Гвенвивар небрежно присела и зевнула, словно желая показать, что слова Мазоя не были для нее откровением.
   – Твой товарищ в одиночку ушел патрулировать, – объяснил Мазой, указывая на туннель. – Это очень опасно.
   Гвенвивар поднялась, явно заинтересованная.
   – Дзирта нельзя оставлять там одного, – продолжил Мазой. – Его могут убить!
   Злые нотки в его голосе сказали пантере все о его намерениях раньше, чем он успел выразить их словами.
   – Ступай к нему, малышка. Разыщи его там, в темноте, и убей!
   Он попытался понять реакцию Гвенвивар, оценить, насколько ужасно это задание для пантеры. Гвенвивар стояла неподвижно, подобная той статуэтке, которая призвана была вызывать ее.
   – Иди! – приказал Мазой. – Ты не смеешь отказаться исполнять приказ хозяина! Я – твой хозяин, несмышленое ты животное! Слишком часто ты об этом забываешь!
   Какой-то момент Гвенвивар сопротивлялась, что само по себе было актом героизма, но увещевания хозяина и магическая сила его приказа оказались сильнее тех инстинктивных ощущений, которые пантера могла испытывать. Вначале нерешительно, но затем все больше влекомая природным инстинктом охотника, Гвенвивар метнулась между заколдованными статуями, охранявшими туннель, и быстро отыскала след Дзирта.
 
* * *
   Недовольный действиями Мазоя, Альтон Де Вир тяжело опустился на землю за самой большой сталагмитовой глыбой. Мазой собирается предоставить кошке выполнить порученную ему самому работу; значит, Альтон не сможет даже увидеть, как умрет Дзирт До'Урден!
   Альтон нащупал волшебную палочку, которую Мать СиНафай дала ему в ту ночь, когда послала вслед за Мазоем. Похоже, этой вещице не придется поучаствовать в уничтожении Дзирта.
   «И все же палочка пригодится», – подумал Альтон. С ее помощью он расправится с остальными членами Дома До'Урден.
 
* * *
   В начале своего вынужденного подъема Дзирт предпринимал отчаянные усилия освободиться, дергаясь и крутясь, подставляя плечи под каждый выступ породы на пути в тщетной попытке сорваться со шнура пещерного охотника. Но с самого начала, вопреки бойцовскому инстинкту, не позволявшему считать себя побежденным, он знал, что не сможет прекратить этот бесконечный подъем.
   На полпути вверх, когда одно плечо кровоточило, другое ныло от ушибов, а пол был уже на расстоянии тридцати футов под ним, Дзирт покорился судьбе. Если и появится надежда спастись от крабоподобного чудовища, поджидающего на другом конце удочки, это может случиться в последние мгновения подъема. А теперь остается только следить и ждать.
   Возможно, смерть – не такая уж плохая альтернатива этой жизни в западне, в окружении дровов, в подчинении жестоким законам их развращенного общества. Если даже Закнафейн, такой сильный и могущественный, умудренный годами и опытом, не смог примириться со своим существованием в Мензоберранзане, что уж тогда говорить о Дзирте?
   Преодолев этот короткий приступ жалости к себе и увидев, что угол подъема изменился и показался верхний уступ, Дзирт почувствовал, что к нему возвращается воинственный дух. Может быть, пещерный охотник и схватит его, подумал Дзирт, но он не откажет себе в удовольствии нанести один или два удара в глаза чудовищу, перед тем как достаться ему в пищу!
   Он уже слышал нетерпеливое пощелкивание восьми крабьих ног монстра. Прежде Дзирту уже доводилось видеть пещерных охотников, но они быстро уползали, не давая патрульным приблизиться вплотную. Он представлял себе это чудовище тогда, – и сможет увидеть его теперь, в схватке. Две ноги пещерного охотника заканчивались острыми когтями-клешнями, которыми он запихивал добычу в пасть.
   Дзирт повернулся лицом к стене, чтобы увидеть чудовище, как только голова поравняется с уступом. Беспокойное пощелкивание усилилось, вторя ударам сердца Дзирта. Наконец он достиг края.
