Я вернулась к Мартину с большим количеством продуктов. Пока он мылся, брился, переодевался, я накрыла столик на колесиках и привезла его к постели, рядом с которой уже стоял чистый и прекрасный Мартин. Он поел. Посмотрел на меня, как сытый удав на кролика. Усмехнулся и лениво подполз ко мне по постели, затягивая меня все сильнее и сильнее в свои могучие объятия. Я потонула в его ласках, в его страсти и любви. Что мне и нужно было. А Осип два раза на один сигнал светодиода никогда не реагировал.
   Лизка приехала из салона через четыре часа к Мартину, но он был, как сытый кот, и ему уже ничего не нужно было. Тогда Лизка развернулась и уехала к себе домой, а потом в театр, где давно не была. Мартина я не завоевала, а лишь удачно использовала в нужном направлении, но, проголодавшись, он вспомнил о Лизке.
   Почему о ней? Безопаснее начинать с нее, это он тоже понял.
   Осип тем временем завершил разработку прибора Жалость. Я вызвалась испробовать его на Мартине, муж по этому поводу только усмехнулся, ведь Мартин был в отпуске и нового прибора не видел. Я пришла к Мартину Филину с большим полиэтиленовым пакетом, в котором хаотично лежали вещи, и сказала, что меня выгнал муж, узнав о том, что мы были вместе. Я тайком посмотрела на показатели на приборе: жалость в Мартине только слегка вздрогнула и остановилась. Я добавила, что муж меня прогнал без средств – к существованию. Показатели прибора опустились ниже плинтуса. Жалость у него не появлялась, напротив, в нем возникла ненависть к тому, что я ему несу неприятности.
   – Спиноза, шла бы ты к своей матери в такой ситуации!!
   – А ты меня к себе не возьмешь? – спросила я с наивностью, доза которой превышала допустимые нормы.
   – Ты хочешь меня столкнуть с Осипом? Ты хочешь меня оставить без работы?! – завопил Мартин, без всякой жалости.
   Вот тут я рассердилась, включила прибор на Жалость и направила его в сердце Мартина со стороны спины, поскольку он от меня отвернулся. Я была хладнокровна!
   Через пару секунд он повернулся. Прибор, в виде тюбика губной помады я держала в сжатой руке, на него был направлен луч жалости.
   – Спиноза, Осип тебя выкинул из дома? Милая, живи у меня! Я всегда рад тебя видеть!
   – Мартин, но у меня вообще ничего нет, ни одежды, ни денег!
   – О чем ты говоришь? Все купим! Я тебе дам деньги, неужели я тебя пошлю к матери?
   Удивлению моему не было предела, захотелось позвонить Осипу и обрадовать его, но как ему все это пересказать!? Нашла о чем беспокоиться! К этому времени Осип поставил в квартире Мартина жучок и скрытую камеру наблюдения. И я это почувствовала на своей шкуре.
   – Прости, Мартин, я пойду к маме, зачем тебе жизнь осложнять?
   – Спиноза, возьми хоть деньги, – не унимался Мартин, и протянул пачку купюр.
   – Не откажусь, спасибо, – сказала я и выскочила из дверей.
   Когда я вышла из подъезда любовника, ко мне подъехал на машине родной муж.
   – Спиноза, садись в мою машину, одна ты не поедешь.
   Мартин посмотрел на пару из окна, и у него было такое ощущение, словно его обманули.
   А мне было все безразлично, если ни считать того, что пока я шла по лестнице деньги сунула на дно пакета, а эту часть про деньги Осип не смотрел на экране, он раньше выехал к дому Мартина, расположенному на проспекте Джокера.
   – Спиноза, прибор Жалость прошел испытания?
   – Да, Осип, и как всегда – успешно.
   – Тебя хвалить или ругать?
   – А меня за что ругать? Я провела крутые испытания.
   – Если испытания крутые, то, где деньги на благотворительность?
