Фрэнсин Паскаль
Муки выбора

1

   – Лиззи, где же Джессика?
   Элизабет Уэйкфилд поставила кувшин с молоком на стол и обернулась к матери с каким-то виноватым выражением на обычно веселом личике.
   – Разве не ее очередь накрывать на стол? – снова спросила миссис Уэйкфилд.
   Элизабет пожала плечами.
   – Видишь ли, мам, она так беспокоится за свою команду болельщиц… Она там наверху репетирует… А я все равно уже сделала уроки, так что…
   И на этот раз девочка выкрутилась: ей не впервой было извиняться за свою сестричку-близнеца. Фу!
   Миссис Уэйкфилд покачала головой и вытерла руки о фартук.
   – Да ладно уж, иди зови ее к столу. Время ужинать, а это значит – сейчас же, а не когда ей заблагорассудится.
   – Хорошо, мамочка, – Элизабет убрала за ухо прядь золотистых волос и легко взбежала по лестнице.
   Она знала, что мать очень устает на работе, оформляя интерьеры. И, конечно, миссис Уэйкфилд не нравилось, что Джессика относится к своим домашним обязанностям спустя рукава.
   Элизабет тихо постучалась, прежде чем открыть дверь. Когда она вошла в розово-белую комнату Джессики, та выкрикивала:
   «Давай, Ласковая Долина, давай же! Вперед!»
   – Ужинать, Джес, – Элизабет встала у двери.
   – Минутку, – ответила сестра.
   Она внимательно рассматривала в зеркале свое отражение в полный рост. Руки над головой. Она качнула ими. И вот она… в прыжке! Здорово!
   Отличались девочки лишь тем, что Джессика была в спортивном трико, а Элизабет еще не переоделась после школы. Но, глядя на сестру, Элизабет все равно что в зеркало смотрелась. У обеих одинаковые живые зеленовато-голубые глаза, длинные золотистые волосы, красивые загорелые личики и грациозные фигурки. Они были абсолютно похожими, вплоть до ямочки на левой щеке.
   – Джессика, спустись на землю! К тебе взывает твоя старшая сестра.
   – Ну что ж, раз это моя старшая сестра, – поддразнила Джессика, отвернувшись наконец от зеркала, – мне следует подчиниться. Да, но кто в состоянии доказать, что ты родилась на четыре минуты раньше меня? Они нас попросту перепутали в роддоме. На самом же деле это я – старшая сестра.
   – Может, ты и права, – засмеялась Элизабет, хотя иногда ей казалось, что именно эти четыре минуты решают все на свете.
   Пусть они до ужаса похожи внешне, но на самом же деле – во всем разные. В этом Элизабет не раз убеждалась и много раз в жизни будет еще убеждаться.
   – А теперь серьезно, Лиз. Похожа я на капитана команды болельщиц? – Джессика приняла очередную эффектную позу, ожидая ответа.
   Элизабет, плотно сжав губы, отрицательно покачала головой. К тому же, с явной болью во взгляде. Джессику это внезапно повергло в панику.
   – Что-о-о? Что ты хочешь сказать? – Она опять устремилась к зеркалу и стала пристально себя рассматривать.
   – Да я просто так. Не думай об этом, – улыбнулась Элизабет.
   – Лиззи, – запричитала Джессика, вертя головой перед зеркалом и придирчиво разглядывая каждую деталь своего отражения, – в чем же дело? Что во мне не так? Скажи же!
   Не в состоянии и дальше терзать свою сестрицу Элизабет, хохоча, рухнула на постель.
   Джессика, словно вихрь, понеслась к ней.
   – Я тебе покажу! – завизжала она, колотя Элизабет плюшевым медведем.
   Несколько минут они отчаянно возились, норовя защекотать друг дружку, и наконец, изнемогая от смеха, плюхнулись рядом.
   – Девочки, – послышался голос матери снизу.
   Элизабет с виноватым видом, но все еще хихикая, пригладила волосы:
   – Пошли же. Мама убьет нас!
