Неля Алексеевна Гульчук
Спаситель Птолемей

Часть первая
НА РАЗВАЛИНАХ ИМПЕРИИ

Глава первая
Кипрская война

   Возвращение Птолемея в Египет после поражения в Кипрской войне. Невеселые воспоминания. Победа Деметрия в морском сражении. Пленение Леонтиска. Жрец Тимофей предсказывает Птолемею великую судьбу.
   После сокрушительного поражения своего могущественного флота в Кипрской войне при Саламине Птолемей возвращался в Александрию, столицу своей сатрапии в Египте, всего лишь с несколькими уцелевшими триерами.
   Деметрий Полиоркет, мальчишка, которому он несколько лет назад преподал блестящий урок воинской науки, на этот раз победил его, умудренного в боях, одного из самых удачливых полководцев Александра Великого. Молодой Деметрий, прозванный Полиоркетом, покорителем городов, был смел до дерзости, пылок до безрассудства, полон самых грандиозных замыслов. Он был сыном Антигона Одноглазого, могущественнейшего диадоха, злейшего врага Птолемея, которому после раздела царства достались во владение Фригия, Ликия и Памфилия.
   Вечерело. Море было спокойно. Волны, едва колебля поверхность огромной чаши, лениво набегали на борта триеры, слегка покачивая ее.
   Стоя под навесом на палубе, Птолемей отчетливо вспомнил первую встречу с Деметрием.
   Восемь лет назад, когда Антигон уже считал себя властителем Азии и собирался уничтожить своего ярого противника, лучшего из лучших полководцев Александра, сатрапа Вавилонии Селевка, тот бежал в Египет к Птолемею и соединился с ним для борьбы с Антигоном.
   Могущество Антигона стало столь угрожающим, что Египет должен был срочно укрепить свои границы и, не теряя времени, начать военные действия против Сирии, у границ которой была сосредоточена многочисленная армия Деметрия. Ранее Сирия принадлежала Птолемею и была отвоевана у него Антигоном.
   К Птолемею и Селевку для борьбы с Антигоном присоединились Азандр, наместник Карии, Лисимах Фракийский и Кассандр Македонский. Образовалась мощная коалиция. Безопасность границ Египта была обеспечена.
   На одном из военных советов решительный Селевк предложил Птолемею немедленно начать поход, чтобы снова овладеть Сирией, разбить юного, тщеславного и неопытного в военном искусстве Деметрия, угрожать Малой Азии с юга и потребовать от Антигона выполнения всех требований содружества.
   Весной Птолемей с многотысячной пехотой и многочисленной конницей выступил из Александрии через Пелузий и через пустыню, отделяющую Египет от Сирии, и расположился лагерем под стенами Газы.
   Едва узнав о местонахождении армии Птолемея, Деметрий немедленно собрал воедино все свои войска и двинулся к Газе. Юный полководец был в том самом возрасте, в котором Александр начал свой великий поход на Восток. Как и Александр, он горел желанием помериться силами с грозным противником, которого он тщетно искал в Киликии, долго ожидал на границах Сирии. Покой был для него невыносим, его клокочущая н энергия и ум жаждали новых и новых опасностей, где всё ставилось на карту.
   Старые умудренные военным опытом полководцы советовали Деметрию отказаться от битвы со значительно превосходящим его войском под предводительством такого опытного военачальника как Птолемей.
   Но Деметрий решительно настаивал на своем:
   – Да, я решаюсь на эту битву без согласия отца, но оправданием моим будет победа!
   К вечеру недалеко от лагеря собралось все войско. Воины явились в полном боевом облачении.
   Деметржй поднялся на возвышение и некоторое время молчал, неожиданно смутившись.
   Один из воинов крикнул:
   – Не бойся! Говори!
   – Полководец не должен смущаться! – подбодрили его еще несколько голосов.
   «Полководец!» – Он – полководец! Это вдохнуло в Деметрия силы.
   Глашатаи призвали всех к молчанию. Воцарилась тишина.
   Справившись, наконец, с минутным замешательством, Деметрий смело обратился к воинам, покоряя всех чарами молодости, молодости, не знающей сомнений, уверенной в успехе начатого дела.
