Мы с Брежневым поехали на открытие льготной аптеки для пенсионеров.
   Брежнев театрально перерезал ленточку.
   Я сказал короткую речь. Обещал, что лекарства в нашей аптеке по пенсионным удостоверениям будут дешевле на двадцать процентов. Кстати, действительно будут.
   Основная часть наших реальных избирателей – бабушки. Им нужно уделять максимум внимания.
   Остальное население ходит только на президентские выборы.
   Я вернулся в банк.
 
   Даша сказала, что я делаю успехи. Я повторял:
   – Винтить – ввинтить, как оса – как коса, безделки – без сделки, шил – сшил. Кстати, ты знаешь, кто такой бобыль?
   – Бобыль?
   – Бобыль, бобыль!
   Она начала листать учебник с сосредоточенным видом.
   – Даш! – Все-таки мне с ней весело.
   – Что?
   – Бобыль – это человек, у которого ничего нет. И никого.
   – Да?
   У нее хватило ума не делать вид, что она это знала.
   – Да. Я – в некотором роде бобыль.
   Еще девушкам очень нравится, когда им говорят: «Если бы ты знала, как давно я ни с кем не целовался!»
   – Ты имеешь в виду, в мужском роде?
   – Ну да.
   – А в женском? Кто тогда я?
   – Ты, Даш, – бобылиха. Типичная такая бобылиха. Но очень симпатичная.
   Она здорово улыбается. Ей хочется улыбаться в ответ.
   Мои рыбки все плавали. Интересно, они спят спокойно? Или оставляют на ночь дежурного на случай нападения акулы? Вряд ли. Они слишком красивые для того, чтобы быть умными. А чего ждет акула – вопрос. Наверное, наслаждается своей властью.
   Секретарша пришла в короткой юбке. У нее красивые ноги. Почему она все время в брюках ходит?
 
   Мы сидели втроем: я, Даша и Саша. У него, как всегда, на коленях собака. Девушки проходят мимо и млеют от восторга.
   Ресторан битком.
   Полно девиц. Второй состав. Скамейка запасных.
   Саня берет у кого-то телефон.
   Даша тоже в восторге от собаки. Им всем как будто чип один и тот же в голову вставили.
   Может, Пете позвонить?
   Объявилась радиоведущая. Я думал, она еще раньше позвонит. Интриговала. Я и забыл про нее.
   Хотя она ничего. Любительница заглатывать микрофоны.
   Договорились на завтра в Третьяковке. В ресторане.
   Саня рассказывал, как заполучил мисс мира.
   – Я ее в ресторан приглашаю, она – нет. В клуб – нет. Думаю, что делать? Говорю, пошли в кино? Она посмеялась и согласилась. На шесть часов. Говорю, фильм тебе точно понравится. Какой, не скажу – сюрприз. В общем, запутал. Звоню в «Романов», снимаю весь зал…
   – Да ладно? Прикольно.
   – Стоит трешку. Заказываю официанта, все дела. Мы приходим, она спрашивает: «Чего это народу нет?» А я говорю: «Кинотеатр дорогой, никто не ходит». Но потом она въехала. Когда официанты с «Кристаллом» появились.
   – Ну ты красавец, Вась. И чего?
   – Того. Без проблем. Такой романтик – кто устоит?
   – А какой фильм-то?
   – «Двойной удар».
   – Понял.

17

   Утром позвонила Даша. Мы еще спали.
   Она заболела.
   Лада открыла один глаз и пыталась понять, с кем я говорю.
   Я быстро повесил трубку.
   Уже не заснул.
   Решил сегодня не бриться.
   Позвонил водителю, велел ему заехать в Fauchon, купить еды. И лекарства в аптеке. Если больной Ладе не привести шоколада из Fauchon, она не выздоровеет и две недели.
 