   Девочки быстро сбежали вниз по лестнице, чувствуя необыкновенную близость друг к другу, какую могут чувствовать только близнецы. Элизабет всегда считала, что ей повезло – ведь они с Джессикой понимают друг друга лучше всех на свете. Когда они вошли в столовую, их приветствовал разбойничий свист.
   – Что это за шут гороховый в трико? – шутливо воскликнул Стивен, их старший брат.
   – Стивен, ты, наверное, самый остроумный человек на свете, – ехидно промурлыкала Джессика, усаживаясь за стол. – Как приятно снова видеть тебя! – Она обернулась к матери: – Трудно поверить, что самый остроумный человек на свете живет в Ласковой Долине и прямо в нашем доме, да, мам?
   Стивен ухмыльнулся:
   – Я позволяю всем вам наслаждаться моим присутствием. Надеюсь, вы это оцените?!
   Элизабет села рядом с Джессикой и братом. Она всегда изумлялась тому, что Стивен – такая точная копия их отца. Как и Нед Уэйкфилд, он был темноволосый, высокого роста и атлетического сложения.
   – Знаете что, – начала Джессика, разворачивая свою салфетку, – наша команда болельщиц скоро войдет в историю школы. Никогда раньше ни в одной школе ничего подобного не было. Пока не появились Единороги.
   – А кто еще в этой команде, кроме тебя, Джесси? – спросил мистер Уэйкфилд.
   – Ну, конечно, Лила Фаулер, и Эллен Райтман, и Джанет Хауэлл. Мы все это затеяли, а мисс Ландберг говорит, что мы должны объявить открытый конкурс еще для четырех девочек. По-моему, это нечестно, ведь идея-то наша, – Джессика недовольно надулась, но тут же опять просияла. – А вообще команда будет… ну просто фантастика, потому что с нами самые популярные девчонки школы.
   – Это по-твоему, – улыбнулась миссис Уэйкфилд.
   – Да нет, все так думают, – парировала Джессика. – Все хотят походить на Единорогов, потому что мы красивые и многое умеем. Именно поэтому команда болельщиц будет иметь успех. Пусть скажут спасибо Единорогам.
   – А по-моему, все это – просто смех, – фыркнул Стивен. – Разряженные девчонки прыгают с криками, как дикие козы… В историю-то вы, конечно, войдете – как самая большая нелепость нашего века!
   Элизабет уставилась в свою тарелку, внезапно осознав, что идея ее сестры о новой команде спортивных болельщиц на самом деле гораздо серьезнее, чем ей казалось. До тех пор, пока учились в начальной школе, они с Джессикой были почти неразлучны. Одинаково одевались, в школу и из школы всегда ходили вместе и всегда занимались одним и тем же. Но с пятого класса все изменилось: Джессику пригласили в «Клуб Единорогов», эдакий клан девчонок-задавак, а Элизабет начала работать в школьной газете «Пятиклассник Ласковой Долины».
   Ей стало казаться, что они с сестрой все больше отдаляются друг от друга. Они теперь даже не жили в одной комнате, и Элизабет иногда огорчалась, когда думала о том, что все так изменилось.
   А теперь еще эта команда болельщиц. Она уж совсем отберет у нее Джессику.
   Мистер Уэйкфилд положил еду себе на тарелку и взял вилку.
   – А когда же конкурс?
   – Первая репетиция завтра, – ответила Джессика, проглотив очередной кусок. – И ты представляешь, столько девчонок записалось… Мы просто утонем в работе! – Она покачала головой. – И так много толстушек – кошмар какой-то. Со смеху помрешь, когда они начнут выделывать трюки.
   Стивен опять засмеялся:
   – Бедняжка! Какая пытка для тебя!
   Он поднес руки к горлу и издал звук, похожий на предсмертный хрип.
   Джессика вперила в него укоризненный взгляд.
