Я осталась стоять. Молитвы все равно не знаю, да вообще – глупо смотрится посланник Духов, им же молящийся. Никакого удивления никто не выказал. Более того – даже не почувствовал. Странные существа.
   Наконец, поднявшись с колен, Вожак обратился к одному из стоящих:
   – Моантий, какие вести?
   Высокий темноволосый Волк вышел вперед на шаг, поклонился и ответил:
   – Дурные, Вожак. Неведомые сгустки огня сожгли троих наших Волков, когда они проходили по берегу Редлеола. Они прилетели с того берега, словно стрелы.
   Вот теперь в пещеру прилетели эмоции: возмущение, гнев, желание отомстить. Вожак посерел и чуть сгорбился, но нашел в себе силы спокойно спросить:
   – Может быть, это и были подожженные стрелы, Моантий?
   Волк покачал головой:
   – Я лично видел, как было дело. Вожак. Я же осмотрел трупы. Их словно испепелили на месте. Никаких стрел там не было.
   Недоумение – похоже, с таким Волки раньше не сталкивались. Испепелили на месте? Сильно мне это напоминает сгустки энергии – шэриты.
   Вожак еще больше поник плечами:
   – Кто были эти трое?
   Волк в первый раз за все время опустил глаза в пол:
   – Братья Винтр, Вожак.
   Его боль царапнула по сердцу, сжала душу в ледяных тисках. Он постарел лет на десять за одну минуту. Не знаю, кем были ему погибшие, но явно не просто знакомыми.
   – Спасибо за службу, Волк.
   Моантий поклонился и беззвучно вернулся в ряды. Сейчас я бы его не отличила от всех остальных. Внешне. А вот сознание…
   «Почему Вожак ничего не предпримет? Пять человек за неделю – не слишком ли много?..»
   «Винтр – вот ведь были отличные Волки. Надо же так…»
   «Надо что-то делать! Если нужно – я сам пойду за Редлеол и никогда не вернусь назад!»
   Не то, не то, не то…
   «Пожалуйста, Вожак. Если тебе нужна моя служба…»
   Стоп. То, что надо.
   Это я прислонилась к стене, наступив на собственный плащ, но не позволяю себе его поправить. Это мне в лицо дымит факел, но я не смею отвернуться.
   Это я со спокойным видом только что рассказала о смерти родных братьев…
   Серые тени темно-зеленых деревьев беззвучно ложатся на черную воду, звезды усыпали все небо, иногда прячась за рваной пеленой облаков.
   Трое Волков идут по кромке берега у самой воды. Бесшумно, как всегда. Привычно обходят хрустящие ветки, галька не успевает шуршать под их ногами. Чуть поодаль за ними спешит четвертый. Он задержался, обходя яркое пятно костра.
   От воды веет могильным холодом, луна перебросила через реку сияющий золотом мостик…
   Вспышка!
   Яркая – до рези в глазах.
   Один из троих на миг окутывается безумным пламенем, исчезнувшим через секунду.
   Вторая! Третья!
   Два огромных зарева, испепеляющих все за долю мгновения. Мгновения, которого ему бы хватило, чтобы добежать и спасти!
   Или – хотя бы умереть рядом…
   И – боль, захлестнувшая ледяным жгутом. Нестерпимая, неизбывная, непроходящая. Вечная боль смерти.
   …А пепел – развеет ветер…
 
   – А теперь, Волки, я хочу вам представить ту, что стоит рядом со мной! – громогласно возвестил Вожак, отступая на шаг назад и давая Волкам рассмотреть меня.
   Я в долгу не осталась, обведя спокойным взглядом все сборище.
   – Это – Хранитель нашего Леса. Узнав о несчастьях, свалившихся на нашу голову, Хранительница решила вопреки привычному бестелесному облику стать видимой и помочь нам.
   Молчание. Ни ожидаемого мной гула голосов, ни недоверия. Просто сдержанное любопытство.
