Крейсер "Граф Орлок" вступил в неравный бой с батареями сразу трех астероидов. Его командир Тит фон Блюхер, печально известный тем, что получил свою должность благодаря дальнему родству с лордом-адмиралом Равенсбургом, на этот раз приятно удивил Семпера своей стойкостью. "Граф Орлок" отступал, умело маневрируя. Его батареи лазерных пушек и излучателей заставили замолчать орудия противника на одном из астероидов. И все же этому крейсеру приходилось туго. Его пустотные щиты были разрушены, и противник теперь вел огонь прямо по его корпусу.
   На помощь "Графу Орлоку" бросился передовой дивизион эсминцев типа "Кобра". Они шли в атаку на один из астероидов, поразив его двумя торпедами. Вражеская крепость содрогнулась, но сумела нанести ответный удар, использовав в качестве катапульты мощнейший буксировочный луч, отрывавший от поверхности астероида огромные куски скальной породы и с колоссальной силой направлявший их на имперские корабли. Это типичное для орков грубое оружие вполне могло оказаться смертоносным. Один из эсминцев слишком поздно начал совершать поворот, и его разбил надвое кусок астероида, имевший метров двести в диаметре. "Граф Орлок" и две уцелевшие "Кобры" поспешно отступили под защиту остальных имперских кораблей, содрогавшихся под ударами орков, но и не думавших отступать, ведя непрерывный ураганный огонь по астероидам противника. Постепенно чаши весов стали склоняться в пользу людей.
   Эскадрильи бомбардировщиков "Мародер", желая отомстить за конвойные авианосцы, с которых они стартовали, бросились на один из астероидов. "Мародеры" были небольшими, не слишком хорошо вооруженными машинами и не совсем подходили для боя в открытом космосе. Однако теперь они очень пригодились. Благодаря своим широким крыльям, приспособленным к полетам в атмосфере, они прекрасно маневрировали над самой поверхностью астероида и опустошили его, уничтожая на бреющем полете артиллерийские орудия, торпедные аппараты, генераторы щитов и маневровые двигатели. "Мародеры" засыпали астероид градом плазменных бомб и бронебойных ракет и отступили, оставив за собой беспомощную и беззащитную груду камня, которую легко могли расстрелять на досуге имперские крейсера.
   Скрытый в центре эскадры крейсер "Ужасный" эффективно оказывал ей огневую поддержку. Выступавшая из его носовой части огромная пушка "Нова" вела огонь по оркам своими смертоносными снарядами, летевшими почти со скоростью света. Капитан "Ужасного" и его комендоры прекрасно знали все особенности этого мощного, но непредсказуемого оружия. Неуклюжие астероиды были для нее идеальными мишенями, а летавшие среди них "Фурии", специально приспособленные для корректировки артиллерийского огня, мгновенно посылали комендорам "Ужасного" точную информацию о положении целей. Четырьмя выстрелами "Ужасный" уничтожил два астероида. При этом последний получил прямое попадание в центр и разлетелся на куски, словно от удара исполинского парового молота.
   Орки снова бросили свои истребители-бомбардировщики на "Махариус", хотя их истинной целью явно был "Ужасный". Их звериные мозги не могли понять, что в течение одного боя люди не попадаются дважды на одну и ту же уловку. Несколько эскадрилий "Фурий" и "Громов" были начеку и тут же уничтожили истребители орков, бросившиеся к "Ужасному".
   Машины орков, отвлекавшие внимание людей от "Ужасного", решили всерьез заняться "Махариусом". Вокруг него вспыхнула яростная схватка. В пространстве метались и взрывались маленькие боевые машины, палившие друг по другу из лазерных пушек. Дав массированный залп ракетами, орки уничтожили две "Фурии" из эскадрильи "Ураган" и проложили себе путь к "Махариусу". С командного мостика Семпер хорошо видел происходящее и тут же заметил четыре истребителя-бомбардировщика противника, бросившиеся в образовавшуюся в обороне брешь. Они неслись над самым корпусом "Махариуса" прямо к башне, в которой находился капитанский мостик. Машины орков были уродливы и страшны на вид, а их корпуса грубо размалеваны в разные цвета. Они ощетинились стволами орудий, а в движение их приводили установленные на крыльях и хвосте огромные двигатели, в которых шла какая-то мощная химическая реакция.