   Он позвонил Даше, узнал ее адрес.
   Я представлял себе, как она растеряется. И будет смущаться.
   Зачем я к ней еду? Айболит нашелся.
   Если она живет с родителями – не так поймут.
   Я уже хотел развернуть машину. Передумал. Поеду. Пусть хоть поест нормально.
   Она так старается. Она такая смешная.
   Ей будет приятно.
   За дверью туалета надрывалась собака. Даша и ее подруга делали вид, что ничего не слышат. Ладно. Я тоже как будто глухой.
   Я жил в такой же квартире. Телевизор только в одной комнате. Вторая комната – тоже спальня. Значит, они живут вместе. Прямо Голливуд. Холодильника нет. Вообще, все достаточно прозаично.
   – Ну что, девушки? Не буду вам мешать. Выздоравливай, ты нам нужна.
   Даша смотрела куда-то мимо меня и улыбалась. Взгляд без планов на будущее и сожалений о прошлом. Я почувствовал себя моложе лет на пятнадцать.
 
   Штаб прислал мне мониторинг по прессе. В основном позитив. Наш рейтинг растет, как проценты по закладной.
   Поехал в область.
   Встретился с мэром. Потом с главой района. Нормальные мужики.
   За поддержку голосами пообещал им присоединение к Москве.
   Ударили по рукам.
   Все идет по плану.
   Вернулся в столицу в отличном настроении.
 
   Зашел Димка. Кивнул на аквариум.
   – Живы?
   – Мне надо уже тотализатор устроить. Хорошая идея. Все, что я делаю, – гениально!
   Я пританцовывал посередине кабинета, напевая на мотив «Буратино»:
 
Ге! Пара-ра-ра-ра-ра-ра!
Ни! Пара-ра-ра-ра-ра-ра!
А! Пара-ра-ра-ра-ра-ра!
Льно! ГЕ-НИ-А-ЛЬНО!
 
   – Что это ты такой веселый?
   – Зови меня просто «гений». Кстати, знаешь, в Англии подсчитали, что в мире настоящих гениев – пять процентов. Это значит, где-то триста миллионов. И неужели ты думаешь, что мы не входим в это такое огромное число? Вася, кто же, если не мы?
   Я нажал кнопку громкой связи:
   – Тань, организуй мне покупку холодильника какого-нибудь… ну, нормального, среднего, и отправь по адресу… Адрес у водителя возьми. Он там сегодня был со мной.
   – Это ты кому холодильник отправляешь?
   – Ты не знаешь.
   – Новая девка?
   – Да нет. Это так…
   – О, Вась! Ну-ка, посмотри на меня!
   Запищал мой телефон. Sms.
   Все малолетки любят посылать сообщения. С обещаниями – на что я могу рассчитывать, если приеду прямо сейчас. Откровенно и подробно.
   – Надо Ярослава отправить на губернские выборы, – сказал Димка. – Они деньги занесли. Пусть выступит в поддержку.
   – Пусть. Только скажи ему, чтоб про картины молчал. Если наш пройдет, он у него и так всю коллекцию купит.
   – Всю не купит. Он каждую ночь по полотну создает.
   – Может, ему девку?
   – Ну, начнет девок рисовать. Какая разница?
   – Хорошую. Пусть отвлечется.
   – Ну, не знаю. Я, кстати, своей квартиру купил. У Валерки, в новом доме. Вообще не ссоримся. Даже про жену не вспоминает.
   – Так, может, она тебя разводит?
   – Нет. Она меня любит.
   – Я понял.
 
   Я пил кофе с радиоведущей. Она раздвигала под столом коленки и говорила мне «вы».
   – Очень интересный эфир получился. Большая заинтересованность у слушателей.
   Значит, будем умничать. Подошел официант. Я сделал заказ:
   – Мне «Пламенеющий кракиян» с сабайоном «пинья-колада» и шоколадным ганашем.
   Она смотрела на меня во все глаза и стеснялась спросить, что это такое. Горячее? Алкоголь? Десерт?
   Официант записал, понимающе кивая.
   – Я очень люблю здесь десерты. А вы?
   Она улыбнулась.
   – Пожалуй.
   – Могу я вам что-то рекомендовать?
   – С удовольствием.
   – Тогда для дамы: мильфей «Мусковадо» с муссом пралине и лесными ягодами. Вы не против?
   – Нет-нет. Спасибо.
   Я заказал чай. И все время смотрел на часы. Через сорок минут положил на стол салфетку.
   – К сожалению, у меня важная встреча. Вынужден вас покинуть. Вы больше ничего не хотите?
   Она смотрела растерянно. У нее явно были на сегодня другие планы.
   Я проводил ее до машины. Она пыталась взять себя в руки. Невпопад хохотала.
   Я поехал к Сане. Он пил со стриптизершами.
 