   Вожак отступил за мою спину, передавая пальмовую ветвь первенства. Что ж, похоже, без наглядной демонстрации тут все же не обойдешься…
   Откинув голову назад, я проговорила:
   – Приветствую тебя, Волк!
   Я стояла в центре, но тихий спокойный голос был слышен каждому. Причем над самым его ухом. Словно я обратилась только к нему.
   А стоя рядом со мной, никто бы ничего не услышал: слова «отлетали» на несколько метров, прежде чем раздаться совсем рядом с адресатом. И это даже не магия. Просто способности Сказителя.
   Волки удивленно вскинули на меня глаза, и я, уже обычным способом, продолжила:
   – Вот уже много лет я храню этот Лес от напастей. Вот уже много лет на моих глазах рождаются, живут и умирают Волки. Но никогда еще я не видела такого. – Волки стояли неподвижно, внимательно вслушиваясь в каждое слово. – С этой бедой вам одним не справиться – и поэтому я пришла к вам. Но и мне одной с ней не справиться тоже – поэтому я прошу у вас помощи, если она мне будет необходима. Давайте объединимся перед лицом опасности.
   Волки молчали.
   Кто-то не верил, кто-то был «за» обеими руками, кто-то просто ничего не понимал.
   – Если вы хотите меня о чем-нибудь спросить, то я буду рада ответить. – Шепот, слышный в каждом уголке пещеры, произвел впечатление, и не верящих стало намного меньше.
   И желающих задать вопрос, кстати, прибавилось. Только боялись.
   – Я слушаю тебя, – обратилась я к крайнему от входа.
   Волк вышел вперед и поклонился:
   – А каким образом вы хранили Лес?
   Я внимательно окинула взглядом черные штаны, такую же рубашку и спокойные глаза. Странное дело – стоя у стены, они не смели даже шелохнуться, а получив разрешение задать вопрос, задавали его, ничуть не боясь.
   – Отводила шальные молнии, лечила поврежденные деревья. Следила за Волчатами, не давала вымирать истребляемым вами животным… Множество мелких, внешне незаметных вещей, без которых вы бы попросту не выжили. Ничего особенного, если задуматься… Или ты хочешь узнать что-то конкретное?
   Волк молча поклонился и вернулся на свое место. Первый экзаменационный вопрос я выдержала. То ли еще будет…
   – Что ты хочешь спросить? – резко обернувшись, я тихим вопросом застала врасплох совсем еще молодого паренька.
   Шаг вперед, поклон.
   – Правда ли, что в Лесу кроме нас живут еще лешие?
   Да чтоб я знала…
   Это уж как повезет… Хотя при таком скоплении народа леший предпочитает убраться в другой лес – потише, поспокойней.
   – Нет. Они живут в лесах, где мало других разумных существ.
   Что тут началось!
   – А существуют другие леса?
   – А вы были за Редлеолом?
   – А бывают другие разумные существа, кроме нас?
   Закрытая община была высокоразвита внутри, но вот что касается знаний о внешнем мире…
   С трудом удовлетворив их любопытство, я заметила, что, по крайней мере, не зря старалась: сомнения в моей хранительской сущности рассеялись как дым. И тут наконец-то был задан главный вопрос:
   – А как вы собираетесь нам помочь?
   – Прежде всего – пойти на берег Редлеола и самой посмотреть, что там творится.
   На этом собрание было окончено, решено, что эту ночь я под видом Волчицы из соседнего клана проведу в ближайшем салзохе – пещере, где спят Волчицы; а завтра с сыном Вожака отправлюсь к Редлеолу.
   И Волки разошлись. Как и входили – быстрыми бесшумными тенями.

ГЛАВА 2

   Мы шли уже около четверти часа. Стояла кромешная темень и, не будь я ведьмой, без конца бы запиналась за корни и бугорки, а лицо бы исхлестали ветви деревьев. Но Лес против меня не пойдет. Потому что я – это Жизнь.
