«Если на этом перестрелка закончится, можно будет считать, что мы родились дважды», – усмехнулся Жаффрей. О том, что случится с ним и с полковником, если бой возобновится, думать не хотелось.
   В наушниках затрещало, и послышался голос Кателли:
   – Я отказываюсь понимать вас, Маклеод. Сначала вы бросаетесь в атаку, рассыпаетесь по взлетно-посадочной полосе, как стая волков, потом просите остановиться. Что вы морочите нам голову? – Судя по голосу, Кателли был в бешенстве.
   – Включите общую связь, я хочу поговорить с вашими воинами, – произнес полковник. Кателли чертыхнулся, но соединил Маклеода со всеми воинами охраны консульства.
   – Смотрите, майор, я вам верю! – Полковник обернулся к Лорену и заговорил, обращаясь к дэвионовцам: – Воины! Нас всех обманули. Какой-то мерзавец захотел стравить нас, развязать битву. На наших датчиках появились сигналы о нападении с вашей стороны, в то время как никакой атаки не было.
   В наушниках зазвучали возмущенные голоса. Разобрать, кто говорит, было невозможно, Горцы и дэвионовцы кричали, перебивая друг друга.
   – Ничего подобного, вы начали стрелять первыми! – послышался недовольный голос какого-то дэвионовца. Воины зашумели, посыпались взаимные обвинения в коварстве, оскорбления и ругань.
   – Помолчите все! – рявкнул полковник. – Послушайте, кто-то загрузил на мой компьютер программу, имитирующую битву, другого объяснения я пока не вижу. Проверьте записи информации, поступившей по каналам внешней связи, и сами все поймете. Уверен, что в моем диагностическом интерпретаторе сидит какая-то программа, которая среагировала на кодовое сообщение. – Не переставая говорить, полковник работал с клавиатурой, тщетно пытаясь найти скрытые файлы. – Проклятье, – сказал он, – все исчезло! Все это подстроил какой-то мерзавец, рассчитывая вызвать заварушку. Думаю, что и на ваших компьютерах тоже мелькало шифрованное сообщение, только вы его не заметили. Таким образом, мы все подумали, что нас атакуют, на самом же деле ничего подобного не было.
   – Командному отделению приказываю оставаться в боевой готовности, – раздался голос Малвани. – Без моего сигнала ничего не предпринимать! Полковник, что вы думаете обо всем случившемся?
   – Я думаю, что Жаффрей прав, упросив меня остановить стрельбу, – ответил Маклеод. – В одном из файлов есть запись о каком-то сообщении. Оно поступило совсем недавно с одного из роботов охраны консульства по микроволновой связи. Кстати, и провокационная программа у меня еще не исчезла, она продолжает работать.
   Лорен вздохнул с облегчением. Он оказался прав. Взглянув в иллюминатор, он увидел «Ястреба», в котором находился Фаллер. Судя по всему, он едва удерживал свой робот в равновесии. «Ястреб» был сильно поврежден, ноги и спина его дымились. Вот он накренился и начал валиться. Фаллеру оставалось только посочувствовать, теперь несколько дней он проведет в ремонтных мастерских. Жара в кабине начала спадать, и Лорен уменьшил степень теплоизоляции жилета.
   – Вот черт, – послышался голос Фаллера. – Значит, нас надули?
   – Судя по данным, я тоже получал какой-то сигнал, – неуверенно сказал кто-то из Горцев, – но будь я проклят, если смогу обнаружить его сейчас.
   – Послушайте! – воскликнула Малвани. – Я тоже вижу следы какого-то странного сообщения. Полковник Кателли, неужели в ваших компьютерах ничего нет? – спросила она.
   Получив дополнительные свидетельства о том, что вся битва – не более чем провокация, Маклеод успокоился.
   – Полковник Кателли, потрудитесь объяснить, что все это значит. Что заставило вас пойти на эту подлость? Ваша неспособность одержать победу в честной схватке? Как обычно, вы предпочли действовать исподтишка. Я думал, что вы настоящий воин, но теперь вижу, что ошибался.
   Разделенные взлетно-посадочной полосой, роботы Горцев и воинов охраны консульства недвижимо стояли друг против друга. Лорен посмотрел в сторону дэвионовцев, пытаясь на глаз определить их потери в результате спровоцированной кем-то битвы. Несколько роботов дымились, с полосы врачи выносили тела раненых и убитых пехотинцев.