   – В пакете, – выпалила я, неожиданно для самой себя.
   – С этого бы и начинала, деньги ему верни, очнется – врагом станет.
   – Как я их верну?
   – Без действия прибора Жалость он все возьмет назад, – и Осип повернул машину к дому Мартина.
   Я позвонила в дверь к Мартину, но дверь открыла Лизка. Когда она успела проскочить? Мне захотелось уйти. Но на шум выскочил хозяин:
   – Спиноза, у тебя совесть есть?
   – Была, но вся вышла, – я развернулась и пошла вниз по лестнице, отдавать деньги Лизке мне не хотелось, и совесть моя от такого психологического удара умолкла.
   – Отдала деньги? – хмуро спросил Осип.
   – Нет, его дома не было.
   – Не лги, родная!
   – Хорошо! Он был с Лизкой Каспийской! А ей я деньги не отдам!
   – Отлично! Теперь деньги заслуженно наши! Первый приз за прибор Жалость!
   Никогда не думала я, что у Мартина на деньги будет такая реакция! Он, придя в себя, решил вернуть свои накопления, отданные мне под влиянием прибора Жалость.
   Он пришел ко мне домой. Пришлось направить на него луч прибора, но он выбил его из моих рук. Мужик ударил ногой по женской руке! Больно! Искры из глаз посыпались.
   А он вращал глазами и кричал:
   – Деньги верни!
   Вот и вся Благотворительность. Я с Осипом к его деньгам не прикасались, они лежали на полочке в сейфе, но открывать сейф при чужом человеке я не хотела. Да, Мартин после удара ногой по моей руке стал мне чужим. Осипа дома не было. Что делать? Прибор Жалость лежал на полу, но над ним стоял Мартин.
   – Возьми свои деньги сам! – крикнула я.
   – А, где они лежат? – спросил мужчина почти спокойным голосом.
   – На кухне, на полке, над посудомоечной машиной. Найдешь?
   – Найду, – сказал он и пошел на кухню.
   Я стояла и не двигалась, пока он не зашел на кухню, потом быстро подошла и подняла прибор Жалость, встала на свое место, нажав на приборе на кнопку максимальной жалости, я направила луч воздействия на дверь, через которую он должен был прийти с кухни. Мартин Филин кричал, ругался и приближался ко мне со звериным выражением лица. Но я держала луч Жалости по направлению в его сердце!
   И он схватился за сердце в метре от меня и стал оседать у моих ног. Я погладила по голове дикого зверя, и он стал ручным.
   – Прости, Спиноза, что я требовал назад деньги, но и ты пойми, у меня никогда денег не было! На первые деньги я купил и сменил машину, и эти деньги у меня просто потому, что я боюсь их тратить! Боюсь оказаться – без средств – к существованию!
   – Прощаю! – сказала я, деньги ты не получишь, они уже в производстве нового прибора.
   – Ну, ты даешь! Мои деньги и в производство! – воскликнул с гримасой негодования на лице Мартин.
   – Все? Успокоился?
   – Почти. Только я тебе больше никогда не поверю! – прокричал он.
   – Не верь. Сегодня я обойдусь без твоей веры. Да, что у тебя с Лизкой Каспийской?
   – И это знаешь? Мы – друзья!
   – Надолго собаке блин – они друзья. Не верю! – сказала я с каплей ревности в душе.
   – У нас сегодня игра 'верю – не верю'. Что будем дальше делать? – спросил тихо Мартин.
   – Скоро Осип придет.
   – Скоро сказка сказывается, да долго дело делается, не придет он, – сказал Мартин.
   – Мы будем ссориться? Я могу тебя покормить. Ужин готов.
   – Ты его для Осипа готовила.
   – Тебе-то что от этого?
   Неожиданно Мартин сделал выпад в мою сторону, выхватил прибор Жалость и направил на меня:
   – Спиноза, отдай деньги! Они у тебя дома. Пожалей меня! – ныл Мартин, купая меня в луче прибора Жалость.