   Что же, посланницей Духов побыла, Хранительницей Леса – тоже. Осталось выйти на сцену в обличье Волчицы. Кем только ведьме не придется побывать, скитаясь по Веткам!
   Мой провожатый – молодой Волк, дождавшийся меня у выхода из пещеры и предложивший свою помощь – уверенно шел и по ровной тропинке, и по корнями, не сбиваясь с темпа даже на огромных земляных завалах. А мне ничего не оставалось, как быстро идти следом и благословлять Храмовые тренировки.
   Все-таки изображать из себя Хранителя Леса – это вам не комар чихнул! Попробуй споткнись или сбейся с шага – тут же выведут на чистую воду! Вот и приходится безропотно идти-бежать, делая вид, что тебе знакома здесь каждая веточка, каждый листочек.
   – Здесь! – внезапно остановился мой спутник, да так резко, что я ему чуть носом меж лопаток не ткнулась.
   Присмотревшись к куче земли и сломанных веток, на которые мне указывали, я поняла, что передо мной еще одна пещера, мастерски задрапированная под земляной завал.
   – И как мне туда лезть? – ошеломленно спросила я. – Всей грязью измазаться?
   Спутник молча подошел к пещере и легко приподнял кусок дерна, скрывавший за собой достаточно широкое отверстие, служащее входом в салзох. И безо всякого предупреждения первым скользнул внутрь. Похоже, мне следует сделать то же самое.
   А как же моральная подготовка к новой роли?
   «Остается надеяться на талантливую импровизацию».
   Какую, на кворр, импровизацию?
   «Желательно – хорошую. Можно – средненькую. Бездарная может обернуться парой стрел в груди».
   Не слишком вдохновленная таким напутствием, я полезла в пещеру.
   Ход был узким, но коротким. Только ноги полностью залезли, как голова вылезла. Это меня несказанно порадовало: часами путаться в лабиринте – занятие малоприятное.
   Поднявшись на ноги, я отряхнула одежду – выданные Вожаком черные штаны и рубашку – и с любопытством огляделась. Пещера была небольшой – где-то четыре на две сажени. Посредине в специальной подставке горел факел, вдоль стен были беспорядочно накиданы шкуры – штук семь. Шесть девушек сидели – кто на полу, кто на шкурах – и внимательно слушали моего провожатого:
   – Эта Волчица – из клана Цыр. Она приходила с докладом к Вожаку и просит разрешения переночевать с вами. Дозволите ли?
   Девушки переглянулись и кивнули.
   – Пускай остается, – проговорила одна из них. – Лингра сегодня ушла на ночную охоту – шкура все равно свободна.
   Волк поклонился на прощание и неслышной тенью выскользнул из пещеры. Мы остались всемером.
   Я, взяв себя в руки, сделала несколько спокойных шагов вперед. Девушки склонили головы в знак приветствия. Пришлось ответить тем же. Что же, начнем с чего-нибудь наиболее безобидного:
   – Я – риль.
   Ближайшая ко мне улыбнулась и кивнула:
   – Я – Роста. И не стой на пороге. Все те ужасы, что рассказывают про наш клан, – неправда. Никакие мы не кровожадные и друг друга не убиваем. Так что проходи и садись.
   – Куда?
   Волчица пожала плечами:
   – Да куда хочешь. На шкуру или на пол.
   Я подумала и, побоявшись занять чью-то шкуру, села на пол возле факела.
   – Риль? – подала голос Волчица, сидевшая в дальнем углу.
   – Что?
   – А почему ты… такая?
   – Какая? – насторожилась я.
   – Ну… – Девушка запнулась. – Смелая, что ли. Другая, более свежая, более яркая.
   Я не слишком хорошо понимала, что она имеет в виду, но отвечать правду в любом случае не стоило.
   – Не знаю. Может, тебе так кажется потому, что я из другого клана? Свежее лицо, так сказать…
   – Может быть, – безропотно согласилась девушка, подходя поближе.
   Приветливое лицо, темные волосы в косе, стройная фигура под черной одеждой.