   "Фурии" бросились за ними вдогонку, и одна из машин орков тут же взорвалась под огнем их лазерных пушек. Три остальных истребителя противника форсировали двигатели, оторвались от преследователей и с решимостью камикадзе лавировали среди выступов и надстроек "Махариуса".
   Хотя Семпер и не сомневался в том, что они нацелились на капитанский мостик, он следил за их полетом с завидным спокойствием. Под крыльями машин орков висели примитивные, но, несомненно, смертоносные бомбы. На носу у них были намалеваны страшные рожи, похожие на их пилотов. Башенные орудия "Махариуса" вели по ним огонь, но не могли попасть в орков, шедших на бреющем полете над самой обшивкой корабля. Оркам оставалось совсем немного до капитанского мостика, но, чтобы добраться до него, им пришлось покинуть прикрытие надстроек. Орудийные расчеты "Махариуса" тут же открыли огонь по машинам противника, попавшим под перекрестный огонь лазерных пушек и ракетных установок. Находившийся ближе к правому борту крейсера истребитель орков мгновенно разлетелся на куски. Та же участь через несколько секунд постигла и машину, летевшую ближе к левому борту. Последняя упорно летела прямо на капитанский мостик, хотя за ней и тянулся шлейф пламени из простреленного крыла и горящего двигателя.
   Семпер не сводил глаз с оскалившегося чудовища, намалеванного на тупом фюзеляже несшегося к нему истребителя. Наверняка его пилот изобразил какое-то из своих свирепых божеств! Истребитель уже находился на расстоянии двухсот метров от башни. Через секунду — уже ста пятидесяти. Времени на то, чтобы закрыть обзорные экраны толстыми броневыми щитами, не оставалось.
   Орк открыл огонь из бортовых пушек. Их снаряды оставляли на бронестекле экранов выбоины глубиной в несколько сантиметров. Семпер не мог понять, почему орк до сих пор не применил ракеты. Возможно, системы их пуска были повреждены...
   Значит, орк идет на таран! Интересно, как поведет себя "Махариус", когда вражеская машина, нагруженная ракетами и бомбами, взорвется у него на капитанском мостике?..
   Осталось метров восемьдесят...
   Семпер уже видел орка в кабине его машины. Кабина горела, и пилот корчился в пламени. Ощерив клыки, он что-то визжал.
   Что? Он молился своим беспощадным богам? Пел предсмертную песнь? Испускал боевой клич?
   Свирепая физиономия орка как две капли воды походила на мерзкую рожу, намалеванную на фюзеляже его машины.
   Пятьдесят метров... Семпер подавил желание отвернуться или опустить глаза. Хотя его дед мирно скончался в своей постели в доме среди бескрайних полей, отец Семпера и оба его дяди погибли в бою на капитанских мостиках кораблей Божественного Императора, а сам Семпер никогда не сомневался в том, что его ждет такая же участь, и был готов взглянуть смерти в глаза.
   Тридцать метров... Последний отчаянный залп одного из орудий на башне разнес на куски хвост машины противника. Истребитель тут же вошел в штопор и врезался в броню башни где-то внизу. Башня содрогнулась.
   Оторвав взгляд от обзорного экрана, Семпер увидел, как переводит дух лейтенант Уланти. Оказалось, помощник все это время стоял рядом со своим командиром, с таким же стоическим спокойствием готовясь к неминуемой смерти.
   — Господин Уланти, — стараясь говорить спокойно, обратился к нему Семпер. — При первой же возможности начните проводить дополнительные учебные стрельбы с расчетами всех оборонительных систем. Узнайте, кто именно сбил орка, и прикажите выдать этому расчету бочонок нашего лучшего грога. И объявите им мою благодарность!
   Тем временем бой продолжался. Энергетические излучатели "Дракенфельса" кромсали очередной астероид, отрывая от его боков или превращая в пар сотни тонн пористой горной породы, в которой блестели бесчисленные жилы металлической руды. Судя по всему, ее атомы очень легко расщеплялись. Стоило раскаленным энергетическим лучам прикоснуться к ней, как она тут же загорелась, и внутри астероида началась цепная реакция. Внезапно черное, как ночь, и бездонное, как смерть, космическое пространство озарила ослепительная вспышка ядерного взрыва, поглотившая астероид.
   Колоссальный выброс энергии разрушил пустотные щиты "Дракенфельса" и на время ослепил его сканеры. Однако соседним астероидам пришлось еще хуже. Ближайший тут же был испепелен и превратился в кусок шлака. Еще две крепости, находившиеся чуть дальше, оказались в разной степени повреждены.
   Экипажи двух других, испугавшись того, что они приняли за доселе неизвестное разрушительное человеческое оружие, начали неуклюже лавировать, запуская примитивные и ненадежные маневровые двигатели, и столкнулись.
   В бронированных недрах "Дракенфельса" его легендарный командир Эрвин Рамас усмехнулся бы, останься на его изуродованном лице хотя бы подобие губ. Только тупым зеленозадым оркам могло прийти в голову превратить в крепость астероид, напичканный залежами плутония!
   Рет Зен ощутил ядерный взрыв лишь как мгновенный всплеск помех псионической связи с системами своей боевой машины. Сервитор-навигатор, размещенный позади Зена в кокпите, поинтересовался о причине помех, послав пилоту краткое вопросительное уравнение, но тот не обратил на него внимания. Все эти взрывы не могли помешать Зену выполнять предначертанную ему свыше миссию!
   Он несся среди астероидов. Вокруг него кипели жаркие сражения между имперскими "Фуриями" и "Громами" и бесчисленными истребителями-бомбардировщиками орков. Противники то теряли друг друга, то вновь вцеплялись друг другу в глотку в хаосе дрейфующих обломков.
   Рет Зен летел один. У него не было ни ведомых, ни живого штурмана-человека. И это его вполне устраивало. Остальные пилоты "Махариуса" его сторонились, но он на них не обижался и не сердился. Они верой и правдой служили Императору, но, конечно, не могли постичь высшего предназначения Рета Зена. А ведь он был Одиноким Мстителем. Он уничтожал врагов Империума под личным покровительством Божественного Императора, направлявшего его руку.
   Сегодня Зен делал свою обычную работу. Еще шесть сбитых вражеских машин. Еще шесть уничтоженных врагов Императора. Сегодня у себя в каюте Рет возложит еще шесть жертв на алтарь.
   А ведь товарищи Зена боятся его и даже дразнят его "фанатиком". Хотя теперь они чаще называют его "машиной" и шепчут, что он превратился в сервитора.
   Но Зен не держит на них зла. Он знает, что им не понять то, что произошло с ним при эвакуации с Белатиса. Ведь там он вступил в бой с одним из самых страшных врагов Императора — демоном из варпа. Под защитой ореола Золотого Трона Зен победил его и остался в живых, хоть и потерял в этом бою большую часть своего тела. Процесс выздоровления был долгим и мучительным. Реконструкция его организма, ставшего теперь почти целиком механическим, протекала еще мучительней. Но Зен не сдавался. Он знал, что Император не оставит его своей милостью.
   Товарищи Рета считали его раны увечьями. Они сочувствовали ему, но про себя ужасались. Сам же он воспринял свои раны как освобождение. Ведь очищающий огонь испепелил только его плоть — внешнюю оболочку его существа. Осталось самое важное — душа, которой наделил его Император. Новое искусственное тело освободило Зена от всех плотских слабостей и не мешало ему выполнять божественную работу.
   Еще не увидев, а лишь почувствовав приближение новой жертвы, Зен задрал нос своей "Фурии". Аугметические глаза позволяли ему видеть все, что творилось вокруг. Вот вдалеке появились очертания двух машин противника. Зен знал, что ракетам, подвешенным под крыльями его истребителя, трудно попасть в орков. Примитивные двигатели машин противника, работающие на грубом топливе, испускали непредсказуемые сигналы, сбивающие с толку самые совершенные системы наведения имперских кораблей и их истребителей.
   Наполовину искусственный мозг Зена помог ему быстро рассчитать расстояние до целей. Аугметические руки форсировали двигатели, и "Фурия" бросилась вперед, стараясь не привлекать к себе внимания чрезмерно высокой скоростью. Мозг Зена — отныне бесстрастный, как у машины, — терпеливо отсчитывал секунды, оставшиеся до перехвата. Только душа Рета, свободная от оков бренного тела, ликовала при мысли о неизбежной гибели врагов Императора.