   Юноша взглянул вверх и в одном или двух футах от себя увидел длинные хоботки чудовища, а в дюйме от них – пасть. Клешни протянулись вперед, чтобы схватить его прежде, чем он встанет на ноги; нет, у него не остается никаких шансов отбросить от себя эту гадость.
   Он закрыл глаза, вновь подумав, что лучше умереть, чем жить в Мензоберранзане.
   От этих мыслей его отвлекло знакомое рычание.
   Проскользнув по лабиринту выступов, Гвенвивар предстала перед Дзиртом и пещерным охотником как раз в тот момент, когда юноша достиг последнего уступа.
   Это был решающий момент для Дзирта, да и для пантеры тоже: спасение или смерть?
   Гвенвивар примчалась сюда по приказу Мазоя, не думая о своем задании, действуя лишь по велению собственных инстинктов и магического заклинания. Гвенвивар не могла пойти против этого приказа, такова была предпосылка самого существования пантеры... до этого момента.
   Открывшаяся ее глазам сцена, когда лишь несколько секунд отделяли Дзирта от гибели, вселила в пантеру неведомую ей прежде силу, чего не мог предвидеть создатель волшебной фигурки. Мгновенный ужас сделал жизнь Гвенвивар неподвластной законам магии.
   Когда Дзирт открыл глаза, битва была уже в полном разгаре. Гвенвивар вскочила на голову пещерному охотнику, но тут же свалилась ему на спину, потому что шесть остальных ног чудовища были прикреплены к камню тем же клейким веществом, которое крепко держало Дзирта на длинной нити. Ничуть не растерявшись, кошка с бешеной яростью вгрызлась в защитную броню охотника, отыскивая уязвимые места Чудовище наносило ответные удары клешнями, с поразительным проворством закинув одну из конечностей назад и ухватив Гвенвивар за переднюю лапу.
   Теперь Дзирта больше не тащили вверх: пещерный охотник был слишком занят другим делом.
   Клешни прорвали мягкую плоть Гвенвивар. Камень окрасился темной кровью, но то была кровь не одной Гвенвивар: мощные когти пантеры вырвали кусок из защитной брони чудовища, крупные зубы проникли внутрь панциря. Когда кровь пещерного охотника заструилась по камню, его ноги заскользили.
   Видя, что клейкое вещество под крабьими ногами растворяется под действием попавшей на него крови, Дзирт понял, что произойдет, когда поток этой крови польется вниз по нити. Тогда он тоже сможет включиться в драку и помочь своему другу!
   Пещерный охотник повалился набок, свалив с себя Гвенвивар и подбросив вверх Дзирта, описавшего в воздухе большую дугу.
   Кровь продолжала стекать по нити, и Дзирт почувствовал, что та его рука, которая находилась выше, почти свободна.
   Гвенвивар снова вскочила на ноги перед пещерным охотником и искала глазами, куда бы нанести удар, чтобы избежать клешней врага.
   Рука Дзирта совсем освободилась. Он выхватил саблю и послал ее вперед, загнав острие в бок пещерного охотника. Чудовище сильно дернулось; благодаря толчку и льющемуся потоку крови Дзирт окончательно избавился от державшей его нити. Дрову удалось ухватиться за что-то, чтобы не упасть вниз, но сабля его улетела на пол туннеля.
   Отвлекающий маневр Дзирта на мгновение ослабил защиту пещерного охотника.
   И Гвенвивар не стала медлить. Пантера кинулась на врага, зубы ее отыскали уже знакомую на вкус плоть и погрузились в нее глубже, разрывая внутренности, в то время как когти Гвенвивар придерживали клешни.
   Когда Дзирт вскарабкался наверх, к месту драки, пещерный охотник уже содрогался в предсмертных судорогах. Дзирт вскочил на ноги и бросился к своему другу...
   Гвенвивар шаг за шагом отступала, прижав уши к голове и оскалив зубы.
