— Лошади не могут бежать вечно! — закричала Адара. Волосы ее растрепались и струились по ветру как красный вымпел. — Если одна из них упадет, всадника прикончат… или кто-то из нас сам свалится…
   Могло кончиться и так, но выбора у нас не было.
   — Держись, — прокричал я, перекрывая стук лошадиных копыт. — Держись за гриву, лошадь пойдет за Гарродом. Мы с Дел задержим гончих. Просто скачи…
   — У меня дети…
   — О себе тоже не стоит забывать, — я наклонился и шлепнул плоской гранью меча по крупу ее мышастой лошади. — С Массоу и Киприаной ничего не случится, мы за ними следим, — я показал на Гаррода, его светлые косы хлопали у него за спиной. — Держись за ним… не отставай!
   Адара бросила взгляд через плечо на бегущих гончих.
   — Не нас же они преследуют…
   Она определенно недооценивала наш с Дел героизм, учитывая как мы рисковали, заботясь о жителях Границы. Без них у нас было больше шансов спастись.
   — Ну тогда, — рявкнул я, — может просто остановишься? Если ты считаешь, что эта скачка бессмысленна, не мучай лошадь.
   Адара покосилась на меня и отрицательно помотала головой.
   — Тогда скачи, женщина! Делай что я говорю!
   Должен признать, прозвучало грубовато, но желаемый эффект возымело. Адара поскакала за Гарродом.
   Я чувствовал, что жеребец начинает уставать. Он всегда был сильным, энергичным и горячим, но даже выдающаяся выносливость сдает, когда испытание длится слишком долго. Я и представить не мог, насколько изранены его ноги после стольких атак, или его живот, или сколько еще он сможет бежать прежде чем начнет спотыкаться, падать и сбросит меня на равнину в реку зверей.
   Невеселая мысль. Я заставил себя не думать об этом и мысленно умолял жеребца не сдаваться.
   Гончие начали отставать. Их тявканье стало тише, я уже не видел перед собой бледные глаза, поток ослабевал. Я ни на секунду не подумал, что потеряв нас из виду они отстанут — судя по их азарту, они готовы были бежать, пока не упадут замертво — и я понимал, что они нас не оставят. Отстанут — да, но не остановятся. Они прочно уцепились за жертву.
   Равнина кончалась обрывом. Гаррод, повернув серого на северо-запад, поскакал по краю. Луна едва освещала путь. Вслед за Гарродом все мы повернули влево и, увидев как растянулся за нам поток, поняли, что надо уходить с равнины.
   Дел убрала в ножны меч и вытянула вперед руку.
   — Подождите, — сказала она, — может удастся спуститься.
   Мы тоже придержали лошадей, с ужасом представляя как приближаются гончие. Дел старательно обыскивала край и наконец показала рукой.
   — Пролом, — объявила она. — Езжайте за мной, — и нырнула вниз.
   Дно пролома было мягким и глубоким, ноги лошадей утопали выше щеток, земля прилипала к коленям, но животные упрямо шли вперед, чтобы унести нас с равнины. Жеребец фыркал и дрожал, чувствуя, как земля проваливается под ногами, но повиновался твердой руке, державшей повод — другая рука вцепилась в гриву и не собиралась ее выпускать.
   Четыре светлые головы мотались на негнущихся шеях, потом ехали рыжеволосая Адара, откинувшаяся назад в седле, чтобы лошади было легче спускаться, и я, Песчаный Тигр — с каштановыми волосами, загорелой кожей и зелеными глазами — прикрывающий тыл: Южный танцор меча на Южном жеребце. В этой компании я сильно выделялся.
   А может они гонятся за мной?
   Я выбросил из головы эту мысль. Если я и прав, сейчас это ничего не меняет. Разберусь с этим позже.
   — Гончие аид, — пробормотал я.
   Жеребец взмок, пот пропитал мои шерстяные штаны. От соли и шерсти кожа зудела, но я утешал себя мыслью, что сидеть на мокрой лошади легче, чем на сухой. Я крепко обхватил гнедого ногами и откинулся назад, стараясь не съехать ему на холку. Ошибка могла стоить мне временной потери интереса к женщинам — точнее временной бессмысленности проявлять этот интерес — а мне не хотелось подвергать себя лишнему дискомфорту.