 

Глава 32

 
   Я почувствовала боль в области сердца, потом вялость, и сквозь пелену лени в мозгу забилась мысль: надо отдать деньги, надо отдать деньги. Всплыл в памяти номер сейфа. Я открыла сейф, взяла пачку денег и отдала их Мартину. Он их взял вместе с прибором Жалость и вышел за дверь.
   – Вот и вся любовь, – проговорила я, прикрывая за ним дверь.
   – Кто говорит о любви? – спросил Осип, открывая дверь.
   – Ты Мартина видел? Да? Он забрал деньги и первый прибор Жалость.
   – Фу, какая Жалость! – засмеялся счастливым смехом Осип. – Главное, дорогая, чтобы ты его не любила, а остальное – все полная ерунда!
   Лизка Каспийская пальцем приподняла очки на носу, посмотрела внимательно на Мартина:
   – Мартин, ты что-то хотел мне сказать?
   – Да, дорогая, мои деньги ко мне вернулись, – и он протянул злополучную пачку денег Лизке.
   Лизка взяла деньги и стала считать. Пока она считала, Мартин держал луч Жалости в направлении ее сердца. Она перестала считать деньги и протянула их Мартину:
   – Возьми – они не мои, – и упала на пол, ударившись о модную металлическую ручку на диване, стоявшем на таких же металлических ножках.
   Он поднял и положил ее диван. Она молчала, вялая и безжизненная.
   – Сидела бы дома, была бы здорова, принесло тебя именно сегодня, – проговорил Мартин, пряча деньги на место.
   Мартин стал делать массаж головы Лизке, потом вспомнил о приборе Жалость, переключил его в режим Злости и направил его на нее. Ее лицо нахмурилось, она поднялась, села, потерла ушибленное место.
   – Я, что у тебя делаю? – спросила Лизка зло. – Голова болит, проводи меня, я домой пойду.
   – Лизка, ты лежи.
   – Нет, здесь что-то не так, лучше я уйду, – и она покинула квартиру Мартина.
   Осип размышлял над влиянием приборов на поведение людей. Интересно то, что Сердечко меньше всего изменяло человеческую сущность, а Жалость проявляла негативные стороны очень быстро, прибор Театр вообще работал без остаточной деформации, Избиратель тем более, а Аппетит носил юмористический характер. Пока он думал, к нему тихо, как черная пантера, подошла Лизка.
   – Здравствуйте, Осип, у меня одна просьба отпустите меня туда, где нет ваших умных приборов, действующих на человека.
   – Не могу отпустить, он есть даже на Северном полюсе, новый прибор Холод уже в работе.
   – Нет, я не хочу мерзнуть дважды! А, как насчет южных широт?
   – Как в духовке, хочешь погреться, или испытать счастье местных жителей?
   – Я хочу попасть на территорию, где нет ваших приборов и больше ничего.
   – Знаешь, Лизка, если ты найдешь такое пространство на земле, скажи, я им что-нибудь пошлю. Я сам не понимаю, почему люди так странно реагируют на дополнительное вмешательство по настройке их мозга?
   – Осип, перестаньте этим заниматься, и все будет нормально.
   – А нормально никогда не бывает, недовольство людей столь огромно, что является неисчерпаемым источником моего вдохновения. Позолоти ручку и я внушу тебе через очередной прибор, что никакого психологического воздействия на людей нет.
   – Золотить чем?
   – Пойдем, пройдем по парку. Ты хоть знаешь, чем парк от леса отличается, кроме дорожек и скамеек? Куда тебе! В парке под деревьями нет новой поросли, и видно одни стволы, а в лесу, как в толпе на международном авиационном шоу, все возрасты в одном месте. Спрашиваешь, золотить чем? Это тебе не по карману.
   – Можно я не пойду с вами в парк, если там такой хороший обзор под кронами деревьев?