   Но потери были и у Горцев. Самые серьезные повреждения получил стоящий неподалеку робот «Молот Войны» лейтенанта Фратчи. Ноги его были сильно изрезаны лазерами, из пробитого корпуса торчали куски проводов. Ракетная установка была срезана с правого плеча точно бритвой. Возле его ног валялся прожектор с частью левого плеча. Удивительно, как упрямому Горцу удавалось удержать его на ногах. Лорен перевел взгляд на «Стража». Почти новый робот выглядел ничуть не лучше «Молота Войны». Прыжковые двигатели на его ногах были разворочены взрывами, грудь больше напоминала крупное сито, а руки висели как плети. Непонятно, на чем они только держались.
   Несколько минут Кателли молчал. Подождав, пока Горцы окончательно успокоятся, он произнес:
   – Ваши обвинения просто смешны, Маклеод. Считаю, что вас сместили вполне заслуженно, для командира вы слишком недальновидны. Значит, вы считаете, что здесь не обошлось без диверсанта? Пусть так, но тогда вам следует обратиться за разъяснениями к человеку, за которым я пришел сюда. Я понимаю вашу досаду, вам очень хотелось задеть мою честь, но вы потерпели неудачу. Сначала вы едва не ввергли Горцев в войну против Федеративного Содружества, а теперь вините во всем меня. Это по меньшей мере непорядочно, но я готов забыть этот неприятный инцидент, если вы выдадите мне майора Лорена Жаффрея.
   – Майор Малвани, отведите всех со взлетно-посадочной полосы. Я хочу раз и навсегда покончить с разговорами на эту тему, – отозвался полковник и включил канал связи с Горцами. – Этот парень хочет поединка. Что ж, я устрою ему место в скоростном экспрессе, идущем в ад. – В доказательство своих намерений полковник двинул «Воина Гурона» вперед, навстречу роботам охраны консульства.
   Лорен видел, что робот Маклеода не выдержит длительного боя. Ему показалось довольно странным упорство полковника. «Зачем он снова накаляет обстановку, ведь всем уже ясно, что стычка была спровоцирована? Открытого сражения здесь не хочет никто», – думал Лорен, не отрывая глаз от экрана.
   Полковник решительно повел «Воина Гурона» по диагонали через взлетно-посадочную полосу прямо в центр стоящей шеренги. Дэвионовцы немного отошли и расступились, но было видно, что они в любой момент готовы вступить в схватку.
   Лорен перевел взгляд на робот Малвани, он продолжал стоять между Горцами и охраной. «Почему она не уходит? Странная нерешительность. Если начнется схватка, ей придется отступать, – подумал Лорен, и внезапно его посетила тревожная мысль. – Но чью сторону она займет?»
   Как бы в ответ на его раздумья в наушниках послышался голос Малвани:
   – Полковник Маклеод, нам следует уйти. Наше поведение отвратительно, – заявила она.
   Лорена поразил ее почти вызывающий тон. «Интересно, а как она расценивает свое поведение? Недопустимо разговаривать так со своим командиром в то время, когда все, и свои, и чужие, слышат тебя».
   – Оставьте, майор, – неохотно ответил Маклеод и стал медленно наводить винтовку Гаусса на шеренгу дэвионовцев. Они попятились, но по-прежнему были готовы к битве. «Упрямый вояка! – подумал Лорен, разглядывая Кателли и воинов. – Он скорее ввяжется в заведомо проигрышную битву, чем признает свою вину. Черт подери, что же это за человек? Он либо гений, который заранее все рассчитал, либо набитый Дурак». Как бы ни был побит робот самого Маклеода, Горцы превосходили своих противников и числом, и вооружением. Здесь, на открытом пространстве взлетно-посадочной полосы, где невозможно укрыться, дэвионовцы были обречены. Их не могли спасти ни прыжковые двигатели, ни скорость. Битва будет жестокой, но короткой. Стоит Горцам открыть огонь, и время жизни дэвионовцев будет исчисляться секундами. Лорен усмехнулся. Ему внезапно показалось, что, возможно, в намерения Кателли как раз и входит во что бы то ни стало спровоцировать схватку. «Сам-то он, наверное, погибать не собирается. Такие прохиндеи, как он, всегда умудряются выжить. А если нет, то его кончину облегчит сознание, что Федеративное Содружество отомстит Горцам Нортвинда. Скорее всего. Вот почему он такой бесстрашный».