   – А у вас тоже всегда носят черную одежду? – подключилась к разговору третья.
   Они что, другие кланы не видели ни разу? Тогда мне здорово повезло…
   – Да, – киваю я и начинаю смело задавать вопросы: – А вы видели когда-нибудь сына Вожака?
   Первый же выстрел ушел в молоко: девушки сразу напряглись и отодвинулись подальше. Осечка.
   – А зачем тебе? – настороженно спросила Роста.
   Я попыталась сделать как можно более беззаботное лицо:
   – Ну… Просто он должен будет меня завтра проводить до одного места, а я даже ни разу его в глаза не видела!
   Чуть расслабившись, Роста объяснила, что сын Вожака – это умный, красивый молодой юноша лет двадцати. Обладает абсолютно всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, и вообще – не Волк, а прелесть.
   Сочувственное поддакивание и наводящие вопросы не давали иссякнуть фонтану красноречия, и вскоре я имела абсолютно точный портрет того, с кем мне предстоит отправиться к Редлеолу – причем как физический, так и духовный.
   Странная выходила картинка: умный, красивый, сильный, обаятельный – но не женатый! Значит, могу сказать из богатого опыта, что-то тут неладно: парочка скелетов в шкафу точно завалялась. Будем искать…
   – Да уж, не мужчина, а сказка – в такого только влюбляться! – притворно вздохнула я.
   И тут же получила шесть разных историй несчастной любви: одна сохнет по нему уже пять лет, другая – два года, а третья уже разлюбила, чего и остальным сердечно желает. Как ни крути, а люди – они везде люди, под какими бы щитами они ни прятались. И даже черная одежда и вечная дисциплина не сумели выбить из девичьих сердец голубую мечту о принце на белом коне. Пусть они даже не знают – ни кто такие принцы, ни кто такие кони.
   – А как у вас здесь женятся? – вдруг заинтересовалась я.
   – В смысле? – не поняли девчонки.
   Так, похоже, слова «женятся» у них не существует. Чем бы его заменить?
   – Ну если мужчина и женщина любят друг друга и хотят жить вместе – то что они делают?
   Девчонки смутились. Похоже, меня снова не так поняли.
   – Существуют салзохи для мужчин и женщин? – подсказала я.
   – Ах, ты об этом! – облегченно рассмеялась Роста. – Нет, если Волк и Волчица хотят жить отдельно, то они идут к Вожаку и говорят об этом, а потом строят себе что-то вроде шалаша. И там живут.
   – Что значит «если»? Бывает, что они не хотят жить отдельно?
   – Конечно, – кивнула девушка. – Тогда Волчица на ночь уходит к своему Волку, а так живет вместе с девушками, как и раньше жила.
   Изумительно.
   – Ясно, – потрясенно кивнула я.
   Мы помолчали, глядя на мотылька, вьющегося возле пламени.
   – Роста, а сколько человек в вашем клане?
   – Четырнадцать, – удивленно ответила она. – Ты же видишь: семь Волчиц – и столько же Волков.
   Ну откуда мне было знать, что мужчин должно быть столько же, сколько и женщин? А может, они еще и…
   – Роста, а вы имеете право выбирать себе мужчину только из собственного клана? – высказала я страшную догадку.
   – Конечно, – тут же подтвердила несколько удивленная вопросом Волчица. – А разве у вас не так?
   – Так, – сдавленно кивнула я.
   Из семерых!
   Выбирать себе спутника жизни из семерых! И это в лучшем случае – потому что половина могут быть уже разобраны! Да они бы их еще в шеренгу выстроили и на первый-второй рассчитали!
   – Риль, а сколько тебе лет?
   – Двадцать.
   – Значит, ты уже живешь с Волком? Или ходишь к нему? Рано их тут замуж выдают…
   – Нет, – покачала головой я. – У нас в клане нельзя вступать в брак, тьфу, то есть в связь с мужчиной, до двадцати трех лет.
