Отходи душевная опустошенность придут потом. Но это будет позже. Вечером, может, завтра. Сейчас надо просто действовать. Отрабатывать новенькие майорские погоны и самую серьезную за последние годы премию из спецфонда особых поощрений.
   Первым, наплевав на красный сигнал светофора, из-за угла на перекресток с ревом сирены вынырнул длинный милицейский «форд» с мигалкой на крыше, мгновенно перегородив проезжую часть и рявкнув что-то грозное в матюгальник. Движение на перекрестке тут же остановилось. Более того – судя по характерному визгу тормозов и последовавшему вслед за ним хлопку, в зад вынужденному резко затормозить пассажирскому автобусу влетел какой-то раззява из группы безбашенных автолюбителей, плюющих на дистанцию, всегда и везде старающихся «жать на гашетку» до упора, потому как «тормоза придумали трусы» и «какой же русский не любит быстрой езды». Будет дураку наука.
   Следом за ментами выехал и резво повернул налево сверкающий полированными боками, угловатый, как спичечный коробок, черный внедорожник «гелендваген» с губернаторской охраной. За ним, словно привязанный, прошелестел пузатый бронированный «мерседес» Аграновича. Замыкал кортеж огромный и грозный американский джип «шевроле-сабурбан» с длинной антенной на крыше и абсолютно черными стеклами, в котором, понятное дело, тоже находилась охрана. Серьезные дяди. Таким, по известной мировой статистике, в случае покушения удается спасти босса в семи процентах случаев. Не густо. И все же – гораздо лучше, чем ничего. Когда дело идет о жизни и смерти, даже сотая доля процента имеет значение.
   Только сегодня другой счет, другие шансы. Сегодня работает Хирург.
   К моменту приезда владыки бескрайних северных территорий у бывшего купеческого особняка собралось человек сто. Кого здесь только не было, начиная одним из замов питерского губернатора и заканчивая случайными уличными зеваками и лениво приглядывающими за порядком сержантами ППС. Однако пятеро дюжих, удивительно похожих друг на друга бодигардов, первыми выскочивших из «шевроле», в считанные секунды разбили и оттеснили толпу, освободив боссу проход к украшенной красной ленточкой парадной лестнице. Вот что значит профи. Впрочем, в охране столь серьезной персоны дилетантов быть не может по определению. Не того полета птица под защитой. И не тот начальник банкует. Рублевский знал – во главе маленькой армии Аграновича, насчитывающей около трехсот отлично вооруженных, упакованных и тренированных секьюрити стоял не кто-нибудь, а отставной генерал-лейтенант ГРУ Верпаковский, носивший в среде сослуживцев прозвище Бешеный Бык. Седой как-то рассказывал про его подвиги во время службы. Впечатляет, прямо скажем. Кстати, о птичках. Может, это не случайность? А классическая оговорка по Фрейду? С Седого станется. Не исключено, что полковник уже тогда знал о принципиальном решении в верхах сменить хозяина царства льдов. Открытой оставалась лишь точная дата ликвидации. Все вероятно. Только вот спрашивать бесполезно, все равно Гайтанов не расколется. Даже после.
   Путь был свободен. Выскочивший с переднего пассажирского сиденья броневика мужчина открыл заднюю дверь «мерседеса» и сделал шаг назад, пропуская Аграновича. Сергей навел перекрестие прицела на проем, благодаря оптике находящийся от него так близко, что, казалось, стоит протянуть руку, и дотронешься до бесценной персоны указательным пальцем. Последний раз вздохнул и замер. Зря он опасался слишком острого угла. Все как по заказу. Лучше, чем в тридцатиметровом тире. Шанс мишени выжить – ноль. Как любили говорить в подобных случаях убеленные сединами, вечно улыбчивые фотографы начала двадцатого века: «Внимание, не моргать! Сейчас вылетит пти-и-ичка!»