   – Я, Деметрий, сын Антигона, отваживаюсь на эту решающую битву – ведь чем сильнее неприятель, тем прекрасней победа! Птолемей, и Селевк – знаменитые полководцы, любимые военачальники Александра Великого. Что ж, тем прекраснее для меня, ведущего вас на трудную битву, слава одержать над ними свою первую победу, Отсиживаются в кустах и выжидают только трусы. Солдаты! Знайте – все трофеи от битвы будут принадлежать вам, а чтобы добыча была равна вашей храбрости, я увеличу её щедрыми подарками.
   Громкие крики восторга были ответом Деметрию.
   – Дерзай! Зевс любит смелых!
   – Будь достоин великого Александра!
   – Веди нас в битву!
   Воины были исполнены энтузиазма перед юным полководцем. Перед ними как будто снова восстала доблестная фигура Александра и его бесстрашие, и его величие. Деметрий был любимцем воинов. Во всем дурном обвиняли его отца, а от него ожидали только самого лучшего. Антигон был стариком и торопился надеть на свою голову царскую диадему. Если это случится, рассуждали воины, Деметрий унаследует царский трон, от него будет зависеть будущее. И все воины единодушно желали ему воинской удачи.
   Равный по красоте Ахиллу, в полном цвете молодости, в царском воинском облачении, со словами одобрения для каждого воина, с лицом, горящим воинственностью и надеждой на победу, со смело обращенным на неприятеля взором – таким выступал Деметрий во главе своих войск на поле битвы с легендарным Птолемеем.
   И проиграл свое первое сражение.
   Это был страшный бой, ни один не отступал. Полководцы с одной и другой стороны были в самой гуще схватки, их слова, их примеры творили чудеса храбрости. Желая дать решительный поворот склонявшемуся то на ту, то на другую сторону сражению, Деметрий отдал приказ двинуть в атаку слонов, которых у него было значительно больше, чем у противника.
   Исполинские животные бросились вперед, сотрясая землю. Но внезапно начали останавливаться один за другим с ревом боли и ярости, наступая мягкими ступнями на острые железные наконечники. Многие из слонов попадали на землю, другие метались в толпе, создавая панику в рядах Деметрия, который тщетно старался не останавливать сражения. Большая часть его воинов обратилась в бегство. Юный полководец вынужден был отступить. Потери его были громадны – войско было почти уничтожено, а оставшиеся в живых захвачены в плен.
   Среди пленных был один из лучших военачальников Деметрия Андроник. Когда Андроника ввели в шатер Птолемея, он был уверен, что eго казнят на месте, но его любезно пригласили занять место за столом победителей со словами:
   – Счастливая звезда привела к нам знаменитого военачальника. Забудь о постигшем вас несчастье, выпей вина, отдохни и отправляйся к своим. Передай Деметрию, что он сражался талантливо и мужественно. Пусть не отчаивается. Его жизнь полководца только начинается.
   Первое поражение нисколько не лишило Деметрия присутствия духа; оно явилось для него только уроком: на место безумной отваге пришли серьезные, продуманные решения.
   Вскоре Деметрий создал в Киликии новое хорошо обученное войско и, почувствовав себя достаточно уверенным в победе, двинулся в поход против Сирии. Получив сообщение о его выступлении, Птолемей послал в Оронту значительное войско под предводительством одного из самых опытных соратников македонянина Килла, чтобы преподать еще один урок самонадеянному юнцу.
   Килл находился на расстоянии одного дня пути от Деметрия, когда тот узнал, что египетское войско остановилось на отдых и лагерь плохо охраняется. Мгновенно оценив ситуацию, Деметрий решил напасть на лагерь.
   Он немедленно двинулся вперед и после быстрого продолжавшегося всю ночь перехода с рассветом стоял вблизи неприятельского лагеря. Немногочисленные часовые были без труда перебиты. Прежде чем неприятель успел проснуться, лагерь был взят приступом и занят. Килл без боя сдался в плен со всем своим войском. Деметрий захватил богатую добычу и восполнил потери, понесенные им недавно при Газе.
   Более всего Деметрий радовался тому, что теперь смог воздать должное Лагиду за щедрые дары после своего первого поражения. Юный победитель послал Килла и других плененных военачальников с богатыми дарами к Птолемею, прося его принять щедрые приношения в знак благодарности и уважения.
   Эту победу Деметрия Птолемей считал недостойной истинного полководца, чей талант должен проверяться в открытом сражении, а не в коварном воровском набеге под покровом ночи. Принимая дары, Птолемей невольно подумал о том, что, к сожалению, Деметрий Полиоркет бесславно закончит свои дни.