   Лада ела шоколад. Она могла за день съесть килограмм шоколада. И больше ничего. Только полплитки еще на ночь.
   Я валялся перед телевизором и читал книгу. «Кио Ку Мицу! (Совершенно секретно – при опасности сжечь)».
   Через двадцать минут на НТВ-спорт – теннис. Наши девчонки. Хочу посмотреть.
   – А знаешь, что Ленке Макс на день рождения подарил? – спросила Лада.
   Опыт подсказывал, что это вопрос с продолжением.
   Но я все-таки попытался отмолчаться.
   – Влад?
   – М-м-м?
   – В Бельгии есть такая шоколадная фабрика, они только для випов работают.
   К чему она клонит? Может, собирается заказать свое скульптурное изображение из шоколада? Иногда хочется, чтобы кресло, как в японских мультфильмах, провалилось под землю и улетело в космическое пространство. Со скоростью света. А в кресле сидела бы Лада.
   – Ленка туда ездила, на дегустацию. Говорит, такого вкусного шоколада в жизни не ела.
   – Дорогая, а что у нас там с ремонтом? Ты довольна архитектором?
   Лада проигнорировала мою слабую попытку завести разговор на тему, интересующую обоих.
   – И ей дали выбрать четыре начинки. Которые ей больше всего понравились. И сделали специально для нее четыре конфеты с ее инициалами! Круто?
   Четыре конфеты? Не Ладин размах. Значит, просто так рассказывает.
   – Круто! – Я даже книгу отложил, чтобы беседу поддержать.
   – Так Макс подарил ей пожизненную ежемесячную доставку конфет из Бельгии. Прямо домой в упаковке, разработанной специально для Ленки! Представляешь? Конфеты с инициалами, каждый месяц, специально для тебя?! Стоит единицу. Мне кажется, нам тоже надо. Дорогой, давай купим.
   Миллион долларов за то, чтобы нам конфеты домой приносили?!
   – А мне кажется, нам не надо, дорогая.
   – А летом они бесплатно присылают шоколадные ракушки с мороженым.
   – Я не люблю мороженое. И ты тоже.
   – Влад! Мне очень хочется! Я так редко тебя прошу о чем-то!
   – Лад, ну ты нормальный человек? Ты представляешь себе, что такое миллион?
   – То же самое, что и для всех остальных! Тебе просто жалко! Ты ничего не можешь для меня сделать!
   Начался теннис. Я сделал звук погромче.
   – Тебе лишь бы эту фигню смотреть! – разозлилась Лада. – Сам ничего не можешь! Только смотришь, как другие что-то умеют!
   – Ты много умеешь! На маникюр записаться и на массаж не опоздать.
   – Ах, вот как! Только это? А ты никогда не задумывался, есть ли моя заслуга в том, что ты стал тем, кем стал?
   Какой идиот Макс! Не мог подарить какое-нибудь кольцо! Или два! Или десять!
   – Да и кем ты стал? Ты только пьешь целыми днями и шляешься! Ты думаешь, у тебя друзья есть? Да они смеются над тобой!
   Я выключил телевизор.
   Надо врезать замок в кабинете.
   Взорвать шоколадную фабрику в Бельгии.
   Хлопнула дверь. Лада уехала.
 