   – Ну разве не правда, что он самый большой насмешник в мире! А я говорю серьезно. Ну куда лезут такие, как Лоис Уоллер – она такая толстуха, как будто их две! – Джессика прыснула. – Или Лесли Форсит – тощая, ну, просто костлявая, и из носа у нее течет всегда, или эта неприятная девчонка-сорванец Эми Саттон…
   – Джессика! – прикрикнула на нее миссис Уэйкфилд, покачав головой и показав взглядом на Элизабет.
   Элизабет никак не отреагировала. Она смотрела в свою тарелку и вспоминала о споре с Эми, когда та сообщила ей, что хочет попасть в команду болельщиц и будет участвовать в конкурсе. Эми была самой близкой подругой Элизабет, и та пыталась убедить ее, что так как испытания будут проводить Единороги, то они и возьмут в новую команду только тех, с кем сами дружат. Но Эми и слушать не желала.
   – Уж не думает ли Эми, что, пройдя конкурс, она потом проскочит и в клан Единорогов? – рассуждала Джессика. – Ну надо же быть такой дурой!
   – Не каждому хочется стать Единорогом, пойми же ты! – не выдержала наконец Элизабет.
   Хватит! Она по горло сыта этой болтовней о команде болельщиц и Единорогах. На ее взгляд, и те, и другие смешны, не более того.
   – Ну и в команде болельщиц таким, как она, делать нечего! Ты посмотри на нее – она же гораздо больше похожа на мальчишку, чем на девочку! А болельщицы должны быть красивы и изящны. Не как Эми! Она была самой нескладной из всего нашего балетного класса. Грубая, резкая, ни встать, ни сесть не умеет… Представить нельзя, как она будет жонглировать жезлом.
   – Но она стала намного лучше, Джес, и ты это знаешь, – защищала Элизабет свою подругу. – Ведь ее даже отобрали в танцевальную группу для выступления…
   – Ах, оставь, – резко возразила Джессика, – мадам Андре просто пожалела ее. Короче, ей нечего делать в команде, пока я там.
   Миссис Уэйкфилд уронила салфетку.
   – Джессика, ты меня удивляешь. В конкурсе ведь могут принять участие все желающие. Ты не вправе судить, пока не увидишь, что и как Эми может делать. А если она все сделает хорошо?
   – Да ну, мам, – Джессика скорчила пренебрежительную гримасу, но щеки ее запылали.
   Элизабет тоже покраснела. Ей хотелось рассказать Джессике, как много Эми тренируется и как преуспела в упражнении с жезлом. Но она обещала хранить это в тайне, чтобы Эми смогла удивить всех.
   Элизабет слишком любила свою сестру, что даже подумать не могла, что та может быть жестокой или несправедливой.
   Но, кажется, с тех пор, как Джессика вступила в «Клуб Единорогов», стали все чаще проявляться неприятные черты ее характера.
   Со вздохом Элизабет встала из-за стола и начала убирать посуду. Может быть, стоит еще раз попробовать отговорить Эми от этого глупого конкурса, размышляла она и решила позвонить ей вечером.
   Джессика допивала молоко и искоса следила за сестрой. Она знала, что Элизабет расстроена. Но не могла взять в толк, почему она отказывается понять, как важно для болельщиц иметь красивую внешность. Даже если Эми Саттон нельзя назвать «нескладехой», она все равно не смотрится среди такой команды. Ее невыразительное лицо и прямые волосы вовсе не подходят для роли лидера.
   Раздумывая, как бы улучшить настроение сестре, Джессика решила помочь ей вымыть посуду.
   – Ты что собираешься делать с этой тарелкой? – спросила она, входя в большую, всю в испанских изразцах, кухню. – Сейчас же поставь ее, иначе я вызову полицию… посудомоечную! Сегодня моя очередь мыть посуду.
   Элизабет удивленно посмотрела на нее.
   – Лиззи, ну что ты так смотришь? – Джессика отобрала тарелку и капризно надула губы. – Можно подумать, что я никогда ничего не делаю! Это несправедливо!
   – Извини, Джессика, я вовсе так не думаю, – Элизабет сразу повеселела.
