От мощного удара взлетела пыль, стены и потолок пещеры затрещали, на пол полетели камни. Когда элементаль опять поднялась на ноги, Дзирт попятился, вконец ошеломленный этой ни с чем не сравнимой силой.
   Он был совсем один против чудовища – во всяком случае, так он думал. Но внезапно ком огненной ярости обрушился на голову элементали, когти прочертили глубокие борозды на ее лице...
   – Гвенвивар! – в один голос вскрикнули Дзирт и Мазой: Дзирт – в восторге от того, что у него появился союзник, Мазой – от ярости.
   Маг не хотел, чтобы Дзирт уцелел в этой схватке, но не решался начинать магическое действо ни против Дзирта, ни против чудовища, опасаясь навредить своей драгоценной Гвенвивар.
   – Сделай же что-нибудь, маг! – закричал Дзирт, узнав его голос и поняв, что Мазой все еще здесь.
   Элементаль взвыла от боли. Крики ее звучали, словно грохот гигантских валунов, скатывающихся со скал. Как только Дзирт отступил, чтобы помочь своему другу-пантере, чудовище неимоверно 6ыстро повернулось и бросилось головой вперед.
   – Нет! – закричал Дзирт, понимая, что Гвенвивар будет раздавлена.
   Но пантера и элементаль, вместо того чтобы удариться о камень, прошли сквозь земную твердь
 
* * *
   Багровый свет волшебного огня освещал фигуры гномов, показывая дорогу дровским стрелам И мечам. Магические средства, которыми в основном пользовались гномы, представляли собой оптические иллюзии.
   – Сюда, вниз! – выкрикнул один из дровов – и тут же расплющил лицо о камень стены, которая показалась ему выходом в коридор. Хотя магия гномов помогала им как-то сбивать с толку дровов, Белваром Диссенгальпом все больше овладевал страх. Его элементаль, самое мощное оружие и единственная надежда, слишком уж долго возилась с единственным дровом далеко позади, в главной выработке. Хранитель туннелей хотел, чтобы чудовище было у него под рукой во время главной схватки. Он скомандовал своим силам сплотиться для обороны, надеясь, что они устоят.
   Вскоре воины-дровы, которых уже не могли обмануть колдовские трюки гномов, набросились на них, и страх Белвара сменился яростью. Он начал действовать тяжелой киркой, мрачно усмехаясь, когда чувствовал, как мощное орудие рассекает дровскую плоть.
   Все магические средства были отброшены, все перестроения и тщательно продуманные планы разлетелись в прах в диком исступлении драки. Ничто не имело значения, кроме желания поразить врага, почувствовать, как кирка или клинок пронзает тело неприятеля. Глубинные гномы больше всех остальных рас ненавидели дровов, а во всем Подземье не было ничего, что могло бы доставить темному эльфу большее наслаждение, чем возможность разрубить свирфнеблина на мелкие кусочки.
 
* * *
   Дзирт бросился к месту исчезновения пантеры и элементали, но увидел лишь нетронутый пол.
   – Мазой! – выдохнул он, надеясь получить ответ от того, кто был обучен этой странной магии. Прежде чем маг смог ответить, пол позади Дзирта встал на дыбы. Он повернулся с оружием наготове, думая встретить лицом к лицу вздымающуюся элементаль.
   И тут он в беспомощном отчаянии увидел, как бесформенная туманная масса, бывшая некогда могучей пантерой, его самым дорогим спутником, скатилась с плеч элементали и рассеялась как дым, едва приблизившись к полу.
   Дзирт нырнул под очередной удар чудовища, хотя глаза его не могли оторваться от исчезающего облака тумана и пыли. Неужели Гвенвивар больше не существует? Неужели его лучший друг навсегда покинул его? Первобытная ярость загорелась в лиловых глазах Дзирта, пронзила все тело. Он без всякого страха взглянул на элементаль.
   – Считай, что ты мертва, – пообещал он и двинулся вперед.
