– Держи румпель! – закричал Дэвис. – И нам лучше сбавить скорость, – добавил он, обращаясь к Харвуду. – Мы обогнем нос «Кармайкла» и возьмем его на абордаж с правого борта.
   Корабли, вступив в поединок, замедлили движение, и теперь «Дженни», несмотря на свою перегрузку, легко обогнала «Кармайкл», описала дугу и подошла к кораблю с правого борта. Нос «Дженни» проскрежетал по обшивке, шлюп вздрогнул, теряя скорость. Дэвис приказал бросить абордажные крючья, и мгновением позже пираты, как жуки, поползли по веревкам на борт «Кармайкла». Среди первой волны атакующих оказался и Шэнди, с горькой иронией подумавший о том, что теперь, при вторичном захвате «Кармайкла», он сам оказался в числе бородатых оборванцев, лезущих по канатам.
   Когда он долез до половины высоты корпуса, упираясь ногами в борт, корабль под ним неожиданно содрогнулся, словно поверхность барабана, и накренился. Шэнди отшвырнуло и тут же ударило боком о доски. Удар отозвался звоном в голове, правая рука онемела. Однако Шэнди удалось, вцепившись левой рукой в канат, удержаться. Глянув вниз, он увидел, что многие пираты попадали в воду, бурлившую меж двух судов. – Галеон дал залп по нему с другой стороны! – заорал Дэвис, хватаясь за абордажный крюк. – Сейчас или никогда!
   Шэнди втянул воздух ртом – нос заливала кровь, которую он не мог вытереть, – и попытался согнуть пальцы правой руки. Убедившись, что с ними все в порядке, он перехватил веревку и, оттолкнувшись от корпуса, уперся в него ногами и снова принялся карабкаться вверх. Он добрался до планшира одним из первых и перевалился через борт, однако, несмотря на тревогу по поводу Бет Харвуд, несколько секунд мог только смотреть по сторонам.
   Испанский галеон нависал рядом, закрывая небо путаницей мачт и сломанного такелажа. Но внимание Шэнди было приковано к тому, что он видел перед собой. Корабль, на который он взобрался, попросту не был «Кармайклом» – палуба оказалась гораздо шире и короче, на корме поднимались две надстройки, пушки были расставлены на верхней палубе, – однако Шэнди с ужасом смотрел не на них, а на сновавших по палубе матросов. Они двигались неуклюже, их кожа обрела цвет чуть забеленного сметаной грибного супа, а глаза были того молочно-белого оттенка, который у рыбы свидетельствует о несвежести.
   Большинство неумело воскрешенных моряков толпились у левого борта, готовясь к отражению атаки подобной же нежити, лезущей с «Сеньоры».
   Шэнди страстно захотелось прыгнуть в воду, подальше отсюда. То, что он видел перед собой, было воплощением самых ужасных детских кошмаров, и он совсем не был уверен, что и сам не упадет замертво, стоит только одной из этих тварей обратить на него свой познавший загробные тайны взор.
   Вскоре он понял, что его появление не осталось незамеченным, ибо несколько мертвецов двинулись к нему шаркающей, но удивительно быстрой поступью, угрожающе размахивая ржавыми, но весьма зловещего вида саблями. Их босые ноги шлепали по палубе со звуком, напоминавшим Шэнди мальчишескую забаву: швырять дохлых жаб на черепицу крыши.
   Голосом, срывающимся от паники, Шэнди выкрикнул первые строки «Отче наш», вскочил, выхватил саблю и сделал выпад – один из тех, которым его научил Дэвис. Притворившись, что он собирается вклиниться между двумя противниками, он кинулся в сторону, ловким движением выбил оружие из руки нападающего слева матроса и рубанул мертвеца по шее. Перепрыгивая через обезглавленного противника, он краем глаза заметил на мостике растрепанную фигуру Лео Френда. Толстяк, казалось, был в ярости и в то же время напуган. Он стоял, уставившись куда-то выше и позади Шэнди. После нескольких маневров Джеку удалось разделаться со своими противниками, и он рискнул оглянуться.
   В воздухе в нескольких футах над бортом висел Бенджамен Харвуд, сквозь спутанные седые космы почти благожелательно улыбаясь Френду.
   – Я взял вас с собой, – сказал старик, и хотя он говорил тихо, лязг и грохот битвы между командами призраков затих, и слова доносились до Шэнди ясно и четко. – Я показал вам, как выйти из тупика, в котором вы застряли. Я провел вас к месту, найти которое своими силами вы не могли. – Улыбка стала шире, превратившись в оскал черепа. – Неужели вы действительно думали, будто превосходите меня в могуществе, будто можете от меня скрыться? Ха! Я рад, что вы проявили свою предательскую натуру теперь – ведь в конце концов вы могли бы стать достаточно сильным, чтобы доставить мне неприятности.
