Ратибор тем временем отыскал небольшой походный котелок, налил в него воды прямо из умывальника и теперь озирался по сторонам. Наконец, его взгляд упал на дверь маленького чуланчика.
   — Что у тебя там? — спросил Леший, показывая подбородком на дверь.
   — Да пусто, — удивился Муромец.
   Ратибор кивнул, решительно распахнул дверцу ногой и вошел в чуланчик. Заинтересованный Муромец втиснулся за ним.
   Внутри было темно и очень тесно. Даже нетолстый Ратибор еле-еле умещался на крошечной площади, а уж вдвоем с могучим Ильей… Но новгородец как-то ухитрился сесть, положив котелок с водой себе на колени.
   Поводив над темной поверхностью воды ладонью, Ратибор принялся неразборчиво шептать. Постепенно вода в котелке нагрелась, а потом вдруг закипела, да так бурно, что чуть не выплеснулась на пол. Леший стремительно вскочил, насколько это вообще было возможно в чуланчике, и поставил котелок с кипятком на пол.
   — Ты что, щи решил варить? — еще больше изумился Муромец. — Так мог бы и в печке. Волхвовать-то зачем?
   — Да нет, — Леший раздраженно махнул рукой и осторожно потрогал пальцем бок котелка. Было уже не так горячо. — Просто заклятья перепутал. Они же все составлялись в незапамятные времена, а тогда люди по-другому говорили. Тут не смысл, тут сами слова запоминать надо. И вот с этим-то у меня постоянные неприятности. Ладно, сейчас меня не отвлекай.
   Сосредоточившись, Леший некоторое время молчал, припоминая точные слова нужного заклинания, потом снова принялся шептать. Поверхность воды засветилась неяркой голубизной, а затем в ней появился учитель Ратибора в колдовской наук
   — Помню, конечно. Такое не забывается, — ответил тот. — Да, это служба, так уж служба. Задал Владимир задачу своим богатырям. И чует мое сердце, что и ты в это дело каким-то боком вляпался.
   — Я вызвался это исполнить, — мрачно сказал Ратибор, чуть не плюнув с досады прямо в котелок.
   — А тебя зачем понесло? — удивился Волх.
   — Не знаю. Язык сам повернулся.
   — Ну что же, раз так получилось, пусть так и будет. Скоро отправляешься?
   — Думаю, завтра.
   — Хорошо. Дам тебе на дорогу два совета. Первое — вытребуй у Белояна книгу, что у древлян добыли. Чую, пригодится она тебе еще не раз. Второе. Где-то в лесу севернее Киева живет старый неклюд. Говорят, он много всего знает. В том числе, может быть, и дорогу к этому чудо-оружию. А уж как его самого найти — это ты у тамошнего лешего поспрошай. Слыхал я, вы с ним большие приятели.
   Изображение Волха померкло, а еще через мгновение вода в котелке снова стала просто водой.
   — Ну что же, — сказал Ратибор, выходя из чуланчика и потягиваясь. — Теперь, во всяком случае, мы знаем, куда нам идти. Подожди пока, я схожу к Белояну. Древняя книга в дороге не помешает.
   — Не помешало бы нам и Перуну поклониться перед дорожкой, — Илья, несмотря на то, что крещен был в чужой вере, исконных богов уважал.
   — И это верно, — согласился Ратибор, выходя из дома.
 
   Наутро, хорошенько выспавшись и наевшись, как и подобает настоящим богатырям перед дальней дорогой (эти слова Ратибор повторил за утро раз не меньше пяти), три всадника выехали по дороге, ведущей в Новгород. Впереди Ратибор, как самый главный, за ним Муромец, и думать забывший про недавнюю скуку и обиду, и замыкающим — Подосён. Несмотря на свои семнадцать, парень во многом остался ребенком, так что сейчас он был просто счастлив, что едет совершать подвиги в компании своего лучшего друга и друга своего лучшего друга… да, путано получается, но все равно хорошо.