   Элементаль выглядела растерянной, хотя, разумеется, ей не понятен был смысл сказанного Дзиртом. Она протянула тяжелую лапу, желая раздавить глупого противника. Дзирт даже не поднял оружие, понимая, что просто не сможет выдержать такой удар. Когда поднятая рука готова была опуститься, он бросился вперед, подныривая под нее.
   Это молниеносное движение поразило элементаль, а последовавший затем шквал сабельных ударов заставил затаить дыхание и Мазоя. Никогда прежде магу не доводилось видеть столь виртуозное владение оружием, такую свободу движений.
   Дзирт метался вверх и вниз по туловищу элементали, рубил и колол, царапал и откалывал кусочки каменной кожи монстра.
   Элементаль издала сокрушительный рев и закружилась на месте, стараясь схватить Дзирта и раздавить его раз и навсегда. Однако эта слепая ярость открывала лишь новые возможности молодому фехтовальщику, и тяжелые лапы элементали хватали только воздух или собственное тело.
   – Невероятно! – пробормотал Мазой, когда дыхание вернулось к нему.
   Неужели молодому До'Урдену и вправду удастся победить элементаль? Мазой осмотрел поле битвы. Несколько дровов и множество гномов лежали мертвые или тяжело раненные, но главная битва все отдалялась: гномы бежали по подготовленным туннелям, а дровы преследовали их, разъяренные сверх всякой меры.
   А Гвенвивар исчезла. В пещере остались только Мазой, элементаль и Дзирт.
   Невидимый Мазой почувствовал, что улыбается. Наступило его время нанести удар.
   Дзирту удалось свалить элементаль набок, когда просвистела огненная молния и вспышка света ослепила молодого дрова, отбросив его к задней стенке пещеры.
   Дзирт видел конвульсивное подергивание рук, видел дикую пляску своих совершенно белых волос перед неподвижными глазами. Он ничего не чувствовал – ни боли, ни живительного притока воздуха в легкие – и ничего не слышал, словно жизненные силы каким-то образом покинули его.
   Атака эта исчерпала двеомер невидимости Мазоя, и теперь он опять появился в поле зрения, злобно смеясь. Элементаль бесформенной разбитой массой медленно уползала в спасительное укрытие каменного пола.
   – Ты мертв? – спросил Дзирта маг, и голос его прорвался сквозь тишину впечатляющим рокотом.
   Дзирт не мог ответить и даже не знал, каким должен быть ответ.
   – Слишком легко, – услышал он слова Мазоя и понял, что колдун обращается не к элементали, а к нему.
   Внезапно Дзирт ощутил дрожь в пальцах и костях, легкие его вдохнули воздух. Ему стало намного легче, он вновь обрел власть над своим телом и понял, что остался жив.
   Мазой огляделся, не появился ли какой-нибудь нежелательный свидетель, но никого не заметил.
   – Отлично, – пробормотал он, видя, что Дзирт приходит в чувство.
   Он действительно был рад, что молодому До'Урдену не пришлось найти столь безболезненную смерть. Мазой придумал новое заклинание, которое сделает момент смерти Дзирта более забавным.
   И как раз в это время гигантская каменная рука вынырнула из пола и, схватив Мазоя за ногу, впечатала его ступню в камень.
   Лицо колдуна исказила мучительная гримаса боли.
   Враг Дзирта спас ему жизнь. Подхватив с пола одну из сабель, Дзирт ударил элементаль по протянутой руке. Сабля вонзилась в каменную плоть, и чудовище, голова которого снова появилась между Дзиртом и Мазоем, завопило от ярости и боли, еще глубже утягивая мага в камень.
   Держась обеими руками за рукоятку сабли, Дзирт нанес удар, в который вложил все свои силы, и расколол голову элементали пополам. На этот раз каменное чудовище не смогло вернуться на свой земной уровень. Элементаль была уничтожена.