   И вот они снова через несколько лет встретились. На этот раз – на Кипрской войне, развязанной Антигеном.
   Деметрий одержал блестящую победу…
   Кровавый шар солнца утонул в море. Тяжкие воспоминания недавних событий острой болью отозвались в сердце Птолемея.
   Из далекого Египта Птолемей зорко следил за Деметрием Полиоркетом, талантливым юношей, который своим бесстрашием и изобретательностью напоминал ему Александра и вызывал невольную симпатию, а новыми изобретениями в постройке кораблей и устройстве осадных машин вознес военное и кораблестроительное искусство на невиданную до сих пор высоту.
   В один из солнечных дней Птолемей вместе с молодой женой Вереникой в окружении детей: юных Птолемея и Птолемиады, детей Эвридики, маленькой Арсинои и только начинающего ходить Птолемея-младшего, детей Вереники – прогуливались по парку строящегося дворца в Брухейоне. Это был новый дворец, который он строил в Александрии и который своим великолепием должен был превзойти все дворцы мира, которые он знал.
   Александрия была детищем Птолемея, его любимым городом. После всех битв он рвался сюда, чтобы строить и строить.
   Строительство дворца подходило к концу. В парке уже пели струи фонтанов, возвышались великолепные греческие статуи, с любовью подобранные скульптором Бриаксием, приглашенным им из Афин, радовали взор боскеты из акаций и диких смоковниц, в вырытых бассейнах цвели дикие лотосы.
   Дети запустили в один из бассейнов маленькие лодочки с разноцветными парусами и весело бегали за ними. Глядя на крошечные лодочки, Птолемей невольно вспомнил своего первенца Леонтиска, сына Таиды, которому он доверил командование на одном из кораблей своего флота. Леонтиск, подобно своему кумиру Неарху, мечтал стать флотоводцем.
   У Птолемея было как никогда легко на душе. Наконец-то долгая бесконечная война между диадохами, кажется, сменилась миром. И в этот благодатнейший момент его жизни гонец принес тайное послание с Кипра от стратега Менелая, родного брата Птолемея.
   Менелай сообщал о тайных переговорах царя Кипра Никокла с Антигоном. Опасаясь потерять свою власть над этим островом, Птолемей поспешил уничтожить опасность в самом зародыше.
   Вскоре воины Птолемея окружили царский дворец на Кипре. Высокие конские хвосты на шлемах покачивались на ветру, у воинов, стоящих вплотную друг к другу неприступной стеной, был в левой руке щит, обитый бронзой, а тонкие, острые копья угрожающе поднимались высоко в небо.
   Военачальник Аргей объявил царю Никоклу, что Птолемей приказывает ему лишить себя жизни. Вскоре царь и его братья, потеряв всякую надежду на спасение, пронзили себя кинжалами.
   Царица Аксиофея, узнав о смерти мужа, бросилась в покои дочерей со словами:
   – Теперь я знаю, почему все звери и птицы в ужасе разбегаются при появлении человека. Более жить не стоит. Кровожадная жестокость египетского сатрапа несет нам всем только одно – скорую смерть.
   Заколов всех своих дочерей, чтобы их молодые тела не достались на растерзание врагам, Аксиофея вместе со своими сыновьями и рабами поднялась на крышу дома, перед которым внизу собрался народ. Вскоре начался пожар. Многие бросились в огонь. Аксиофея нанесла себе кинжалом смертельную рану и уже умирающая бросилась в пламя. Таков был конец царского дома кипрского царя Никокла, посмевшего нарушить договор с Птолемеем и вступить в переговоры с Антигоном, стремящимся с сыном Деметрием основать собственное государство в Малой Азии.
   Так началась жесточайшая схватка с ненавистным Антигоном, а ведь при жизни Александра они вместе сражались бок о бок.
   Всматриваясь в морские дали, Птолемей вдруг ощутил, что время играет с ним подобно хитрой юркой речной змее. То она тут всплывет, то там! Всегда ускользает сквозь пальцы, когда пытаешься её схватить. Иногда, когда он вновь и вновь пытался восстановить какое-нибудь событие, один день мог растянуться и показаться длинным годом, а долгие пять лет сжаться до быстро промелькнувшего короткого вечера.