   – А ты чего от меня хотела? Хочешь, я тебе подарю один прибор, причем любой?
   – Сердечко.
   – Сердечко захотела? А ты настроишь его на многострадального Мартина?
   – А вы откуда это знаете?
   – Работа у меня такая, хотя ради этой настройки могу подарить тебе эту дорогую игрушку. Только запомни, у него нельзя деньги просить.
   – Я это поняла.
   – Лизка, зачем тебе Мартин? А я не подойду?
   – Я у вас уже прибор выпросила, больше от вас мне ничего не надо! – запальчиво возразила Лизка Каспийская.
   В кабинет Иванова влетел молодой человек с крепким животом и закричал:
   – Вот посмотрите, какой у меня живот, я не могу его уменьшить с помощью прибора Аппетит, мой аппетит не уменьшается!
   – Можно я посмотрю на настройки прибора? – спросил Осип и взял у мужчины прибор Аппетит.
   – Вы поставили стрелку в другую сторону, вот и вся проблема.
   – А вы не могли сделать прибор без стрелок?
   – Прибор многофункционален.
   – Поставьте на уменьшение аппетита, – попросил клиент.
   – Уже готово, всего вам доброго, и пониженного вам аппетита! – бодро проговорил Осип.
   – Спасибо я не скажу, я за него уже заплатил, – проговорил полный человек.
   Весь разговор слышала Лизка и на подаренном Сердечке выставила данные этого мужчины очень просто: она навела на него стрелку, прибор прошил клиента, и прицепился к нему мертвой хваткой.
   Молодой человек весь передернулся и впился глазами в Лизку:
   – Я вас люблю! – сказал он, не понимая смысла того, что он сказал.
   – Меня? – удивилась Лизка.
   – Вас. Правда, не знаю почему? – озадаченно ответил мужчина.
   – Господа, я понимаю ваши чувства, идите в парк – он в трех минутах ходьбы, там и выясняйте свои отношения! – начальственно проговорил Осип.
   – Да, да, конечно, – пролепетал мужчина, взяв Лизку под руку, вышел с ней из кабинета.
   Лизка не ожидала такой концовки разговора и шла, как привязанная к молодому человеку с круглым животом. Но, выйдя на улицу, спросила:
   – Простите, а вы кто?
   – Я – абориген городской.
   – Это еще, что такое?
   – Местный я.
   – А как такой живот наели?
   – Не знаю, он сам растет, я был стройным, молодым, красивым, мне девушки улыбались, а сейчас я ничей.
   – А живете где?
   – Где хочу, – беспечно ответил молодой толстяк, – вы не поняли? Где есть, хочу, там и живу!
   – Не поняла.
   – У меня несколько квартир, мне приходится часто ездить, где голод застанет, там и останавливаюсь.
   – А жен у вас тоже несколько?
   – Никто меня не любит.
   Лизка жила в старом доме, с большим потолком и с малым набором удобств, ей захотелось побывать в квартирах толстяка. В квартире красавца Мартина уже была, и делать ей там больше нечего. Но несколько квартир!
   – А как вас зовут?
   – Феликс!
   – Вы администратор нашего округа Валет? – наугад спросила Лизка.
   – Нет, я сын – Добрыни Никитича.
   – Как интересно! И я вам нравлюсь?
   – О, да! Имя ваше – Лизка Каспийская?
   – А как вы угадали?
   – Я ваши статьи о театре читал, и вышел на Осипа, благодаря вам. У отца не узнаешь ничего.
   – Впервые вижу своего читателя!
   – И почитателя. Так, ближайшая моя квартира в двух минутах, предлагаю в нее заехать.
   – С удовольствием! – просияла Лизка и села в машину Феликса.
   Машина подъехала к новому зданию, оно красиво вписалось среди старых зданий района, вошли в холл, поднялись на лифте, вышли на большую лестничную площадку с двумя дверями, зашли в одну дверь. Глаза Лизки округлились и невольно стали осматривать помещение, над которым работали настоящие мастера интерьера.