   Голова олигарха Аграновича, в юности огненно-рыжая, а сейчас светло-пепельная, с залысинами, появилась из глубины просторного салона броневика. Губернатор коснулся подошвами ботинок чавкающего сырого асфальта, вылез, выпрямился. Словно нарочно повернулся лицом к сидящему на чердаке Хирургу и – улыбнулся. Лежащий на спусковом крючке палец Рублевского совершил короткое движение. Тупорылая «птичка» в стальной оболочке вылетела из СВД со скоростью сверхзвукового истребителя и достигла цели менее чем за полсекунды, гильотиной срезав жертве полчерепа и забрызгав всех, стоящих в радиусе трех метров от рухнувшего Эдуарда Марковича, скользкими горячими ошметками перемешанных с кровью и костяной крошкой человеческих мозгов. Не самых глупых в этом мире, надо признать. Еще утром это серое вещество, по самым скромным оценкам журнала «Форбс», стоило больше, чем три миллиарда долларов. Легальных, ясный перец. А сколько в тени? Теперь оно не стоит ни гроша, превратившись в липкую уличную грязь на асфальте, которую, давясь от подкатывающей к горлу тошноты, после ви-зита легавых и оперативников ФСБ предстоит соскребать представительскому дворнику. Впрочем, это уже чужие проблемы. Как там у Уильяма, понимаешь, нашего, Шекспира: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Прав классик. Время сваливать, причем как можно резче. Меньше, чем через минуту, когда пройдет шок, разом включатся десятки мобильных телефонов и весть о заказном убийстве Его Светлости удельного князя заполярного разлетится по всему Питеру и дальше – по городам и весям. Еще через три минуты здесь будет форменный сумасшедший дом. Словом, все, как всегда.Разве что с поправкой на масштаб канувшей в историю личности, валяющейся на тротуаре. Был олигарх – и нет олигарха. Все довольны, все танцуют Хорошая работа, товарищ майор.
   Бросить оружие и скатиться по лестнице на первый этаж и далее – к подвальной двери заняло у Сергея не больше минуты. По сути, в данной ситуации путей отступления было всего два. Первый – через крышу в соседний подъезд. Но уходить этим маршрутом имело смысл лишь при наличии свободного доступа в одну из квартир, где можно было бы отсидеться несколько часов и переждать шухер, прежде чем покинуть здание. Потому как парадная второго подъезда, так же, как и того, откуда работал Рублевский, выходила на улицу прямо напротив здания представительства, а задняя дверь – в тупик глухого захламленного двора. Значит, единственно возможным путем незаметного отхода оставался подвал. Однако и он, если верить Джинну, простирался лишь под домом, представляя собой замкнутое пространство. Казалось, на этом маршруты безопасной инфильтрации исполнителя исчерпывались, и у Хирурга оставался лишь «лобо-вой» и самый опасный вариант отхода, каковой и пришлось бы применить, если бы не одно существенное «но». Кому, как не их конторе, на роду написано досконально знать схему и активно использовать в своей работе скрытые от взгляда обывателей нижние городские уровни? А проще говоря – подземные коммуникации, которыми старик-Питер изрыт и нафарширован так же густо, как любой большой город с богатой историей и червем-метрополитеном. Входом в подземные лабиринты служили люки. Их в зоне досягаемости было два – один во дворе, второй – непосредственно в подвале. Оба, обрываясь вниз тесным туннелем с проржавевшими скобами, вели в главный канализационный коллектор, по которому бурной рекой, то мелкой, то опасно полноводной, круглосуточно уплывало к Неве слитое гражданами дерьмо. А это для ликвидатора-профи – все равно что пустынное январское ночное шоссе для опытного лихача. Лепота, да и только. Главное, не забыть включить фары. И заранее позаботиться о некоторых «мелочах» вроде шипованной зимней резины и ремня безопасности, способного сохранить жизнь виртуозу баранки в случае аварии. С фарами, то бишь с освещением, все было на мази. Иначе бы Седой не держал Джинна и не поручал ему обеспечение акций. Непромокаемый фонарь ждал своего хозяина в условленном месте. Ремнем же безопасности в данной ситуации служил оставленный для Рублевского у спуска в шахту легкий дыхательный аппарат, передвигаться без которого в окружающей со всех сторон вязкой нестерпимой вони были способны разве что вечные обитатели подземного мира – крысы. Этих тварей – Хирург знал по опыту – в коллекторе хватало с избытком. Некоторые особи выросли разме-ром с кошку. Так что не байка это, не придуманная журналюгами страшилка, а самая что ни на есть правда.