   Леший его радости не разделял. Нет, нельзя сказать, чтобы начинающий волхв унывал при мысли о предстоящих делах. Просто он очень хорошо понимал, что на нем и его спутниках лежит ответственность. А уж это слово он очень часто слышал от своего наставника. Несмотря на то, что свои знания Волх Всеславьевич применял в основном в походах (в чем весьма преуспел), он был также великим знатоком обязанностей волхва. И потому постоянно талдычил Ратибору: «Всякое дело есть ответственность. Чем больше дело — тем больше ответственность. Мы, волхвы, самое большое дело делаем — за порядком в мире следим. И ответственность на нас больше, чем на ком бы то ни было». Вот как. А когда Леший, утомленный такими речами, осмеливался протестовать, говоря, что сам-то Волх не особенно следит за мировым порядком и тяготится лежащей на нем ответственностью, учитель злился и начинал ругаться непонятными, но тем не менее обидными словами.
   Теперь же предстояло Ратибору дело невероятно сложное, и зависело от его исхода очень многое. Как бы то ни было, а Русь Леший любил, и ему не хотелось, чтобы ее завоевал какой-то поганый змей, пусть даже и трехглавый.
   Но первая часть большого дела казалась простой. Найти в лесу неклюда-отшельника да выспросить у него, не знает ли дорогу к чудесному оружию — это каждый дурак сумеет, а не то что волхв. Ну, конечно, Ратибор Леший пока еще не совсем волхв, но кое-что знает… Леший мысленно повторил нужное заклятие и улыбнулся.
   Так размышляя, он совсем забыл, что времена сейчас стоят на дворе неспокойные, а у всей компании мечи с кольчугами во вьюках, и похожи они не на сильномогучих богатырей, а на мелких купцов, что едут куда-то по делу. Но ему об этом напомнили самым неподходящим образом.
   Дорога как раз проходила через небольшой лесочек. И за ближайшим поворотом прямо перед носом у всадников с треском упало сухое дерево. Леший тихо ругнулся, развернул было коня, как вдруг и сзади, шагах в десяти, путь оказался прегражден упавшим стволом.
   А затем из-за деревьев вышли разбойники — где-то дюжина. Выглядели лесные жители нисколько не потрепанными, а наоборот, приодетыми и ухоженными. Эти уж точно не от плохой жизни взялись на дорогах промышлять. Да и вооружены были лихие люди вполне прилично даже для настоящего воина. Мечей, правда, ни у кого не было, зато у каждого второго в одной руке нож, в другой кистень. Остальные держат на плечах дубины.
   Тем неожиданнее было то, что разбойник с самой наглой рожей, явно атаман, вдруг загнусил самым жалким образом:
   — Подайте, добрые люди, на пропитание убогому калеке!
   — Хм! — сказал Муромец. — А сколько тебе надо?
   — Да немного, — все тем же тоном продолжал атаман, — все, что есть у вас — и того довольно.
   — Хм! — повторил Муромец. — А если мы, к примеру, не дадим?
   — Не дадите, так и не надо, — охотно согласился атаман. — Мы тогда вас зарежем и сами возьмем. Правда, ребята?
   «Ребята» ответили ему дружным гоготом.
   — Ну? — выжидательно сказал атаман и принялся похлопывать себя дубиной по ладони. — И не вздумайте баловать, мы люди деловые, серьезные.
   — Сейчас, — сказал Ратибор, слезая с седла. — Вот только деньги достану…
   С этими словами он повернулся к атаману и резко ткнул его в горло извлеченным из-за пояса ножом. В то же самое мгновение Муромец, не покидая седла, приласкал ближайшего разбойника кулаком по маковке, выхватил из его ослабевших рук дубину и коротким движением раскроил череп еще одному любителю чужого добра. Свою собственную палицу он, похоже, решил об разбойника не пачкать. Подосён же, пока старшие разговаривали с атаманом, успел вытащить из вьюка меч, напал с ним сразу на двоих противников, одного секанул по ноге (мужик взвыл и рухнул в кусты), другого ухитрился достать по лицу, с хрустом разрубив переносицу.