   Харвуд медленно опустил веки.
   На борт уже взобрались и остальные пираты и после первоначального изумления принялись яростно драться, быстро сообразив, что вывести мертвеца из строя можно, лишь изрубив его на мелкие кусочки. Несмотря на свою неуклюжесть, нежить оказалась весьма проворной, и уже несколько человек Дэвиса лежали на палубе в крови.
   Шэнди слышал, как кто-то колотит в дверь под тем возвышением, на котором стоял Френд, и догадался, что это запертая в каюте Бет, но ему становилось все труднее проложить себе дорогу к корме. Ушибленная рука быстро устала, и теперь Шэнди мог только парировать удары. Сил на атаку у него не оставалось. Потом один из оживших мертвецов размахнулся и бросил в него позеленевший нож, метя в голову. Шэнди успел все же отбить его эфесом, но сила удара выбила саблю из руки. Она зазвенела, отлетев в сторону. Мертвец был теперь слишком близко, чтобы от него можно было увернуться; он уже занес руку для смертельного удара. Шэнди не оставалось ничего другого, кроме рукопашной схватки.
   От противника воняло тухлой рыбой. Тело его напоминало мокрый кожаный мешок, наполненный желе и железными цепями. Шэнди приходилось бороться с собой, чтобы не лишиться чувств от его близости. Мертвец шипел, бил Шэнди рукоятью сабли по спине, но тому все-таки удалось добраться до борта и перевалить мертвеца через планшир. Серые руки крепко вцепились в отвороты камзола Шэнди. На несколько долгих секунд Джек застыл, что было сил вцепившись в леер, глядя в мертвые глаза утопленника. Потом руки мертвеца развалились на части, и тело полетело вниз, в пучину, оставив кисти, вцепившиеся в одежду Шэнди.
   Оказавшись без оружия, Шэнди стал отчаянно оглядываться в поисках выбитой сабли, но даже охватившая его паника не помешала ему обратить внимание на то, что происходит с Лео Френдом. Толстяк висел в воздухе над ютом, окутанный пламенем, и хотя огонь метался и ревел вокруг, волосы и одежда его совсем не пострадали. Шэнди метнул взгляд на Харвуда, тот тоже был охвачен пламенем, хотя языки его были менее заметны. Тогда Шэнди понял, что присутствует при дуэли двух колдунов. – Джек, сзади! – крикнул ему Дэвис. Шэнди отпрыгнул, вцепившиеся в камзол руки взметнулись в воздух, и в тот же самый миг сабля свистнула в воздухе там, где только что была его голова. Он оказался прямо перед другим мертвецом, который, с застывшим лицом, тут же занес саблю для удара. Но он опоздал на долю секунды. Его собственная голова скатилась с плеч, отсеченная ударом Дэвиса.
   – По сторонам, по сторонам смотри! – рявкнул Дэвис, ногой подталкивая оружие теперь уже дважды мертвого противника Шэнди. – Чему я тебя только учил?!
   – Ага, Фил, – выдохнул Шэнди, подхватывая тяжелый клинок.
   Рядом с ними не оказалось никого из команды «Шарлотты Бейли». Дэвис перехватил саблю левой рукой и принялся разминать ладонь правой. Шэнди заметил, как глаза предводителя пиратов сузились, и припомнил, что именно эту ладонь Дэвис обжег в джунглях.
   – Что, бо… – участливо хотел было спросить он и тут же с криком: – Берегись! – прыгнул мимо Дэвиса и, рубанув сверху вниз, рассек надвое похожего на медузу мертвеца. – Действовать этой рукой ты можешь?
   – Выбирать не приходится, – процедил Дэвис, вновь перехватывая клинок в правую руку и оглядывая бойню на палубе. – Слушай, надо любой ценой добиться того, чтобы Френд проиграл этот поединок. Попытайся…
   Позади Шэнди раздался треск ломающегося дерева. Оглянувшись, он увидел, как Френд простер ладонь вниз, и хотя сам он парил в дюжине ярдов над палубой и его пухлая рука лишь слегка опустилась, палуба над каютой вздыбилась, выдранные доски на какое-то мгновение зависли в воздухе, а затем их будто мощным порывом ветра смело в сторону. Раздались крики и вопли тех, на кого обрушились эти обломки.
   Френд поднял сложенную ковшиком ладонь, и на дневной свет из развороченной дыры выплыла Бет Харвуд, тщетно стараясь вырваться из невидимых пут.
 