   Оказавшись в подвале и нашарив рукой фонарь, Сергей заблокировал дверь, подперев ее изнутри доской. Спустился вниз. Обнаружил люк, поддел уже слегка сдвинутую с места тяжелую чугунную крышку заботливо оставленным Джинном куском арматуры, снял с верхней ступеньки привязанный к ней морским узлом пластиковый черный пакет с дыхательным аппаратом, пристегнул к поясу широкий нейлоновый ремень на липучках с легким баллоном, запаса воздуха в котором хватало на пятнадцать минут, закусил загубник, открыл вентиль, убедился, что система работает нормально и начал спуск в шахту, не забыв перед тем, как окончательно скрыться в подземелье, вернуть на место тяжело бухнувшую в пазы крышку люка.
   Сто тридцать метров, передвигаясь по колено в журчащем теплом дерьме, Рублевский преодолел за одиннадцать минут, с учетом времени затраченного на спуск и подъем по двум шахтам. Более чем приемлемо. Во второй шахте, как и предупреждал Джинн, ржавые скобы дышали на ладан и могли обломиться в любую секунду. Но даже здесь Андрюха остался верен себе и подстраховал Хирурга, привязав к верхней, наиболее прочной скобе, и сбросив вниз кусок толстой капроновой веревки с узлами. Если бы одна из скоб вдруг не выдержала нагрузки, Рублевский смог бы среагировать, удержаться и подняться наверх, используя свои скромные навыки технического альпинизма. Благо ширина шахты вполне позволяла это сделать при наличии надежно закрепленного конца. К счастью, обошлось. Закончив короткое подземное путеше-ствие, Сергей добрался до приоткрытого люка и вновь оказался на поверхности, в одном из проходных дворов соседней улицы, вне зоны оцепления. Джинн, как и положено верному Санчо Пансо, стоял рядышком с люком. Откинул окурок, протянул руку, помог насквозь провонявшему и мокрому по колено Рублевскому вылезти на белый свет.
   – Как? – задал короткий вопрос.
   – Порядок, – кивнул Хирург, оглядываясь. – Тачка где?
   – В арке, – сообщил Андрей, кивая на ближайший проем под домом. – Пошли.
   Вряд ли существует более надежное средство для быстрого перемещения по городским улицам, чем карета «Скорой помощи». Ни светофоры тебе не помеха, ни гаишники, если таковые вдруг попадутся на маршруте. На крайняк можно и по тротуару сигануть, объезжая глухую пробку. Никто даже бровью не поведет. Так что не было ничего новаторского в том, что для отхода Рублевский и Джинн использовали не давешнюю «девятку» с форсированным движком, а именно реанимобиль, заботливо позаимствованный полковником Гайтановым из спецавтопарка ФСБ. Понимали, конечно, что опасность миновала и прицепить их к ликвидации губернатора невозможно, но дух перевели окончательно лишь спустя полчаса, загнав «неотложку» за высокий бетонный забор с колючкой, на территорию давно закрытого военного заводика и заглушив мотор. Переглянулись молча. Андрей достал сигареты, протянул пачку Рублевскому. Спросил, распахивая настежь водительскую дверь и щелкая зажигалкой:
   – Хочешь анекдот?
   – Давай, – пожал плечами Сергей.