   – Полковник Малвани, с вами говорит полковник Кателли. Приказом фельдмаршала Хасек-Дэвиона с сегодняшнего дня вы назначаетесь командующим силами Горцев. Прошу вас запомнить, что, начав сейчас битву, вы подвергнете опасности жизнь всех Горцев Нортвинда. Одним опрометчивым поступком вы перечеркнете все, за что Горцы боролись веками.
   – Да заткнись ты, Кателли! – закричал Маклеод, трясясь от возмущения. – Малвани – воин, а я ее командир. Не пытайся перетянуть ее на свою сторону.
   – Помолчите, вы смещены! – откликнулся Кателли.
   – Горцы! Внимание! К битве готовьсь! – решительно скомандовал Маклеод. Лорен пристально следил за действиями полковника. Перезарядив орудие, тот прицелился в кабину «Атласа», в котором находился Кателли. «Этот дэвионовец не дает ему никакого выбора». Лорен посмотрел на экран и увидел, что не только винтовка Гаусса, но и все остальное вооружение было наведено на голову робота Кателли.
   – Я не допущу ненужного кровопролития! – раздался голос Малвани. Она двинула свой «Мародер II» вперед. – Прекратите, полковник! – крикнула она. Лорен видел, что ее робот находится точно в прицеле орудий «Воина Гурона».
   – Майор, встаньте в строй! – заревел Маклеод.
   – Нет! – ответила Малвани. – Виктор Дэвион – наш правитель, и я не допущу схватки с представителями Федеративного Содружества. Вы должны подчиняться его приказам, этого требует элементарная дисциплина.
   Лорен чувствовал в ее голосе волнение, но инстинкт воина позволял не отзываться на него душевным порывом, а продолжать внимательно смотреть на экран ближнего обзора. Какие бы сентиментальные сцены ни разворачивались на площадке, ни одно подозрительное движение со стороны дэвионовцев не должно было остаться незамеченным. Полковник Маклеод, казалось, предчувствовал взрыв возмущения Малвани. Когда он заговорил, голос его звучал почти по-отечески:
   – Майор, наши отношения мы уладим после, а сейчас встаньте в строй и приготовьтесь исполнять мои приказы.
   – Я не стану этого делать, – упорно повторила Малвани. – Всю свою жизнь я посвятила Дэвионам. Они дали мне ощущение родины, благодаря им я обрела дом. Нет, я не предам Виктора Дэвиона.
   – Твоя родина и твой дом – полк. Майор… Частити, не забывай, что мы не просто братья и сестры по оружию, мы – одна семья.
   Тихим, но твердым голосом Малвани тут же ответила:
   – Именно поэтому я не могу видеть, как Горцев уничтожают изнутри. Наш народ должен жить, а не погибать в результате ненужного конфликта. Нравится вам это или нет, но такова моя точка зрения, – закончила Малвани и направила свой робот к шеренге дэвионовцев. Не доходя до нее несколько метров, Малвани остановила свой «Мародер II», повернулась к Горцам и снова заговорила, на этот раз обращаясь к воинам: – Я призываю тех, кто думает так же, как и я, тех, кто голосовал против предложения Ляо, присоединиться ко мне. Мы будем биться, но не против Дэвиона, и пусть сегодняшнее сражение станет для нас испытанием нашего здравомыслия и чести. Так не опозорим же наши имена, воины! – Малвани снова повела «Мародер II» к Кателли.
   Не выдержав напряжения, Лорен включил канал связи.
   – Малвани! Говорит Жаффрей. Одумайтесь, вас провели. Они хитростью добились того, что не могли сделать силой. Ведь вы же понимаете, что они с самого начала задумали спровоцировать побоище, но у них ничего не вышло. Как вы можете верить этим людям?!
   – Кого я слышу! – раздался голос Кателли. – Приветствую тебя, грязный капелланский провокатор. Все призываешь Горцев воевать с законным правительством? Хочешь, чтобы Федеративное Содружество всей своей мощью обрушилось на Нортвинд и уничтожило планету и ее жителей? Вот, Горцы, кого вы слушаете! – патетически воскликнул Кателли.
   Лорен многое отдал бы за то, чтобы оказаться в своем роботе. В отчаянии он кусал губы, теперь оставалось надеяться, что Малвани придет в себя. «Да как она могла поддаться на эту дешевую приманку? Вот дуреха, распустила нюни! Они же просто играют на ее чувствах».
   В этот момент произошло еще одно неприятное событие. Ряды Горцев дрогнули, из них вышли несколько роботов и направились к дэвионовцам. За ними двинулись еще и. еще. Лорен с тревогой посмотрел на экран – с переходом части Горцев на сторону охраны консульства силы противоборствующих сторон почти сравнялись.