Глава 18
 
   «О Боже, – в ужасе подумал Шэнди. – Да он же использует ее, чтобы отвлечь Харвуда. Он уже, должно быть, изнасиловал ее, а теперь собирается спалить или еще что-нибудь, лишь бы Харвуд бросился ее спасать».
   Шэнди устремился к ней по скользкой, залитой кровью палубе и даже не заметил, как один из мертвецов притаился за бухтой каната, собираясь ударить Шэнди снизу.
   Однако Дэвис увидел опасность.
   – Черт бы тебя побрал, Джек, – устало пробормотал он, кидаясь наперерез Шэнди.
   Оказавшийся поблизости Веннер, рыжие волосы которого окрасила кровь из раны на голове, а улыбка сменилась гримасой ярости, моментально оценил ситуацию. Заметив, как Дэвис кинулся за Шэнди, он намеренно преградил ему путь, толкнув того в грудь плечом.
   Дэвиса шатнуло, воздух со свистом вырвался из легких, но он все же нашел в себе силы бежать дальше, одарив Веннера гневным красноречивым взглядом.
   Шэнди пришлось огибать сгрудившихся у подножия трапа пиратов, но после этого дорога к Бет – и терпеливо поджидавшему ожившему мертвецу – была свободна.
   Дэвису не хватало времени на обманный выпад – он с маху перескочил последние ступеньки и вонзил лезвие в шею мертвецу. Клинок вошел глубоко в призрачную плоть, но Дэвис задыхался, сил в покалеченной руке не хватило. Мертвый соперник перевел на него рыбьи глаза, и не успел Дэвис высвободить свой клинок, как изъеденный ржавчиной нож с чмоканьем вонзился Дэвису прямо в живот.
   Внезапно побледнев, Дэвис выдохнул ругательство и стиснул руку на эфесе сабли. Конвульсивным движением, которое было наполовину предсмертной судорогой, наполовину боевым приемом, он из последних сил перерубил серую шею.
   Два трупа покатились по палубе.
   Шэнди даже не заметил этой стычки. Оказавшись рядом с Бет, он бросил саблю и, вложив все силы в прыжок, попытался ее достать, но в футе от ее тела пальцы натолкнулись на невидимое препятствие. Его взгляд мимолетно встретился с глазами Бет. В них он прочел мольбу, а губы девушки что-то прошептали.
   Он упал и, больно ударившись боком о громадный брус, повалился на нагретые солнцем доски палубы, ожидая, что в любую секунду одна или две позеленевшие сабли пригвоздят его к дереву.
   Но неожиданно призрачные фигуры побледнели, стали почти прозрачны в ярком свете солнца, и вес рук, вцепившихся ему в камзол, стал почти неосязаем.
   Тут же Шэнди увидел, что лежит на столь знакомой ему палубе, на полубаке «Громогласного Кармайкла», и понял, что Френд, должно быть, слишком поглощен обороной и уже не успевает поддерживать чары, которые дали ему команду.
   – Я ведь могу и убить ее, – сказал Френд. Напряженные морщины на лбу разгладились, и к нему вернулась прежняя уверенная ухмылка.
   Теперь заколебался уже Харвуд, и Френд, воспользовавшись этим, метнул в него ослепительно белый огненный шар. Однорукий отмахнулся от него нервным движением, и шар упал вниз, на «Дженни», вызвав хор встревоженных голосов. Но при этом Харвуд снизился на пару футов. Хриплый стон вырвался из его горла, он протянул руку к дочери, которая медленно поднималась в воздух к Лео Френду. Вокруг него уже не было огненного кольца, и выглядел он как гротескный, украшенный лентами воздушный шар.
   Молодой маг глубоко вздохнул, расправил плечи и раскинул руки в стороны.
   И тогда, несмотря на сильный ветер, в нос ударил запах раскаленного металла, «Кармайкл» вновь превратился в многопалубную широкую «Шарлотту Бейли», призраки не только обрели плоть, но и стали казаться живыми: румяные щеки, загорелые руки, сверкающие яростью глаза, а сам Френд засветился в вышине, словно солнце, принявшее очертания человека…
 