   – Жил-был один мужик. С рождения не различающий запахи. Вообще. Нормальный такой мужик, при делах, при бабках, но вот не везло ему на теток, хоть ты тресни. Все бабы видели в нем лишь денежный мешок. А он, ортодокс этакий, хотел жениться исключительно по любви. Ну, типа чисто-честно-непорочно. Ну и так далее. Принцессу себе искал.
   – Ясно, – хмыкнул Рублевский. – И?
   – А с принцессами, сам понимаешь, в наше время не то чтобы напряженка. Просто нет их ваще, и баста. Вымерли все, перевелись, как мамонты. По крайней мере, в мегаполисах. Совсем загрустил мужик. И вдруг попалось ему на глаза объявление в газете. Опытная сваха гарантирует устроить личную жизнь любому и удовлетворить любые запросы жениха. За солидное вознаграждение, разумеется. Мужик думает: а, была не была. Схожу. Штука баксов – не деньги, но мало ли. В общем, хуже точно не будет. Пришел, значит. Рассказал, что хочет невинную девушку, из хорошей семьи, желательно из провинции. Которая станет верной женой и родит ему кучу ребятишек. А уж он, со своей стороны, позаботится о том, чтобы семья ни в чем не нуждалась. А сваха ему и говорит, мол, умница, что пришел. Есть на примете одна такая девушка. Прямо как по заказу. Сущий ангел. Всем хороша. Двадцать лет. И красавица, и умница, и рукодельница, и даже девственница. Золотая коса до пояса, фигурка – закачаешься. Фотографии показывает. И в фас, и в профиль, и в полный рост. Глянул мужик и обалдел. Глаза горят, голова кружится. В бой рвется, лопатником с баксами перед свахой трясет. Давай, мол, сегодня же забивай стрелку, знакомиться будем, пока из-под носа не увели. А сваха ему и говорит: всем хороша девушка, только есть у нее один маленький недостаток. Уж больно запаху нее от тела исходит неприятный. Как от некоторых негров. Мойся хоть сто раз в день, хоть духами-дезодорантами обливайся – все без толку. Такая генетика. Никуда не денешься. Вот и проблема, никак парня найти не может. Мужик от радости аж подпрыгнул. Так это даже лучше, говорит. Потому что я от рождения запахи не различаю, и мне все равно. В общем, прямо судьба, да и только. Взяла сваха тонну баксов за услуги с мужика, еще две тонны – с родителей девушки, уже и не мечтавших, что отыщется такой редкий жених, умный, богатый, с серьезными намерениями, да еще и не различающий запахов. Стрелку в кабаке в тот же вечер забили. Сваха довольна, что все так отлично устроилось и удалось сбыть бесперспективную клиентку, да еще кучу денег заработать. Но на следующее утро вдруг вламываются к ней родители невесты и закатывают скандал. Требуют назад деньги. Мол, ваш жених, сволочь такая, нашу дочурку до нервного припадка довел, до сих пор девочка в припадке, отойти не может. Так круто насели, что делать нечего, пришлось свахе отдать две тонны. Только родители ушли – приходит мужик. Грустный такой, помятый, печальный, лица на нем нет, а глаза – как у кролика, красные. И тоже деньги назад хочет. Сваха спрашивает, что случилось-то? Воняет она сильно, спасу нет, отвечает мужик. Как же так, возмущается сваха, ты ведь сам клялся, что запахи с рождения не ощущаешь. Мужик кивает, дескать, так и есть. Не ощущаю. Тогда в чем же проблема? – не понимает сваха. Так-то оно так, мнется мужик, но дело в том, что девка эта настолько запахучая, что даже нюхать не надо – за три метра глаза от вони до слез режет! Вот он прямо так девке и сказал, а она – сразу в истерику. Такие дела…
   Джинн искоса глянул на Рублевского.
   – Переоделся бы ты, Хирург. И помылся, что ли. Здесь, – Андрей кивнул на заводское здание, – и душ рабочий имеется. С горячей водой. А то, ей-богу, глаза режет.