   – Вытащи меня отсюда, – потребовал Мазой. Дзирт посмотрел на него, отказываясь поверить, что маг, наполовину вмурованный в камень, все еще жив.
   – Как? – выдохнул Дзирт. – Ты...
   Он не находил слов, чтобы выразить удивление.
   – Вытаскивай же! – крикнул колдун. Дзирт переступил с ноги на ноги, не зная, как подступиться.
   – Злементали путешествуют между уровнями, – объяснил Мазой, понимая, что, если он хочет выбраться из каменного пола, нужно успокоить Дзирта. Мазой знал также, что говорить придется довольно долго, чтобы увести юношу от подозрения, что молния была направлена в него. – Поверхность Земли на пути следования элементали становится воротами между уровнем Земли и нашим уровнем, Материальным. Камень, в который утянуло меня это чудовище, расступается вокруг моего тела, и все же здесь очень неудобно! – Он дернулся от боли, поскольку камень плотнее охватил одну его ногу. – Ворота быстро закрываются!
   – Значит, Гвенвивар может быть... – начал рассуждать Дзирт. Он выхватил статуэтку из переднего кармана Мазоя и тщательно осмотрел, нет ли каких-нибудь повреждений в ее совершенных линиях.
   – Отдай! – зло потребовал Мазой. Поколебавшись, Дзирт протянул ему фигурку.
   Быстро взглянув на нее, Мазой положил ее обратно в карман.
   – Гвенвивар в порядке? – не мог не спросить Дзирт.
   – Не твое дело, – огрызнулся Мазой. Он тоже беспокоился о пантере, но сейчас это занимало его меньше всего. – Ворота закрываются! Ступай позови священниц!
   Не успел Дзирт двинуться с места, как каменная плита в стене за его спиной скользнула в сторону и тяжелый кулак Белвара Диссенгальпа опустился ему на голову.

Глава 23
ОДИН ТОЧНЫЙ УДАР

   – Его увели гномы, – сказал Мазой Дайнину, когда начальник патруля вернулся в пещеру.
   Маг поднял руки над головой, чтобы верховная жрица и ее помощницы убедились в его бедственном положении.
   – Куда? – допытывался Дайнин. – И почему они оставили в живых тебя? Мазой пожал плечами:
   – Где-то за твоей спиной есть потайная дверь. Уверен, что они и меня увели бы, но... – Мазой взглянул на пол, который туго охватывал его тело до пояса. Гномы убили бы меня, если бы вы не появились!
   – Тебе повезло, маг, – сказала Мазою верховная жрица. – Заклинание, которое ослабит твой каменный пояс, сегодня при мне.
   Она шепотом дала какие-то указания своим помощницам, те достали мехи с водой и мешочки с глиной и очертили квадрат площадью десять футов на полу вокруг замурованного мага. Верховная жрица подошла к стене и приготовилась произнести заклинание.
   – Некоторым удалось убежать, – сказал ей Дайнин.
   Верховная жрица поняла. Произнеся быстрое заклинание поиска, она стала изучать стену.
   – Вот здесь, – сказала она.
   Дайнин и другие кинулись к этому месту и вскоре обнаружили едва различимые контуры двери.
   Когда верховная жрица начала свои магические заклинания, одна из помощниц бросила Мазою конец веревки:
   – Держи. И задержи дыхание!
   – Погоди... – начал Мазой, но каменный пол вокруг него превратился в грязь, и Мазой ушел в нее с головой.
   Две жрицы тут же со смехом вытащили его.
   – Хорошее заклинание, – заметил колдун, счищая с, себя грязь.
   – У него особое назначение, – отвечала верховная жрица. – Оно необходимо, когда мы имеем дело с гномами и их проделками с камнем. Я захватила его как средство против земных элементалей. – Она взглянула на кучку каменных осколков, в которых безошибочно угадывались нос и один глаз чудовища. – Впрочем, вижу, мое заклинание здесь не понадобилось.