***
 
   Лео Френд чувствовал, как он близок к пониманию сути вещей, что находится буквально на пороге всевластия, и все это без всякой посторонней помощи, все достигнуто им самим! Он видел теперь, что именно так и должно было произойти, что только своими усилиями можно достичь желаемого. Одержать верх над Харвудом надо сейчас, именно сейчас или никогда.
   Но чтобы стать Богом – это ведь означало, что в нем изначально была заложена божественная сущность, – он должен был найти смысл каждого отдельного события в своем прошлом, определить его место, совместимое с его божественной сутью… Там не должно было остаться ничего, о чем стыдно было бы вспомнить.
   Со сверхчеловеческой быстротой он мысленно просмотрел собственную жизнь год за годом: болезненная страсть истязать животных, мелкая зависть к товарищам, отравленные конфеты, оставляемые возле школьных дворов и работных домов, – он оказался способен взглянуть в глаза фактам, найти оправдание каждому мелкому случаю и совместить их со своей божественностью. Френд тотчас почувствовал, как его сила неизмеримо возрастает по мере того, как он приближается к полному довольству собой, за которым его ждет всемогущество…
   И в конце концов, после устранения Харвуда, Френду останется оправдать лишь один-единственный факт из… Но это было наиболее унизительное событие из всех, которые он пережил, и даже теперь с огромным трудом он заставлял себя не отворачиваться от него… Однако именно сейчас, когда он висит в воздухе над своим кораблем, противостоя уже почти побежденному врагу, когда почти завоеванный им приз поднимается из разрушенной каюты навстречу ему, он все же должен найти в себе силы пережить событие заново.
   Ему пятнадцать лет, он стоит в своей провонявшей тушеной капустой спальне напротив книжного шкафа… нет, нет, стоит он в роскошной спальне с деревянными панелями, полной благоухания жасмина, долетающего из открытого окна и мешающегося с неповторимым запахом переплетенных в кожу книг… так оно было, есть и всегда будет, не существовало никогда той вонючей, грязной берлоги, в которой он жил… Его мать открыла дверь и вошла. Лишь одно мгновение она была толстой седой старухой в бесформенном балахоне. Нет, она была высокой, прекрасной женщиной в цветастом шелковом распахнутом халате… Семью годами раньше он открыл для себя магию и с тех пор неуклонно совершенствовался в ней. Теперь ему хотелось поделиться богатствами своего ума с единственным человеком, который мог его оценить и понять…
   Он подбежал к ней и поцеловал…
   И снова все вышло из-под контроля: она снова была толстой старухой, поднявшейся наверх, чтобы перестелить ему постель. Роскошная зала превратилась в клетушку с потрескавшимся потолком, а его, пятнадцатилетнего толстого подростка, застали за онанизмом. Он покрывал ее поцелуями, потому что думал, будто она пришла по другой причине…
   – Ой, мамочка, – задыхаясь, пробормотал он с бьющимся сердцем. – Мы с тобой можем владеть миром. Я знаю магию, я могу…
   Огромным усилием воли он опять превратил ее в прекрасную женщину в роскошной одежде, увеличил спальню до королевских размеров… и как раз вовремя, поскольку знал, что в следующий момент отец – муж его матери – войдет в комнату, и сомневался в том, что сумеет вновь пережить последующую сцену такой, какой она была на самом деле.
   Что ж, внушал он себе, я создаю новую реальность, и через несколько минут это невыносимое воспоминание перестанет соответствовать действительности.
   На лестнице раздались грузные шаги, Френд сконцентрировался, и они превратились в легкие шажки ребенка. На площадке была лампа, и огромная колеблющаяся тень угрожающе заслонила проем двери… И снова Френд усилием воли заставил все измениться: теперь на пороге лежала тень сгорбленного маленького человечка, такая жидкая, словно отбрасывающее ее существо почти нематериально.
   В комнату вошел тощий старик, похожий на крысу, вставшую на задние лапы, не представляющий ни для кого никакой угрозы, несмотря на злобный прищур и хищный оскал.
   – Это что? – раздался раскатистый бас, но Френд спохватился, и бас превратился в писк: – Что здесь происходит?! – От заморыша пахло вином и табаком. Крошка-папаша смешно проковылял по выложенному плиткой полу к Лео Френду, и в этой реальности увесистая оплеуха сменилась беспомощным, слабым толчком.
   Мать повернулась к вошедшему, и только от одного ее взгляда крыса в штанах отпрянула от мальчика.
   – Ты – невежественная скотина. – Ее тихое музыкальное контральто отдалось эхом от покрывающих стены панелей и слилось с журчанием веселых фонтанов в саду. – Грязное отродье! Красота и величие не для твоего скудного умишка. Пошел вон!
   И тварь, спотыкаясь, попятилась к двери, унося с собой винную вонь…
 
***
 
   Харвуд осел еще на один фут. Он уже был почти вровень с бортом, взмок от пота, волосы прилипли ко лбу. Он натужно, тяжело дышал, не открывая глаз. Лишь на мгновение один глаз приоткрылся, но в нем блеснул огонек скрытого торжества.
 
***
 
   Это выбило Френда из колеи, и на мгновение его контроль над событиями поколебался. В воспоминании отец стал расти и двигаться медленнее, комната на глазах начинала расползаться, превращаясь в конуру, и мать Френда беспомощно залопотала:
   – Ты за что ударил Лео? Ты что всегда его бьешь?..
   И отец уже начал поворачиваться к ним. Высоко над палубой Лео стиснул сияющие кулаки, собрал остатки воли, и медленно, медленно отец стал уменьшаться, спальня вновь стала роскошной, хотя панели на стенах еще оставались полупрозрачными…
 
***
 
   В этот момент Харвуд перестал притворяться побежденным, расхохотался и нанес удар.
 