   Мы спускались все ниже и ниже, скользя по мягкой земле, и наконец достигли твердого дна. Мы задержались ровно настолько, чтобы обернуться на край долины. Он был чуть темнее черного Северного неба. Гончие до обрыва пока не добрались, но мы понимали, что для них это дело нескольких минут.
   — Где мы? — тяжело дыша, спросил Массоу.
   Спуск привел нас в скалистый каньон. Направо — к Югу — простиралось широкое сухое русло реки, наполненное песком и галькой. Налево русло руки значительно сужалось, превращаясь в узкую щель между гладкими каменными стенами.
   Гаррод покачал головой.
   — Надо ехать дальше. Мы не можем позволить себе отдых, пока эти звери идут по нашему следу… может быть до восхода…
   — До восхода! — выпалила Адара. — Ты думаешь, мы или эти лошади протянем в этой скачке до восхода?
   — Если придется — протянем, — своей горячностью Киприана удивила всех.
   Брови Гаррода поднялись. Он задумчиво кивнул головой и усмехнулся.
   — Нам придется, — сказал он. — И мы продержимся.
   — Поехали, — решила спор Дел, кивнув на Север. — Попробуем сюда… русло реки слишком открыто. Поедем по каньону и посмотрим, куда он выведет. Это лучше, чем быть там, наверху, с этими гончими.
   — Кроме того, — добавил Гаррод, — мы не можем резко остановить лошадей после такой скачки, — он повернул серого и повел его на Север, похлопав по мыльному плечу. Может разговаривал с ним?
   — Ты за ним, — сказал я Адаре. — Мы с Дел поедем сзади на случай, если они не отстанут.
   — Они не отстанут, — объявил Массоу.
   Я нахмурился.
   — Почему ты в этом так уверен?
   — Я знаю, — он кинул на меня сердитый взгляд, по-прежнему дуясь за укус.
   Я махнул рукой.
   — Догоняй мать.
   Он поехал.
   Киприана последовала за ним. Дел и я пристроились в арьергарде.
   — Они пойдут за нами, — тихо сказала Дел.
   — Да. И я так думаю.
   — Если они зажмут нас в тупике…
   — Я знаю. Давай просто молиться, чтобы этот каньон не оказался ловушкой.
   Дел медленно, глубоко вздохнула.
   — Я всегда знала, что могу умереть, — пробормотала она, — но удовольствия от ожидания никогда не испытывала.
   — Нам еще далеко до смерти, Дел.
   Она резко повернула голову и посмотрела на меня очень внимательно и серьезно, а потом слабо улыбнулась.
   — Ты уже говорил мне это в Пендже, когда Ханджи оставили нас умирать.
   — И я оказался прав.
   Она кивнула, затерявшись в воспоминаниях.
   — Но здесь нет Салсет, чтобы спасти нас.
   — Может мы сами себя спасем, — я улыбнулся ей и пожал плечами. — Это вполне возможно.
   Дел вздохнула.
   — А может и нет.
   — Верить надо, баска.
   Светлые брови приподнялись.
   — Во что, Тигр? Я думала, ты не веришь ни в богов, ни в божественное спасение.
   — Не знаю. Я верю в себя.
   — Ну прекрасно, — с ее лица исчезли последние следы беспокойства. — Теперь я могу расслабиться.
   Я ухмыльнулся, скривился и сердито посмотрел на нее.
   — Будь так добра, попроси свою лошадь не чесать морду — и зубы — о мое колено.
   Дел посмотрела.
   Засмеялась.
   Отвела лошадь в сторону… дождавшись, пока та прихватит меня зубами за колено.
   Дел всегда готова помочь.