   – Кухня рядом, – потащил Лизку за собой Феликс.
   Они вошли в кухню, похожую на просторный ресторан. Феликс сразу опустился в кресло у стола. Откуда-то появилась женщина средних лет.
   – Феликс, подать обед?
   – Она еще спрашивает! – И вдруг неожиданно для себя он ответил, – я не хочу есть!
   Женщина от неожиданности присела на край маленького дивана.
   – Лизка, видишь, шок повара? Пиши, разрешаю. Хочешь кушать? Тебе принесут обед.
   Не бойся, у нас все вкусно!
   – Я в этом не сомневаюсь, и не откажусь, – ответила Лизка с восторгом, оглядывая помещение, в котором все было красиво, добротно, современно.
   Она со вкусом ела, предложенную пищу, и наслаждалась едой и помещением, в котором находилась по воле случая.
   Феликс посмотрел на то, как Лизка за него поглощает продукты, и сказал:
   – Впервые вижу, что кто-то ест, а я – нет! Приятно!
   – Я ничего подобного не ела, – промурлыкала довольная Лизка.
   – Ты меня радуешь! Знаешь, как трудно быть ходячим мячом?
   – Не знаю, я худая с тех пор, как себя помню.
   – Лизка, поживи в этой квартире, я буду сюда приезжать, а тебя здесь будут кормить до отвала.
   – У меня работа!
   – Считай, что у тебя отпуск от твоей работы. Здесь поживи. Повариха живет рядом, а здесь готовит. Продукты мне развозят по моим квартирам.
   Повариха, убрав со стола, ни сказав, ни слова, вскоре ушла домой.
   – Феликс, а повариха говорить умеет? – спросила довольная жизнью Лизка.
   – Наверное. Но со мной она не разговаривает, она просто готовит и угадывает то, что я хочу съесть.
   Лизка объелась, но признаваться в этом она не хотела, она полулежала на кушетке, и ей лень было шевелиться. Зато Феликс бегал по квартире и радовался тому, что он есть – не хочет! Он остановился перед сытой Лизкой и удивленно заметил, что она красива.
   – Лизка – ты красивая!
   – И ты красивый, – выдавила из себя Лизка, засыпая от незнакомой для нее сытости.
   – Я тебе нравлюсь? – с нескрываемым волнением спросил Феликс.
   – Да, – сказала она, прикрывая тяжелые веки.
   – И тебя не смущает мой круглый живот? – спросил он с надеждой на отрицательный ответ.
   – Нет, – прошептала сквозь сон Лизка и окончательно уснула.
   Повар в еду добавляла успокаивающие добавки, по наущению Добрыни Никитича, и эти добавки сморили Лизку, неподготовленную к такой пищевой атаке.
 

Глава 33

 
   Феликс подозревал нечто подобное, и, увидев, спящую Лизку уверился в своих догадках, но раньше он всегда хотел – есть больше, чем не спать. Лизка спала крепким сном. Повариха ушла. Феликс стал обходить квартиру. Что он искал, он не знал, но в кухню он даже не заглядывал. Есть он не хотел, но ему все больше нравилась спящая девушка. Его друзья звали его – евнух. Он не обижался, он вообще всегда хотел только одного – есть, и что такое хотеть – женщину, он не догадывался. Его живот был такой большой, что он давно не видел то, что под ним находиться. Ему всегда было тяжело, душно и противно, буквально от всего. Он пытался везти активный образ жизни, но засыпал раньше очередной попытки. Хорошо, что в короткий период отсутствия сна он набрел на прибор Аппетит. Он пошел на кухню, и сам сделал себе черный кофе без сахара, и выпил эту черную мглу.
