Нора РОБЕРТС
ЗИМНЯЯ РОЗА

   Трем розам, Рут, Марианне и Дженн, которые сделали все это забавным

Глава 1

   Мир был обжигающе холодным…
   Он был настолько изможден, что едва держался в седле и мог только надеяться, что конь будет по-прежнему устало брести вперед. Все время вперед… Он знал, что, когда вокруг завывает такой беспощадный ледяной ветер, любая остановка, пусть даже на несколько коротких мгновений, означает верную смерть.
   Если бы не обжигающая боль в боку, он давно потерял бы сознание. Давно заблудился бы в этой бескрайней белой земле, потеряв счет бесконечным милям холмов, лесов и неба, оказавшихся в плену морозного ада, где метель носила тучи снега вперемешку с осколками льда. Но, несмотря на то что даже медленные, монотонные движения коня причиняли ему страдания, он не сдавался.
   После яркого желтого солнца холод принес облегчение. Он ослабил лихорадку, причиной которой была рана в боку. Безупречная белизна простиравшегося перед ним пейзажа усыпила его разум, и он больше не видел крови, заливающей поле боя, не чувствовал зловонного дыхания смерти.
   Со временем, когда силы стали покидать его, уходя вместе с кровью, струящейся из раны, в набирающем силу ветре он услышал голоса. Эти голоса шептали его имя. Два имени — его собственное и еще одно. «Это бред», — говорил он себе потому, что не верил, что ветер умеет говорить.
   Он потерял чувство времени и не знал, как долго он едет. Часы, дни, недели? Сначала он надеялся, что вскоре наткнется на какую-нибудь деревню, где сможет отдохнуть и найти того, кто позаботится о его ране. Сейчас же ему хотелось только найти место, где он встретит свою смерть.
   Но может быть, он уже мертв, а эта бесконечная зима и есть ад?
   Он больше не чувствовал голода, хотя в последний раз поел еще перед сражением. «Битва, — смутно вспомнил он, — из которой я вышел победителем, не получив ни единой царапины. И как глупо, как безрассудно и глупо с моей стороны было отправиться домой в одиночестве!» Он был уверен, что трое вражеских солдат, на которых он наткнулся на лесной дороге, хотели только одного — вернуться домой. Его первой мыслью было дать им уйти. Сражение было выиграно, вторжение остановлено. Но в их глазах еще горели смерть и война, и, когда они набросились на него, меч мгновенно оказался у него в руке.
   Они уже никогда не вернутся домой. Скорее всего, то же самое можно сказать и о нем. И теперь конь устало бредет вперед, а он тратит последние силы на то, чтобы оставаться в сознании. Стараясь разогнать туман перед глазами, он вяло отметил, что попал в другой лес. Но как он мог заблудиться в собственном королевстве, знакомом до мельчайших деталей, словно лицо любимой? Это оставалось для него загадкой.
   Никогда раньше он не бывал в этих местах. Серые ломкие ветви деревьев казались мертвыми. Не было слышно ни птичьих голосов, ни журчания ручьев — только мерное поскрипывание снега под лошадиными копытами. Наверняка это была земля мертвых или тех, кто уже прощается с жизнью.
   Когда он увидел оленя, ему понадобилось время, чтобы понять, что впервые с тех пор, как хлопья снега начали падать на землю, он видит живое существо. Зверь смотрел на него без страха. «Почему бы и нет? — эта мысль вызвала у него слабую улыбку. — Все равно у меня не хватит силы, чтобы натянуть тетиву».
   Когда олень метнулся прочь, Кайлер из рода Мрайдонов, принц и воин, потерял сознание и обмяк, упав на шею своего коня.