21

   Скачка закончилась так же неожиданно, как и началась. Гаррод, резко натянув повод, остановил серого прежде чем тот успел налететь на неясно вырисовывающуюся скалу. Потом остановилась побелевшая Адара, горько прошептав что-то на языке Границы. Ее сын и дочь, придержав лошадей, с надеждой обернулись на нас. Мы тоже остановили наших уставших животных.
   — Каньон оказался ловушкой, — констатировал я, — придется поворачивать.
   — Поворачивать! И ехать назад? — глаза Адара поблескивали из-под падавших на лицо волос. — Ты хочешь сказать, что мы проехали весь этот путь…
   — Делать нечего, — отрезал Гаррод, прервав ее жалобы. — По крайней мере у нас еще есть время.
   — Время, — горько повторила она. — Умереть раньше там или позже здесь.
   Я посмотрел на ее детей. Массоу почти спал на лошади, сгорбившись и застыв, словно у него еще много часов назад замерзли все мышцы. Его голова слабо покачивалась, а глаза закрывались, хотя он очень старался держать их открытыми. Киприана отличалась от него лишь тем, что легче справлялась с глазами. Ее ноги бессильно свисали по бокам лошади, юбка задралась и видны были шерстяные гетры. Светлые волосы трогательно рассыпались по плечам. Киприана с усилием откинула их назад.
   — Так что будем делать? — спросила она.
   Я осмотрел ловушку, в которую мы сами забрались. Мы проскакали по узкой извилистой трещине между изъеденными ветром и водой скалами. Камень под ногами лошадей в некоторых местах покрывал тонкий слой грязи. В каньоне было так темно, что уже в нескольких футах от нас стены расплывались, и только там, куда падал слабый лунный свет, смутно вырисовывались тени скал.
   Рассвет был уже близок. Вдали я услышал вой.
   Я знал, что очень скоро появятся гончие. В эту минуту они скорее всего подбежали к обрыву и осматривали спуск, ведущий в узкий каньон. Может они уже перевалили через обрыв и стекали вниз белоглазой рекой.
   Я посмотрел на Дел. Она спокойно сидела на мышастом.
   — Мы с тобой могли бы вернуться к узкой части каньона и задержать их там. Остановить, чтобы они не могли прорваться.
   Я понимал, что это была временная мера. Гончие, с их значительным численным превосходством, в конце концов убьют нас и продолжат охоту. Если, конечно, они не охотятся именно за нами. В этом случае, они могли оставить в покое остальных.
   Дел вынула из ножен меч.
   — У меня идея получше.
   Я посмотрел на Бореал и не смог скрыть удивления, почему Дел не использовала ее раньше.
   — Баска…
   — Ты помнишь, что произошло в прошлый раз, — Дел прекрасно поняла, что я хотел сказать. — Ты почувствовал на себе ее силу. Если ее отпустить, позволить ей действовать самостоятельно, она убьет и друга, и врага… на равнине я не осмелилась.
   Я огляделся. Рассвет наполнил ловушку слабым розовым светом, стекавшим вниз по испещренным дырами и трещинами стенам, и мне пришло в голову, что сила Бореал в замкнутом пространстве может умножиться.
   — Дел…
   Она вытянула руку.
   — Видишь горловину? Я направлю удар в нее, а стены защитят нас.
   Горловина. Конечно это слово было ничем не хуже других. Ветер и вода не справились с камнями у входа в ловушку и не сумели расширить проход. Между двумя стремившимися друг к другу скалами они успели пробить горловину чуть шире лошадиной груди. Через эту горловину мы вшестером и влетели в ловушку.
   — Что ты собираешься делать? — заинтересовался Массоу.
   Дел оглянулась на него. Как всегда, когда взгляд Дел останавливался на мальчике, ее лицо смягчилось. Для нее Массоу был Джамайлом.
   — Я попробую остановить зверей.
   Глаза Массоу расширились.
   — Как?
   Дел не умела врать или хотя бы говорить полуправду. Ни при каких обстоятельствах.
   — Магией, — ровно сказала она.
   Киприана подвела своего гнедого поближе к мышастому Дел.
   — Магией? — переспросила она. — Магией? Как? Что ты будешь делать?
