– Говорит, что если она его не повесит, то мы все окажемся в опасности.
   – Что ж, вполне возможно, – задумчиво подтвердил Одноглазый. – Смотрите-ка, Питер и Ричард тоже вышли на палубу.
   – Может, сказать ей, что Дэниел никому ничего не сообщит про нас?
   – А она в это поверит?
   – Черта с два!
   Закончив привязывать веревку, Бык тяжело вздохнул:
   – Какой стыд!
   – Вот именно, стыд.
   – Жалко.
   – Позже она сама об этом пожалеет, – уверил Дэниела Одноглазый и надел ему петлю на шею.
   – Наверное, ей и сейчас все это не слишком нравится, – заметил Бык, подталкивая несчастного вперед. – Не любит она всякие там убийства…
   Дэниел почувствовал, как напряглись руки, удерживающие его от последнего шага, и начал возносить молитву Господу.
   – Ты не имеешь права так поступать! – завопил Генри, когда увидел, что на шею Дэниелу уже накинули веревку. – Он же лорд…
   – Он знает, кто мы такие. Если дать ему вернуться в .Лондон, этот тип первым делом отправится к королю и всех нас заложит!
   – Да, если ты не выйдешь за него замуж. А если ты станешь его женой, то он станет хозяином корабля и будет в ответе за наше благополучие. По крайней мере дай ему шанс. Выйдешь за него, переспишь пару раз, забеременеешь, а потом, если мы поймем, что он не умеет хранить секреты, то быстренько сделаем тебя вдовой. К тому моменту ты выполнишь все условия завещания и получишь землю.
   Валори задумалась. Только бы она думала быстрее! Генри со страхом взглянул в сторону главной мачты. Бык уже держал Дэниела на весу; мгновение – и будет поздно…
   – Стойте! – вдруг крикнула Валори стоявшим на мачте пиратам.
   Генри едва удержался, чтобы не закричать от облегчения. Скорее всего она не передумала насчет замужества, но хотя бы отменила казнь. Валори повернулась к нему, и он застыл в ожидании.
   – Послушай, Генри, я выйду за этого мерзавца, чтобы спасти твою и его задницы; но если он попробует идти против меня, то ты лично сделаешь меня вдовой.
   Боцман тут же усиленно закивал головой.
   – И я никогда не прощу тебе, что сегодня ты заставил меня изменить мое решение.
   – Что она задумала? – спросил Бык, глядя, как капитан отчитывает Генри.
   – Вроде как она крикнула «стойте» – с надеждой проговорил Одноглазый.
   – Нет, это было больше похоже на «давайте», – возразил Джексон.
   – Давайте?
   – Да, в смысле вешайте его.
   – Она бы не стала говорить «давайте», – отмахнулся Одноглазый. – Она бы крикнула «Вздерните его» или «Бросайте его вниз», но только не просто «Давайте».
   – Я что, глухой? – несколько обиженно возразил Джексон. – Это было именно «давайте».
   – А я уверен, что «стойте», – заупрямился Одноглазый.
   – Мне тоже так показалось, – поддержал его Бык.
   – И мне, – подал голос, вися над бездной, Дэниел.
   – Вот видишь, нас уже трое против одного.
   – Ну нет, он не считается! – возмутился Джексон.
   – Эй! – раздался голос с палубы, и все наклонились вниз, стараясь: получше увидеть, что там происходит. – Чего застряли, спускайте его быстрее вниз! – закричал Генри.