   Джессика старательно мыла тарелку, перекрикивая шум воды:
   – Я знаю, что иногда прошу тебя сделать за меня что-то, но это ведь только потому, что я очень занята, ну и, конечно, я уверена, что всегда могу на тебя положиться.
   Господи, как могла она, Элизабет, даже подумать что-нибудь про Джессику, кроме того, что ее сестричка – милая, ненаглядная, самая любимая на свете! Конечно, временами она бывает несносна и не выполняет своих обещаний, однако Элизабет вовсе не возражает против того, чтобы всегда выручать Джессику.
   И как только она могла подумать, что ее сестра плохо поступит с кем-то из ее друзей? Может, глупо бояться за Эми, хотя, впрочем, и Эми поступает глупо, настаивая на участии в этом конкурсе.
   Чувство вины за свою несправедливость охватило девочку, и она с любовью посмотрела на сестру, выходящую из кухни.
   Зазвонил телефон, и Элизабет взяла трубку:
   – Алло! Дом Уэйкфилдов.
   – Джес, это я, – невозможно было не узнать надменный голос Лилы Фаулер.
   Элизабет хотела поправить Лилу, но та не дала ей и слова вымолвить.
   – Я весь день тренируюсь, я так волнуюсь за завтра. Никак не могу успокоиться, столько противных девчонок оказалось в списке. Неужели и впрямь мы должны их всех просмотреть?
   – Лила…
   – Где у них совесть вообще-то! Записаться на такой конкурс! Как будто не понимают, что мы не возьмем их в свою команду. Ведь болельщиц мы готовим для Единорогов.
   – Но, Лила…
   – Я все знаю. Ты хочешь сказать, что мисс Ландберг не даст нам сделать это без открытого конкурса. Но мы обе, ты и я, должны придумать, как избавиться от этих дур.
   Элизабет вся похолодела от такого откровенного заявления, но не подала виду и сдержанно произнесла:
   – Извини, Лила. Ты говоришь с Элизабет. Подожди минутку.
   Трубка повисла на шнуре, а Элизабет решительно направилась к двери.
   – Это тебя, Джессика, – сказала она мягко, заглядывая в столовую.
   – Ой, сейчас! – Джессика поставила тарелки на стол и бросилась к телефону. – Алло? А, привет, Лила. О да, я знаю. Я тоже.
   Растеряв все мысли, Элизабет отправилась в свое укромное местечко под низкой ветвью старой сосны, что росла на заднем дворике дома Уэйкфилдов. Она часто приходила сюда, когда ей надо было хорошенько о чем-то подумать. И как это она могла вообразить, что Единороги будут благородны хоть в каких-то поступках. Конечно, нет. Надо убедить Эми отказаться от завтрашнего конкурса, иначе она влипнет в дурную историю.
   Джессика слушала Лилу не очень внимательно: смотрела в сад через окно на свою сестру. Ее зеленовато-голубые глаза сощурились, и она наматывала на палец телефонный шнур. Элизабет была явно расстроена, и наверняка из-за команды болельщиц.
   – Почему она всегда такая? – прошептала Джессика, чувствуя себя виноватой и одновременно сердитой на сестру.
   – Кто? Мисс Ландберг? – удивилась Лила.
   – Ах, да нет же! – и Джессика попыталась вновь сосредоточиться на разговоре с подругой.
   – Послушай, Лила. Только мы должны держать все это в секрете, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом узнал.
   – Ладно, не беспокойся. Мы избавимся от этих девчонок, и никто никогда не узнает, что мы там что-то подстроили, в этом конкурсе! И комар носа не подточит.

2

   – Я обещала Норе сегодня идти вместе, – говорила Элизабет сестре, когда они собирались в школу следующим утром.
   Надев фиолетовую куртку, Джессика бросила на себя взгляд в зеркало.
   – Отлично! Только бы не опоздать.
   – Опоздать? Ну и ну, – засмеялась ее сестра. – С каких это пор ты боишься опоздать в школу?
   – С сегодняшнего дня… Ведь сегодня репетиция конкурса в команду болельщиц. И даже пятнадцать миллионов диких лошадей не преградят мне пути!