   Адара откинула прядь волос с осунувшегося лица. Ее глаза необычно блестели: она знала ответ.
   — Дел собирается использовать яватму.
   Четыре пары глаз смотрели на меч. Поскольку меня Бореал не интересовала, я ее и раньше видел, я взглянул на наших спутников. Гаррод не скрывал испуга и видимо только сейчас понял, что Дел была тем, на что претендовала. Адара и ее дети жадно смотрели на меч, словно все они умирали от жажды, а меч мог спасти их.
   Дел слезла с лошади.
   — А вам бы лучше найти место, чтобы спрятаться, — посоветовала она. — Если у меня ничего не получится, может вы еще сумеете спастись.
   Место, чтобы спрятаться. И где, интересно, мы его найдем? Ловушка напоминала каменный загон, а мы — перепуганное стадо.
   Гаррод запрокинул голову и осмотрелся. Косы с бусинками покачивались, задевая круп серого.
   — Здесь дыры, — сообщил он. — Много выступов, полок и трещин.
   Я тоже поднял голову. Скалы, изогнувшиеся полукругом, чтобы поймать нас, были полны трещин и дыр. Может быть стены ловушки помогут нам спастись от гончих?
   Вдалеке тявкали звери, прорываясь по узкому каньону. Я соскочил с жеребца и подошел к ближайшей скале. Солнце еще не поднялось над горизонтом, но с каждой минутой в ловушке становилось все светлее. Тени от камней ложились на поверхность скалы и растворялись в полутьме.
   — Наверху есть большие трещины. Может попробуем до них добраться? — я методично искал подходящее место. — Массоу, иди сюда.
   Мальчик подбежал, рассматривая обнаруженную мною щель.
   — Слишком высоко, — сказал он.
   — Дело только в этом, — согласился я. — Давай попробуем. Я подсажу.
   Гаррод слез с лошади и начал собственный поиск, подвинув Адару и Киприану заняться тем же. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти выступ, на котором могли уместиться двое. Он подсадил девочку, потом Адару и посоветовал им не двигаться.
   — А ты? — спросила Киприана. Ее голос многократно отразился от стен ловушки. Гаррод был польщен, хотя ответил достаточно равнодушно.
   — Я останусь внизу, с лошадьми.
   — Но если… эти твари прорвутся…
   — Я останусь с лошадьми, — высокомерно повторил он. — Они испуганы, со мной им будет легче.
   Я бросил на Северянина сардонический взгляд, пока подводил жеребца к стене и наматывал повод на выступ скалы.
   — Будешь с ними разговаривать, Гаррод?
   Он не обиделся.
   — Ты же разговариваешь со своим жеребцом.
   — Не в том смысле, — отметил я. — Я болтаю для себя. Он же меня не понимает.
   Гаррод хмыкнул.
   — Хочешь, чтобы я это выяснил?
   Я задумался. Если он действительно мог поговорить с жеребцом… Ну нет, хватит заниматься ерундой.
   — Нет уж, — сказал я. — Нам и так хорошо.
   Дел стояла у «горловины». Она немного хмурилась, внимательно изучая стены каньона, узкий вход, оба выступа по сторонам, а потом, приняв какое-то решение, повернулась и пошла к Гарроду. Северянин стоял около лошадей и тихо разговаривал с ними.
   — Мне нужна лошадь, — сказала Дел.
   Не закончив фразу, он посмотрел на Дел отсутствующим взглядом.
   — Что?
   — Мне нужна лошадь, — повторила Дел и для наглядности показала на лошадей, — и немедленно.
   Гаррод нахмурился.
   — Зачем? Ты хочешь ехать обратно? По-моему даже Тигр согласился, что здесь их легче задержать.
   — Все правильно, — сказала она, — и поэтому нам нужно закрыть чем-то вход, как пробкой бутылку.
   Я сразу понял и одобрил ее план, и оценил ее мужество обратиться к Гарроду с просьбой о такой жертве. Наблюдая за происходящим, я задумчиво потирал шрамы. Гаррод не обрадуется, когда поймет, что она задумала.