   – Я уничтожил эту тварь, – солгал Мазой.
   – Неужели? – недоверчиво произнесла верховная жрица.
   По следам ударов она могла заключить, что они нанесены клинком. Но она не стала развивать эту тему: звук сдвигающегося камня заставил всех повернуться к стене.
   – Лабиринт, – простонал стоящий рядом с Дайнином воин, заглянув в туннель.
   – Как же нам их отыскать?
   Немного подумав, Дайнин обернулся к Мазою:
   – Они увели моего брата. Где твоя кошка?
   – Со мной, – неохотно произнес Мазой, догадываясь о намерениях Дайнина и не желая, чтобы Дзирта спасли.
   – Давай-ка ее сюда, – приказал Дайнин. – Кошка может унюхать Дзирта.
   – Не могу... То есть я хочу сказать... – проблеял Мазой.
   – Исполняй приказ, маг! – зарычал Дайнин. – Если не хочешь, чтобы я рассказал правящему совету, что многие гномы спаслись, потому что ты отказался помочь нам!
   Вынув фигурку из кармана, Мазой швырнул ее на пол и вызвал Гвенвивар, не вполне уверенный, откликнется ли она на его зов. Не повредила ли земная элементаль Гвенвивар? Возник дымок, через несколько секунд превратившийся в материальное тело пантеры.
   – Итак, – произнес Дайнин, указывая на туннель.
   – Иди и отыщи Дзирта! – приказал Мазой пантере.
   Немного покружив по площадке, Гвенвивар нырнула в маленький туннель; патруль дровов молча последовал за ней.
 
* * *
   – Где... – начал Дзирт, медленно возвращаясь из глубин небытия. Он понял, что сидит и что руки его связаны.
   Небольшая, но, несомненно, сильная рука схватила его сзади за волосы и грубо оттянула голову назад.
   – Тихо! – свирепо прошептал Белвар, и Дзирт с удивлением понял, что это существо говорит на его языке.
   Отпустив пленника, Белвар повернулся и отошел к другим свирфнебли.
   По тому, что потолок был низко над головой, и по нервозным движениям гномов Дзирт заключил, что этой группе удалось убежать.
   Гномы вели тихий разговор на родном языке, непонятном для Дзирта. Один из них задал тому гному, который приказал юноше сидеть спокойно (по-видимому, это был вожак), какой-то сердитый вопрос. Другой так же сердито присоединился к первому и добавил несколько резких слов, обернувшись к Дзирту и недобро сверкнув глазами.
   Вожак крепко схватил гнома за плечо и вытолкнул в один из двух низких коридоров, а других заставил замолчать. Потом он подошел к Дзирту и после некоторого колебания произнес:
   – Мы поведем тебя в Блингденстоун.
   – А потом? – спросил Дзирт. Белвар пожал плечами:
   – Это будет решать король. Если ты не причинишь мне беспокойства, я попрошу его отпустить тебя.
   Дзирт недоверчиво засмеялся.
   – Ну, а если король прикажет убить тебя, я позабочусь, чтобы это было сделано одним точным ударом.
   Дзирт опять засмеялся:
   – И ты думаешь, я поверил? Можешь теперь пытать меня и забавляться. Это ведь твой поганый обычай!
   Белвар еле сдержался, чтобы не ударить его.
   – Свирфнебли никого не пытают! – объявил он громче, чем ему хотелось бы. Это дровские эльфы пытают! – Он отвернулся от Дзирта, но тотчас повернулся снова:
   – Один точный удар.
   Дзирт почувствовал, что верит в искренность гнома и что может принять это обещание как величайшую милость, значительно большую, чем та, на которую сам Белвар мог бы рассчитывать, если бы патруль Дайнина захватил его. Белвар собрался уходить, но заинтригованный Дзирт захотел узнать побольше об этом удивительном создании.
   – Откуда ты знаешь мой язык?