   Кателли тоже это заметил.
   – Вот и прекрасно. Теперь наши шансы равны, можно начинать битву, – сказал он.
   – Нет! – снова воскликнула Малвани. – Сейчас не время и не место выяснять наши отношения. Если вы только посмеете атаковать Горцев, я со всеми воинами разрежу ваш робот на куски. Учтите, я не шучу! – пригрозила она.
   – Полковник! Почему вы не приказываете атаковать их? – раздался возмущенный голос Фаллера. – Это же предатели!
   – Отставить! – гаркнул Маклеод, опуская руку робота с винтовкой Гаусса. – Горцы не стреляют в своих… – Он помолчал. – По крайней мере, мы не станем делать этого здесь. Еще придет время.
   – Я последний раз прошу вас, Маклеод. Выдайте нам Жаффрея. Неужели вы не видите, что ваше бессмысленное упрямство привело к разделению Горцев?
   – Предлагаю вам и вашим людям покинуть взлетно-посадочную площадку, – спокойно ответил Маклеод. – Отправляйтесь вон из города, в казармы. И сделайте это побыстрее, иначе я передумаю и разнесу ваш робот в клочья. Учтите, у меня давно руки чешутся взяться за вас.
   – Кромартри-Сити в большей степени мой город, чем ваш, Маклеод. Хотя бы потому, что он принадлежит Федеративному Содружеству, а его представляю здесь я, – гордо ответил Кателли. – В моем лице вы имеете дело с принцем Виктором Дэвионом. – Туповатый Кателли не предполагал, что, называя Тару именем, данным дэвионовцами, он вызывает недовольство Горцев. Да и упоминание о себе как о представителе Виктора Дэвиона явилось холодным душем для примкнувших к дэвионовцам молодых воинов. Некоторые перебежчики начали понимать, что Кателли просто спекулировал на их патриотических настроениях, но стыд за опрометчивый поступок не позволял им вернуться к Маклеоду.
   Несмотря на явное поражение, Маклеод полностью владел ситуацией и оставался невозмутимо спокойным.
   – Город Тара – столица Нортвинда. В ней проживают тысячи семей мирных жителей. Я не говорю уже о правительственных службах, их там тоже немало. Поэтому мы не будем спорить о том, кому принадлежит город. Это приведет только к битве, после которой руины Нью-Делоса покажутся мирной лужайкой. – Полковник намекнул на известную всем наемникам историю о том, как Марик напал на семьи Волчьих Драгун, не менее знаменитого, чем Горцы, подразделения наемников. В ответ Драгуны сожгли дотла Нью-Делос.
   – Вы хотите, чтобы Тара оставалась экстерриториальной зоной? – спросил Кателли.
   – Да, – немедленно отозвался Маклеод. – Я считаю, что уничтожать беззащитных мирных жителей недостойно воина.
   – Согласен с вами, – произнес Кателли. – Но только в этом. И предупреждаю, что если вы станете нас преследовать, мы войдем в город и заставим вас биться там. Чем это может закончиться, вам хорошо известно. Что же касается вас, то вы должны вывести свои войска из города в течение двенадцати часов. В противном случае я буду считать, что вы нарушили нашу договоренность! – Кателли повернул свой «Атлас» и пошел со взлетно-посадочной полосы.
   – Полковник! – раздался голос Фаллера. – Сейчас самое подходящее время для удара по предателям. Пока они начнут разворачиваться, мы в два счета расправимся с ними! Если мы не уничтожим их, дэвионовцы подтянут силы и приготовятся к обороне. Отдайте приказ атаковать их, – горячился лейтенант.
   – Не делайте этого, полковник. – Лорен узнал голос капитана Лори Карей. – Горцы никогда не били в спину уходящим с поля боя. – Ее поддержали сразу несколько воинов.
   – Малвани и ее друзья выбрали свой путь, – устало произнес Маклеод. – Одобряем мы их решение или нет, но мы должны уважать его. Меня беспокоит не это, а та программа, которую какой-то подонок запустил в наши компьютеры. Нет, мы выпустим их и выведем войска из города. Настоящая битва начнется завтра с утра.
   – Да где же мы их найдем? – недовольно спросил Фаллер. – Они не будут сидеть и дожидаться, когда мы набросимся на них.
   – Не беспокойся, отыщем, – уверенно произнес полковник. – И убьем. У Горцев Нортвинда должен быть только один лидер. А если кому-то амбиции мешают понять эту простую истину, то такой человек должен умереть.