   Все еще смеясь, Элизабет вытолкнула Джессику за дверь. Потом вышла сама и, улыбаясь, оглянулась на их дом. Она любила его и была уверена, что это один из самых замечательных домов на их улице. Вообще-то, конечно, почти все дома в их маленьком калифорнийском городке были чем-то привлекательны, и многие по красоте и оригинальности далеко превосходили их скромное «имение», но для Элизабет оно было полно своего особого очарования.
   Через несколько минут Элизабет и Джессика уже стояли у особняка Мерканди – дома в испанском стиле, в котором, по мнению местной ребятни, водились привидения. Правда, такого не замечалось, пока в Ласковую Долину не приехала Нора Мерканди. Выяснилось, что дед ее был всемирно известным магом. А на пенсию ушел из-за болезни.
   Нора Мерканди ждала их у витых железных ворот.
   – Привет, Элизабет. Привет, Джессика.
   – Привет, Нора, – сказала Джессика. – Пошли, а то опоздаем!
   И она устремилась вперед, даже не оглянувшись. Ей не терпелось поскорей оказаться в школе.
   – Что с твоей сестрой? – кивнула в сторону Джессики Нора.
   Элизабет пожала плечами:
   – Да она сегодня проводит репетицию конкурса в новую команду болельщиц. Так волнуется и переживает, ну прямо с ума сходит!
   Нора засмеялась:
   – Сегодня вся школа с ума сойдет. Сегодня же первый тур у мальчишек по баскетболу. Ну уж если кто и сумеет пережить все на свете, так это, конечно же, твоя сестричка. Эй, Джессика, подожди.
   Когда они приблизились к школе, им сразу бросились в глаза небольшие группки девчонок, стоявших тесными кружками, как футболисты, которые проводят тайное совещание. Казалось, даже воздух пропитан напряжением и тревожным ожиданием. Не успела Элизабет оглянуться, как стайка претенденток в команду болельщиц подхватила ее сестричку и разъединила с ней и Норой.
   Вопросы летели со всех сторон, и Джессика не знала, что делать. Все хотели узнать сразу все и про команду, и про конкурс: какие упражнения, какая у них форма…
   Джессика собиралась подробно ответить им, потому что тоже была взволнована не меньше других. Но тут она заметила, что Джанет, Лила и другие Единороги ждут ее у входа в школу. Она небрежно бросила всем: «Желаю успеха» – и устремилась к своим подружкам.
   Элизабет наблюдала за сестрой. Лицо у нее было грустное.
   – До чего же Джессика любит быть в центре внимания, – сказала она.
   – Ну и что? А тебе это разве не понравилось бы? По-моему, быть в центре внимания всегда приятно, – ответила Нора.
   – Да, я знаю, но тебе не кажется, что все это похоже на розыгрыш? Не понимаешь? Ведь все девчонки думают, что они смогут пройти в команду болельщиц, хотя на самом деле Единороги будут выбирать только из своих подружек. Остальных засыплют на конкурсе.
   Нора посмотрела на подругу удивленно:
   – Оставь, Элизабет. Все это выеденного яйца не стоит.
   Элизабет смутилась: а вдруг Нора подумает, что она просто ревнует свою сестру.
   – Понимаешь, я думаю, что не очень-то честно устраивать испытания людям, которых вовсе не собираются брать в команду.
   Она смотрела, как Джессика в окружении подружек входила в школу. Толпа потенциальных болельщиц следовала за ними.
   Нора вздохнула:
   – Ладно, пора в «домашнюю комнату». [1]
   Весь день школа бурлила. Девочки и в классе, и на переменах обсуждали конкурс в команду болельщиц, а мальчики – соревнования по баскетболу.
   Элизабет одинаково хотелось избежать и того, и другого зрелища. Но она решила написать об этом в газету, и понятно было, что придется смотреть.