   – Аллоу.
   Снова Ларчик. Это ее тупое «аллоу».
   – Привет, моя дорогая. Как ты?
   – Ничего. Ты как? Гуляли вчера?
   – Да, поужинали тихо-спокойно. Я в два уже дома была. Как твоя Анька?
   – Не пустила я ее на похороны.
   – Ну, может, и правильно.
   – Отправляю в лагерь. В Новую Зеландию. Там такой лагерь специальный, для девчонок. Именно шестнадцатилетних. Всего сорок человек.
   – Среди учебного года? Ой, подожди, у меня домашний звонит… Але, Ларчик?
   – А что делать? Ты хочешь, чтобы она ходила в школу и все в нее пальцем тыкали? Она и так знаешь как переживает? И на кладбище хотела поехать…
   – Ужас. А что в лагере? Она хочет?
   – Лагерь для экстремалок. Прыжки на лыжах с вертолета и все такое.
   – Ну, здорово. Развеется. Она же это все любит.
   – Ага. Что сегодня делать будешь?
   – У Сереги какая-то бриллиантовая вечеринка. Не хочешь пойти?
   – Давай, только я пить не буду.
   – Я тоже не буду. Что ты ржешь?
   – И такая картина часов в шесть утра; мы с тобой – в муку!
   – Ха-ха-ха.
   – Ну, созвонимся ближе к вечеру. Я сейчас на спорт иду.
   – Давай. Я еще Вальке позвоню. И Настьке.
   – Целую.
   – Слушай, а туда в чем идти? Блин!
   – Что?
   – Ноготь сломала! Только вчера маникюр сделала.
   – А у меня прямо все супер.
   – Ты что наденешь?
   – В пригласилке написано, что в вечернем. Не знаю. Платье, наверное.
   – Ну ладно.
   – Целую.
   – Пока.
 
   Изучаю список Алана Флассера в «Dressing the Man». Там написано, что мужчина должен иметь в своем гардеробе десять костюмов, десять спортивных пиджаков, тридцать шесть рубашек, десять пар брюк, три смокинга, три пальто, пятьдесят галстуков, шесть пижам, три кожаных пиджака, два халата, один плащ, запонки и носовые платки.
   У меня нет носовых платков. У меня всего один смокинг. Вечно пыльный. Вешалка почему-то с логотипом «Невский Палас». У меня только три пижамы. Их покупает Лада. Как и халаты. Их действительно два.
   Зато у меня два плаща и пять кожаных пиджаков. Причем я тут же решил, что один из них уже никогда не буду носить. Я его сам купил. В аэропорту в Мюнхене. Рейс задерживался, и делать было абсолютно нечего.
   Галстуков у меня штук пятьдесят, но ношу я только десять. Или двенадцать.
   Я не уверен, что у меня есть тридцать шесть рубашек.
   У меня наверняка есть десять спортивных пиджаков, но не все этого сезона.
   У меня больше чем десять пар брюк.
   Вообще, какой идиот решил, что у меня должно быть всего десять костюмов?
   Позвонил секретарше.
   – Тань, позвони в Dolce&Gabbana. Пусть привезут галстуков. И в Brioni – мне надо штук двадцать рубашек. Пусть пришлют. И свитера от Zegna. Все – завтра в десять утра.
   Раньше моим гардеробом занималась Лада. Как-то очень незаметно это перестало быть ее проблемой.
   Но есть Алан Флассер и его «Dressing the Man». Странно, что в списке нет свитеров и водолазок. Где же мне их взять?
   Надо купить новый смокинг. Armani или… Ладно, посоветуюсь с Ладой.
   BMW передо мной моргнул своим двухступенчатым стоп-сигналом. Я притормозил. Зазвонил телефон. Даша выздоровела. Она приедет в офис.
 