   Феликс попытался втянуть живот, но ничего не получилось. Он лег на пол и попытался приподняться на руках, но живот держал его на почтительном расстоянии от пола. Он лег на спину, сделал попытку поднять ноги, но выше угла в сорок пять градусов, они не поднимались. Молодой человек задышал тяжело, и подумал, что у него все получиться, если вместо него будет кушать Лизка, а прибор Аппетит будет снижать его чувство голода. Феликс достал прибор, посмотрел на стрелку, повернул ее в сторону аппетит – ноль, поднялся с белого ковра на полу. Он страстно захотел стать стройным! А все остальное – потом.
   Вскоре о Лизке Каспийской все забыли. Она жила в доме Феликса и усиленно питалась. Он почти не ел, только пил соки и воду. Она ела все, что повариха готовила ему. У него брюки в талии стали свободными, она не могла надеть свою одежду. Поэтому Феликс купил ей десяток халатов, чтобы она не ощущала свой новый вес, халаты скрывали изменение в ее фигуре. Нет, пока она плыла только от избытка пищи.
   До любви они не доходили. Феликс худел тяжело, и особых сил у него при этом не было, но спал он меньше Лизки, и это его радовало.
   Повариха все доложила Добрыне Никитичу, но тот был занят очередными выборами и в жизнь сына не вмешался, тем более что ничего страшного не происходило. Молодой человек не хотел много есть, ну и что? Вскоре Феликс стал ощущать легкость, он уже выполнял некоторые упражнения, он доставал пальцы ног. Он с удовольствие надел джинсы меньшего размера. Лизка одобряла его новый внешний вид. Ей нравилось жить в его квартире, смотреть на огромный, плоский экран телевизора.
   Она всегда знала, что она худая и о своей фигуре не беспокоилась. Они жили, как сообщающиеся сосуды: его жир переходил к ней – медленно, но верно. Он это видел, а она отдыхала за всю свою суетную жизнь и жила в полусне, благодаря пищевым добавкам.
   На ней всегда была майка и халат. Майки были куплены с одинаковым рисунком, но разного цвета. Он убирал из употребления те, из которых она вырастала. Так же было и с халатами. Любопытно, но у нее не было желания выйти на улицу. В доме все делала приходящая домработница, Лизку не тревожили по приказу Феликса, он боялся остаться без нее. Ему казалось, если она похудеет, то он опять начнет толстеть. Она становилась блеклой, неухоженной, толстой. Он становился все более стройным, он отрастил волосы, и ему укладывали их в прическу. Он менял одежду и обувь. Голод его не мучил, под воздействием прибора Аппетит, он с удовольствием отжимался уже раз десять от пола, и ноги поднимал на девяносто градусов. И в какой-то момент, он заметил, что ленивая домашняя Лизка – девушка. Она в это время не спала и заметила, что Феликс – привлекательный молодой человек. Дома никого не было. Они по очереди встали на электронные весы, вес был у них – одинаковый. Прибор Сердечко и прибор Аппетит выключились одновременно, уловив сигнал весов. Но их сердца уже хотели трепетных отношений и любви. Им все было в диковинку, хотя вместе они прожили месяца три, но больше походили на сосуды для перекачки жира. И вот они уровнялись. Лизка ходила по квартире и искала зеркало, но его не было. Она больше не хотела спать. Она заметила жиры на теле, ужас пронзил ее сознание. Она заметила относительную стройность Феликса, и он ей понравился.
   – Лизка, ты – чудо! Ты меня вернула к жизни! – ласково воскликнул Феликс.
   – Я – жирная! – крикнула чуть не плача Лизка. – Я – толще тебя!
   – Ты меня спасла! У нас все будет отлично! – воскликнул счастливый молодой человек.