   Остальные пятеро, едва поняв, что чаемая добыча слишком дорого им обойдется, кинулись наутек, петляя между стволов не хуже зайцев.
   — Трусы, — сказал им вслед Ратибор. — Такие хороши вдесятером на одного нападать. Поехали дальше?
   — С этими что делать? — спросил Подосён, показывая на отползающего в сторону разбойника с разрубленной ногой и неподвижно лежащего, но еще живого мужика, оглушенного Муромцем.
   — А пусть тут остаются, нам-то что? Вот с чем мы сплоховали — это с оружием. Доставайте мечи и на пояс. Кабы были мы вооружены, на нас бы и не полезли.
   Дальше маленькй отряд ехал уже в полной боевой готовности. Подосён, повесив на пояс меч, мигом почувствовал себя настоящим героем и то и дело озирался по сторонам, ища новых противников. Илья, который и так не расставался с палицей, больше ничем вооружаться пока не стал, а погрузился в задумчивость. Ратибор же наскоро сотворил заклятье, имевшее целью обнаружить всякого врага за двадцать шагов. Правда, при этом он, как всегда, перепутал слова, так что на него слетелась целая стая комаров, и пришлось их отгонять обычной зеленой веткой.
   Но, судя по всему, больше шаек в этом лесу не водилось.
   По дороге Ратибор достал откуда-то ровную короткую палку и принялся делать на ней ножом поперечные зарубки. Поставив их ровно шестьдесят, он хмыкнул и перечеркнул самую первую короткой горизонтальной.
   — Это что такое? — полюбопытствовал Муромец, подъезжая поближе.
   — Дни, — коротко пояснил Леший. — У нас есть два месяца, то есть шестьдесят дней. Один день — сегодняшний — уже наполовину прошел. Так что я его уже из общего счета выкидываю.
   Спрятав палку-календарь, Ратибор вынул из мешка трофейную книгу. Еще у Белояна, едва заполучив ее в руки, любопытный новгородец немедленно раскрыл кожаный переплет и убедился, что теперь понимает все, что там написано. Ну то есть почти все. Книга была составлена на том самом древнем языке, на котором произносились заклятья. Волхвовать, не понимая смысла произносимого, просто невозможно, так что с горем пополам Леший мог разобрать примерно половину слов в книге. Теперь он продолжил чтение.
   Белоян был прав — желтоватые листы действительно хранили в себе заклинания на все случаи жизни. Одно из них как раз очень пригодилось бы путешественникам, и в самое ближайшее время. Ратибор прочитал его про себя два раза, потом еще раз — с закрытыми глазами, проверяя, как запомнил. Потом он произнес слова древнего языка, молча шевеля губами.
   За таким занятием Леший даже не заметил, как маленький отряд оказался как раз напротив того места, где так давно Ратибор встретился с лесным хозяином. Новгородец немедленно осведомил об этом друзей, после чего сказал, что уже поздно, что важные дела спросонья не делают и что он предлагает всей компании переночевать в корчме старого Семака, благо недалеко. Так и решено было поступить.
   Корчма стояла на прежнем месте и совсем не изменилась за истекшие полтора года. Прежним остался и сам старый Семак — все такой же толстый, веселый и неугомонный.
   Когда новые гости вошли, корчма отличалась от бочки с соленой рыбой только тем, что между людьми не было рассола. Корчемник с трудом прокладывал себе дорогу между лавками, сверкая лысиной в свете очага и светильников. Он был так занят, что даже не сразу заметил вновь вошедших. Наконец Ратибор кашлянул, подождал немного, убедился. что его просто-напросто не услышали в гомоне, и позвал:
   — Дядя Семак! Ты меня еще не забыл?
   Тот остановился, медленно повернулся в сторону гостей и вдруг заорал, перекрывая всех постояльцев:
   — Ратибор! Сынок! — и уже к гостям: — Люди добрые! Это ж тот самый Ратибор, что Жар-птицу ловил!