   Сначала Дзирт подумал, что причиняемая раной боль ослепила пантеру, но быстрый взгляд на рану убедил его, что он ошибается. Только одно повреждение было у Гвенвивар, да и то несерьезное. Бывали в ее жизни и худшие дни.
   Гвенвивар продолжала отступать, не переставая рычать: непрекращающееся воздействие заклинания Мазоя вновь завладело ее сердцем после мгновений пережитого ужаса. Пантера сопротивлялась приказу, она жаждала видеть в Дзирте не врага, а союзника, но заклинание...
   – Что произошло, дружище? – мягко спросил Дзирт, преодолевая желание достать оставшуюся саблю и защищаться. Он встал на одно колено:
   – Ты не узнала меня? Мы ведь так часто бились с тобой рядом друг с другом!
   Низко пригнувшись и подогнув задние ноги, Гвенвивар, судя по всему, готовилась к прыжку. Но Дзирт не вытащил оружие и не сделал ничего, что могло бы испугать ее. Он должен был верить, что Гвенвивар не обманет его ожиданий, что она именно такая, какой он ее считает. Но что могло вызвать сейчас эти не свойственные ей рефлексы? Что вообще могло привести сюда Гвенвивар в столь поздний час?
   Дзирт нашел ответ, когда вспомнил предупреждение Матери Мэлис не покидать Дом До'Урден.
   – Мазой послал тебя убить меня! – выпалил Дзирт. Смущенная его тоном, пантера немного расслабилась, еще не готовая к прыжку. – Но ты спасла меня, Гвенвивар. Ты не выполнила приказ.
   Рычание Гвенвивар прозвучало как протест.
   – Ты могла бы предоставить пещерному охотнику сделать это за тебя, но ты поступила иначе. Вмешалась в битву и спасла мне жизнь! Преодолей же заклинание, Гвенвивар! Вспомни: я твой друг, я твой товарищ, а Мазой Ган'етт никогда им не станет!
   Гвенвивар отступила на шаг, не в силах решить столь трудную задачу.
   Увидев, что уши пантеры поднялись, Дзирт понял, что выиграл этот спор.
   – Мазой считает себя твоим владельцем, – продолжал он, зная, что каким-то образом пантера улавливает смысл его слов. – А я предлагаю тебе свою дружбу. Я твой друг, Гвенвивар, и никогда не выступлю против тебя! – Наклонившись вперед, широко разведя руки в знак того, что он не опасен, с открытыми грудью и липом, Дзирт добавил:
   – Даже под угрозой собственной жизни!
   И Гвенвивар не прыгнула. Чувства подействовали на пантеру сильнее, чем любое магическое заклинание, – те же самые чувства, которые побудили ее защищать Дзирта, когда она увидела его в лапах пещерного охотника.
   Гвенвивар попятилась и подпрыгнула, наскочив на Дзирта и опрокинув его на спину, а потом начала шутливую возню, игриво пошлепывая и покусывая своего приятеля.
   Два друга опять победили: в этот день они одолели двух врагов.
   Когда, оторвавшись от игры, Дзирт задумался над всем, что произошло, он пришел к выводу, что одна из побед была все же неполной. Сердцем Гвенвивар была теперь с ним, но она продолжала принадлежать другому, тому, кто ее не стоил, кто поработил пантеру и принуждал ее вести жизнь, которую Дзирт больше не мог выносить.
   Все сомнения, которые одолевали Дзирта До'Урдена, когда в эту ночь он вышел из Мензоберранзана, развеялись. Впервые в жизни он ясно видел путь, по которому следовало идти, путь к собственной свободе.
   Он вспомнил предупреждение Закнафейна и те альтернативы, которые в свое время рассматривал старый воин и которые не решился принять.
   И в самом деле, куда может уйти темный эльф?
   – Хуже всего быть в плену у лжи! – прошептал Дзирт.
   Пантера склонила набок голову, словно опять почувствовала, что слова Дзирта полны глубокого смысла. На ее любопытный взгляд юноша ответил неожиданно мрачной гримасой.