XVII

   Форт, Тара, Нортвинд
   Маршрут Драконов
   Федеративное Содружество
   24 сентября 3057 г.
 
   Лорен внимательно наблюдал, как техники и инженеры копошатся возле «Воина Гурона». Полученные повреждения были значительными, и едва ли ремонт мог закончиться к утру следующего дня. На мониторах в кабине пилота все поломки и разрушения робота выглядят не такими угрожающими. Только когда воочию видишь оплавленную лучами лазеров и вскрытую, словно консервная банка, броню робота, торчащие из ран провода, куски кабеля и пучки миомерных мышц, только тогда и начинаешь понимать, насколько близко подошла к тебе смерть. Лорен не любил смотреть на техников, ремонтирующих роботы, эта картина всегда напоминала ему о краткости жизни водителя. Даже такая могучая машина не всегда могла защитить его. И тем не менее Лорена всегда тянуло в мастерские. Может быть, потому, что желание увидеть процесс возрождения было сильнее страха смерти.
   Лорен вспоминал вчерашний уход из космопорта. Горцы покидали его в полном молчании. Над взлетно-посадочной полосой висела зловещая тишина, нарушаемая лишь лязгом расходящихся многотонных машин. Лорен чувствовал себя отвратительно, молчание только усиливало его чувство вины перед Горцами. Порой Лорену казалось, что Горцы знают, кто виновник всех их бед, и от этого он начинал еще сильнее презирать и ненавидеть себя.
   Переход Малвани и ее сторонников в лагерь дэвионовцев явился для Лорена полной неожиданностью.
   В результате этого предательского поступка оставшийся для защиты планеты полк разделился. С одной стороны, это значительно облегчало Лорену выполнение его задачи, но перспектива убивать Горцев уже давно не радовала его. Из памяти его стерлись волнующие картинки справедливого возмездия за проявленное когда-то коварство.
   Лорена не удивила реакция полковника Маклеода на уход Малвани и ее друзей к Кателли, самозваному представителю Виктора Дэвиона. Прожив больше месяца с Горцами, он научился понимать их, так же как и причину великодушия и благородства полковника, невозмутимо наблюдающего, как его воины уходят. Лорен уже знал, что в отношениях между Горцами главным всегда оставалось уважение к мнению других.
   Наконец-то техники перестали спорить и метаться вокруг робота и начали его ремонтировать. Первое, за что они взялись, был термоядерный двигатель, его обшивка сильно пострадала во время стычки. Не отрывая глаз, Лорен смотрел, как ловко техники снимают термоизоляцию и микросхемы.
   – Этой машине, а заодно и вам со стариком здорово повезло. Еще один выстрел, и вы стали бы частью истории Горцев, – раздался голос лейтенанта Фаллера. Лорен и не заметил, как он подошел.
   – Не знаю, – улыбнулся он. – На космодроме я как-то не задумывался об этом.
   – Проклятье, – сказал лейтенант. – У нас осталось не так много техников, многие ушли вместе с Малвани.
   – В Конфедерации есть неплохая пословица: «Воинов, которые не знают поражений на поле боя, в мирной жизни могут легко победить всего лишь слухи».
   – Тебя понял, – утвердительно кивнул Фаллер. – Не обращай на меня внимания, в последнее время мы все немного не в себе. Я, например, от случившегося просто опомниться не могу. Никогда бы не подумал, что Малвани предаст полк.
   Когда Лорен увидел, что «Мародер» Малвани уходит, сердце его защемило. Он сразу ощутил горечь утраты. С уходом Малвани Лорен почувствовал, что ему недостает этой скандалистки. Казалось, Лорен должен бы радоваться, ведь все беды, происходившие на Нортвинде, увеличивали шансы выполнения его задания, но происходило совершенно обратное.
   – Как твой «Ястреб»? – спросил Лорен, пытаясь стряхнуть с себя неприятные мысли.
   – Как говорят техники, к восьми будет готов. Больше всех пострадал «Молот» Фратчи, многое в нем придется заменить, но ничего. Успеют, – махнул рукой Фаллер. Он посмотрел на техников. Зажав в руках инструменты и запасные части, они карабкались на спину «Воина Гурона». – Ты знаешь, а я так и не понял, что, собственно, произошло, – задумчиво сказал он.
   – Что не понял? – переспросил Лорен.