   Кровавые события во дворце царя Никокла будоражили его душу до сих нор, подобно ране, полученной во время битвы, от которой человек до конца своих дней остается калекой. Сколько таких жестоких событий было в его жизни! А в последние годи из-за ненавистного Антигона, стремящемуся прибрать к своим жадным старческим рукам весь мир, задумавшего соединить под своей властью неумолимо рушащееся царство Александра, большую часть которого он уже покорил. П против него упорно сражались пять объединившихся властителей: Македонии, Фракии, Малой Азии, Вавилона и Египта. Противники Антигона было весьма могущественны, особенно Птолемей, самый опасный из его врагов. В руках Птолемея было главное преимущество – финикийский флот, господствующий на море.
   А теперь?.. Теперь от этого могущественного флота осталось всего лишь несколько триер.
   – Все иметь и все потерять! И из-за кого? Из-за этого выскочки Деметрия, – с горечью подумал Птолемей, но тут же другая мысль завладела им. – Соратники Александра не имеют права сдаваться!..
   Птолемей заставил себя успокоиться и тщательно осмыслить причину своего поражения при Саламине.
   Деметрий – его заклятый враг! Сильный и хитрый, умный и жестокий! Но и к нему он подберет ключи, найдет его Ахиллесову пяту!
   Из диадохов и их сыновей, эпигонов, только Деметрий являлся ярчайшим символом своего сложного и яростного времени. Все противоречия македонской, восточной и греческой жизни соединились в нем. Энергия и му жество воина, чарующая и остроумная гибкость эллинского ума и чувственность восточного вельможи – все это одновременно жило в нем. Его безумная отвага жаждала приключений, разгула, грандиозных планов. Он любил всё необычное, быстро меняющееся. Было лишь одно прочное чувство в его сердце – Антигона, своего отца, по-прежнему любил он также горячо, как и в детстве. Всё остальное, даже прекраснейшие из женщин, овладевало им только на мгновение и быстро становилось безразличным.
   Деметрий несся по свету, как метеор, вызывая всеобщее изумление. Его постоянно обуревали новые желания, он постоянно искал новые опасности, где все ставилось на карту. Покой был для него невыносим, как и для Александра Великого.
   Александр!.. Сердце Птолемея невольно сжалось от незаживающей раны, невосполнимой потери брата, друга, великого царя. Он часто сравнивал Александра и Деметрия. И только сейчас, в минуту крайней тревоги за судьбу свершений Александра, Птолемей понял, что деяния Деметрия и его жизнь в ближайшее время потерпят полный крах. Он разгадал, что главное в жизни Деметрия – постоянные наслаждения, что он не знает прекрасного и глубокого чувства дружбы, которое знал и высоко ценил Александр; его жизнью не руководит великая идея создания единого, мощного государства без границ, которая была целью жизни Александра. Все его победы случайны, его личное «я» для него важней всего.
   Птолемей с облегчением вздохнул, с наслаждением втянул в себя свежий морской воздух. Несмотря на разницу с Деметрием в возрасте почти в тридцать лет, он снова почувствовал себя молодым и полным сил. Он был уверен, что найдет путь, чтобы победить дерзкого выскочку.
   Наступила ночь. Птолемей любил её мудрую тишину, которая успокаивала и помогала находить ответы на мучившие его вопросы. Он по-прежнему стоял на палубе триеры, глядя на море. Внезапно мерные ритмичные всплески весел перешли в душераздирающие крики его погибших и израненных при Саламине воинов. Все эти бесконечно долгие дни после проигранного сражения он пытался заглушить в своей памяти эти стоны отчаяния, но они неотступно преследовали его.
   Коварен и умен был Антигон. Он опередил Птолемея, – нанес удар первым. Недавняя трагическая участь кипрского царя Никокла вызвала ярость Антигона. И Одноглазый бросил Птолемею вызов. Освободив Афины от власти Кассандра, союзника Птолемея, Антигон прервал на время освобождение Греции, чтобы предупредить вторжение Лагида в Малую Азию. Если внезапный удар против Птолемея, подтягивающего к Кипру сильную армию и флот, удастся, рассудил хитроумный Антигон, как удался удар против Кассандра в Афинах, то ненавистное содружество будет полностью парализовано.
   Флот и войско Деметрия устремились к Кипру. Свой новый поход возмужавший полководец начал выполнять с присущей ему неукротимой энергией. Многовесельные военные корабли, всевозможные суда для переправы войска, плоскодонные лодки будто стая больших медленных птиц приближались к острову.