   – Веди меня к своему хозяину, – приказал он. – К своему лжехозяину.
 

Глава 27
БЕЗМЯТЕЖНЫЕ СНЫ

   Закнафейн упал на кровать и погрузился в безмятежный сон, самый приятный отдых из всех, какие он когда-либо знал. В эту ночь ему снились сны, вереница снов. Ничуть не суматошных, а, напротив, только усиливающих чувство покоя.
   Наконец-то Зак освободился от своей тайны, от лжи, отравлявшей каждый день его взрослой жизни.
   Дзирт выжил! Даже проклятая Академия Мензоберранзана не смогла вытравить в нем неукротимый юношеский дух и чувство справедливости. Закнафейн До'Урден больше не был одинок. Сны, бродившие теперь в его голове, рисовали такие же удивительные возможности, как те, о которых думал Дзирт, выйдя из города.
   Они будут всегда рядом, непобедимые, двое как один против извращенной морали Мензоберранзана.
   Острая боль в ноге вернула Зака от сна к действительности. Он сразу увидел стоящую в ногах кровати Бризу со змеиным хлыстом в руке и инстинктивно протянул руку, чтобы схватить меч.
   Но оружие исчезло. Слева у стены стояла Вирна, держа его меч. Другой меч был у Майи, стоявшей справа.
   Как им удалось так незаметно прокрасться сюда? Бесспорно, тут замешана магия, и все-таки непонятно, как это он не почувствовал вовремя их присутствия.
   Ничто никогда не заставало его врасплох, спящего или бодрствующего.
   Никогда прежде он не спал так крепко, так спокойно. Похоже, в Мензоберранзане такие безмятежные сны опасны.
   – Тебя хочет видеть Мать Мэлис, – объявила Бриза.
   – Но я неподобающе одет, – небрежно ответил Зак. – Мой пояс и оружие, если позволите.
   – Не позволим, – огрызнулась Бриза, обращаясь скорее к сестрам, чем к нему. – Тебе не понадобится оружие.
   У Зака сложилось иное мнение. Бриза подняла хлыст и скомандовала:
   – А теперь пошли.
   – На твоем месте я выяснил бы намерения Матери Мэлис, прежде чем действовать столь решительно! – предупредил Зак.
   Вспомнив о силе человека, которому она угрожает, Бриза опустила хлыст. Зак выбрался из постели, не переставая вопросительно поглядывать то на Майю, то на Вирну и пытаясь по их поведению понять причины, побудившие Мэлис послать за ним. В их окружении Зак вышел из комнаты; они держались на достаточно близком, но все же безопасном расстоянии.
   – Серьезное, должно быть, дело, – тихо заметил Зак так, что только идущая впереди группы Бриза могла его услышать. Повернувшись к нему, она зло улыбнулась, что отнюдь не рассеяло его подозрения.
   Не рассеяла их и Мать Мэлис, сидевшая на троне, подавшись вперед в предвкушении их прихода.
   – Мать! – почтительно произнес Зак, склонившись в поклоне и оттянув ночную сорочку, чтобы показать, как неподходяще он одет. Он хотел, чтобы Мэлис поняла, как оскорбил его этот вызов в столь поздний час.
   Верховная мать не ответила на приветствие. Она откинулась на спинку трона.
   Худая рука потирала острый подбородок, глаза неотрывно смотрели на Закнафейна.
   – Может быть, скажешь, зачем ты вызвала меня? – осмелился спросить Зак со своим обычным сарказмом. – Я предпочел бы вернуться в спальню. Не стоит давать Дому Ган'етт такое преимущество – сонного оружейника!
   – Дзирт пропал, – прорычала Мэлис. Зака словно холодной водой окатили. Он выпрямился, ироническая улыбка сошла с его лица.
   – Он ушел, нарушив мое приказание не покидать дом, – продолжала Мэлис.
   Зак заметно расслабился: когда Мэлис объявила, что Дзирт ушел, первой мыслью Зака было, что она или ее злобные сторонники убили его.
   – Он умный мальчик, – заметил Зак. – Наверняка он скоро вернется.