   Загрохотали опрокидываемые лавки и столы. Кто-то заматерился, поднимая над головой чудом спасенный кувшин пива, но его никто не услышал. Все ломанулись ко входу. Ратибор поспешно спрятался за широкую спину Муромца и на всякий случай подпер его плечом, дабы не опрокинулся под напором народа.
   Некоторое время люди смотрели на троих путешественников, видимо, гадая, кто из них Ратибор. Потом кто-то догадался спросить об этом. Леший получил возможность вставить слово и длинно, убедительно высказал свое мнение о людях, которые пристают к путешественникам, уставшим с дороги и весьма голодным. Его выслушали с восхищением, явно запоминая некоторые слова. После этого народ расселся по местам, а к Ратибору пробился Семак.
   — Вот спасибо, вот порадовал старика, — зачастил он. — Сколько лет уже прошло…
   — И двух еще нет, — попытался было перебить Леший, но безуспешно.
   — Я смотрю, ты теперь богатырь?
   — Десятник. А это вот мои друзья — это Илья Муромец, а это Подосён без прозвища, — с такими словами Ратибор подмигнул названному Подосёну.
   — Да… — уважительно протянул Семак. — А ведь я тебе, можно сказать, по гроб жизни обязан, — Лешему достался дружеский тычок в плечо, удивительно сильный для низенького толстячка. — Как зима настала — тут же ко мне народ попер толпами. И все спрашивают — правда ли, мол, что в этих краях Жар-птица была, а ее киевский богатырь поймал? Ну а я им и отвечаю — дескать, была, только поймал ее не киевский богатырь, а Ратибор из Новгорода, и останавливался он перед этим у меня вот здесь.
   Ратибор, Илья и Подосён тем временем уже сидели за столом. Для этого им пришлось изрядно потеснить сидевших, но никто не обиделся. Семак, не переставая говорить, таскал им с кухни всякую еду.
   — И с тех пор от народу отбоя нет, даром что не в людном месте заведение держу. И без того жил — не тужил, а сейчас и вовсе, можно сказать, богатство привалило. Потому тебя, Ратибор, буду кормить и привечать бесплатно.
   — Тогда и их тоже, — улыбнулся Ратибор, показывая на своих спутников. — Они со мной.
   Мгновение Семак колебался, но потом гостеприимство перевесило необходимую в его работе прижимистость.
   — Уж так и быть, и их тоже. Раз уж вместе. Только ты, Ратибор, на будущее толпы с собой не приводи. Я же разорюсь.
   Посмеявшись немудреной шутке, богатыри поблагодарили хозяина за угощение и отправились в отведенную им комнату.
 
   Посреди ночи Ратибор встал. Осмотрелся, убедился, что соратники крепко спят, тихонько оделся и вышел из корчмы.
   Звездная летняя ночь встретила его запахом леса и звяканьем цепи сторожевого пса, который бессовестно дрых, время от времени переворачиваясь с боку на бок, отчего цепь и звенела. На шум шагов по двору пес поднял лохматую башку, собрался было забрехать, но передумал и снова заснул. Ратибор на цыпочках вышел со двора и направился в лес.
   Предлагая друзьям заночевать в корчме, Леший с самого начала рассчитывал на эту ночную прогулку. Он сильно подозревал, что вряд ли удастся застать лесного хозяина на том же месте, что и той дождливой осенью. Значит, придется его вызывать с помощью ведовства. А в этом деле лучше обойтись без свидетелей. В присутствии посторонних людей Ратибор мог отвлечься и перепутать слова заклятья, как это уже случалось с ним не раз. Но если в таком деле, как вызывание образов в котелке с водой, ошибка не может серьезно навредить, то чем сильнее заклятье, тем серьезнее последствия.