   Пока он ничего не понял. Бусинки в косах зазвенели, когда он замотал головой.
   — Когда появятся звери, лошадь не будет спокойно стоять. Она убежит, а ты останешься без пробки.
   — Она не сможет убежать, — спокойно пообещала Дел. — Дай нам одну лошадь, Гаррод, и мы с Тигром задержим их.
   И вдруг он понял. Глаза расширились от изумления и неверия, а потом яростно сузились. Я не знаю точно, что он сказал, говорил он на языке Высокогорий, но думаю, что фраза не отличалась вежливостью. На согласие это тоже не было похоже.
   Тявканье стало громче.
   Дел, проигнорировав обличительную речь Гаррода, потянулась, чтобы поймать повод ближайшей лошади — мышастого, на котором сама ехала.
   У Северянина оказалась неплохая реакция — он вытащил нож прежде чем я успел добраться до него, но я не обратил внимания на занесенный клинок и прижал Гаррода к стене.
   — Нет, — мягко сказал я, вырывая нож из его руки.
   Северянин даже не взглянул на меня, хотя я крепко прижимал его к скале. Он смотрел через мое плечо на Дел, которая вела к выходу мышастого. Бледное лицо Гаррода пошло пятнами от гнева.
   — Она же не может убить его… она не может…
   — Может, — тихо сказал я, — и этим она спасет наши жизни.
   — Разве можно убивать лошадь?
   Дел поставила мышастого боком к горловине, закрывая его телом вход.
   Гаррод рванулся вперед, оттолкнув меня на два или три шага, и попытался выкрутиться. Ему это почти удалось, но я снова ухватил его и прижал к скале.
   — На это нет времени, Гаррод…
   Он яростно выругался, отбиваясь от меня, и бросил что-то на языке Высокогорий. Как мне показалось, что-то о старике и козе.
   Я надавил на него немного и улыбнулся.
   — Если хочешь, мы можем закрыть вход тобой.
   Гаррод продолжал безнадежную борьбу.
   — Ты не понимаешь…
   — Я понимаю одно: наши жизни дороже жизни одной лошади. И с этим ты согласишься, если у тебя есть мозги.
   — Я же разговариваю с лошадьми, дурак! Ты понимаешь, что это означает? Нет? — он налег на меня. — Я чувствую тоже, что они… мне передаются их ощущения…
   Вой гончих приближался.
   — Сейчас мне наплевать, даже если ты сам можешь родить жеребенка, — сказал я ему. — Дел пытается спасти наши жизни.
   Он сыпал проклятьями на Северном. На этот раз мишенью стала Дел.
   Я вздохнул и зажал ему рот.
   — Всегда к твоим услугам, баска.
   Гаррод что-то яростно забормотал в мою ладонь, а потом застыл. Поскольку все мое внимание было приковано к Северянину, я не смотрел, как Дел расправилась с лошадью, но услышал знакомый стенающий шепот вызванной к жизни яватмы. Потом лошадь тяжело упала. Гаррод зажмурился и обвис.
   Дел тяжело отошла от мертвой лошади. От напряжения сводило даже мышцы
   ее лица.
   — Если на твоих глазах Аджани убил твоего отца, смерть лошади — пустяк, — объявила она.
   Глаза Гаррода распахнулись.
   Голос Дел не дрожал.
   — Когда мы отсюда выберемся, я еще задам тебе несколько вопросов. Вопросов об Аджани.
   Гаррод ничего не сказал, не успев опомниться после смерти лошади. Дел отвернулась.
   Через минуту, убедившись, что Гаррод безопасен, я подошел к ней.
   — Я останусь с тобой, баска.
   В голосе Дел появилось что-то человеческое.
   — Лучше тебе влезть наверх.
   — Может и лучше, — согласился я, — но я не собираюсь прятаться.
   Ресницы слабо дрогнули.
   — Из-за того, что Гаррод остается внизу?
   Я не был настроен огрызаться.
   — Я хочу остаться здесь, с тобой.
   Ее глаза искали мои, губы сжались плотнее.