   Бык с облегчением вздохнул и снова перекинул Дэниела через плечо,
   – Я так и знал, – радостно возвестил Одноглазый, отвязывая веревку, – ей не хочется видеть тебя мертвым! Дэниел не мог выговорить ни слова в ответ. Все его тело вдруг онемело, он не чувствовал ни рук ни ног. Хотя пираты сняли петлю с его шеи, они не стали развязывать его и спустили вниз так же, как и поднимали, – на плече Быка, но теперь Дэниела это не слишком беспокоило, скорее даже радовало, потому что вряд ли он нашел бы в себе силы спуститься самостоятельно. Некоторое время Валори мрачно смотрела, как странная процессия осторожно спускается по канатам, потом молча повернулась и ушла в свою каюту. Она и в самом деле собиралась повесить лорда Терборна, так как не видела другого выхода из создавшейся ситуации. То, что знал Дэниел, подвергало их всех смертельной опасности, и теперь ее задача состояла в том, чтобы не допустить предательства с его стороны. Хотя… если она выйдет за него замуж, по английским законам судно и все происходящее на нем перейдет под его ответственность. Конечно, ей не очень хотелось отдавать бразды правления в его руки, но в противном случае им пришлось бы отвечать еще и за убийство королевского шпиона. Девушка устало опустилась в кресло. Возможно, выйдя замуж даже за кого-то вроде Бишэма, она все равно не смогла бы сохранить свою независимость, по закону муж в любом случае становится выше ее, и от команды это никак не скроешь. Все пираты до невозможного привержены традициям, и именно поэтому ей целых тринадцать лет пришлось прикидываться мужчиной. Но с другой стороны, в душе она радовалась перемене. Разумеется, власть приносила ей определенное удовлетворение, но многие обязанности она воспринимала как тяжкое бремя, и сегодняшнее решение о казни не являлось исключением. В конце концов, Дэниел не виноват в том, что оказался на корабле, и теперь по крайней мере ему не придется закончить свой путь, болтаясь в петле. Внезапно донесся осторожный стук в дверь, и тут же в каюту заглянул Генри. Валори жестом пригласила его войти.
   – Сколько ударов хлыстом? – со вздохом спросил боцман.
   Она внимательно посмотрела на него. Генри знал, что заслужил наказание, а возможно, просто давал ей понять, что она вес еще командовала этим кораблем.
   – Все зависит от того, придется ему умереть или нет.
   Генри согласно кивнул, и Валори неловко заерзала в кресле.
   – Я ничего не смыслю в брачных законах. Может быть, кто-то из вас что-то знает? – пробурчала она.
   – После того как ты выйдешь за этого человека, все, что принадлежало тебе, перейдет к нему…
   – А если не выйду, то к королю. В любом случае я потеряю все.
   Генри озабоченно нахмурился.
   – Да, но так уж устроен мир, девочка моя, э-э, то есть капитан. – Он подошел к ней ближе. – Если хочешь знать мое мнение, с Дэниелом твое будущее выглядит куда более радостным, чем с этим Бишэмом. Я…
   – Твое мнение меня не интересует! – скривилась она. – Тебе не грозит в один прекрасный день потерять весь свой авторитет и встать навытяжку перед женщиной!
   Генри удивленно заморгал.
   – Но я уже это сделал, когда согласился работать на тебя,
   – Не притворяйся, что не понимаешь, о чем и говорю! – нетерпеливо закричала Валори. – И вообще, можешь оставить свою должность, когда захочешь.
   Боцман, не выдержав, вздохнул.
   – Ты как рыба, плывущая против течения. Скажи честно, разве тебе не надоело тащить на себе все это, разве иногда не хочется переложить свою ношу на чужие плечи? Ты умеешь командовать мужчинами, но я знаю, что это изматывает тебя.
   – Но лучше разделить ношу, чем отдавать ее целиком.
   – А мне кажется, Терборн готов взять на себя самое трудное, оставив тебе полную свободу.
   – Тебе кажется. – Валори усмехнулась. – Но что, если ты ошибаешься?
   – Неужели, по-твоему, ты будешь счастливее с Бишэмом?
   – По крайней мере он…
   – Да он еще мальчик, которому нужно стать мужчиной. Кроме того, я уверен, в постели с ним тебе не будет так хорошо, как с Терборном. Он сильный, умный, ты его уважаешь и… ты его хочешь.