   Они переглянулись и засмеялись оба, одновременно. Ржали, как кони, во весь голос, до слез. Отсмеявшись, Рублевский утер глаза, связался по рации с Седым, сообщил об успешном завершении задания и прибытии на базу, и направился в душ, прихватив с собой из «скорой» кстати оказавшийся там чистый комплект белоснежной докторской одежонки на смену. Только вот с обувью вышла засада. Кроссовки придется выкинуть. Ну да фиг с ними. Доберется как-нибудь до дома. Нашел о чем жалеть, товарищ майор. Смех один. Выходя из машины, Сергей посмотрел на часы. До встречи с Верой оставалось чуть больше двух часов. Стоило поторопиться. Свидание с любимой женщиной и поход на выставку Рериха – дело серьезное.

Глава 7
Я СВОБОДЕН, СЛОВНО ПТИЦА В НЕБЕСАХ

   Удивительно, но после инцидента с фотографией в скандальном журнале и разговора с женой, Влад почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Сначала ему, конечно, хотелось приехать на улицу Декабристов в танке Т-70 и одним выстрелом разнести в щепки офис проклятого журнала, но, остыв, он вдруг поймал себя на мысли, что не испытывает злости к хитрожопому папарацци, заснявшему их с Аллой возле дорогого мотеля в курортной зоне. Напротив, этот больной на голову охотник за сенсациями, сам того не ведая, оказал ему реальную услугу. Ведь если глянуть на расклад без эмоций, то именно благодаря этому снимку в семейной жизни Невского все наконец-то встало на свои места. Кривить душой, врать «для вида», короче – ломать никому не нужную дурацкую комедию больше не имеет смысла. Маски сброшены, слова сказаны, вещи и люди названы своими именами. Вот откуда такое непривычное, давно забытое облегчение на душе. Все логично и правильно. Давно известно – лучше стремная определенность, чем сладкое неведение. Так гораздо легче. Карты открыты. Давно ставшая абсолютно чужой жена, вздумавшая гнуть рамсы, строить из себя целку и публично наезжать за измену, до кучи пугая всесильным Самариным, раз и навсегда поставлена на место. А ее забуревший у кремлевской кормушки отчим наконец-то открыто послан на хутор бабочек ловить. Вот и ладушки. Дальше уж какнибудь отдельно. Не пересекаясь. Наедет – выкрутимся, не в первый раз. Вот только сынишку жаль. Суд обязательно встанет на сторону Светкиного отчима и, как пить дать, после развода оставит Егорку с матерью. Хотя и здесь не все так безрадостно. Не в Африке живем. Даром, что ли, адвокаты деньги получают? По закону отец имеет право брать ребенка каждые выходные, с пятницы до воскресенья. Пробить эту броню даже Самарину будет трудновато. Словом, побарахтаемся. Только бы бывший гэбэшный полковник не съехал с катушек и, заручившись поддержкой взявшего власть в стране «питерского клана», не начал сдуру войну. Войну, к слову сказать, давно и ощутимо зреющую между ним и его зятем, погоняло которого вот уже десять лет известно в городе буквально каждому – от вальяжных дядей из Смольного до последнего бритого налысо отморозка. Войну на первом этапе холодную, «бумажную». Имеющую целью лишить холдинг Невского основных активов. Теперь, после окончательной разборки Влада со Светкой, у Самарина наконец-то развязаны руки. Вряд ли он упустит такую возможность. Впрочем, чего зря гадать? Время, лучший из рефери, все расставит по местам. Ждать долго не придется. К гадалке не ходи.