   Первый орк появился в прицеле. Слабый человек из плоти и крови тут же открыл бы огонь. Бесстрастный мозг был осторожен. Он знал, что надо подойти ближе... Но вот и он дал команду. Забывшие о дрожи искусственные руки потянулись к кнопкам бортового оружия. Многоствольные лазерные пушки в носовой части "Фурии" дали дружный залп. Пучок сверкающих лучей поразил машину противника. Та вспыхнула и разлетелась на куски.
   Механический мозг проанализировал произошедшее и одобрил собственные действия. Человеческая душа беззвучно вознесла хвалебную молитву.
   Вторая цель мгновенно увеличила скорость, прочертив огнем из своих форсированных двигателей яркую дугу на звездном небе. Бесстрастный мозг Зена следил за ее маневрами. Аугметические глаза не выпускали ее из виду, рассчитывая ее скорость, направление и возможную траекторию движения.
   Выписав петлю, цель развернулась и понеслась прямо на Зена. Сервитор-штурман защелкал и тревожно загудел. Зен сохранил спокойствие. Его руки не дрожали. Человеческий ум распознал в противнике опытного и умелого пилота. Человеческая душа возликовала при мысли о возможности его уничтожить.
   Человеческий ум взял на себя команду в бою, в котором машина погибла бы. Зен летел прямо навстречу орку, искусно маневрируя под огнем вражеских пушек. Случайный снаряд отскочил от корпуса прямо перед кабиной Зена. Очередь из вражеского орудия разлохматила верхушку хвоста "Фурии". Еще один случайный снаряд снес кожух с правого двигателя.
   На приборной панели появились предупредительные руны. Бесстрастный искусственный мозг все быстро рассчитал и решил, что лучше уклониться от боя. Аугметические руки хотели вцепиться в штурвал и повернуть в сторону, чтобы спастись от неизбежной гибели, но человеческая душа не обратила на них внимания. Зен уже не раз бывал в таких переделках и спокойно выжидал.
   "Фурия" отвернула в сторону в самый последний момент, выпустив по цели висевшие под крыльями ракеты. Вражеская машина взорвалась. "Фурия" промчалась сквозь растущее облако обломков, барабанивших по ее бронированному корпусу. На приборной панели снова зажглись предупредительные руны.
   Зен на них даже не взглянул. Его машина была крепкой и надежной, но человеческая душа была еще сильнее. Душа каждого человека принадлежит Императору и поэтому сама немного божественна.
   Направив "Фурию" к ближайшему астероиду, Зен прошелся на бреющем полете над его скалистыми каньонами и долинами, разыскивая подходящие цели. Аугметические глаза видели тепловое излучение, поднимавшееся из вентиляционных шахт, спрятанных среди острых как иглы сталактитов. Бомбардировщик мог бы с успехом их атаковать, но истребитель был для этого слабоват.
   Метрах в пятистах перед собой на краю кратера Зен заметил серию вспышек. Присмотревшись, он увидел жерло пещеры в скале и две небольшие орудийные башни, ведущие огонь трассирующими снарядами. Не будь их, Зен, наверное, не заметил бы этой пещеры.
   Возблагодарив Императора за глупость и чрезмерное усердие орков-артиллеристов, Зен включил носовые тормозные двигатели и направил свою машину в кратер, чтобы получше разглядеть новую цель.
   Пушечные снаряды свистели вокруг "Фурии" и впивались в стены кратера, кроша камень на мелкие осколки. Зен увидел в пещере свет, а в его лучах — силуэты вражеских истребителей-бомбардировщиков. Вокруг них сновали неуклюжие коренастые фигуры в примитивного вида бронескафандрах, окутанные облаками каких-то газов. Между боевых машин противника вились топливные шланги и силовые кабели. Рядом с ними лежали боеприпасы. Несмотря на царившие в пещере беспорядок и суматоху, Зен сразу понял, что перед ним — готовящиеся к старту боевые машины зеленозадых.
   Один из орков заметил имперский истребитель и попытался сбить его из своей пушки. Зен включил двигатели и взмыл вверх, намереваясь развернуться и атаковать пещеру с ангаром. Нескольких ракет, направленных на склады боеприпасов и топлива, хватило бы для того, чтобы полностью ее уничтожить.