   – Умный, – повторила Мэлис, и в ее устах это прозвучало отнюдь не похвалой.
   – Он вернется, – снова произнес Зак. – Нет никаких оснований для тревоги и для подобных крайних мер.
   Он с упреком взглянул на Бризу, хотя прекрасно понимал, что верховная мать вызвала его не только для того, чтобы сообщить об отлучке Дзирта.
   Последовало заранее отрепетированное вмешательство Бризы:
   – Второй сын не повиновался верховной матери!
   – Он умен, – снова повторил Зак, стараясь сдержать усмешку. – И не такой уж это проступок!
   – Он довольно часто совершает проступки, – заметила Мэлис. – Как, впрочем, и другой умник Дома До'Урден.
   Решив принять эти слова за комплимент, Зак поклонился. Мэлис уже придумала для него наказание, если вообще намеревается наказать его. Его поведение на допросе (а это очень похоже на допрос) не вызовет особых последствий.
   – Мальчишка прогневил Паучью Королеву! – прорычала Мэлис, явно разъяренная и утомленная сарказмом Зака. – Даже ты был не настолько глуп, чтобы позволить себе такое!
   Лицо Зака помрачнело. Дело действительно оказалось серьезным. От этой встречи могла зависеть жизнь Дзирта.
   – Тебе известно об этом преступлении, – продолжала Мэлис уже спокойнее.
   Она была рада, что удалось растревожить Зака и заставить его оправдываться. Она найдет его уязвимое место. Теперь ее черед поиздеваться.
   – Уход из дому ? – возразил Зак. – Всего лишь небольшая ошибка. Ллос не заботят такие пустяки.
   – Не делай вид, что тебе неизвестно, Закнафейн. Ты знаешь, что ребенок эльфов остался жив!
   У Зака перехватило дыхание: Мэлис знает! Проклятье, Ллос знает!
   – Мы собираемся воевать, – спокойно продолжала Мэлис. – Мы утратили милость Паучьей Королевы, теперь надо исправить положение. – Она посмотрела в глаза Заку. – Ты знаешь наши порядки и понимаешь, что мы должны это сделать.
   Пойманный в ловушку, Зак кивнул. Как бы он ни возражал, это только ухудшит положение Дзирта, если, конечно, его вообще можно ухудшить!
   – Второй сын должен понести наказание, – сказала Бриза.
   «Еще одна отрепетированная реплика, – подумал Зак. – Интересно, сколько раз Мэлис и Бриза отрабатывали эту сцену?»
   – Что же, я должен его наказать? – спросил он. – Но пороть мальчика я не стану, это не в моих правилах.
   – Его наказание – не твоя забота, – сказала Мэлис.
   – Зачем тогда было будить меня? – проворчал Зак, пытаясь отгородиться от преступления, совершенного Дзиртом, больше ради Дзирта, чем ради себя самого.
   – Я думала, тебе интересно будет узнать. Ведь вы с Дзиртом так сблизились недавно – там, в учебном зале. Отец и сын!
   Она все видела! Мэлис и, вероятно, эта отвратительная Бриза наблюдали за их стычкой! Голова Зака поникла: он понял, что невольно помог обнаружить преступление Дзирта.
   – Ребенок эльфов жив, – медленно начала Мэлис, намеренно отчетливо произнося каждое слово, – и молодой дров должен умереть.
   – Нет! – невольно вырвалось у Зака. Он пытался найти какой-то выход. Дзирт молод. Он не понимал...
   – Он прекрасно понимал, что делает! И он не раскаивается в своем поступке!
   Он так похож на тебя, Закнафейн, слишком похож!
   – Значит, он сможет многому еще научиться. Я ведь не был для тебя обузой, Мэли... Мать Мэлис. Тебе выгодно было мое присутствие. Дзирт не менее искусен, чем я. Он может быть очень полезен нам.
   – Он может быть опасен нам, – поправила Мать Мэлис. – Ты и он вместе? Эта идея мне не нравится.