   Добравшись до поляны, Ратибор встал точно посередине и тяжко задумался. Лесной хозяин — это вам не абы кто, если с ним дело имеешь, ухо надо держать востро и беречься, как только можно. А Ратибор не взял с собой ничего, чем можно было бы очертить охранный круг. Зимой его можно было бы, по крайности, просто провести палкой по снегу, а на траве чем? Стоп, а если траву и использовать? Подумав так, Леший сел на корточки и принялся выдирать вокруг себя траву. Вскоре образовался достаточно ровный круг. Ратибор облегченно вздохнул и принялся произносить заклинание, вычитанное накануне в книге. Оно долженствовало призвать на помощь ведуну нездешние силы, было длинным, слова в нем повторялись в особенном ритме, а звучали так, что Леший, когда в первый раз их произносил, чуть не поломал с непривычки язык. Сейчас, конечно, было уже легче.
   Закончив, новгородец немного подождал. Лес зашумел, хотя ветра не было — знак того, что заклятье подействовало и лесной хозяин слышит. Теперь оставалось только ждать, когда он явится.
   Внезапный удар чем-то твердым в спину сбил Ратибора с ног. В падении он перекатился через плечо, вскочил, готовый к бою — и остановился. Перед ним стоял его старый знакомец. Сейчас зеленая моховая борода лесовика была сухой и даже немного выцветшей — последние три дня боги дождя не посылали. Смотрел он сердито, но без злобы, так смотрит мудрый строгий дед на расшалившегося любимого внука. В руках старичок держал изрядную сучковатую шелапугу. Судя по всему, именно ей он и приложил Ратибора по спине.
   — Это что такое? — строго спросил лесовик. — Ты почто от меня кругом отгораживаться вздумал, словно чужой? Да еще траву здесь попортил, пащенок?
   Ратибор хотел было удивиться, как лесовику удалось проникнуть в круг, как вдруг понял. В одном единственном месте трава осталась не вырванной. Из-за этого круг не замкнулся, а значит, не мог служить преградой. Но сейчас было не до сожалений.
   — Не взыщи, дедушко, — сказал Ратибор, отряхиваясь. — Это я так, на всякий случай.
   — А в общем, и правильно, — неожиданно согласился дед. — Хорошо, что я тут попался, а не шишига болотная. Та бы съела тебя и косточки обглодала. С делом пришел, али просто так?
   — С делом, дедушко. Говорят, в твоем лесу живет неклюд-отшельник. Мне бы к нему попасть.
   — Чуть что, так у меня спрашивать, — проворчал лесовик, садясь на пенек (только что никаких пеньков на поляне не было, откуда взялся — непонятно). — Что мы тебе — в Варяжской стране? Это тамошний лесной все знает. И даже людей, случается, учит. Как там, бишь, они свою землю зовут… Да, Норвегия! Точно. Хотя… Ты сказал — в моем лесу? Припоминаю… Да, точно, есть у меня один такой. Только он не как вы, он лесу не вредит. Живет себе по нашему покону, как все звери, вот я про него и запамятовал было. Так тебе, значит, к нему надо? Давай прямо сейчас проведу?
   — Спасибо, дедушко, — вежливо сказал Ратибор. — Но только я не один. Со мной еще двое, они сейчас спят. Да и неклюд, полагаю, тоже человек, и по ночам тоже спит. А вот завтра утром не проведешь ли?
   — Втроем, — задумчиво сказал лесовик. — Ладно, уж ради старого знакомства… Войдете в лес — и идите себе прямо. Я и выведу куда надо. Это чтобы потом его никто не беспокоил. Только чур траву не топтать, понял? И вот еще что. Не сыграешь ли со мной еще разок?
   — Ну нет, — решительно ответил Ратибор. — С меня, дедушко, и одного раза достаточно.
   — Ладно, — повторил дед. — Не хочешь — не надо. До встречи.
   Отступил на шаг и пропал. Только ветви скрипят, словно кто в глубь леса идет.
   Ратибор зевнул, вспомнив, что сейчас ночь, и пора возвращаться досыпать. Завтра снова в путь.