   Девчонки зарделись. Похоже, даже если подобное правило у них и существовало, то нарушалось с вопиющей регулярностью.
   – А вы?
   – Ну… Официально – нет. А на самом деле… Ты только никому не говори, ладно?
   – Да за кого вы меня принимаете?!
   – У меня есть, у Росты, у Ингры – тоже, – заговорщически прошептала Волчица. – Только Вожак ничего не знает – так что ты обещала!
   – Конечно, конечно, – рассеянно кивнула я.
   Мы еще посидели. Факел сгорел уже наполовину, мотылек куда-то улетел. Возле дальней стены лежала гитара.
   – Девчонки, а кто из вас играть умеет? – спросила я, кивая головой на инструмент.
   – Я и Роста. Хочешь послушать?
   – Конечно!
   Роста сходила за гитарой, мы сели в круг, и она завела древнее сказание о Волке и Волчице, сумевших пройти через все препятствия и защитить свою любовь. Красивая старая сказка о верных друзьях, жестоких врагах и вечной любви. Говорю же – люди везде люди, и мечты у них примерно одинаковые. Но оттого не менее недостижимые.
   – А ты умеешь играть, Риль?
   – Могу попробовать, – пожала плечами я.
   Приобняв гитару за гриф, я тихонько провела чуть дрожащими пальцами по струнам, взяла пару аккордов, приноравливаясь.
   – Спой, Риль!
   – А что спеть? – растерялась я.
   – Не знаю. Что-нибудь. Просто спой. Расслабиться.
   Я не Волчица, не посланница Духов и не Хранительница Леса. Я просто Иньярра. Просто ведьма. Просто Сказительница.
   Раствориться в музыке, дать ей закружить себя в невиданном танце, вдохнуть – и на одном дыхании:
 
Звезды осколками, полночь близка…
Тихо пришла ко мне волчья тоска
Темная, вязкая, ядом во льду,
Каплей каштана в горчащем меду.
Колкие блики сквозь призрачный свет…
Взять бы сейчас в лесу заячий след,
Вздыбив загривок нестись все вперед,
Ну и пускай след в нору не ведет!
Вздрогнуть, прислушавшись к крику совы –
Мчаться, лететь – птицы нет, увы…
Одиночество колким кольцом
Сделает морду девичьим лицом…
Сесть, подобрав под себя пышный хвост,
Взвыть в леденящие сполохи звезд.
Душу скребущий стихающий вой
Долго стоит над деревней ночной.
Гул голосов, открыванье окон:
Ну что за кворр потревожила сон?
Сколько живу – все дивлюсь на людей:
Вот у кого нет бессонных ночей!
Звезды осколками, сердце в тисках –
Дверь охраняет мне волчья тоска…
 
   Едва ли они меня поняли. Едва ли им ведома волчья тоска, волчья безысходность, волчье одиночество. Но промолчали.
   Факел догорел, и мы разошлись по шкурам – спать.
 
   Утром было холодно и сыро. Очень холодно и очень сыро. Если правый бок просто озяб, то левый – тот, на котором лежала, – отмерз к йыру. С огромным трудом распалив новый факел, девчонки стали приводить себя в порядок. Факел чадил, давая не столько света и тепла, сколько едкого дыма. Живо вспомнились подвалы зельеварения.
   Там вечно витал спертый дух какой-то абсолютно нестерпимой вони. Ходили даже слухи, что под одним из котлов медленно, но верно разлагается труп. Причем разлагается очень качественно и смердит отменно.
   Только вот беда – труп нашел себе пристанище уже лет тридцать назад, а найти его не могут до сих пор. Лично я уверена, что за такое время любой труп уже бы в мумию превратился, но будущие коллеги заверяли, что дым вечно кипящих зелий не дает несчастному благополучно засохнуть, а посему терпеть нам эти благовония до конца учебы, – причем я сама отучилась полвека назад, а воняет, по заверениям студентов, до сих пор.