   – Гномы не дураки, – резко ответил Белвар, не понимая, к чему клонит этот дров.
   – Дровы тоже не глупы, – серьезно сказал Дзирт. – Но я никогда не слышал, чтобы в моем городе говорили на языке свирфнебли.
   – В Блингденстоуне жил когда-то один дров, – ответил Белвар. Теперь и он заинтересовался этим странным дровом.
   – Раб? – сделал вывод Дзирт.
   – Гость! – огрызнулся Белвар. – У свирфнебли нет рабов!
   И опять Дзирт не усомнился в искренности слов Белвара.
   – Как тебя зовут? – спросил он. Гном рассмеялся:
   – Считаешь меня болваном? Хочешь узнать мое имя, чтобы воспользоваться им для какой-нибудь черной магии?
   – Нет, – запротестовал Дзирт.
   – Мне следовало прикончить тебя на месте, чтоб ты больше не держал меня за дурака! – заявил – Белвар, угрожающе подняв тяжелую кирку.
   Дзирт почувствовал некоторое беспокойство, не зная, что предпримет гном в следующую минуту.
   – Мое предложение остается в силе, – сказал Белвар, опуская кирку. – Ты ведешь себя тихо, и я скажу королю, чтобы отпустил тебя. – Впрочем, Белвар не больше Дзирта верил в то, что это будет выполнено, а потому повторил:
   – Или же – один точный удар.
   Тут внимание Белвара привлекла суматоха в одном из туннелей:
   – Белвар! – позвал какой-то гном, врываясь в пещеру.
   Вожак гномов встревоженно посмотрел на Дзирта, пытаясь угадать, обратил ли тот внимание на произнесенное имя.
   Молодой дров сидел, благоразумно отвернувшись и делая вид, что ничего не слышит. На самом же деле он услышал имя вожака гномов, пощадившего его.
   «Белвар», – сказал тот свирфнебли. Это имя он не забудет никогда.
   Шум борьбы в коридоре привлек всеобщее внимание, и несколько свирфнебли вбежали в пещеру. По их беспокойству Дзирт понял, что дровский патруль где-то рядом.
   Белвар отдавал команды, стараясь организовать отступление через другой туннель. Дзирта волновало, какое решение примет теперь по его поводу вожак гномов. Разумеется, он не может надеяться, что убежит от патруля, волоча за собой пленника!
   Неожиданно вождь гномов замолчал и остановился. Слишком неожиданно.
   Это дровские жрицы, появившись в пещере, своими колдовскими парализующими заклинаниями заставили его замолчать. Белвар и еще кое-кто из гномов были застигнуты их двеомером, остальные же гномы, увидев это, ударились в беспорядочное бегство через второй выход.
   Дровские воины во главе с Гвенвивар ворвались в пещеру. Радость Дзирта при виде своей невредимой любимицы была отравлена мыслью о предстоящем побоище.
   Дайнин и его воины по-дровски жестоко набросились на растерянных гномов.
   Через несколько секунд – ужасных секунд, показавшихся Дзирту часами, только Белвар и другой гном, вдвоем попавшие под действие заклинания, остались в живых. Нескольким свирфнебли удалось убежать через задний выход, но большая часть дровского патруля отправилась за ними в погоню.
   Последним в пещеру вошел Мазой. Вид его в измазанном грязью платье был ужасен. Остановившись у входа, он даже не посмотрел на Дзирта, заметив лишь, что его пантера охраняет второго сына Дома До'Урден.
   – Тебе опять повезло, – сказал Дайнин, разрезая веревки на руках брата.
   Дзирт вовсе не был уверен, что это так, взирая на зрелище кровавой резни.
   Дайнин вернул ему сабли и повернулся к дрову, караулившему двух неподвижно стоящих гномов.
   – Прикончите их, – распорядился он.
   На лице дрова появилась плотоядная улыбка; сняв с пояса острый нож, он помахал им перед лицом гнома, дразня беспомощное существо.