   Увидев, как напряглась Валори, Генри пожал плечами:
   – Зачем отрицать очевидное? У вас есть то, чего нет у многих других пар.
   – Но захочет ли он жениться на мне после того, как я едва его не повесила?
   – Да, тут у нас проблема. – Генри поморщился. – Думаю, сейчас твой будущий муж не в лучшем расположении дха.
   – Если он на мне не женится, его придется убить.
   – Пройдет время, и он успокоится…
   – Сколько времени должно пройти? У. нас его не так много.
   – Восемь месяцев, чтобы ты забеременела., . Знаешь, дадим ему неделю; но ты уж, пожалуйста, веди себя подипломатичнее…
   – Интересно, это как? Сказать ему: «Женись – или повешу?»
   Генри невольно улыбнулся.
   – Итак, неделя.
   – Хорошо, – Валори кивнула, – неделя и, может быть, еще пара дней; если ничего не выйдет, нам придется разобраться с ним и вернуться к Бишэму.
   – Ладно, – Генри направился к двери, – пойду поговорю с ним.
   Выйдя на палубу, Генри сразу наткнулся на Дэниела, сидевшего на палубе в компании Быка, Одноглазого, Джексона и Башки, – все пятеро хлестали ром с таким энтузиазмом, словно это был их последний день на земле.
   – Ге-енри, – широко улыбнулся Одноглазый. – Знаешь, мы тут решили немного выпить, а то как вспомним, прямо жутко становится…
   – Оч-чень жутко, – подтвердил Дэниел и опрокинул очередной стакан.
   – Как думаешь, капитан не разозлится снова? Генри неопределенно покачал головой.
   – По сколько ударов нам назначили? – спросил Бык после недолгой паузы.
   – Это кое от чего зависит…
   – Ударов? – нахмурился Дэниел, и его рука со стаканом замерла в воздухе. – О чем вы?
   – Мы обманули капитана, когда привезли тебя на «Валор», – объяснил Одноглазый. – Тебе это едва не стоило жизни.
   – И еще неизвестно, чем все кончится, – мрачно заметил Генри.
   – Что? – не выдержав, воскликнул Дэниел.
   – Ничего.
   – Так сколько ударов? – повторил вопрос Бык.
   – Сказал же, не знаю.
   – А от чего это зависит?
   – От ее настроения. Налейте-ка и мне стаканчик.
   Одноглазый и Безносый вышли на палубу и присоединились к Генри, который неподвижно смотрел в сторону горизонта.
   – Что это ты такой кислый?
   – Да вот думаю о нашем капитане и лорде Терборне.
   – От этого у кого хочешь настроение испортится, – нахмурился Одноглазый.
   Последние две недели на корабле творилось что-то невообразимое: Дэниел был мрачнее тучи и отказывался не то что разговаривать, но даже смотреть на Валори, а та, в свою очередь, срывала свой гнев на команде. После несостоявшейся казни Мэг попыталась помирить неугомонную пару, но оба столь бурно отреагировали на ее попытку, что с тех пор она предпочитала оставаться в своей каюте. Команда не могла поступить так же – иначе просто некому было бы управлять кораблем, и они постоянно попадались под горячую руку капитана.
   – Уж очень оба упрямые, – с грустью констатировал Генри.
   – Вот именно, – охотно согласился Безносый, – но мне кажется, Терборн виноват больше – лишком уж он гордый. А вот наш капитан – просто замечательная женщина.
   – Может, ты и прав, но он не привык к таким женщинам. – Одноглазый вздохнул.
   – Если бы Валори не была такой, какая есть, то не стала бы капитаном. Кроме того, у нее масса достоинств. Например, она умная.
   – Это точно. Никогда не встречал женщины умнее ее, – подтвердил Одноглазый.
   – Еще она знает больше ругательств, чем я – слов, – добавил Башка.
   – И никогда не проигрывает в покер.
   – Пьет как рыба, а на ногах стоит!