   Однако даже реальная возможность схлестнуться с бывшим тестем не могла омрачить появившееся у Невского чувство необычайной легкости и свободы. Поднявшись по ступенькам, улыбающийся Влад вошел в офис, где сразу же натолкнулся на охранника, который сообщил, что спрятанная телевизионщиками видеокассета найдена за бачком в туалете и в настоящий момент начальник охраны Денис Евгеньевич беседует с журналюгами у себя в кабинете. Кивнув и даже хлопнув парня ладонью по плечу, – чего раньше никогда не случалось – Рэмбо не стал подниматься на второй этаж и сразу направился в правое крыло особняка, в кабинет Фрола, где тот, дожидаясь приказа босса, покамест стращал пойманных. А какФрол умел стращать, Невский без преувеличения знал лучше всех в мире.
   Бледный и испуганный вид сидящих на диване бок о бок лохматого оператора и смазливой девчонки-корреспондента говорил сам за себя. На эту сладкую парочку трудно было смотреть без ухмылки. Денис, скалой возвышающийся над задержанными и жадно дымящий сигаретой, протянул Невскому компактную кассету формата «бэтакам». Кивнул на видеокамеру у себя за спиной, на письменном столе:
   – Алла не ошиблась. Записывали, суки. Камера работала уже тогда, когда они вошли в офис.
   – Смотрел? – повертев кассету в руках и бросив на стол, спросил Влад.
   – Весь эксцесс в приемной. От и до, – Фрол зловеще взглянул на испуганно вжавшего голову в плечи оператора. – Шустрый лох. В сортире пленку заныкал, гаденыш.
   – Да уж. Везет мне сегодня на смышленых папарацци, – хмыкнул Рэмбо. – Прямо хоть сразу к себе в пресс-службу нанимай. – Только сейчас он обратил внимание, что рукав куртки лохматого оторван, а на щеке оператора алеет свежая ссадина.
   – Что с ним? – спросил Невский, не оборачиваясь к Денису. – Споткнулся, упал, очнулся – гипс?
   – Типа того, – ощерился Фрол. И добавил вовсе уж загробным тоном: – Это для начала.
   – Хватит, – отрезал Влад. – Спектакль закончен. К делу. – Поймав преисполненный ужаса взгляд девчонки, спросил спокойно:
   – Журнал свежий с моей мордой лица видела? Только не ври.
   – Конечно, – жалобно улыбнулась журналистка. – Сегодня это хит номер один в желтой прессе.
   – Как тебя зовут?
   – Лена.
   – И как статейка, Лена? В смысле похожести на правду. Мне интересно твое мнение, как профессионала, – сделал вовсе уж беззастенчивый комплимент Невский. Журналистка явно не ожидала такого развития ситуации. Приободрился и лохматый, перестав кусать губы.
   – Честно? – помолчав, уже заметно смелее спросила девушка.
   – Как на приеме у доктора. Не бойся, я не кусаюсь.
   – Я не боюсь. Фотография простенькая, но в тему. Народ личную жизнь олигархов, политиков и авторитетов обсуждать любит. А статья – полная липа. От и до.
   – Почему ты так решила? – приподнял брови Влад. Ответ ему понравился.
   – Просто разбираюсь в теме. Я видела Аллу Монро на обложке журнала «Космополитен», когда она еще в Штатах моделью работала, – поправив ладонями коротко стриженные мелированные волосы, деловито сообщила Лена. – Порнозвездам дорога на фасад топовых глянцев заказана. Единственное исключение за всю историю, это Илона Сталлер. Больше известная как Чиччолина. Когда она стала депутатом итальянского парламента, ее снимки многие журналы печатали. Правда, уже в одежде. Но вряд ли это повторится. Исключения лишь подтверждают правила.
   – Логично мыслишь. Молодец. – Рэмбо жестом попросил у Фрола сигарету, подождал, когда Денис щелкнет зажигалкой. Присел на край стола и, отлично зная гипнотическую силу своего взгляда, некоторое время молча буравил глазами девушку, а когда журналистке стало уже совсем не по себе, неожиданно хлопнул ладонью по крышке стола, широко улыбнулся и спросил:
   – Значит, ты хотела взять у меня интервью? Для Пятого канала?