Глава десятая

   Наутро нетерпеливый Подосён, едва проснувшись, немедленно спросил:
   — Ратибор! А когда мы лешего спрашивать пойдем?
   — Уже спросили, — отозвался Ратибор, с трудом открывая глаза. Ночное бдение, да еще и с волшбой, даром не прошло, и сейчас ему больше всего на свете хотелось спать. — Что ты, по-твоему, сейчас сделал? И вообще, теперь ни у кого больше ничего спрашивать не надо.
   — Как это так? — поразился Подосён.
   — Ночью ходил и спросил, — пояснил Леший, поняв, что выспаться сегодня не удастся, разве что в седле.
   Муромец, по обыкновению, спал богатырским сном, в каковом состоянии, если верить россказням, мог при случае оставаться по три дня и три ночи без просыпу. Правда, при помощи громкого голоса и кружки холодной воды Ратибору удалось-таки поднять соратника.
   Илья лишних вопросов не задавал, ему и так все было понятно. Раз друг даже не ведет речи о том, что надо идти и у кого-то там что-то узнавать, значит, либо уже узнал, либо считает, что остальные и так должны об этом помнить.
   Семак с сожалением попрощался с гостями, напомнил Ратибору, что всегда его ждет и поить-кормить будет бесплатно, и трое отправились в лес.
   Ехали наугад, куда глаза глядят. Обычно, когда человек вот так блуждает в лесу, то ходит всегда кругами, возвращаясь на то место, откуда начал. Но сейчас путешественников незримо вел лесной хозяин. Вел к цели — жилищу отшельника-неклюда.
   Муромец в лесу чувствовал себя неуверенно — мало того, что не в лесистой области родился, так еще и целый год в степи провел, где деревья и подавно в диковинку. Подосён, наоборот, оживился, завертел головой, заулыбался и даже начал посвистывать, подражая птичьим голосам. Получалось у него настолько похоже, что птицы верили и откликались.
   Ратибор на мгновение отвлекся на птичьи песни, а когда снова взглянул вперед — вокруг был уже совсем другой лес. Деревья стали гуще и выше, словно маленький отряд одним махом перенесся в самую чащу. Лесовик держал обещание.
   Землянка отшельника располагалась, похоже, в заброшенной медвежьей берлоге, просто расширенной, чтобы и человек спокойно мог жить. Но спрятана он была настолько надежно, что простым глазом не разглядеть. Ратибор и не разглядел. Просто Подосён повел носом и уверенно сказал:
   — Вот здесь человеком пахнет.
   Ратибор спешился, подошел к землянке и постучал в стенку за неимением двери. Стук вышел глухой, как и положено по земле, но внутри его должны были услышать. И услышали. В берлоге кто-то завозился, а потом в ее отверстии показалась сгорбленная фигура.
   Неклюд оказался глубоким стариком. Его седая борода свисала не то что до пояса, а и почти до земли. Впрочем, может быть, это только казалось оттого, что отшельник скорее всего уже и не мог разогнуться. Льняная рубаха старика была неожиданно чистой. «Зайцы тебе ее стирают, что ли?» — невольно подумал Ратибор.
   Старик тем временем взглянул на незваных гостей из-под ладони и горестно вздохнул.
   — О боги мои, боги! — тихо сказал он. — И здесь, в лесу мне нет покоя! За чем пожаловали?
   — Гой еси, — несмело сказал Ратибор.
   — А кто же я еще? — скрипуче засмеялся неклюд. — Вы-то кто такие?
   — Я — Ратибор Леший, десятник князя Владимира. Это — Илья Муромец, сотник князя Владимира. Это вот — Подосён, дружинник князя Владимира же. Слухами земля полнится, — продолжил Леший. — Поговаривают, что ты все знаешь. Не подскажешь ли, где на Руси спрятано оружие Перуна?
   Старик воззрился на Ратибора с откровенным недоумением.
   — Что ж я тебе — бог, чтобы такие вещи знать? Молод ты еще — над старшими насмехаться! Идите отсюда подобру-поздорову! — Неклюд поднял руки, явно готовясь произнести какой-нибудь заговор.