   Но самое главное, на кораблях везли ремесленников, строевой лес и материалы для постройки осадных машин, невиданных до этого во всем мире. Деметрий радовался, что наконец-то проявит свой изумительный талант изобретателя и строителя страшных разрушительных сооружений. Он знал, что в этом ему нет равных и был уверен, что победит. На всем пути Деметрий нигде не встретил египетского флота и благополучно высадился на северо-восточном берегу.
   Зимние ветры задували в палатки. Днем и ночью на берегу горели костры. Деметрий торопился опередить Птолемея и немедленно приступить к штурму Саламина, самого важного города на южном берегу острова, где находился стратег Менелай, сводный брат Птолемея, который уже стянул к городу все гарнизоны кипрских городов.
   Часть кораблей была спущена на берег, оставшиеся на море должны были защищать берега. Со всем своим сухопутным войском Деметрий двинулся через горы к Саламину.
   Загрохотали колесами деревянные сооружения с таранами и баллистами-самострелами, которые будут метать во вражеский лагерь камни и дротики, зажигательные и простые стрелы. Но самое главное смертоносное оружие, которое обеспечит славу и победу Деметрию, будут собирать у стен Саламина.
   Зимний месяц гамелион был в этом году суровым. Пронизывающий до костей ветер, дожди со снегом, скользкие горные тропы – ничто не могло остановить Деметрия… Он скорым маршем вел свое войско. На похудевшем, осунувшемся лице с жестким очертанием рта отпечаталось выражение твердой решимости. В прозрачных, как у рыси, готовящейся к прыжку на свою жертву, глазах отражалось стремление ни перед чем и ни перед кем не останавливающегося хищника, способного все смести и всех уничтожить в кровавой схватке на своем пути. В его голосе появился повелительный тон, его распоряжениям никто не смел прекословить.
   В десяти стадиях от него их поджидал Менелай с двенадцатью тысячами гоплитов и тремя илами.
   Началось сражение. Засверкали копья, зазвенели мечи, тучами полетели глухо гудящие стрелы и дротики.
   Воины Деметрия и воины Менелая дрались с отвагой и мужеством, на какое только были способны, но на этот раз удача сопутствовала Деметрию.
   Египетские войска были опрокинуты, большая часть во главе с Менелаем бежала и успела скрыться за стенами Саламина.
   Уставшие в битве воины окружили Деметрия. Жестокое торжество победы светилось в их глазах. Деметрий с наслаждением вслушивался в их речи, полные восхищения, признания, похвалы.
   Вечером войско победителей отдыхало у костров. Деметрий отпраздновал победу обильным и шумным пиром. И вскоре собранный и деловитый, он сидел в своем походном шатре со своими полководцами и обсуждал дальнейшие планы военных действий. Деметрий не собирался отдыхать, у него не было времени на передышку – пришла пора брать штурмом Саламин.
   Утром Деметрию донесли, что задолго до восхода солнца несколько боевых кораблей отплыли в сторону Египта. Теперь жди оттуда подмогу. Медлить было равносильно смерти.
   На военном совете Деметрий приказал немедленно начать строительство гелеополиды – «осаждателя городов».
   – Мы отрезаны от своих, поэтому должны рассчитывать только на собственные силы. Помощи ждать неоткуда. На длительную осаду тоже нельзя надеяться. Продовольствия хватит самое большее на три месяца. Запомните!.. Мы должны превзойти всех в мире в приемах штурма городов!
   Все мгновенно пришло в движение. В невиданно короткие сроки было собрано исполинское сооружение в семьдесят пять футов шириной с каждой стороны и в сто пятьдесят футов высоты. Это устрашающее здание, напоминавшее неприступную башню, стояло на четырех массивных колесах и было разделено на девять этажей, сообщавшихся между собой лестницами. В нижних этажах были помещены мощные метательные машины, из которых запускались камни в шесть талантов весом, в средних – самые большие катапульты, в верхних – множество мелких метательных орудий. Для большей прочности стены башни были скреплены железными болтами и снаружи обиты железными листами. К верхним этажам были пристроены подвижные откидные мосты. На самом верху, на плоской крыше разместили стенобитные орудия. Два исполинских тарана, расположенных сбоку под навесами, должны были действовать одновременно со всеми орудиями башни. Ее разрушительное действие по замыслу Деметрия должно было превзойти мощь многотысячной армии. Деметрий сам руководил строительством гелеополиды.