***
 
   И отец, хотя все еще и стоял к нему спиной, вдруг невероятно вырос, так что косяк двери стал низок. Он обернулся, и перед Фрейдом оказалось ухмыляющееся лицо Харвуда. Он открыл огромный рот и изрек фразу, которую так отчаянно пытался забыть Френд:
   – Ты что делаешь со своей матерью, ты, урод! Гляди, ее тошнит прямо на пол.
   Охваченный животным ужасом, он повернулся к матери, которая за те секунды, что он не смотрел на нее, ужасно изменилась: теперь она напоминала жирную, безволосую собаку, пятившуюся от него. Ее брюхо ходило ходуном от мучительных спазмов, она выблевывала на грязный пол собственные внутренности…
   Спальня не только превратилась в ту убогую клетушку, которой была в действительности, она стала еще более мрачной, со спертым, вонючим воздухом. Френд попытался вырваться обратно на чистый морской воздух, на «Шарлотту Бейли», пусть даже на «Громогласный Кармайкл», но не мог найти выхода.
   – Ты чересчур быстро истратил резервы, – изрекло существо, бывшее его отцом и Бенджаменом Харвудом и каждым сильным взрослым человеком, который когда-либо выражал ему свое презрение. И тут оно кинулось на него, стены начали смыкаться, комната сжалась и поглотила Френда.
 