   — Когда я буду умирать, я обойдусь без компании.
   — Я тоже, Дел. Но умирать я не собираюсь, — я посмотрел через горловину в каньон и, услышав тявканье совсем близко, встал позади нее. Если они пройдут Бореал, им предстоит выдержать еще один бой.
   — Гончие приближаются, баска. Лучше начни свою песню.
   Дел повернулась и встала прямо за мертвой лошадью между узкими стенами. Хрупкие, слабые ворота из плоти и костей, но я подумал, что они выдержат, потому что Дел помогала Бореал.
   Дел подняла яватму и держала ее наискось, от плеча к бедру. Я представлял как под мягкой, шерстяной тканью напряглись тренированные мускулы. Дел расставила ноги, чуть согнула колени и застыла в такой позе.
   Она высокая. Она сильная. Она не мягкая женщина, как совершенно ни к чему заметила Киприана. Я знал Дел как преданного бойца, служившего своей клятве.
   Мой меч зашипел, выскальзывая из ножен, но музыка стали затерялась в песне, созданной Делилой. Из каньона вылетели шесть гончих. Авангард прибыл.
   Аиды, баска, ну начинай же…

22

   Уголком глаза я уловил блеск. Где-то высоко, высоко на каменной стене, не там, где мы с Гарродом спрятали Адару и детей. Может быть гончие нашли другой вход в нашу ловушку, а авангард должен был только отвлечь нас?
   Я кинул взгляд на Дел. Она уже начала петь, оживляя меч. В этот момент ей было не до гончих, которые, припав к камням, пробирались по полу каньона, подползая ближе и показывая зубы.
   Я снова посмотрел на стену и увидел лицо в одной из трещин. Лицо человека, а не морду зверя.
   Я убрал меч в ножны, в два прыжка пересек ловушку и нашел подходящие щели в скале для рук и ног. Я легко взобрался вверх, подтянулся на выступ в сорока футах над полом и медленно заполз на него, соблюдая всевозможные предосторожности — очень не хотелось, чтобы мне выкололи глаза.
   Но не произошло ничего подобного. Я не увидел никого живого, но трещина оказалась пещерой, превращавшейся в тоннель, проложенный ветром, водой и временем. Слабый свет окрашивал его в розовый и абрикосовый цвета, а значит другой конец тоннеля выходил на поверхность и у нас появлялся шанс спастись.
   — Гаррод! — закричал я. — Гаррод! Спускай остальных. Тащи их сюда. Я нашел выход.
   Я пригнулся, развернулся, немного повисел на краю и, нащупав ногами трещины, начал неловкий спуск.
   Футов с пяти я спрыгнул вниз и увидел, что Гаррод уже помогал матери и дочери спуститься из их убежища. Я вытащил Массоу и отнес его к стене, которая легко могла послужить и лестницей. Обнаруженные мною выбоины в камне были расположены до смешного близко, они больше подходили мальчику размера Массоу, чем мужчине, но удивляться этому было некогда. Благодаря им, Массоу будет легче забраться. Быстрый и живой мальчишка горел желанием влезть наверх.
   Адара, разумеется, нет.
   — Лезть туда? — с ужасом спросила она.
   — Прямо туда, — согласился я. — Как только поднимешься, увидишь выступ и тоннель.
   — Но ты не знаешь, куда он ведет!
   — Отсюда, — твердо сказал я и обхватил ее талию. — Подними свои юбки и залезай.
   — Но…
   — Залезай, женщина! Или ты хочешь, чтобы тебя съели?
   Она торопливо подобрала юбки, заткнула их за пояс туники и повернулась лицом к стене. Я подсадил ее и несколько секунд наблюдал, как она неуклюже вставляла руки и ноги в щели.
   За горловиной и воротами из мертвой лошади собиралось все больше и больше гончих. В утреннем свете я лучше разглядел уродливых тварей с серебристыми пятнами на шкурах, низко посаженными головами и выступающими челюстями. Тявкая, они показывали устрашающие зубы. Уши гончих напоминали волчьи, но шерсти на них не было. Они были кожаные, сероватые и стояли торчком, прислушиваясь к песне Дел. Крупы гончих казались неестественно легкими по сравнению с мощными плечами, отягощенными спутанными гривами. Щетинистые хвосты гончие поджимали под себя.