   Между тем не дремал и Менелай, готовясь к отражению штурма города. Жители Саламина окружили город высоким и плотным палисадом, окопали рвами, бойницы и башни стен вооружили метательными орудиями, около которых постоянно дежурили испытанные в боях воины. В Александрию были срочно посланы гонцы просить помощи. В гавани города стояли на страже шестьдесят кораблей, делавших для неприятеля доступ к Саламину и нападение со стороны моря невозможным.
   Гнев затуманил Деметрию глаза, едва он узнал подробности о действиях Меиелая. Получив счастливые жертвенные знамения, Деметрий приказал срочно перевезти башню к стенам города. Зловеще протрубили военные трубы. Войско тронулось к стенам города вслед за устрашающим врагов сооружением.
   Воины Менелая приготовились к бою.
   Разрушительная сила злого гения не заставила долго ждать, – скоро град стрел и камней очистил бойницы и башни от защитников, а тараны расшатали мощные стены.
   Осажденные тоже воздвигли внутри различные метательные машины и бились с неменьшей отвагой и успехом.
   Так прошло несколько дней. С обеих сторон было ранено и убито множество воинов.
   Наконец осаждающим удалось пробить своими таранами брешь. Они попытались ворваться через неё в город. Завязалась беспощадная борьба на развалинах стен. Сначала метали друг в друга дротиками. Потом стали рубиться мечами. Дрались упорно, неистово. Никто не собирался отступать. Раненые и с той и с другой стороны валились под ноги сражающимся.
   В городе в голос заплакали женщины. Схватив детей, они побежали в храмы под защиту богов. Там, припав к алтарям, женщины умоляли всемогущих богов спасти их город, их детей, их мужей и отцов, их жизнь и свободу!
   Наступившая ночь вынудила Деметрия отдать приказ к отступлению.
   Менелай срочно собрал всех военачальников.
   – Утром нам не удастся удержать город в своих руках. Надо немедленно найти выход.
   – Закрыть брешь и воздвигнуть новые укрепления за ночь невозможно, – в сердцах зароптали военачальники.
   – Приказываю всем жителям срочно собирать сухое дерево.
   В полночь под неприятельские машины были подложены сухие поленья, со стен полетели густым градом пылающие стрелы, горящие факелы.
   Огонь немедленно охватил самые исполинскую бащню.
   Тщетно осаждающие пытались потушить огонь.
   Пламя проникло наверх смертоносной башни. Спасение было невозможно. Сгорели все стенобитные машины. Множество людей поплатилось жизнью. Неимоверные труды Деметрия по сооружению все сметающего на своем пути исполина оказались на первый раз напрасными.
   Но Деметрий не был бы Деметрием Полиоркетом, разрушителем и покорителем городов, если бы поражение не вдохнуло в него новые силы, и мысль его не заработала с новой энергией.
   Обид и поражений Деметрий Полиоркет не прощал никому!..
   Теперь всё свое внимание Деметрий сосредоточил на флоте. Таких кораблей, как у него, у Птолемея не было, хотя флот Лагида намного превосходил его численностью.
   Узнав о битве при Саламине, Птолемей без промедления выступил в поход и вскоре его флотилия пристала к берегу на юго-западной стороне острова.
   Птолемей не сомневался в победе – его боевые силы значительно превосходили неприятельские, кроме того, армии и флоту Деметрия с тыла угрожали гарнизоны Менелая.
   Встав на якорь, Птолемей сразу же отправил гонцов к Деметрию с требованием покинуть берега Кипра, или вся армия и флот противника будут немедленно уничтожены.
   Провожая взглядом удаляющуюся с гонцами лодку, Птолемей с палубы своей триеры увидел далеко вдали знаменитую трискайдеру Деметрия, самое большое и роскошное судно в мире, построенное афинскими мастерами для своего молодого кумира. Деметрий сделал этот корабль-дворец своей резиденцией и редко расставался с ним. Исполинские размеры корабля впечатляли. Птолемей разглядел, что вдоль высокого борта протянулась неприступная зубчатая стена. Очевидцы рассказывали, что за стеной стоят мощные метательные снаряды. Такие же снаряды в виде пращей были прикреплены и к мачтам. Снаружи всё судно было обито железными остриями и крючьями для абордажа.