   – Они способны видеть? – спросил он верховную жрицу.
   – В этом-то и заключается прелесть заклинания, – ответила та. – Свирфнебли понимают все, что происходит. Даже сейчас он пытается вырваться из магической хватки.
   – Это ведь пленники! – вырвалось у Дзирта. Дайнин и другие обернулись к нему. На лице дрова с кинжалом были написаны разочарование и злость.
   – Ради Дома До'Урден! – с надеждой обратился Дзирт к Дайнину. – Мы могли бы использовать их...
   – Из свирфнебли хороших рабов не получится, – заметил Дайнин.
   – Это верно, – подтвердила верховная жрица, подходя к дрову, держащему кинжал.
   Она кивнула воину, и улыбка на его лице стала еще шире. Он нанес сильный удар. Теперь в живых оставался только Белвар.
   Зловеще размахивая окровавленным кинжалом, воин подошел к вождю гномов.
   – Этого не надо! – протестующе вскричал Дзирт. – Оставьте его в живых!
   Он хотел добавить, что Белвар не опасен для них и что убить беззащитного гнома – значит совершить трусливый и жестокий поступок. Но ему было хорошо известно, что взывать к милосердию его сородичей – пустая трата времени.
   На лице Дайнина была написана скорее злоба, чем любопытство.
   Ухватившись за единственный довод, который пришел ему в голову, Дзирт продолжал:
   – Если вы его убьете, то не останется никого, кто мог бы вернуться домой и сообщить о нашей мощи! Нужно отправить его обратно, к его народу, чтобы он рассказал, как глупо с их стороны вторгаться во владения дровов!
   Дайнин оглянулся на верховную жрицу, спрашивая ее совета.
   – Это, пожалуй, разумно, – кивнула она. Дайнин был не слишком уверен в мотивах, которыми руководствовался брат. Не сводя с Дзирта глаз, он обратился к воину:
   – Тогда отруби гному руки!
   Дзирт даже глазом не моргнул, понимая, что в противном случае Дайнин уничтожит Белвара.
   Воин воткнул кинжал за пояс и достал тяжелый меч.
   – Погоди, – сказал ему Дайнин, все еще не отводя взгляд от Дзирта. Сначала расколдуем его. Хочу слышать его вопли.
   Несколько дровов подошли и приставили концы мечей к шее Белвара, пока верховная жрица снимала магическое оцепенение. Белвар не шелохнулся.
   Дров, которому предстояло выполнить команду, схватил обеими руками меч, и Белвар, храбрый Белвар, протянул вперед недрогнувшие руки.
   Дзирт отвернулся, не в силах видеть происходящее и с ужасом ожидая криков Белвара.
   Гном заметил реакцию Дзирта. Что это? Неужели сострадание?
   Воин-дров опустил свой меч. Белвар не отводил глаз от Дзирта, в то время как меч разрубил его запястья, зажигая миллионы искр боли в искалеченных руках.
   Но Белвар не закричал. Нет, он не доставил удовольствия Дайнину. Вождь гномов в последний раз взглянул на Дзирта, когда два других дрова выволакивали его из пещеры, и прочел искреннюю боль и мольбу о прощении во внешне бесстрастном взгляде юного дрова.
   Как раз в тот момент, когда Белвара уводили, темные эльфы, которые гнались за убегавшими гномами, вошли в другой вход.
   – Нам не удалось их поймать в этих крохотных проходах, – пожаловался один из них.
   – Проклятье! – зарычал Дайнин. Одно дело было отпустить безрукого гнома-жертву домой в Блингденстоун, и совсем другое – дать убежать невредимыми другим членам экспедиции гномов. – Я хочу, чтобы они были пойманы!
   – Их может поймать Гвенвивар, – заявил Мазой, подзывая к себе пантеру и не сводя глаз с Дзирта. Сердце Дзирта подпрыгнуло, когда маг похлопал громадную кошку по голове. – Давай, крошка, тебе еще предстоит охота! – оказал он.