   В отсутствии Лизки Каспийской, отношения Спинозы и Мартина пришли в норму, они работали на своих местах и не реагировали друг на друга. Осип это заметил, и продолжал свою деятельность без нервной необходимости наблюдать за женой. К Осипу пришла группа молодых людей из лицея, их папы и мамы имели деньги, из-за которых их детей ни один преподаватель не ругал. Это и есть разница между общеобразовательной средней школой и дорогим лицеем. В средней, общеобразовательной школе детей и родителей учителя ругают, на чем свет стоит, без зазрения совести! Они просто издеваются над родителями, которые им не платят дополнительные деньги, поскольку в обычной школе – это не принято.
   В лицее преподаватели никого не ругают и всем ставят пятаки, чтобы из детей состоятельных родителей выросли золотые медалисты, которые потом практически без экзаменов могут поступить в институт, если сдадут, хоть один экзамен, благодаря репетитору с этого же института либо университета.
   Но институт они не могут окончить – липовое золото, упорства в учебе не добавляет. Еще меньше прока от них на работе, если их богатые родители протащили детишек за уши и деньги по институту, то потом такие молодые люди в инженеры не годятся, а только в торговые точки. Результаты получаются следующие: школьники выходят из школы закаленные натуральной жизнью, а дети обеспеченных родителей продолжают жить и учиться на деньги родителей.
   Дело в том, что в обычной школе, учителя занижают оценки, унижают учеников и их родителей, а в лицее – завышают оценки состоятельным отпрыскам, и ни один учитель не закричит на бизнесмена родителя. Чьи знания лучше? Тех, кто умнее! А вот кто они истинно умные ученики? Этот вопрос покрыт тайной до их глубокой старости. Чем умнее человек, тем он больше прикрыт от общества. Инженер – он и есть золотой самородок общества.
   Итак, в лицее понадобился прибор под названием Подсказка. Ученики сбросились и принесли, выжатые из родителей деньги прямо самому Осипу Иванову. А ему что?
   Была бы оплаченная идея, а он разработает все, что хочешь. Лучше всего работать с электронными знаниями, то есть, прибор Подсказка должен иметь выход, а это и сотовый телефон исправно сделает. То есть, один вариант подсказки уже существует.
   Следующий вариант, если предмет сдают по лекциям преподавателя. Для этого нужен диктофон, если не слушали или не успели записать. Следовательно, речь преподавателя должна быть записана в устройство и показана на мини экране. А записи в тетради? Не забывайте, это дорогой лицей, в нем ругать не положено!
   Здесь хвалят и гладят по голове, а не бьют линейкой, как в обычной школе!
   Недолго думая, Осип выпустил модные, большие, прямоугольные, наручные часы, которые при необходимости могли быть диктофоном, и работать для прослушивания текста, на них можно было читать текст на любом экзамене.
   Часы на руке еще никто не запрещал.
   На разработки Осипа Иванова подсело местное управление разведки Валет. Они любили брать разработки даром. Нормальные люди находились на бюджете административного округа Валет. А тут Осип – кладезь технической мудрости! И все рядом, и под рукой, и кем-то оплачено. Как не взять то, что уже есть?
   Осип не возмущался, он знал местных агентов 007. Агент Ваня Сидоров запал на часы, которые прослушивают и мелкими печатными буквами выдают текст – удобно, когда нет возможности прослушивать. Но он успел заметить и Спинозу Иванову, пока занимался приобретением часов Подсказка. Спиноза ему понравилась еще больше, чем сами часы. Она давно уже не баловалась прибором Коньячный поцелуй и была хороша во всех отношениях. Сидоров решил ее привлечь к своей работе в разведке или шпионаже, что все равно масло масляное. Ему нужна была для приманки такая девушка, как Спиноза!
   Осип Сидорова понял, но не спешил отдавать Спинозу в другое ведомство. Пока ему не позвонил сам Добрыня Никитич и не поблагодарил за излечение сына Феликса. А потом уже он попросил отдать Спинозу для выполнения важного задания для округа Валет. Я выпила чай с конфетой и пошла с агентом Ваней Сидоровым на правительственное задание округа Валет.