   В слабом утреннем свете раскосые глаза стали бесцветными. Ночью, видимо собирая свет, они казались белыми и горящими.
   Дел пела. Я чувствовал, как падала температура. Ниже и ниже, пока изо рта не повалил пар. Я знал, что в продуваемом ветром ущелье страшнее всего будет тем, кто находится перед Дел, но меня все равно знобило и я не решался определить, был ли вызван озноб холодом или страхом.
   Гончие тоже почувствовали перемену, почувствовали силу. И когда Дел вызвала к жизни меч, каждая тварь запрокинула уродливую голову и завыла на небеса.
   Я покачал головой, не сводя с них глаз. Все это напоминало странную форму поклонения. Дел? Или мечу? Или может быть магии?
   Аиды, ненавижу магию. В ней одна грязь.
   — Лезь, — бесцеремонно сказал я Киприане, когда ее мать поднялась наполовину. — Твоя очередь.
   Она уже заткнула юбки, повернулась лицом к стене и вдруг, резко отпрянув, крепко обняла меня и поцеловала прежде чем я успел что-то сказать. Рассмеявшись, она полезла вверх по лестнице с каменными выбоинами вместо ступенек.
   Аиды, и что иногда находит на женщин?
   На лице Массоу смущение боролось с отвращением. Гаррод смотрел на меня растерянно, потом нахмурился.
   — У тебя есть гарем, Южанин?
   — Она еще маленькая, — пробормотал я, потянувшись, чтобы подсадить Массоу. — Она сама не знает, чего хочет, — я приподнял мальчика, помог ему найти походящие щели и отправил вслед за сестрой. Как я и ожидал, он без труда полез наверх.
   Гаррод вдруг встревожился.
   — А как же лошади? Мы поведем их обратно по каньону?
   Я вздохнул.
   — Тебе вообще тяжело дается учеба, правильно? Нет, Гаррод, мы не поведем их обратно по каньону. Мы оставим их здесь.
   — Оставим их… — он осекся. — Ты думаешь, звери удовлетворятся ими вместо нас?
   — Я на это не рассчитываю, — я показал пальцем наверх. — Твоя очередь, Говорящий с лошадьми.
   — А как же жеребец?
   Я изо всех сил постарался безразлично пожать плечами.
   — Но у него же нет крыльев, так? Поэтому придется ему остаться с остальными.
   Гаррод оглянулся. Четыре Северных лошади жались друг к другу у дальней стены, пятая лежала мертвой у входа в каньон. Лицо Гаррода стало жестким и он начал карабкаться наверх.
   Остался я. И Дел.
   Песня Дел сбилась и совсем прервалась. Можно было попросить ее продолжать, чтобы задержать гончих, но я уже понял, что не сила Бореал удерживала их от атаки. Может чей-то приказ?
   Мне это не понравилось. Меня пугала мысль, что эти твари были не обычными хищниками, а действовали под чьим-то руководством.
   Дел думала о том же.
   — Они подбираются ближе, — сказала она, почувствовав меня за спиной.
   — Видишь? Они смотрят на меня, оценивают… они обдумывают, как лучше атаковать, — она слегка поежилась. — Они разумны, Тигр. Как ты и я.
   Я вгляделся в гончих. Дюжины их лежали перед мертвой лошадью, языки безвольно свисали из пастей, но напряженные взгляды бледных глаз выдавали их готовность действовать. Дел была права: они оценивали ее.
   Я облизнул губы.
   — Они не разумны, — сказал я. — Ими кто-то управляет.
   — Что ты имеешь в виду?
   — Они выгнали нас из кимри и прогнали по равнине. На время они потеряли нас в каньоне, но теперь им удалось нас зажать. И все же они не атакуют, — я пожал плечами. — Я уверен, что без магии здесь не обошлось… и я думаю, что их заколдовали…