   Когда она, толкнув тяжелые двери, вошла в спортзал, он был уже переполнен. В одном углу зала сгрудились взволнованные, но самоуверенные девочки в гимнастических костюмах. Окинув взглядом толпу, Элизабет тут же увидела Эми, одиноко стоявшую около трибун. Она поспешила, чтобы еще раз поговорить с подружкой.
   Эми попыталась улыбнуться:
   – Вот это конкурс!
   Элизабет пыталась заглянуть подружке в глаза. Ей так хотелось отговорить ее от участия в этом глупом конкурсе.
   – Эми, ну зачем тебе все это нужно?
   – Элизабет, брось, пожалуйста. Сколько раз повторять тебе. Я действительно хочу стать членом команды болельщиц, и я буду участвовать в этом конкурсе, – Эми упрямо вскинула голову и с грустной улыбкой добавила: – Знаю, о чем ты думаешь. Только я в себе уверена. Они обязательно выберут меня, когда увидят, что я умею. Но все равно спасибо тебе. Я же понимаю, ты добра мне желаешь. – И она отошла в сторону.
   Усевшись на скамейку, Элизабет следила за Эми взглядом, все еще надеясь, что та поймет, какая это ерунда и откажется от этой пустой затеи. И тем самым спасет себя от той ловушки, в которую ее хотят заманить Единороги, да и не только ее одну…
   Пока Элизабет сидела и размышляла, ее сестра, Лила, Эллен и Джанет вышли из раздевалки, одетые в одинаковые фиолетовые трико и белые лосины. И выражение лиц у них было одинаковое – царственно-скучающее.
   – Привет всем. Встаньте в ряд или еще как-нибудь, что ли. Готовы? – Лила Фаулер, с блокнотом в одной руке и карандашом в другой, была наготове.
   Выставив вперед ногу и вперив в замерших в ожидании девчонок холодный взгляд, Лила впечатляла и устрашала одновременно.
   Небрежно откидывая назад свои роскошные светло-каштановые волосы, она оглядывала девочек с головы до пят, а затем что-то помечала в своем блокноте. Ее испытующий ледяной взгляд сделал свое дело, и несколько девчонок кротко вышли из ряда и, бормоча извинения, убежали в раздевалку. Наконец Лила заговорила:
   – Сегодня мы научим вас произносить речевку, и вы должны выучить ее для финальных соревнований на следующей неделе. Кто не сможет – вылетит. Договорились? Джессика, начинай!
   Та выступила вперед. Элизабет с интересом следила за сестрой, чье выражение лица и повадка сейчас казались совсем чужими. Было трудно поверить, что ее сестра-близнец – такая превосходная актриса.
   – Ну а теперь, – начала Джессика, уперев руки в бедpa, – давайте возьмем имя мальчика… ну, к примеру, Том. А вот вам и первое задание:
    Том, Том, – наш герой!
    Ты для нас! Мы с тобой!
 
   И она начала повторять. Ее голос звенел на весь спортзал. Длинные, стройные ноги и тонкие руки двигались в такт стишку, а завершила она все это великолепным прыжком.
   Элизабет видела по выражению лиц некоторых девчонок, что сестра вдохновила их. Еще бы! Плавные, грациозные движения, звонкий, чистый голосок… Да, Джессика любила и умела быть центром внимания.
   – Так, теперь я еще раз покажу, как это надо делать. А вы повторяйте за мной.
   С новой энергией Джессика стала скандировать сначала, но теперь медленнее. Поредевшая шеренга старалась повторять движения ее рук и ног. Но лишь немногим удавалось скоординировать слова с движениями. Смущенное хихиканье и сердитая критика в свой адрес, мол, ну и нескладные же мы! слышались то тут, то там, и Джессика тайно злорадствовала, уверенная, что большинство девчонок «отвалится» из простой стеснительности.
   Наконец Лила выступила вперед и заявила своим высокомерным тоном:
   – Ну вот что, разбейтесь на группы по пять человек. Первая группа – шаг вперед, Эллен поучит вас крутить жезл, пока остальные упражняются со стишком.