   – Да. А… можно? – поняв, куда дует ветер, осторожно проверила почву Лена. И тут же, дожимая ситуацию, пока Невский не передумал, перешла в нападение, выбрав беспроигрышную тактику псевдоискреннего покаяния:
   – Вы извините, пожалуйста, Андрея, Владислав Александрович! Я понятия не имела, что камера включена! Понимаете, он долгое время со скандалистом Нервозовым работал, его ужастики снимал, вот и привык всегда быть начеку и ловить момент в объектив. Если бы я знала, то, конечно…
   – С Нервозовым? – Невский пристально глянул на оператора. Тот молча кивнул. – И что, у этого балабола действительно все сюжеты были настоящие? В смысле документальные, не постановка? А то, помню, от них за километр бутафорией попахивало. Хотя людям нравилось.
   – Какие там настоящие! – вздохнул лохматый. – Девяносто пять процентов – или от начала до конца инсценировано, или заказуха, за крутые бабки. Но кое-что действительно сам нарыл. Не без этого. Вообще-то он мужик нормальный. Профи до мозга костей. Таких не то что в Питере, во всей России – раз два и обчелся. Только вот мания величия у него. Суперзвезда экрана типа. Куда там простым смертным.
   – Ага. Видали мы таких, – выпустив через нос две тугие струи дыма и затушив окурок в переполненной пепельнице, буркнул Фрол. – Клоун, бля. Голубого… экрана.
   – Угомонись. Не о том базар. В смысле – разговор, – быстро поправился Рэмбо. Как ни старался он уже в течение многих лет обходиться в публичном общении без фени, блатной жаргон все равно то и дело проскакивал. – Ладно, орлы, – выдержав паузу, Влад огласил решение: – Я сегодня добрый. Так что на первый раз прощаю. Будет вам блиц-интервью, как договаривались. Минуты на три. Хватит сопли на кулак мотать. Забирайте кассету, камеру, что там у вас еще с собой было – и в ритме техно в мой кабинет. Там обстановка ближе к телу, как раз для общения с масс-медиа. Ну, что тормозим, лохматый?! В темпе, в темпе!
   Оператор вскочил с кожаного дивана. Лена поднялась нарочито медленно, с достоинством, чем снова заставила Невского улыбнуться. Оператор, с опаской косясь на не спускающего с него глаз двухметрового начальника охраны, поднял с пола рабочую сумку, проверил содержимое, закинул ее на плечо, вставил кассету в камеру и вопросительно глянул на Влада.
   – Дорогу к моему кабинету знаете, – сделав шаг в сторону, Рэмбо пропустил в коридор журналистов, дал им удалиться на пару шагов, обернулся к Фролу и, кашлянув, сказал:
   – Денис, зайдешь потом, когда закончим. Разговор есть. Серьезный.
   – Понял, босс.
   – И… вот еще что, – распорядился Невский. – Предупреди своих гоблинов: ни Светку, ни кого бы то ни было из людей Самарина на территорию офи-са больше не пропускать. Пока – до особого распоряжения. Но думаю – навсегда. Яволь, герр офицер?
   – Сейчас дам команду, – кивнул Фрол. – Что-нибудь еще?
   – Да. Смени парфюм, – переступив порог, повел носом Влад. – Не обижайся, брат, но пидорный он какой-то, в натуре. Не мужской. Слишком сладкий. А у меня с детства аллергия на дерьмовую парфюмерию. На фига ты вообще такую лажу купил, с насморка, что ли, по этикетке? Не нюхая? Твой прежний дуст был гораздо приятнее.
   – Раньше был «Давидофф» синий. Классика. А этот я и не покупал. Илонка вчера подарила, на годовщину свадьбы, – заметно стушевался Денис. – Ты че, Влад? Это ж суперхит сезона, «Версаче-дример». Ну, типа мечтатель.