   – Живы? – Даша разглядывала разноцветных рыбешек.
   У меня складывается такое впечатление, что они еще нас переживут.
   – Живы. Хотя как они могли прожить столько времени без тебя – непонятно.
   – А я сегодня последний день.
   Только бы она не расплакалась.
   Интересно, если ее взять с собой на стадион… Наверняка будет кричать громче всех. Еще и свистеть научится.
   – Сегодня День Аэрофлота.
   – Да ты что, Даш, серьезно?
   Я так удивлялся, как будто не был два часа назад в Управлении авиации и не пожал пару десятков рук в связи с этим замечательным праздником.
   Оказывается, кроме управления его отмечают еще некоторые штатские. Даша и ее подруга.
   Кстати, в Управлении авиации мне подарили настоящую военную винтовку. Их так Министерство обороны поздравило.
   Мне давно не было так весело в два часа дня. С чашкой кофе на столе.
   – Даш, неужели мы с тобой расстанемся в такой день? А? Нет, прошу тебя!
   – Давай работать.
   Маленькая такая, а с характером.
   День Аэрофлота. Может, она о летчике мечтает?
   – Повторяй за мной: ПРА-ПРЯ, ПРО-ПРЕ...
   Я повторял. Мне даже казалось, что в этом бреде есть особый смысл, который мне предстоит понять. А она уже поняла.
   – ПРА-ПРЯ, ПРО-ПРЕ.
   Она так смешно благодарила меня по телефону за холодильник. Не ахала и не охала. И не визжала. И не льстила. Обычно все делают именно так. Даже Лада.
   Она спросила, сколько она должна.
   Первый раз в моей жизни.
   Обычно девушки подарки и помощь воспринимают как должное.
   Захотелось отправить ей всю бытовую технику, которая есть в каталоге магазина «Партия». Или какого-нибудь другого. Но в тот день Лада устроила очередную истерику, и я про свои планы забыл. Жалко. Представляю, как бы она радовалась.
   По-хорошему, ей бы квартиру поменять. Еще эта ее подруга.
   Велел секретарше решить вопрос по поводу Макаровны. Зачем мне Макаровна?
   Радиоведущая шлет sms. Подожду еще денька два, и можно будет сразу в «Палас» везти. Нет, подожду четыре. Чтоб наверняка.
   Ужинал с Олегом.
   Он сбежал из дома, от всех этих пеленок, детских криков, тупой няньки. Его жена считает, что для того, чтобы в Олеге проснулись отцовские чувства, он должен испытать все трудности, связанные с рождением ребенка. Она постоянно сует ему в руки орущий кулек, который обильно срыгивает ему на новый пиджак.
   При этом секс его жену перестал интересовать как некий атавизм.
   – Она меня постоянно контролирует, – жаловался Олег, заказывая себе четвертый виски и отправляя бутылку Moet девушкам за соседний стол. – Она звонит мне десять раз в день. Если я на совещании, она думает, что я с девкой.
   Натюнингованные девицы в коротких юбках, получив шампанское, улыбались и выставляли из-под стола ноги. Я думаю, в чулках.
   – Вась, я приду домой, и мне придется жрать ее ужин. Хотя я и поел здесь с тобой. Но ей это невозможно объяснить. Она устроит скандал и выкинет тарелку в окно.
   Силиконовые груди девиц были похожи на футбольные мячи со шнуровкой.
   Олег вернулся домой в семь утра. Надеюсь, что к этому времени он проголодался.

18

   – Алло.
   – Валь, спишь?
   – Лад, а сколько времени?
   – Девять утра.
   – Ты с ума сошла? Я сплю.
   – Валь, давай сделаем себе сиськи!
   – Сиськи?
   – Ну да.
   – Давай часа через три созвонимся.
   – Нет, давай сначала решим. Будем или не будем?
   – У всех сиськи.
   – В том-то и дело – у всех сиськи! Скоро лето – купальники!
   – Мой муж говорит, что чем меньше у женщины грудь, тем ближе к сердцу она воспринимает действительность.
   – Хм…
   – А что говорит Влад?
   – Да при чем здесь Влад?
   – А что тогда?
   – Не знаю. Старею, наверное.
   – Давай поспим.
   – Ну ладно. Некомпанейская ты какая-то.
   – Целую.
   – Целую.
 
   Приехали криминальные авторитеты. Из провинции. Золотые цепи, пальцы козой. Карикатура на Москву конца 1980-х.
   Имеют виды на Димкин завод.
   Мы рассказали им про то, что они нормальные ребята. И мы – нормальные ребята. И это – наш завод. Но если они хотят, мы можем замутить что-нибудь совместное. Пусть дают идею. Согласны на любое предложение. Они рады. Завтра они уедут думать. Конечно, ничего не придумают. Извилин не хватит. Не они первые, не они последние.
   Через несколько месяцев их поубивают. Или посадят. Приедут следующие. С тем же текстом. И так же уедут думать. Но сначала всех их, по очереди, Димка поведет в театр. У бандюков к театру историческая любовь. Еще со времен коза ностры. Впервые Италия узнала о существовании мафии благодаря опере «Мафиози из тюрьмы „Викария“».
   И с тех пор на сцене – прообразы этих героев, а герои старательно подражают своему сценическому воплощению. Сейчас все они хотят быть похожими на Сашу Белого. И, как Саша Белый, ходят в Большой театр. Вот что значит просветительская деятельность кинематографа.
 