   Я вообще зельеварения не любила: способностей толковых нет – разве что ведьминское чутье. Да и терпения пятьсот раз помешивать дубовой ложкой по часовой стрелке, и столько же – против, мне никогда не хватало, поэтому в графе «зельеварение» у меня стоял вечный «неуд».
   Равно как и в графе «предвиденье». Но ни меня, ни преподавателей это ничуть не беспокоило: ведьмы – все, что живут на Древе, – всегда делят способности поровну.
   Зельеварение оккупировала Тая, предвидение – Ильянта.
   Зато с мечом и боевыми заклятиями я обращаюсь лучше них обеих, вместе взятых. Это не значит, конечно, что Тая, увидев упыря, станет с визгом отмахиваться от него подушкой. Но все-таки когда мы, вместе бродя по Веткам,нанимались изничтожить кого-нибудь зубастого, я всегда предпочитала оставить ее в кустах со словами: «Вот когда эта зараза начнет меня жрать – выскочишь и шибанешь ее чем-нибудь!»
   Она никогда не дожидалась, выскакивала в самый неподходящий момент, едва не напарываясь на заклинание или меч. А нежить, совершенно растерянная и не понимающая, кого я, собственно, хочу убивать – ее или Таю (в такие моменты я и сама уже сомневалась), – предпочитала очистить поле боя двух ненормальных ведьм, кинувшись наутек.
   Приходилось догонять, внятно объяснять, с кем я все-таки дерусь, и упокаивать. А потом максимально понятно и, что самое сложное, цензурно – ругательств она не выносит – объяснять Тае, что «жрать» и «вызвериться из кустов» – разные вещи!
   С трудом согнав с лица отсутствующую улыбку, я встала, умылась ледяной водичкой (то еще удовольствие) и уныло уставилась на свои волосы. Четырехдневный бойкот мылу и воде не пошел им на пользу. Сейчас в этих безнадежно обвисших тусклых патлах только с великим трудом можно было угадать некогда роскошные ведьминские локоны.
   Увы-увы, мытье головы холодной водой никогда не входило в список моих вредных привычек, а посему, простояв над ведром минут пять, но так и не убедив себя в необходимости приобщения к здоровому образу жизни, грозящему насморком, простудой и менингитом сразу, я со страдальческой гримасой на лице попросту заплела эту жуть в косу, перетянув кончик кожаным шнурком. «Сойдет – не на выставку!» – обычно говорила в таких случаях моя соседка по комнате.
   – Риль, ты завтракать будешь?
   – Буду, – со вздохом согласилась я, подходя поближе.
   Но когда я увидела, чтоони едят…
   На полу стояло только два блюда: вчерашний жуткий салат и не оцененные мною куски сырого мяса. Ни того, ни другого в рот брать совершенно не хотелось.
   Да вот беда – почти во всех общинах примерно такого, как здесь, уровня развития существовал священный обряд разделения хлеба: дескать, отказаться от предложенной пищи – высказать хозяевам неуважение и, более того, сказать, что, возможно, ты пойдешь на них с оружием в руках. Реакция хозяев на таких гостей была соответственной: в лучшем случае – погонят в шею, в худшем – пресловутые две стрелы в грудь. Если повезет. Могут и все шесть понатыкать.
   Значит, придется есть и молчать. Магия тонкими струйками плясала между пальцами, но растрачивать ее на дематериализацию салата не хотелось – а то она у меня так во веки веков не восстановится.
   Хотя… А если самой разделить с ними трапезу? И приличия соблюдены, и желудок не страдает…
   И я с энтузиазмом полезла в карман за припрятанной вчера лепешкой. Девчонки встретили дивную пищу (ну, помялась немножко – вкус-то от этого не меняется!) с умеренной радостью, но отломили по кусочку и съели, оставив меня давиться остатком.
   А после завтрака встал вопрос ребром: что мне делать дальше? Волчицы уходили на работы, одиноко сидеть в салзохе мне совсем не хотелось, а обещанный сын Вожака не спешил осчастливить меня своим присутствием.