***
 
   Удар грома потряс воздух и не только оглушил успевшего встать Шэнди, но и заставил ухватиться за канат, чтобы удержаться на ногах. Оглянувшись по сторонам, задыхаясь от вони раскаленного металла, он увидел, что корабль вновь превратился в привычный «Кармайкл», а воскрешенные моряки стали едва различимыми тенями. Руки, вцепившиеся в отвороты его камзола, пропали.
   Шэнди поднял глаза. Бет Харвуд по-прежнему висела неподвижно в воздухе, футах в двадцати над палубой, но сам Лео Френд стремительно возносился в безоблачную синеву, сияя нестерпимо ярким светом. Он отмахивался от чего-то, как от роя разъяренных пчел. Даже несмотря на звон в ушах, Шэнди слышал пронзительный визг Лео Френда. Наконец там, в вышине, полыхнуло так, что перед глазами заплясали красные пятна, а вскоре с неба посыпались хлопья белесого невесомого пепла.
   Бет Харвуд плавно опустилась обратно в каюту, и разломанные доски, словно змеи, поползли обратно на свое место, закрывая пролом.
   Над палубой скользили привидения английских и испанских моряков, они жадно тянулись к лужицам пролитой крови, на мгновение обретая материальность от соприкосновения с нею, но пепел Френда, гонимый по палубе бризом, отравлял все, чего касался, и призраки исчезали один за другим.
   Груда досок подле дыры продолжала убывать, и вскоре из-под них выкарабкались две окровавленные фигуры. Шэнди уже собрался радостно приветствовать их, но тут заметил расколотую голову одного и вдавленную грудь другого. Он глянул им в глаза и нисколько не удивился, увидев в них полнейшую пустоту.
   Рядом с Шэнди труп мистера Берда сел, неуклюже поднялся на ноги и побрел к блокам у грот-мачты. Один за другим прочие трупы собрались там же, с выражением ожидания на мертвых лицах. Шэнди насчитал четырнадцать погибших.
   – Только не Дэвис! – У Шэнди перехватило горло, когда среди этой толпы он увидел своего друга и понял, что Дэвиса больше нет. – Только не Дэвис!
   Харвуд выпорхнул из-за борта и, обогнув мачту, приземлился на юте, рядом с каютой, в которой находилась Бет. Он несколько секунд без всякого выражения смотрел на Шэнди, потом покачал головой.
   – Мне жаль, – сказал он. – Но моя команда и так невелика, я не могу обойтись без него. А теперь все вон с моего корабля.
   Шэнди оглянулся на «Дженни», чьи мачта и опаленные паруса выглядывали из-за борта. Дым превратился в редкие струйки, очевидно, оставшиеся на борту сумели-таки погасить пожар.
   Около двадцати пиратов, оставшихся в живых, толпились на палубе «Кармайкла» – в крови, в лохмотьях, израненные; они обратили взоры на Шэнди.
   Тот кивнул.
   – Все на «Дженни», – сказал он, стараясь придать голосу уверенность и не дать прорваться горечи, которую он испытывал. – Я скоро присоединюсь к вам.
   Пока матросы, шатаясь и хромая, добирались до борта, с которого все еще свешивались абордажные крючья, Шэнди сделал глубокий вдох и направился, понимая, что действия его бесполезны и скорее всего опасны, к каюте Бет.
   Харвуд молча следил за ним. На его губах играла легкая улыбка.