   Они с Джессикой обменялись улыбками. Никто не посмеет обвинить их в нечестной игре, раз все девчонки неуклюжие, словно носороги.
   Эми и еще четыре девочки робко отделились от других.
   – Мы попробуем первыми, – сказала одна из них.
   – Прекрасно, вот вам пять жезлов, – тряхнула темными кудрями Эллен, передавая им жезлы. – Я покажу вам, как их надо вертеть. Поверьте мне, это не так легко…
   Ее темно-голубые глаза сузились от напряжения, когда она искусно вертела свой жезл между пальцами правой руки. И наконец с видом победителя она подкинула его вверх, поймала и наклонилась с очаровательной улыбкой, как бы осветившей ее глаза изнутри.
   – А сейчас я повторю медленно, и вы делайте вместе со мной.
   Как раз в это время Элизабет оторвалась от заметок, которые набрасывала для статьи, и вздрогнула от изумления, увидев свою подружку в середине группы, вертящей жезлы. Что с ней случилось? Эми так вертела жезл, как будто первый раз в жизни держала его в руках – медленно и неуклюже. О Господи, что же это?
   Элизабет старалась разгадать затею своей подруги. Почему она не хочет продемонстрировать то, что умеет делать очень хорошо? Если Эми хочет войти в команду болельщиц, она должна показать товар лицом.
   «Или она изменила свои планы? – подумала Элизабет. – Может, она просто ждет, чтобы тихо уйти, как другие девочки, которые поочередно выбывают из строя?» – Элизабет с облегчением закрыла глаза.
   В стороне от Эллен и ее учениц стояли Джессика, Лила и Джанет и с весьма критическим видом наблюдали за ними.
   – Ну что за гусыни неповоротливые! – прошептала Джессика Лиле.
   При этом она взглянула на Эми Саттон, которая, точь-в-точь как и другие, неуклюже пыталась выполнить упражнение с жезлом. Будто почувствовав на себе взгляд Джессики, Эми посмотрела на нее поверх своего жезла. Тот со стуком упал, и Эми, покраснев, нагнулась, чтобы поднять его. Волосы закрыли ее лицо. Со вздохом облегчения Джессика покачала головой.
   «Ну вот так, – сказала она себе. – Эми Саттон такая нескладеха, что даже Элизабет не станет думать, что мы поступили нечестно, прогнав ее отсюда».

3

   Элизабет, сидя в зале, перечитывала заметки для своей статьи. Она решила, что будет интересней связать оба отборочных соревнования. Поэтому она все время крутила головой – вправо-влево, вправо-влево, – чтобы набрать материал для заметки.
   В одном углу девочки все еще выкрикивали, запинаясь, стишок про Тома. Они посмеивались сами над собой, и все же каждой хотелось выглядеть лучше – и признанным красавицам и откровенным дурнушкам, которые тоже здесь были и тоже на что-то надеялись… Может быть, на чудо?
   В другом конце столпились мальчишки. Они вопили, свистели, бросали мячи по кольцу, забрасывали их в корзину. Воздух был наполнен жутким скрипом кроссовок по гладкому полу и глухими звуками от ударов мячей по баскетбольному щиту.
   Элизабет заметила, что дверь мужской раздевалки медленно открылась. Оттуда показался Кен Мэтьюз и остановился, словно не зная, входить в зал или не стоит. Затем неуверенной походкой двинулся вперед и вновь остановился в нескольких шагах от Элизабет. Огляделся.
   Элизабет с любопытством переводила взгляд с него на других ребят. Казалось, что-то тащило Кена назад, но она не понимала, что это было. И вдруг Брюс Пэтмен, семиклассник, которого Элизабет всегда считала противным парнем, обернулся и заметил Кена. С ухмылкой Брюс завопил: «Эй, коротышка!» Незамедлительно хор мальчишек подхватил этот вопль.
   Покраснев от стыда, Кен повернулся к выходу. Но проходя мимо Элизабет, споткнулся об ее сумку с книгами и сильно ударился коленкой о нижнюю ступеньку трибуны.