   – Его смерть будет на руку Дому Ган'етт, – предупредил Зак, цепляясь за любую возможность изменить решение верховной матери.
   Мэлис твердо сказала:
   – Паучья Королева требует его смерти. Она должна быть умиротворена, чтобы Дармон Н'а'шезбернон имел хоть какую-то надежду победить в битве с Домом Ган'етт.
   – Умоляю тебя, не убивай мальчика!
   – Сострадание? – промурлыкала Мэлис. – Оно не пристало воину-дрову, Закнафейн! Ты лишился своего боевого духа?
   – Я стар, Мэлис.
   – Мать Мэлис! – поправила Бриза, но Зак посмотрел на нее таким ледяным взглядом, что она опустила хлыст, не решившись ударить.
   – И стану много старше, если Дзирт будет убит!
   – Я тоже не хочу этого, – согласилась Мэлис, но Зак понял, что она лжет.
   Ей безразличен Дзирт, так же как и все остальное, кроме желания снискать расположение Паучьей Королевы. – Но я не вижу другого выхода. Дзирт прогневил Ллос, и она должна быть умиротворена до того, как мы начнем войну.
   Зак начал понимать: это собрание было вовсе не по поводу Дзирта.
   – Убей меня вместо мальчика, – сказал он. Мэлис не смогла скрыть усмешку за притворным удивлением. Именно этого она и хотела с самого начала.
   – Но ведь ты признанный боец, – возразила она. – Нельзя недооценивать твоего значения, как ты сам только что заметил. Если принести тебя в жертву Паучьей Королеве, это умиротворит ее, но какую огромную потерю понесет Дом До'Урден!
   – Эту потерю сможет возместить Дзирт, – ответил Зак. Он втайне надеялся, что, в отличие от него самого, Дзирт найдет выход из всего этого, найдет способ обойти злые замыслы Матери Мэлис.
   – Ты уверен в этом?
   – В воинском искусстве он не уступает мне, – заверил Зак. – А впоследствии станет еще сильнее и превзойдет все, чего добился Закнафейн.
   – И ты готов пойти ради него на смерть? – усмехнулась Мэлис.
   – Ты знаешь, что готов.
   – Глупо, как обычно, – вставила Мэлис.
   – К твоему разочарованию, – продолжал несдающийся Зак, – ты знаешь, что он сделал бы то же самое для меня.
   – Он молод, – проворчала Мэлис. – Его научат лучшему.
   – Тому же, чему ты научила меня? Победная улыбка Мэлис превратилась в гримасу.
   – Предупреждаю, Закнафейн, – прорычала она в страшном гневе, – если ты хоть чем-нибудь нарушишь ритуал жертвоприношения, если в конце своей пустой жизни ты решишь в последний раз досадить мне, я отдам Дзирта в руки Бризе. Она и ее пыточные игрушки быстро приведут его к Ллос!
   Ничуть не испугавшись, Зак высоко поднял голову.
   – Я предложил себя, Мэлис, – пренебрежительно сказал он. – Веселись, пока можешь. В конечном счете Закнафейн обретет покой; Мать Мэлис До'Урден будет воевать вечно!
   Дрожа от гнева из-за того, что момент ее триумфа был отравлен несколькими простыми словами, Мэлис смогла только прошептать:
   – Взять его!
   Не сопротивляясь, Зак позволил Вирне и Майе привязать себя к паукообразному алтарю в соборе. Он смотрел главным образом на Вирну, заметив проблеск сострадания в ее спокойных глазах. Она ведь тоже могла быть похожа на него, но какие бы надежды он ни возлагал на это, они были давным-давно погребены под исступленными проповедями Паучьей Королевы.
   – Ты опечалена, – заметил он. Вирна выпрямилась и туже затянула один из ремней, заставив Зака поморщиться от боли.
   – Жаль, – произнесла она, стараясь казаться равнодушной. – Дом До'Урден дорого платит за глупый поступок Дзирта. Мне бы доставило большое удовольствие видеть вас обоих в бою.