   Когда он пришел в себя, лес уже остался позади и прямо перед ним простиралось белоснежное море. По крайней мере, это белое пространство казалось морем. А посередине этого моря сверкал серебристый остров. Сквозь пелену, стоящую перед глазами, он смутно различил очертания крепостных стен и башен. Над одной из башен под резкими порывами ветра трепетал флаг. Алая роза в бескрайнем белом поле…
   Он обратился к богам, моля послать ему сил. Там, где развевается знамя, должны быть люди. Там будет тепло. Сейчас он отдал бы половину своего королевства за возможность провести последние часы своей жизни возле теплого очага.
   Сознание начало меркнуть, все поплыло перед глазами. На Кайлера разом нахлынули усталость и слабость, и ему показалось, что он видит розу, алую как кровь, плывущую к нему по этому белому морю. Сжав зубы, он направил коня к ней навстречу. И если ему не суждено ощутить тепло очага, то перед смертью он хотя бы вдохнет сладкий аромат прекрасного цветка. У него не было даже сил посетовать на проклятую, жестокую судьбу, когда он почувствовал, что снова теряет сознание и падает в снег.
   Резкая боль при падении привела Кайлера в чувство, и он изо всех сил рванулся из тьмы забытья назад к поверхности, как утопающий стремится к затянутой тонким льдом полынье. И сквозь этот лед он увидел лицо женщины, склонившейся над ним. Прекрасные зеленые, словно мох его родных лесов, глаза в обрамлении длинных ресниц… Гладкая молочно-белая кожа с легким румянцем… Мягкие, словно припухшие, губы. Он видел, как эти прелестные губы двигаются, но из-за шума в ушах не слышал ее слов. Капюшон алого плаща прикрывал ее волосы, и он протянул руку, чтобы коснуться ткани.
   — Значит, ты все-таки не цветок.
   — Нет, мой господин. Я всего лишь женщина.
   — Что ж, лучше умереть согретым поцелуем, чем теплом очага, — он потянул за капюшон, почувствовал, как эти пухлые, сладкие губы коснулись его губ и… потерял сознание.
   «Мужчины, — подумала Дейрдре, выпрямляясь, — такие странные существа…»
   Думать в такой момент о поцелуе — поистине верх глупости. Покачав головой, она встала и взяла в руки висевший на поясе рог. Протрубив сигнал о помощи, девушка сняла плащ и укутала им незнакомца. Снова сев на снег, она обхватила его руками и при-Жала к груди, пытаясь хоть немного согреть в ожидании тех, кто поможет ей отнести нежданного гостя в замок.
   Холод спас ему жизнь, но лихорадка могла снова привести его на порог смерти. На его стороне в этой битве были молодость и сила.
   «И я, — подумала Дейрдре. — Я сделаю все, что смогу, чтобы вылечить его».
   Незнакомец дважды приходил в сознание, пока его несли в спальню. И все время он пытался сопротивляться. Его попытки привели к тому, что рана снова начала кровоточить. В своей суровой, даже несколько жесткой манере Дейрдре приказала мужчинам крепко держать раненого и заставила его выпить снотворное. Незнакомцу будет очень больно, если он придет в себя, когда она будет промывать и перевязывать его рану. Не в характере Дейрдре было совершать глупости, но и видеть чьи-то страдания ей тоже не хотелось.
   Она разложила лекарства и травы и закатала рукава своей простой рубашки. Незнакомец лежал на постели, освещенный лучами бледно-золотистого солнца, проникающими через узкое окно. Она и раньше видела мужчин без одежды. Достаточно она насмотрелась и на то, что может сделать меч с человеческим телом.
   — Какой он красивый! — вздохнула Корделия, служанка, которую Дейрдре позвала себе в помощь.
   — Каким бы он ни был красивым, он умирает, — сухо бросила Дейрдре. — Затяни повязку потуже. Я не хочу, чтобы он истек кровью в моем доме.
   Она выбрала необходимые лекарства и подошла к кровати. Все мысли девушки были заняты раной, зиявшей в его боку. Длинный глубокий порез протянулся от подмышки до бедра. Не замечая выступившего на лбу пота, Дейрдре полностью сосредоточилась на лежащем перед ней теле, стараясь оценить нанесенные ему увечья.