   К истребителю Зена рванулся трассирующий снаряд, но пилот легко обогнал его, вылетев из кратера быстрее пули. Теперь за стеклом его кабины было только бездонное черное небо, усеянное яркими звездами. Снизив скорость, Зен развернулся, чтобы атаковать, но в этот момент над его истребителем нависла огромная тень.
   Сервитор-штурман отчаянно затрубил тревогу. Взглянув вверх, Зен увидел прямо над собой намалеванную яркой краской пасть какого-то чудовища. Среди его клыков торчали батареи примитивных, но смертоносных орудий. В Зена вперился огромный красный глаз, нарисованный на небрежно сваренных кусках разномастной брони.
   Пролетев над Зеном, гигантский крейсер орков скрылся среди уцелевших астероидов. За ним летел еще один столь же огромный и грозный корабль. Его сопровождала эскадра более мелких, но довольно опасных на вид эскортных судов.
   Человеческая душа затрепетала при виде этих колоссальных кораблей, но бесстрастный искусственный разум ни секунды не колебался, а аугметические руки включили канал связи. Вот уже несколько дней Зен не произносил вслух ни слова, вознося лишь беззвучные молитвы Императору, и теперь вздрогнул, услышав хриплые звуки собственного искусственного голоса.
   — Говорит эскадрилья "Шторм". Пилот номер четыре. Вызываю "Махариус"... Вижу два крейсера орков и эскортные корабли. Они летят к вам и набирают ход. Орки клюнули на приманку. Готовьтесь к бою!

ГЛАВА 8

   "A это точно они?"
   Семпер разглядывал расплывчатые изображения, передаваемые разведывательными истребителями. Корабли орков только что появились из скопления уцелевших астероидов, не обращая внимания на остатки испепеленных космических крепостей. После того, как Зен впервые увидел крейсера противника, те изменили курс и сейчас летели прочь от имперской эскадры к точке перехода в варп, таившегося на окраине звездной системы. Командиры всех кораблей эскадры единодушно решили, что орки пустились наутек, бросив на произвол судьбы своих соплеменников.
   — В этом нет никакого сомнения! — ответил на вопрос командира Уланти. — Хотя энергетические сигналы, поступающие от кораблей орков, почти непредсказуемы, а надстройки непрерывно перестраивают как попало, информации о судах, уцелевших во время пиратских рейдов орков в этих краях, достаточно, чтобы мы могли с уверенностью опознать эти самоходные груды металлолома как "Мастодонт" и "Левиафан".
   Повернувшись к экрану, Семпер вновь стал разглядывать сооружения, ощетинившиеся орудийными стволами и разукрашенные огромными устрашающими изображениями и непонятными знаками.
   Возможно, этими корявыми символами орки нанесли на борта своих уродливых кораблей их настоящие названия. В Империуме даже имелись специалисты, способные читать и переводить письмена орков, — странноватые бойцы Ордо Ксенос и служащие тайных отделов Администратума, посвятившие себя изучению других космических рас. Однако капитаны имперского Военно-космического флота брезговали всем, что касалось зеленозадых, и никогда не стали бы изучать их грамоту. Вместо этого стратеги Боевого флота Готического Сектора по традиции присваивали вражеским кораблям условные наименования на человеческом языке.
   Названия "Мастодонт" и "Левиафан" вполне подходили для двух огромных пиратских крейсеров, уже много месяцев терзавших почти беззащитные имперские конвои в этих краях, прячась после очередного налета в свою берлогу среди вооруженных астероидов системы Матер.
   Уничтожить астероиды в этой системе было очень важно, но еще важнее было покончить с крейсерами орков. Если им удастся скрыться, через несколько месяцев лорду-адмиралу Равенсбургу наверняка придется выделить еще больше драгоценных боевых кораблей для того, чтобы выкурить орков из очередной пустынной звездной системы!..
   Коммуникационные каналы шипели, ожидая приказов Семпера, которому предстояло решить, как распределить силы для решающего сражения.
   — "Граф Орлок" и "Ужасный" последуют за "Махариусом". "Тритон" и передовой дивизион эсминцев — тоже. "Дракенфельс" займется уцелевшими астероидами. "Мэннан" и второй дивизион эсминцев ему помогут. Они поступают в подчинение командира "Дракенфельса". Им помогут мои "Фурии" и эскадрильи с "Белатиса" и "Биринги"...