   Маг видел, как Дзирт поморщился, слыша эти слова; он знал, что этот чистюля не одобряет участия Гвенвивар в подобных действиях.
   – Они убежали? – спросил Дзирт Дайнина с каким-то отчаянием в голосе.
   – Если мы позволим, они добегут до самого Блингденстоуна, – холодно ответил Дайнин.
   – И они вернутся?
   Презрительная гримаса Дайнина должна была показать, насколько нелеп заданный братом вопрос.
   – А ты бы вернулся?
   – Значит, мы выполнили свою задачу, – сказал Дзирт, тщетно стараясь найти лазейку, которая позволила бы заставить Мазоя отказаться от подлого намерения втянуть в эту историю пантеру.
   – Сегодня мы победили, – согласился Дайнин, – хотя наши потери достаточно велики. Мы можем еще позабавиться с помощью малышки Мазоя.
   – Позабавиться, – повторил Мазой специально для Дзирта. – Беги в туннель, Гвенвивар. Посмотрим, как быстро умеют бегать напуганные гномы!
   Уже через несколько минут Гвенвивар вернулась, неся в зубах мертвого гнома. Когда она положила труп к ногам Мазоя, тот скомандовал:
   – Возвращайся! Принеси мне еще!
   При звуке падения тела каменный пол, сердце Дзирта сжалось. Поглядев в глаза Гвенвивар, он увидел в них печаль не меньшую, чем его собственная.
   Пантера была охотником, но повадки ее были в своем роде такими же благородными, как у Дзирта. Но для жестокого Мазоя пантера была не более чем игрушкой, орудием его извращенных удовольствий, убивающей только потому, что это доставляло наслаждение ее хозяину.
   Да, в руках Мазоя Гвенвивар была всего лишь убийцей.
   У выхода в туннель Гвенвивар остановилась и посмотрела на Дзирта, как бы извиняясь.
   – Вперед! – крикнул Мазой и ударил пантеру по заду.
   Затем он тоже взглянул на Дзирта. То был мстительный взгляд. Мазой упустил возможность убить молодого До'Урдена; теперь ему предстояло придумать убедительное объяснение своего промаха для непрощающей матери. Мазой решил, что подумает об этой неприятной встрече позднее. Теперь же, по крайней мере, он не лишит себя удовольствия наблюдать за страданиями Дзирта.
   Дайнин и остальные не подозревали о разыгрывающейся между Мазоем и Дзиртом драме. Они были слишком заняты ожиданием возвращения Гвенвивар, слишком погружены в размышления об ужасе, который вызовет у гномов такой блестящий убийца, слишком увлечены мрачным юмором этой ситуации, извращенным юмором дровов, когда то, что должно было бы вызвать слезы, вызывало у них смех.

Часть 5
ЗАКНАФЕЙН

    Закнафейн До'Урден. Наставник, учитель, друг. В слепой ярости, вызванной собственными разочарованиями, я не раз приходил к выводу, что Закнафейн не отвечал ни одному из этих определений, Может быть, я ждал от него большего, чем он мог мне дать? Может быть, я напрасно ожидал совершенства от этой измученной души? Следовал ли он общепринятым нормам вопреки собственному опыту, или его опыт отрицал эти нормы?
    А ведь я мог бы стать им. Мог бы жить в плену у бессильной ярости, погребенный под ежедневными приступами злобы, какую таит в себе Мензоберранзан, и под всепроникающим злом. собственного семейства, от которого не дано избавиться никогда в жизни.
    Кажется логичным предположить, что мы учимся на ошибках старших. Я думаю, в этом было мое спасение. И если бы не пример Закнафейна, я тоже никогда не нашел бы избавления, по крайней мере при жизни.
    Лучше ли тот путь, который избрал я, чем путь, выбранный Закнафейном?