   – Хочешь – пойдем с нами работать, – предложила Роста.
   – А он меня тогда найдет? – засомневалась я.
   – Конечно! Он знает, где мы работаем.
   Занять себя чем-нибудь было просто необходимо, поэтому я не стала возражать:
   – Ну пойдем.

ГЛАВА 3

   Лучше бы я и дальше в салзохе сидела.
   Дошли мы спокойно: девчонки шли быстро, но все-таки куда медленнее, чем вчерашний провожатый, поэтому страннице, отмахавший за жизнь не одну тысячу верст, это вообще казалось легкой прогулочкой. К тому же было светло и загреметь в яму или капкан мне не грозило, что здорово добавляло энтузиазма.
   А вот когда дошли до поляны и мне показали, что за работу мне предстоит выполнять…
   Вы когда-нибудь вязали рыболовную сеть? А без крючка, одними пальцами?!
   Пришлось пробовать…
   – А какая работа у вас? Разве вы не плетете сети? – удивилась Роста, тщательно выплетая ровные клеточки и безмерно удивляясь моим жалким потугам изобразить хоть что-то похожее.
   – Нет, – выдавила я, мысленно самозабвенно кроя руганью выскальзывающую из пальцев нить.
   – Точно, в клане Цыр же туши свежуют и шкуры выделывают! – вспомнила присоединившаяся к нам утром Лингра.
   И я поняла, что мне еще очень повезло с работой…
   Пусть с трудом, но мне все-таки удалось приноровиться нужным образом перебирать пальцами – это примерно как выучить новый пасс для заклятия: двадцать минут помучаешься – зато потом движение идет чисто машинально. Кое-где и приколдовывала, конечно, – как без этого? Магия восстанавливалась очень быстро: район был энергетически богатым, а черпать некому – магов нет. Зато хорошее настроение жителям обеспечено.
   – Риль?
   – А? – рассеянно отозвалась я, сердито гоняясь за бессовестно ускользающей ниткой.
   – Риль, а сколько в вашем клане Волков?
   – Ну… Примерно как в вашем, – пришлось говорить наобум.
   – А-а-а, – разочарованно протянула Ингра. – Значит, врут, что ваш клан – самый многочисленный?
   – Значит – врут, – убито согласилась я.
   Йыр побери, ну почему они не могли меня выдать за Волчицу из какого-нибудь более заурядного клана?
   Где-то с полчаса мы плели молча. Я, разумеется, раз в десять медленнее, чем они, но ведь важен сам факт. Причем вскоре я уже стала сильно сомневаться, что сын Вожака найдет дорогу сюда и что он вообще за мной придет.
   А если про меня забыли? А если Вожак сегодня встал и решил, что ему вчера попросту кошмар на пьяную голову приснился?..
   А меня теперь отправят в клан Цыр, где до конца жизни я буду свежевать туши, выделывать шкуры и спать на холодной земле. А через три года смирюсь с судьбой, выберу себе в мужья Волка из пяти возможных вариантов и стану жить с ним в шалаше.
   Воображение не подвело, нарисовав жуткую картинку, как мы с ним перепихиваемся во сне ногами, вылезающими из шалаша по причине его невеликого размера, и как после очередного моего пинка, угодившего не в мужа, а в шалаш, он разваливается, осыпаясь нам на головы грудой веток, царапающих лицо…
   – Риль, если я не ошибаюсь?
   – Что? – Я вскинула голову, выбираясь из пут собственной фантазии, и увидела… его.
   Длинные чуть вьющиеся волосы до плеч, отливающие в медь, дьявольский разлет черных как смоль бровей, карие глаза. Не злые. Не приветливые. Испытывающие.
   – Вас зовут Риль? – послушно повторил он.
   Я кивнула.
   – Тогда хочу представиться: меня зовут Шаи-Яганн. Я сын Вожака.
   Впрочем, я могла бы и догадаться. По Волчицам, кидающим на него трепетные взгляды.