   Ее лицо побледнело от усталости, но движения оставались быстрыми и точными.
   «Так много крови, — думала она, тяжело дыша, — так много боли… Как он смог выжить? Даже несмотря на то, что холод приостановил кровотечение, он уже давно должен был умереть».
   Дейрдре отошла от постели больного, чтобы смыть с рук кровь и вытереть их полотенцем. Но когда она взяла иглу, Корделия побледнела.
   — Госпожа…
   Дейрдре невидящим взглядом посмотрела на нее. Она почти забыла о девушке.
   — Можешь идти. Ты хорошо поработала.
   Корделия быстро выбежала из комнаты. Дейрдре улыбнулась: обычно служанка не проявляла такой прыти. Потом она снова повернулась к своему пациенту и начала быстро и искусно зашивать рану.
   «Останется шрам, — думала она, — но у него есть и другие шрамы. У него тело воина — крепкое и сильное, покрытое следами многочисленных битв. Отчего мужчинам так нравится сражаться и убивать? Что живет внутри них, заставляя гордиться этим? Этот уж точно из таких. Только сила, железная воля и неуемная гордость помогли ему оставаться в седле и прожить достаточно долго, чтобы добраться до острова. Но как он сюда попал, этот темноволосый воин? И почему?»
   Она смазала шов бальзамом собственного изобретения и наложила повязку. Затем, позаботившись о самой тяжелой ране, девушка осмотрела его в поисках других повреждений. На коже обнаружилось несколько небольших порезов и царапин, еще одна глубокая рана сзади на плече уже закрылась и начала зарубцовываться. «Что бы с ним ни случилось, — мысленно подсчитала Дейрдре, — это произошло два, а может быть, и три дня назад».
   Если ему удалось столько прожить с такими тяжелыми ранениями, пройти сквозь Забытый лес и найти помощь, у него очень сильная воля к жизни. Это хорошо. Она ему понадобится. Закончив осмотр, Дейрдре взяла чистый кусок ткани и положила раненому на лоб холодный компресс.
   Он был красив. Теперь она позволила себе рассмотреть его повнимательнее. Мужчина был высок, строен и мускулист. Его черные, как полночь, волосы разметались по подушке, открывая суровое, словно вырезанное из камня, лицо.
   «Лицо настоящего воина, — подумала Дейрдре. — Удлиненное, с резко очерченными скулами и впалыми щеками…»
   У него были черные брови и длинный прямой нос, у рта залегли жесткие складки. Пробивающаяся щетина придавала его лицу жестокий и грозный вид даже сейчас, когда он был без сознания. Дейрдре запомнила, что глаза незнакомца были синими. Даже затуманенные болью, лихорадкой и усталостью, они были дерзкими и невероятно синими.
   И если на то будет воля богов, он снова их откроет.
   Дейрдре укутала раненого одеялом и подбросила еще одно полено в огонь. Она останется здесь, чтобы ухаживать за ним.
   Два дня и две ночи раненого трясло в лихорадке. Иногда он метался в горячечном бреду и его приходилось удерживать, чтобы от неосторожного движения вновь не открылись раны. Иногда мужчина спал как мертвый, и Дейрдре боялась, что он уже не проснется. Даже ее таланта врачевателя не хватало, чтобы победить сжигавший его огонь.
   Когда могла, она спала на стуле возле его кровати. Однажды, когда раненого бил озноб, она забралась к нему под одеяло, стараясь согреть его своим теплом. Мужчина открыл глаза, но взгляд его был невидящим и диким. Жалость, которую она пыталась подавить в себе, когда занималась его ранами, проснулась вновь. Этой темной ночью, когда мороз костлявыми пальцами скребся в окна, она держала в руках ладонь незнакомца и горевала о нем. Жизнь — самый ценный дар, и как горько, что он зашел так далеко от дома только для того, чтобы потерять ее!
   Чтобы занять себя чем-то, Дейрдре вышивала или пела. Когда ей казалось, что раненый успокоился, она оставляла его на попечении кого-нибудь из женщин и шла заниматься делами замка и своего народа.
   В последнюю ночь, когда раненый метался в бреду, надежда покинула Дейрдре. Обессиленная, она скорбела о его жене и матери — о тех, кого он оставил, о тех, кто никогда не узнает о постигшей его участи. И здесь, в тишине спальни, она воспользовалась остатками своей силы и дара. Дейрдре положила ладони ему на грудь.
   — Первое и наиболее важное правило — не навредить. Я не причиню тебе вреда. То, что я сейчас сделаю, изменит эту ситуацию. Так или иначе. Вылечит или убьет. Если бы я знала твое имя, — она погладила его по горящему лбу, — твои мысли и твое сердце, нам обоим было бы намного легче. Соберись! И борись!
   Она взобралась на постель и опустилась на колени возле раненого. Накрыв одной ладонью рану, с которой она сняла повязку, а другой — его сердце, Дейрдре позволила своей жизненной энергии струиться сквозь свое тело, течь вместе с кровью. В него.
   Незнакомец застонал. Она не обратила на это внимания. Им обоим будет больно. Их тела выгнулись одновременно. От хлынувших в сознание образов у нее перехватило дыхание: величественный замок, размытые цвета, усыпанная драгоценными камнями корона…
   Она чувствовала силу. Его силу. И доброту. Свет, внезапно вспыхнувший в ее душе, едва не заставил ее прервать контакт. Мягкий и теплый, он манил ее к себе, звал ее, и она еще глубже погружалась в недра сознания незнакомца…
   Несмотря на большой опыт врачевания, Дейрдре впервые удалось заглянуть в чью-то душу так глубоко, что она почувствовала, как чужая душа коснулась ее собственной. Потом она совершенно ясно увидела женское лицо и синие глаза, полные гордости, а может быть, и страха.
   — Возвращайся, сын мой. Возвращайся домой целым и невредимым!
   Затем была музыка, гром барабанов, смех и приветственные крики толпы. Потом вспышка, когда солнечный луч отразился от стали, — и она задохнулась от запаха крови и битвы. Образы, мелькавшие в сознании, заставили Дейрдре вскрикнуть от ужаса. Лязг мечей, резкий запах пота, смерти и страха…
   Он метался по постели, пытаясь сопротивляться, когда девушка проникала все глубже в его сознание. Дейрдре потом позаботится о тех синяках, что они оставляли на телах друг друга в этой последней, решающей схватке за жизнь. У нее дрожали все мышцы, и какая-то частичка ее души кричала, что нужно остановиться, нужно вернуться назад. Для нее он был никем. Но, несмотря на усталость, сводившую мускулы, Дейрдре весь свой внутренний свет бросила против лихорадки, сжигавшей его. А потом вражеский меч из его воспоминаний полоснул по ним обоим.
   Дейрдре почувствовала резкую боль, когда сталь вонзилась в ее плоть. Она закричала в агонии, видя идущую за ней по пятам смерть. Его сердце колотилось под ее пальцами как сумасшедшее, а рана на боку жгла ей ладонь как раскаленный уголь. Но теперь девушка видела его душу и боролась, пытаясь превозмочь боль. Она использовала то, что ей было даровано, и то, что она взяла сама, чтобы спасти его.
   Его бледное как смерть лицо, широко открытые, остекленевшие от шока глаза…
   — Кайлер из рода Мрайдонов! — Дейрдре говорила твердо, несмотря на то, что каждый вздох был для нее мукой. — Возьми то, что тебе нужно — огонь или исцеление. И живи.
   Его тело расслабилось. Взгляд затуманился, и глаза медленно закрылись. Дейрдре почувствовала, как он глубоко вздохнул, погружаясь в сон.
   Но свет продолжал гореть в ее душе.
   — Что это такое? — пробормотала она, прижав к своему сердцу дрожащую руку. — Неважно. Теперь уже неважно. Я больше ничем не смогу тебе помочь. Живи, — еще раз повторила Дейрдре. Затем она наклонилась и коснулась губами его лба. — Или умри без мучений.
   Дейрдре попыталась спуститься с кровати, но у нее потемнело в глазах. Теряя сознание, она уронила голову ему на грудь.

Глава 2

   Он то возвращался к реальности, то вновь грезил. Временами Кайлеру казалось, что он снова на поле боя и отдает приказы своим людям, что его конь вертится на месте как сумасшедший, а меч вновь пронзает тех, кто осмелился вторгнуться в его земли.
   Затем он снова оказался в том странном обледеневшем лесу. Было так холодно, и мороз пробирал, казалось, до самых костей. Потом холод сменился огнем, и та его часть, которая все еще сохраняла рассудок, молила о смерти.
   Какая-то холодная сладковатая жидкость полилась в его пересохшее горло — и принц снова погрузился в спокойный сон. Ему снилось, что он дома и встречает рассвет в постели с желанной женщиной. Ее теплая мягкая кожа пахла розами. Ему казалось, что он слышит музыку: звуки арфы и низкий приятный голос, вплетающий слова в перезвон струн.
   Иногда он видел женское лицо. Зеленые, как лесной мох, глаза. Прелестные пухлые губки. Волосы цвета темного густого меда, обрамлявшие лицо, ослепительно прекрасное и невыразимо печальное одновременно. И каждый раз, когда боль, жар или холод становились невыносимыми, это лицо и эти глаза всегда были рядом.
   Однажды принцу приснилось, что она зовет его по имени и в голосе ее звенит приказ, а в потемневших от боли глазах светится сила. Ее похожие на шелк волосы рассыпались по груди принца, и, ощущая их аромат, он снова погрузился в глубокий и спокойный сон.
   Когда Кайлер проснулся, запах все еще витал в воздухе, лаская его, как прохладная вода ручья в жаркий день. Над головой принц увидел балдахин из темного пурпурного бархата. Он смотрел на него, пытаясь привести в порядок мысли. Одно Кайлер знал точно: он не дома и он жив.
   — Сейчас, скорее всего, полдень, — решил он. Проникающий в окно слабый свет был тусклым. Наверное, только-только рассвело. Принц попытался сесть — и в его боку зажегся огонь боли. Он заскрипел зубами. И вдруг понял, что она рядом.
   — Осторожно, — Дейрдре приподняла его голову и поднесла к губам чашку. — Выпейте это.
   Ему ничего не оставалось как повиноваться. Сил пока не хватало даже на то, чтобы поднять руку и отвести чашку в сторону.
   — Что… — его голос был настолько хриплым, что принцу казалось, будто он царапает горло. — Что это за место?
   — Пейте бульон, принц Кайлер. Вы еще слишком слабы.
   Он хотел было возразить, но, к своей досаде, был вынужден признать, что девушка права. Он был слаб. В отличие от нее. У девушки были сильные, привычные к работе руки. Принц продолжал разглядывать ее, пока она помогала ему пить бульон.
   Ее медового цвета прямые, как струи дождя, волосы спускались до пояса простого серого платья. На девушке не было ни драгоценностей, ни лент, но при этом она все равно была прекрасна и невероятно женственна.
   «Служанка, — подумал принц. — Служанка, знающая толк во врачевании».
   Он найдет способ оплатить свой долг ей и ее хозяину.
   — Как тебя зовут, милая?
   «Воистину мужчины — странные существа, — подумала Дейрдре, вскинув бровь. — Он еще толком не пришел в сознание, а уже пытается флиртовать».
   — Дейрдре.
   — Я благодарен тебе, Дейрдре. Пожалуйста, помоги мне встать.
   — Не сегодня, милорд. Может быть, завтра, — она отставила в сторону опустевшую чашку. — Но вы можете посидеть, пока я обработаю вашу рану.
   — Ты мне снилась.
   «Да, я слаб, — думал принц, — но чувствую себя намного лучше. Достаточно хорошо, чтобы пофлиртовать с хорошенькой служанкой».
   — Ты пела мне?
   — Я пела, чтобы убить время. Вы здесь уже три дня.
   — Три дня… — принц невольно стиснул зубы, когда она помогала ему сесть. — Я ничего не помню.
   — Ничего удивительного. А теперь не двигайтесь.
   Принц нахмурился, глядя, как она, склонившись над раной, снимает повязку. Кайлер был великодушен, но подчиняться чужим приказам не привык. И уж конечно, не привык, чтобы им командовала горничная.
   — Я хотел бы поблагодарить твоего хозяина за гостеприимство.
   — Здесь нет хозяина. Хорошо заживает, — пробормотала Дейрдре и легонько коснулась раны кончиком пальца. — И она больше не горит. А вы сможете добавить к своей коллекции отличный шрам.
   Быстрыми и уверенными движениями девушка смазала рану бальзамом.
   — Я знаю, это больно. Вы сможете потерпеть? Я предпочла бы больше не давать вам снотворного.
   — Хорошо. Я и так спал слишком долго.
   Дейрдре занялась раной. Пока она накладывала повязку, их тела то и дело соприкасались.
   «Аппетитная малышка, — думал принц. — Приятно сознавать, что у меня уже достаточно сил, чтобы интересоваться девушками». Пока она работала, он погладил ее прекрасные волосы и намотал прядь на палец.
   — У меня никогда еще не было более прелестного врача.
   — Поберегите силы, милорд, — ответила она сухо. Ее холодный тон заставил принца нахмуриться. — Я не хочу, чтобы все мои труды пошли прахом только из-за того, что вам вдруг захотелось женской ласки.
   Девушка отступила на шаг и спокойно взглянула на него.
   — Но если у вас так много энергии, то вы, возможно, сможете выпить еще немного бульона и съесть кусок хлеба.
   — Я бы с большей охотой съел мяса…
   — Не сомневаюсь, но пока вы его не получите. Вы умеете читать, Кайлер из рода Мрайдонов?
   — Конечно, я… Ты назвала меня по имени? — насторожился принц. — Откуда ты узнала, как меня зовут?
   Она подумала о том, как глубоко ей удалось проникнуть в его душу. О том, что она там увидела, что почувствовала… Дейрдре была уверена, что ни он, ни она сама пока не были готовы говорить об этом.
   — Вы много рассказали мне, когда лежали в горячке, — ответила она. И это не было ложью. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли книги. Лежать в постели скучно, и чтение вам поможет.
   Она взяла пустую чашку из-под бульона и направилась к двери.
   — Подожди! Скажи мне, где я?
   Дейрдре обернулась.
   — В замке Розы, стоящем на Острове Зимы в Море Льда.
   У принца похолодело внутри, но он не сводил с нее глаз.
   — Это всего лишь сказка! История, которую выдумали люди.
   — Она так же реальна, как жизнь или смерть. Вы, милорд Кайлер, здесь первый гость за двадцать с лишним лет. И когда вы отдохнете и будете чувствовать себя лучше, мы поговорим о том, как вы сюда попали.
   — Подожди! — он протянул руку, пытаясь остановить девушку, которая успела открыть толстую, украшенную резьбой дверь. — Ты ведь не служанка!
   Теперь он удивлялся тому, как вообще мог принять ее за прислугу. Ни простое платье, ни отсутствие драгоценностей и искусной прически не могли скрыть ее манеру держаться. Она говорила сама за себя.
   — Но я служу, — возразила она. — И служила всю свою жизнь. Я Дейрдре, королева Моря Льда.