   Лада с утра поздравила с Днем влюбленных. Очередной идиотский праздник. Я не купил подарок. Лада не закатила скандал. Она грустно улыбалась, демонстрируя мне намерение стоически перенести все несчастья, которые ей уготовила судьба. Главное ее несчастье – это я.
   – Дорогая, давай встретимся вечером и поедем вместе выберем тебе подарок. А потом поужинаем.
   – Мне было бы приятно просто увидеть цветы сегодня утром.
   – Я негодяй. Но ты же знаешь, как я буду переживать.
   Ее грустный взгляд в окно.
   Я уже знаю все, что будет дальше.
   – Дорогая, что насчет вечера?
   – Ничего.
   – Ты будешь дома?
   – Нет.
   – Точно?
   – Точно.
   Ну и черт с тобой.
 
   Рыбы в аквариуме были мало похожи на жертв.
   – Таня, если ты еще раз с вечера не предупредишь меня о каком-нибудь очередном празднике, я предупрежу тебя об увольнении. За пятнадцать минут.
   Вызвал Лену. Как всегда, улыбается.
   У нее наверняка большое будущее. Работать одновременно на всех кандидатов в нашем штабе – это скорее ее идея, чем моя. За дополнительные деньги она рассказывает мне об избирательных технологиях моих соратников.
   – Брежнев создал собственный штаб, – сообщила мне Лена, разглядывая акулу.
   – А деньги где взял?
   Она пожала плечами.
   Наверняка продал свою картину какому-нибудь губернатору. Задорого. Я бы с удовольствием взял кисть и воткнул ее ему в ухо. Никакой благодарности у этих художников.
   – Он плакаты готовит для избирательного пункта. Вы ведь сами ему поручили?
   – Ну и что? Кому ж еще поручать, как не ему?
   – Ну так вот, от лозунга «Все на выборы!» стрелка будет идти не на всех кандидатов…
   – Вот баран!
   – Правильно. Стрелка будет направлена на его портрет!
   – Убью! – Я вскочил с кресла. И денег даешь людям, и помогаешь, а они?!
   – Не можете, – улыбнулась Лена.
   – А что будем делать?
   – Мы же характеристики кандидатов печатаем?
   Я кивнул.
   Она снова улыбнулась:
   – Набьем все тексты черным по красному фону: вообще не читается. А вашу – белым по черному.
   – Неплохо.
   – Я гарантирую, что девяносто пять процентов пришедших на избирательный пункт людей прочитают только вашу характеристику.
   – Ладно. Сделаем.
   Она – молодец. И симпатичная. Уверен, что это не последние ее выборы.
   Я поручил ей передать винтовку из Управления авиации в школу, в их Музей боевой славы.
 
   Приехала Даша.
   Как всегда, разложила на столе карточки со своими идиотскими слогами. И звуками.
   Вот кто всегда в курсе всех праздников. Вот кому приятно было бы сделать подарок. Но не деньги же ей дарить.
   Я нарисовал волка. Такой волк года три висел на трюмо в Ладиной ванной.
   – Спасибо. Я тебя тоже поздравляю.
   Теперь такой волк будет висеть в Дашиной спальне. Или она его будет хранить под подушкой?
   – А где подарок?
   – Дай мне чистый листок.
   – Нет! Обезьянничать не надо! Давай свое что-нибудь.
   Она послала мне воздушный поцелуй. Без всякого кокетства. Она не дала мне себя поцеловать. А ведь хотела, сто процентов. Хотела еще как!
   Молодец Даша. Странно, что еще встречаются девушки, которые думают головой, а не всем остальным. Конечно, я могу ее поцеловать, если захочу. И не только.
   – Приглашаю тебя сегодня на ужин. Согласна?
   Идиот, ну зачем это?
   – Согласна.
   Мы неплохо поужинали. С ней смешно болтать. У нее острый язык. И она, конечно, не дура.
   С ней я чувствую себя мальчишкой, которому хочется прыгнуть с обрыва, чтобы произвести впечатление.
   Позвонила Лада и попросила срочно привезти таблетки от головы. Она дома, одна и несчастна.
   Наверное, сорвалась ее тусовка.
   Отправил Дашу домой и повез жене таблетки. Можно было, конечно, с охраной отправить, но не в день же этих долбаных влюбленных.
 