   — И не лезьте на рожон, — строго добавил Семпер.— Просто следите за тем, чтобы астероиды нам не мешали, а уничтожим мы их потом все вместе.
   Сквозь помехи на канале связи раздался хриплый смех. Рамас — прославленный и неукротимый командир "Дракенфельса" — заговорил почти насмешливым тоном. Только хорошо знавшие его офицеры смогли различить в этом голосе уважительные нотки, предназначавшиеся тем немногим, кого он удостаивал своей дружбы:
   — А ты стал настоящим командором, сынок! Спешишь прославиться в жарком бою! А старики вроде меня пусть потихоньку расстреливают эти комки грязи, в которых прячутся зеленозадые? Вижу, в старом добром Боевом флоте Готического ничего не меняется!
   С этими словами Рамас разразился смехом, а точнее — завыл и забулькал, потому что именно такое представление о человеческом смехе имели его аугметические голосовые связки.
   — Доброй охоты, "Махариус"! — уже серьезнее добавил капитан "Дракенфельса".
   Даже Эрвин Рамас уважал традицию капитанов Боевого флота Готического Сектора желать друг другу удачи перед боем.
   — Доброй охоты, "Дракенфельс", — ответил Семпер и приказал рулевому взять курс на вражеские крейсера.
   В космическом бою за час может произойти очень многое. В бою час длится целую вечность.
   Где-то впереди по правому борту "Махариуса" дрейфовал "Ужасный", потерявший башню с капитанским мостиком. Ее снес таранный корабль орков. Борта "Ужасного" были изрешечены огромными снарядами макропушек противника. В самом центре его корпуса зияла семисотметровая пробоина. Казалось, целый кусок корабля просто выхватили челюсти огромной акулы.
   Если бы экипажи других кораблей не видели все это своими глазами, они никогда бы не поверили в то, что такое возможно. На каналах связи эскадры еще звучало эхо отчаянных воплей членов команды "Ужасного", успевших загерметизироваться в уцелевших отсеках. Несчастные умоляли о спасении, не желая задохнуться или сгореть заживо, когда крейсер взорвется. Семпер приказал отключить связь с "Ужасным", зная, какое деморализующее действие оказывают такие крики на личный состав других кораблей. Оставшимся в живых на "Ужасном" придется ждать конца сражения. Тогда за ними можно будет послать спасательные шлюпки, а пока их призывы будут слышны лишь Императору.
   Один из крейсеров орков, а точнее, то, что осталось от "Мастодонта", тоже дрейфовал неподалеку. Бомбардировщики типа "Коршун", которых "Махариус" не применил в сражении с астероидом, догнали "Мастодонта" и упорно атаковали его до тех пор, пока не повредили его двигатели. Крейсер противника сразу потерял ход и скоро попал под огонь имперских кораблей. Пушка "Нова" на борту "Ужасного", носовые излучатели "Тритона", а также торпеды и орудия "Махариуса" и "Графа Орлока" очень скоро превратили крейсер орков в груду дрейфующих обломков.
   Месть "Левиафана" и эскортировавших его кораблей не заставила себя долго ждать. "Тритон" уже давно отстал от "Махариуса". "Левиафан" расстрелял его двигатели из макропушек. "Граф Орлок" был ближе и все еще пытался участвовать в сражении, хотя из левого борта его носовой части торчал уродливый обломок эскортного корабля противника. Сквозь пробоину на борт "Графа Орлока" ринулись несколько сотен огромных свирепых орков. В последнем сообщении от капитана фон Блюхера говорилось о том, что в носовой части его крейсера идет ожесточенный бой и все его комендоры оставили орудия, чтобы принять участие в рукопашной.
   Разумеется, в таком положении ожидать помощи от "Графа Орлока" было бессмысленно, и "Махариус" оказался один на один со своим чудовищным противником.
   — Не может быть! Он опять маневрирует!
   Услышав удивленное восклицание одного из артиллерийских офицеров, Семпер взглянул на дисплей и вытаращил глаза.
   "Левиафан" тоже походил на летающую груду обломков, изрешеченную торпедами и лазерными пушками. И все-таки он продолжал сражаться. Семпер про себя поражался типичному для орков упорству в безнадежно проигранном бою. Капитан вражеского крейсера каким-то чудом сумел запустить маневровые двигатели и найти расчеты для уцелевших орудий!