   Принц все еще смотрел на закрывшуюся за девушкой дверь. В детстве он часто слышал легенду о замке Розы — замке, стоящем на острове посреди озера, когда-то тихого и прекрасного, которое окружали пышные леса и плодородные поля. Предательство, ревность, месть и колдовство обрекли его на вечную зиму. Говорилось в легенде и о розе, застывшей в глыбе льда, но подробностей принц вспомнить не мог. Конечно же, все это чепуха. Одна из увлекательных историй, которые детям рассказывают перед сном.
   И все же… Все же он проехал по этому миру нестерпимой ' белизны и свирепого мороза. Он сражался и победил в битве в самый разгар лета, а потом каким-то образом очутился посреди зимы. Наверное, в беспамятстве он заехал далеко на север. Возможно, в Потерянные горы или еще дальше. Туда, где дикие племена охотились на гигантских белых медведей, а драконы все еще стерегли свои пещеры.
   Он говорил с людьми, которые утверждали, что побывали там, и рассказывали о синем море, полном ледяных островов, и о воинах, высоких как деревья. Но никто из них ни разу не упомянул о замке.
   Что же было правдой, а что он сам выдумал или увидел во сне? Твердо решив увидеть все своими глазами, принц отбросил одеяло. От усилия он весь взмок, мышцы дрожали — одна мысль о том, что простая попытка сесть на кровати почти исчерпала его силы, пугала принца и ранила его гордость. Он немного посидел, снова собираясь с силами.
   Когда Кайлеру удалось встать, все поплыло у него перед глазами, как будто он смотрел на мир сквозь толщу воды. Колени внезапно подогнулись, но он успел схватиться за спинку кровати и удержался на ногах. Ожидая, пока пройдет приступ слабости, он осмотрел комнату, отметив, что она обставлена очень просто, но со вкусом. Даже со своеобразной элегантностью. Но если внимательно приглядеться к обивке мебели и шторам, то видно, что ткань кое-где уже успела обветшать. И в то же время деревянные сундуки и стулья были натерты до блеска. Хотя ковер кое-где начал протираться, до сих пор видно, что его изготовили искусные мастера. Подсвечники сияли серебром, огонь тихонько потрескивал в выложенном кусками лазурита камине.
   Осторожно и медленно, как дряхлый дед, принц проковылял через комнату к окну. Вокруг, насколько хватало глаз, все было белым. Солнце казалось мутным пятном за белой завесой, закрывавшей небо, но нескольким лучам все же удалось сквозь нее пробиться, и лед, окружавший замок, слабо поблескивал в их золотистом свете. Вдалеке принц различил неясные очертания леса — пятна черного и серого цветов, размытые снегом. На севере, невероятно далеко, виднелись горные вершины. Белые на белом…
   Земля вокруг замка была укутана толстым покрывалом снега. Ни движения, ни следов. Ни одного признака жизни.
   «Может быть, мы здесь одни? — раздумывал он. — Я и женщина, назвавшая себя королевой?»
   А потом он увидел ее — яркую вспышку красного на белом фоне. Она быстро шла длинными легкими шагами. Он подумал, что так женщина торопится на рынок в базарный день. Словно почувствовав его взгляд, она остановилась, обернулась, подняла глаза к окну его комнаты.
   Принц не видел выражения ее лица, но вся поза девушки говорила, что она им недовольна. Потом она снова отвернулась. Яркий плащ взметнулся на ветру — Дейрдре шла по замерзшему морю в сторону леса.
   Принцу хотелось броситься за ней, потребовать ответов и объяснений, но все его силы ушли на то, чтобы вернуться в постель. Дрожа от слабости, он забрался под одеяло и проспал до конца дня.
   — Моя госпожа, он снова требует встречи с вами.
   Дейрдре продолжала возиться в бесценной земле под широким куполом. У нее ныла спина, но девушка не обращала на это внимания. Здесь, в месте, которое она называла своим садом, в атмосфере искусственной весны, поддерживать которую помогали проходящие сквозь толстое стекло солнечные лучи, Дейрдре выращивала лекарственные травы, овощи и драгоценные цветы.