   – Да?
   – Насть, привет. Как долетела?
   – Нормально. Немного трясло, но я сразу начала пить вино. У меня был такой симпатичный сосед! Профессиональный гонщик.
   – Профессиональный гонщик – это альфонс?
   – Нет. Это даже не тот, кто гонит.
   – А что в Милане?
   – Встретила Кису. Идет по улице, рыдает в голос. Я говорю: «Киса, боже мой, что случилось?» Думала, с ее мужиком что-то…
   – И что она?
   – Ей просто сапоги не достались. Атласные от Roger Vivier за пятнадцать тысяч евриков. Видела их?
   – Видела. Расшитые. От Лезара. И что, она прямо рыдала?
   – Ага.
   – Во дает!
   – А ты как?
   – Мой позавчера тоже шопинг делал. Нам сюда пол-Третьяковки привезли. Ты бы видела, что он выбрал! Блин! Я никогда к этому не привыкну.
   – Ужас?
   – Ужас. Надо было мне, конечно, дома быть.
   – Ну конечно! Ты же его всю жизнь одеваешь!
   – И не только.
   – А мужики этого не ценят.
   – Ага. Тебе твой что-нибудь на День влюбленных подарил?
   – Не-а. Цветы.
   – А ты ему?
   – Аромат Presence Cool от Mont Blank. А что ему еще дарить?
   – Хороший?
   – Ничего, он любит такие.
   – А. Ну что делать будешь?
   – Через час эпиляция, а потом пообедать можно.
   – Давай.
   – Ну, созвонимся.
   – Ага. Пока.
   – Целую.

19

   Петька открыл ресторан. Триста человек гостей, восемьдесят человек прессы.
   Нельзя не пойти. Обидится.
   А потом, нам сейчас любая реклама, кроме некролога, – то, что надо.
   Я заехал за Дашей.
   Все девушки утверждают, что они очень разные.
   Даша опаздывала уже минут на двадцать. Как и все остальные. Всегда.
   Даша вышла в джинсах. И в ужасном пальто. Скажут, что я девок уже на улице подбираю. Зачем я ее взял? Идиот!
   Она села в машину надутая и злая. Отвернулась к окну.
   Мне захотелось к Сане, в Doll's. Ладно.
   В конце концов, давно бы уже мог купить ей одежду.
   – Забыл тебя предупредить: это официальное мероприятие. Так что мы сейчас заедем в магазин и попросим поменять твои джинсы на что-нибудь более подходящее.
   Я думал, она не выйдет, пока я не открою ей дверцу. Вот, думаю, нахваталась.
   Оказывается, она не хочет выходить вообще. Ей не нужна одежда. Не нужно ничего.
   Может, разводит? Цену набивает?
   Нет, упиралась изо всех сил. Ей, наверное, мама запрещала брать подарки у малознакомых мужчин.
   Охрана еле сдерживается, чтобы не хохотать. Такого они еще не видели.
   Она испуганно озиралась по сторонам. С надеждой смотрела на меня.
   Костюм на манекене вроде ничего. Я представил, что бы выбрала Лада.
   Пусть померяет костюм, а там посмотрим. Она вышла из примерочной. Босиком. У нее отличная фигура. Да она просто красотка!
   Интересно, она в чулках или в колготках?
   Понятно, при каких обстоятельствах сочиняются сказки про гадких утят. И про их чудесные превращения.
   Велел дать ей каблуки.
   Она кинулась мне на шею.
   Если бы до сих пор я не знал, зачем нужны деньги, то сейчас я бы понял.
   Журналисты набросились на нас с фотокамерами.
   Чего не сделаешь ради бесплатного пиара? Даже будешь идиотски улыбаться в объективы.
   Даша держалась отлично. Она хорошо смотрелась рядом со мной.
   Светских хроникеров интересовало, кто она такая.