   Шэнди остановился перед запертой на засов дверью и, несмотря на то, что чувствовал всю нелепость этого, постучался.
   – Бет! – позвал он громко. – Это Джек Шэнди… то есть Джон Шанданьяк, – поправился он. Собственное имя прозвучало как чужое и странное. – Идемте со мной, и я обещаю, что высажу вас в ближайшем крупном порту.
   – Но как же я, – донесся из-за двери на удивление спокойный голос Бет, – как же я могу доверять человеку, который убил офицера королевского флота, дабы спасти убийцу от заслуженной кары, а позже приставил нож мне к горлу, чтобы разлучить меня с моим отцом?
   Шэнди откинул волосы со лба и поднял взгляд на Харвуда, который улыбнулся и с насмешливым сочувствием пожал плечами.
   – Этот капитан корвета, – сказал Шэнди, пытаясь сохранить спокойствие, – намеревался убить Дэвиса, убить его без суда и следствия. У меня не было выбора. А что касается вашего отца, – он умолк, понимая всю безнадежность своей попытки в чем-то убедить ее, но заставил себя продолжить, бросая слова, как экипаж тонущего корабля сбрасывает в воду пушки и бочки, – ваш отец намерен изгнать вашу душу из тела и заменить ее душой вашей матери.
   Внутри каюты было тихо.
   – Пожалуйста, покиньте мой корабль, – сказал Харвуд вежливо.
   Шэнди схватился за дверной засов, но мгновением позже он беспомощно барахтался в воздухе, отлетая прочь от двери каюты. Сердце у него замерло, он зажмурился, испытывая сильнейшее головокружение. Шэнди перелетел через планшир, затем на какое-то мгновение завис над водой в тридцати футах от носа «Дженни», а потом неведомая сила исчезла, и он рухнул вниз, с головой уйдя в прохладную воду.
   Он вынырнул в облаке воздушных пузырьков, устало доплыл до борта «Дженни» и, ухватившись за протянутые руки, выбрался на палубу.
   – Это все вонючая магия, кэп, – сказал Скэнк, когда Шэнди обессиленно навалился плечом на мачту, тяжело дыша. Под ногами растекалась лужа. – Нам еще повезло, что мы сумели унести ноги.
   Шэнди скрыл свое удивление, услышав, что его назвали капитаном. В конце концов Дэвис мертв, и Шэнди был его старшиной.
   – Да, пожалуй, ты прав, – пробормотал он.
   – Чертовски рад, что ты уцелел, Шэнди, – заверил его Веннер с широкой улыбкой, которая не скрывала холодок в серых глазах.
   Двое пиратов отцепили абордажные крючья и прыгнули в воду. Когда они взобрались на борт «Дженни», то тут же потребовали рому.
   – Да, дать всем выпить, – сказал Шэнди, опять отводя волосы со лба. – В каком состоянии шлюп?
   – Ну, – протянул Скэнк, – он и до огненного шара был не в лучшем виде. Но до Нью-Провиденс мы должны добраться без труда.
   – Нью-Провиденс, – повторил Шэнди. Он бросил взгляд на «Кармайкл» и увидел, как по вантам ползет труп мистера Берда. Он забрался на самый верх, вставил ноги в петли и принялся, словно автомат, развязывать крепления паруса. Мертвецы на палубе потянули за канаты, парус наполнился ветром, и, поначалу медленно, большой корабль принялся отдаляться от «Дженни».