   – Да как ты догадался, что атака – всего лишь ловкая имитация? Я смотрел на приборы и ясно видел, что мы находимся под обстрелом. А робот у меня качало так, что я едва удерживал его на ногах.
   – Да я бы и сам не понял, если бы пилотировал робот. Но на мне не было нейрошлема, и я не получал ложных сигналов. Я чувствовал, что происходит нечто странное, но что именно – не знал. Остается только благодарить мою природную подозрительность.
   – Как – подозрительность? – удивленно воскликнул Фаллер. – Ты хочешь сказать, что не был до конца уверен в том, что вся битва – иллюзия?
   Лорен несколько минут задумчиво смотрел на техников, затем повернулся к Фаллеру и улыбнулся.
   – И был и не был, – ответил Лорен. – С одной стороны, мне казалось, что я ошибаюсь, но в то же время какая-то часть моего сознания говорила мне, что все происходящее – игра. Здесь все дело в опыте, я просто очень часто работал с программами, имитирующими реальность.
   У Фаллера отвисла челюсть. Искренность Лорена ошеломила его.
   – Значит, ты остановил битву, основываясь на своих подозрениях? – недоумевал он.
   – Но я же оказался прав, – возразил Лорен. – А это главное. Послушай, я не пытаюсь разыгрывать тебя. Говорю тебе абсолютно серьезно – в таких ситуациях все зависит от опыта. Мы оба водители и отличаемся друг от друга только тем, что я больше времени провел в кабине и понял одно – не бросайся оголтело в драку, если сомневаешься в чем-то. Сначала проверь свои подозрения, а потом уже действуй. Шанс остаться целым и невредимым в этом случае неизмеримо выше. – Лорен засмеялся.
   – Если бы не ты, мы бы здорово начистили физиономию дэвионовцам, – заметил Фаллер.
   – Нисколько в этом не сомневаюсь, – согласился Лорен. – Но только что бы произошло потом? У Виктора Дэвиона появился бы отличный предлог напасть на Нортвинд и уничтожить Горцев. Типы вроде Кателли очень опасны. Я все время удивлялся, как таким мерзавцам удается уцелеть в самой горячей схватке, но факт остается фактом. Однако опасны они не своей живучестью, а коварством и жаждой власти. Кателли пойдет на что угодно, лишь бы стать правителем. Не лидером, не вождем, а именно авторитарным правителем. Ради этого он совершит любую подлость. Если бы битва завязалась, Кателли обвинил бы в этом Горцев, и тогда вы превратились бы в преступников, в людей вне закона. А что за этим последовало бы, не трудно себе представить.
   – Можно подумать, что он сейчас не попытается объявить нас мятежниками и преступниками, – парировал Фаллер.
   – Сейчас ему будет труднее сделать это. Конечно, он попытается обрисовать вас как последних подонков, но у него мало что получится. Во-первых, у Горцев незапятнанная репутация, вы пользуетесь уважением во всей Внутренней Сфере. А во-вторых, Кателли всегда могут возразить. Ему скажут: «Если Горцы такие подлецы, какими ты их описываешь, почему же тогда они не стерли тебя в порошок, когда легко могли это сделать?» На этот вопрос Кателли будет сложно ответить. То, что Кателли и его люди живы, только прибавляет вам доверия. Правда на вашей стороне, – убеждал Лорен лейтенанта.
   – Только этим и приходится довольствоваться, – ответил Фаллер.
   Лорен с сожалением посмотрел на молодого воина. Ему, ветерану, собственный монолог казался малоубедительным. Накопленный опыт подсказывал – только победитель имеет право решать, что правда, а что нет.
   Лорен отвел взгляд от задумчивого лица Джейка Фаллера и оглядел ангар. Повсюду кипела работа, техники торопились восстановить поврежденные роботы к началу выступления. Внезапно Лорен увидел знакомую фигуру лейтенанта Гомес. Девушка шла, пристально глядя по сторонам. Увидев Лорена, она решительно направилась к нему. Подойдя, Гомес отсалютовала. Лорен приятно удивился, еще никогда к нему не обращались как к офицеру, военнослужащему горских войск. В ответ он тоже вскинул руку.
   – Чем могу быть вам полезен? – спросил он длинноногую симпатичную лейтенантшу.
   – Полковник Маклеод просит вас прибыть к нему на передвижной пункт связи. Он находится на плацу, там, где у нас проходят парады, – прибавила она. Кивнув Фаллеру, Лорен пошел за девушкой. Сначала он шел немного позади, затем поравнялся с ней.