   — Постой, постой, дедушка! — поспешно сказал Ратибор, в то же время осеняя себя охранным жестом. То же самое сделали и Илья с Подосёном.
   — Не серчай. И в мыслях у меня не было над тобой насмехаться. Не скажешь ли тогда, кто может знать?
   Дед, похоже, смягчился. Во всяком случае, руки он опустил и присел на траву. Будь ты хоть трижды неклюд, а возраст берет свое.
   — Знать, — проворчал он, — знать может разве что Баба-Яга с сестрами. Они постарше кое-кого из богов будут. Уж если им неведомо, то только у самого Перуна поспрошайте. Авось ответит.
   — Да, — вздохнул Ратибор, — как же нам ее найти? Мы и тебя-то разыскали потому только, что леший помог.
   — Чую я, что так просто ты от меня не отвяжешься, — на лице отшельника появилось выражение полной безнадежности. — Уж так и быть, отправлю я вас к Бабе-Яге, лишь бы в покое оставили. И если она вас съест, моей вины в том не будет.
   Ратибор поспешно кивнул.
   Старик набрал полную горсть травы и принялся катать ее между ладонями, приговаривая что-то на древнем колдовском языке. Бормотал он так быстро, что Ратибор, несмотря на весь навык, не мог ничего разобрать. Постепенно комок спутанной травы в руках колдуна потемнел и превратился в самый настоящий клубок странных пушистых ниток.
   — Держи, пострел, — клубок оказался в руке новгородца. — Брось его на дорогу да скажи: «Клубочек, клубочек, проведи меня…» и добавь, куда. Он покатится и прямо приведет куда надо. Придешь к Яге — скажи ей, пришел, мол, от старого неклюда Козодава. А теперь сгинь с глаз моих долой! — и неклюд полез обратно в свою берлогу.
   Ратибор повертел в руках полученную вещицу. Клубок как клубок, самый на вид обычный.
   — Ну и чего ты ждешь? — прогудел за спиной Муромец, в разговор из уважения не вмешивавшийся. — Кидай!
   — Погоди, — задумчиво сказал Ратибор. — Мы же на лошадях. Вдруг он так покатится, что только верхом и догонишь? Сначала в седла.
   Уже из седла Ратибор бросил клубок в траву, сказав:
   — Клубочек, клубочек, проведи нас к Бабе-Яге!
   Темный шарик подпрыгнул, закрутился на месте и вдруг шустро покатился куда-то в западную сторону. Всадники поспешили за ним.
   Где-то через полчаса стало ясно, что чудесный проводник ведет их уже не в середину леса, а к его краю, словно Баба-Яга жила среди людей в обычной деревне. Время от времени клубок разгонялся до такой скорости, что даже лошади не поспевали, но зато потом останавливался и ждал спутников, явственно подпрыгивая от нетерпения.
   Время шло. Наконец Илья, догнав Ратибора, хлопнул его сзади по плечу и сказал:
   — Слушай, друг, а он подождать может хоть немножко? Сил моих больше нет…
   Клубочек, похоже, умел понимать не только указанную ведуном условную фразу. Он немедленно остановился, Муромец со вздохом облегчения исчез в кустах, а остальные двое путешественников спешились и уселись на травке, ожидая.
   Леший обратил внимание, что Подосён, обычно весьма разговорчивый, с самого утра почти все время молчал. И вид у него все это время был донельзя задумчивый, что ранее опять же не было свойственно юному оборотню.
   — Ты что, заболел? — спросил Ратибор, пододвигаясь поближе.
   — Нет, — коротко ответил Подосён. — Думаю.
   — И получается? — улыбнулся Ратибор.
   Подосён, видимо, думал так глубоко, что даже не понял шутки.
   — Получается, — вздохнул он. — Я ведь вот что думаю: ведь я оборотень?
   — Наверное, — сказал Леший. — Во всяком случае, перекидывался раз, это точно было.