   – Зато Дому Ган'етт это зрелище не доставило бы удовольствия, улыбнувшись, ответил Зак. – Не плачь... дочь моя.
   Вирна наотмашь ударила его по лицу:
   – У неси эту ложь с собой в могилу!
   – Отрицать это – твое право, Вирна, – только и сказал Зак.
   Вирна и Майя отвернулись от алтаря. В помещение вошли Мать Мэлис и Бриза, и Вирна постаралась спрятать печаль, а Майя вновь насмешливо улыбнулась. На верховной матери было надето ее лучшее церемониальное платье – черное, похожее на паутину, свободное и одновременно облегающее;
   Бриза несла священный сундук.
   Зак не обращал на них внимания, когда они начали обряд, воспевая Паучью Королеву и высказывая свои надежды на ее умиротворение. Зак лелеял в этот момент собственные надежды.
   – Уничтожь их всех, сын мой, – шептал он. – Постарайся не просто выжить.
   Сделай больше, чем удалось сделать мне. Живи! Будь верен зову своего сердца!
   Взревел огонь в жаровне; Зак почувствовал исходящий из нее жар и понял, что контакт с другим, более темным уровнем достигнут.
   – Прими это... – услышал он пение Матери Мэлис, но выкинул эти слова из головы и продолжал свою последнюю в жизни молитву.
   Над грудью его вознесся похожий на паука кинжал. Мэлис сжимала ритуальное орудие в костлявой руке, блеск ее надушенной кожи отражал оранжевые блики пламени каким-то сверхъестественным мерцанием.
   Сверхъестественным, как переход от жизни к смерти.
 

Глава 28
ПОЛНОПРАВНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ

   Сколько времени это продолжалось? Час? Два? Мазой мерял шагами расстояние между двумя сталагмитовыми глыбами в нескольких футах от входа в туннель, куда вошел Дзирт, а вскоре после него – Гвенвивар.
   – Кошка должна бы уже вернуться, – проворчал себе под нос маг, теряя терпение, Минутой позже на лице его отразилось облегчение: из туннеля показалась черная голова Гвенвивар, возникшая позади одной из двух охраняющих вход звериных статуй. Шерсть вокруг ее пасти была подозрительно влажной от свежей крови.
   – Сделано? – спросил Мазой, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. – Дзирт До'Урден мертв?
   – Вряд ли, – послышался ответ.
   Несмотря на всю свою ненависть к убийствам, Дзирт все же не мог скрыть удовольствия, увидев, как тень страха погасила радостное возбуждение на лице колдуна.
   – Что это значит, Гвенвивар? – вопросил Мазой. – Сделай, что я приказал!
   Убей его сейчас же!
   Едва взглянув на Мазоя, Гвенвивар улеглась у ног Дзирта.
   – Ты подтверждаешь, что покушался на мою жизнь? – спросил Дзирт.
   Мазой прикинул расстояние до противника: десять футов. Он мог бы попробовать одно заклинание. Если бы успел. Мазой не раз видел, как молниеносны и безошибочны движения Дзирта, и не хотел рисковать и нападать на него, если можно найти какой-нибудь другой выход из положения. Дзирт еще не достал оружия, хотя руки молодого воина покоились на рукоятях смертоносных сабель.
   – Понимаю, – спокойно продолжал Дзирт. – Дом Ган'етт и Дом До'Урден собираются воевать.
   – Откуда ты знаешь? – не подумав, ляпнул Мазой, слишком потрясенный этим сообщением, чтобы сообразить, что Дзирт может просто провоцировать его, стремясь узнать что-нибудь еще.
   – Я многое знаю, но меня это мало трогает. Дом Ган'етт замышляет войну против моей семьи. Только вот не могу понять почему.
   – Чтобы отомстить за Дом Де Вир, – послышался голос откуда-то сбоку.
   Альтон, стоявший на сталагмитовой гряде, смотрел вниз на Дзирта.
   На лице Мазоя появилась улыбка: обстоятельства так быстро изменились!
   Дзирт, озадаченный новым поворотом событий, заметил: