все на высшем уровне. И теперь, глядя на развернувшееся пиршество, не возникало ни тени сомнения в том, что и офис-менеджер, и помощница получат свои премии заслуженно. Удачно было выбрано место мероприятия – недорогой, но комфортный пансионат, расположенный в живописном уголке Подмосковья; тщательно продуманы детали праздника – от мелких сувениров и футболок с символикой агентства до смешных конкурсов. На празднике не оказалось ни одного скучающего лица. И хозяева, и гости, облачившись в яркие футболки с символикой, с удовольствием участвовали в конкурсах и розыгрышах, бодро отплясывали на импровизированной танцплощадке под попсу, угощались, пили на брудершафт и безбожно флиртовали.
   Ларисе удалось незаметно, хоть это и было непросто, ускользнуть с праздника. Ей, уставшей от шума, музыки и танцев, захотелось немного пройтись по территории пансионата. Со своими рабочими обязанностями она, как считала, справилась блестяще. В атмосфере легкого, ни к чему не обязывающего флирта, несерьезных восклицаний «ах, какая очаровательная девушка» и необременительных рассуждений на тему необходимости в бизнесе рекламы достигнуть поставленных перед Ларисой задач оказалось не так уж и сложно. Несколько солидных и сулящих хорошие заказы визиток опустилось в ее карман. Расслабленные вином и праздничной шумихой, гости охотно обменивались визитками с представительницами агентства. Шеф оказался прав, заявив недавно, что многие крупные сделки завязываются в неформальной обстановке. Теперь остается воспользоваться добытыми в праздничной атмосфере контактами и договориться с новыми знакомыми о заказах на рекламу.
   Лариса неторопливо обошла территорию пансионата. Не обнаружив ничего нового и интересного, но получив удовольствие от своего недолгого уединения, она решила вернуться на праздник и в качестве обратной дороги выбрала малоприметную тропу, петляющую между деревьев. По ней Лара дошла до хозяйственного двора. Здесь тропа обрывалась заасфальтированным «пятачком». Девушка, пройдя мимо гаражей и складских помещений, вышла на асфальтированную дорожку. Дорожка огибала здание и вела прямиком к площадке перед центральным входом, на которой развернулось празднество. Но Лариса не торопилась возвращаться: заметив широкий пень, решила продлить свое уединение и свернула с тропы. Присев на пень, она достала сигарету и порылась в карманах в поисках зажигалки. Черт, а ее-то и нет… Посеяла где-то. Может, во время зажигательного танца с престарелым, но активным директором фармацевтической компании? Еще раз безрезультатно исследовав карманы, девушка разочарованно встала: перекур в одиночестве на облюбованном пне накрылся. Как назло, курить захотелось смертельно. И так же смертельно не хотелось возвращаться ко всем. Лариса в сомнениях потопталась около пня, взвешивая, какое из двух желаний окажется сильнее, выбрала последнее и вновь с удобством уселась на пне.
   Какое-то время она сидела, погрузившись в собственные мысли. Задумчиво теребя цепочку на шее, пыталась решить проблему – звонить ли сегодня Владу или потянуть еще какое-то время, «маринуя» того молчанием. Так ничего и не решив, Лариса переключилась на сегодняшний сон. Сейчас он уже не казался таким кошмарным, как утром: праздничная обстановка, пробивающийся сквозь высокие колонны сосен солнечный свет и доносившиеся до слуха громкие разговоры и смех сглаживали впечатление. Теперь думать о сне стало как-то… интересно. Приснится же такое! И вообразить сложно – сон без персонажей и обстановки. Вечером можно будет позвонить Майке и со смехом рассказать его. Майка уж очень охоча до чужих снов – любит их слушать и даже пытается разгадывать, ссылаясь то на изрядно потрепанный сонник, купленный на барахолке, то на собственную интуицию. Перескочив мыслями со сна на подругу, Лара еще некоторое время размышляла над идеей нагрянуть завтра к ней в гости или, наоборот, пригласить к себе. И пришла к решению – вечером обязательно позвонить и предложить встретиться. С Майкой можно будет поговорить о Владе – привычно пожаловаться, привычно пообещать изменить собственное же поведение по отношению к нему, поругать его и так подвести итог риторическим вопросом «а не послать ли мне его?» Как правило, вопрос расправлял свои орлиные крылья после бокала-другого вина, встречал не менее горделивое и пафосное Майкино одобрение, но разбивался о робкое ее замечание: «А с кем ты тогда останешься?..» С кем тогда она останется, Лариса не знала, поэтому зажимала в кулаке съежившийся до размеров маленького воробушка риторический вопрос, смущенно пожимала плечами и залпом допивала остатки вина. На этом все и заканчивалось. Однако в этих женских разговорах было свое удовольствие. Мужчинам не понять. Да и не надо…
   Лара встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и встала со своего пня. Только сейчас, уже собравшись уходить, она заметила незнакомого парня. Он стоял неподалеку от нее около старого полуразвалившегося крыльца служебного входа и разговаривал по мобильному телефону. Видимо, парень решил уединиться, чтобы праздничный шум не помешал его разговору. Похоже, он прибыл на праздник недавно: Лариса не видела его среди гостей.
   Быстро закончив разговор, молодой человек сунул телефон в карман и, облокотившись о перила крыльца, закурил. Лариса замешкалась, украдкой рассматривая незнакомца. С ее места было хорошо видно его, тогда как он, повернувшись к ней профилем и о чем-то задумавшись, не замечал ее. Он казался симпатичным, но отнюдь не красавцем. Черты его лица хоть и были правильными, но именно из-за этой правильности казались обычными, малоприметными. Нормального телосложения, высокого роста, одетый, как и большинство гостей на празднике, в джинсы и спортивный джемпер. Интересно, от какой он организации? Профессиональный интерес подначивал ее подойти к незнакомцу, чтобы обменяться визитками и навязать рекламные услуги агентства. Хватит уже! Целый день только этим и занималась.
   И все-таки кто он? Скорее всего, этого она так и не узнает. Лариса решила, что это либо менеджер фирмы, торгующей офисной мебелью или техникой, либо личный водитель кого-то из подгулявших важных персон. В пользу последней версии говорило то, что парень не торопился влиться в суету праздника (считай – подходить к столу со спиртными напитками) и не стремился как можно скорее завязать побольше нужных знакомств, чтобы пополнить клиентскую базу фирмы, которую представлял.
   И все же она отважилась подойти к нему:
   – Извините, у вас не будет зажигалки?
   Молодой человек повернулся и кивнул в ответ на Ларисину просьбу. Короткий, ничего не значащий взгляд, лишенный банального любопытства. Не заинтересованный, не, наоборот, холодный, даже не равнодушный, просто вежливый.
   – Спасибо, – поблагодарила Лариса и неловко улыбнулась, не уверенная в том, заметят ли ее улыбку. Заметили – просто потому, что так положено из вежливости. Молчаливая улыбка в ответ и легкий кивок вместо «пожалуйста». Больше никакого интереса. Попросившая прикурить девушка – секундный перерыв в мыслях, короткий, неважный. Лариса развернулась и двинулась к облюбованному пню. Интерес к незнакомцу, если он и возник на какие-то секунды, пропал, даже не помахав на прощание ручкой, осталась только тихая радость курящего человека, который наконец-то получил возможность утолить никотиновый голод.
   – Дохновский! Ты здесь? – Из-за угла здания выпорхнула незнакомая девица и торопливо устремилась к молодому человеку.
   – Вадим, тебя уже хватились! – Она приблизилась к нему и, кокетливо подхватив под локоть, потянула за собой: – Пойдем скорей!
   – Да к чему такая спешка? Здесь куда лучше, чем там!
   Парень то ли в шутку, то ли всерьез сопротивлялся, выражая нежелание возвращаться на праздник. Но все же выбросил окурок и машинально провел ладонью по взъерошенным ветром русым волосам, пытаясь их пригладить.