   – Не страдает морской болезнью.
   – Плавает лучше любого.
   – Никогда не падает в обмороки.
   – Отрезала Джебу ногу, когда тот подхватил гангрену, и даже не поморщилась.
   – Не боится испачкать руки.
   – Лазает по мачте, как обезьяна.
   – И у нее хорошая фигура…
   – Да уж, есть на что посмотреть… – Пираты не сговариваясь повернули головы в сторону Валори, которая в этот момент вышла на палубу в своих обтягивающих черных штанах.
   – Но разве лорду нужно именно это? – вдруг спросил Питер, и все посмотрели на него как на сумасшедшего.
   – Он прав, – сказал после паузы Башка. – Вы только вспомните этих благородных леди: они все время носят платья и парики, и если роняют носовой платок, то немедленно падают в обморок.
   – А вот и нет – они роняют платки, потому что падают в обморок, а не наоборот, – поправил Башку Одноглазый. – Но кому может понравиться изнеженная и беспомощная женщина?
   – Лорду, – ответил Питер.
   – Можно подумать, лорд настолько глуп. Не зря же он гонялся за нашим капитаном в Лондоне как бешеный!
   – В Лондоне она носила платье, – спокойно заметил Генри, – и старалась вести себя как леди.
   Все долго молчали, переваривая услышанное, и наконец Одноглазый сказал:
   – Ну так что же нам теперь делать?
   – Я уже думал об этом, и у меня появилась идея, – сообщил Генри. Одноглазый поморщился, словно от зубной боли.
   – Генри, тебе не кажется, что твоя предыдущая идея обошлась нам слишком дорого?
   – Да, но тогда я не знал всех фактов: Валори ведь не открыла мне того, что сообщил ей Бишэм. Уверен, новая идея – хорошая.
   – Ладно, пусть расскажет, – смилостивился Одноглазый. – Давайте выслушаем его, а потом решим.
   – Что? – закричала Валори, недоверчиво переводя взгляд с Генри на Одноглазого.
   Генри, откашлявшись, все же рискнул повторить свои слова:
   – Команда проголосовала за то, чтобы с сегодняшнего дня ты носила платье.
   – Вы хотите, чтобы я носила платье на корабле? Одноглазый и Генри дружно кивнули.
   – И вы считаете, что можете приказать мне, вашему капитану?
   – Мы за это проголосовали.
   – Они проголосовали! – Валори презрительно скривилась.
   – Да, и еще за то, чтобы, если ты не наденешь платье, сместить тебя с должности капитана, – добавил Генри мрачным голосом.
   Лицо Валори оставалось бесстрастным, но в ее глазах появилась боль.
   – Капитан, девочка моя, это для твоего же блага. – Генри вздохнул. – Терборн все еще злится; вот мы и подумали: если ты наденешь платье, он вспомнит, как ухаживал за тобой в Лондоне, а значит…
   – Это все? – перебила его Валори ледяным тоном. Генри и Одноглазый нерешительно переглянулись.
   – Мы также постановили, чтобы Мэг обучила тебя всяким штукам, принятым в высшем обществе.
   – Каким еще штукам? – спросила девушка сквозь зубы.
   – Ну, как ходить, как говорить, смеяться и тому подобное.
   – Ясно. – Ее плечи поникли.
   – А еще мы считаем, что ты больше не должна пить и ругаться.
   – Вот как, значит, вы решили…
   Оба моряка снова переглянулись и кивнули.
   – Ладно, я поняла. А теперь убирайтесь. Парламентеры медленно направились к двери, но вдруг Генри всплеснул руками, обернулся и заявил:
   – Нам нужно знать твой ответ как можно скорее, чтобы решить, выбирать нового капитана или нет.
   – Я отвечу, как только приду к выводу, что вы того стоите, – холодно ответила Валори. – Убирайтесь.
   . Едва дверь за ними закрылась, девушка быстро прошла в свою каюту и стремительно опустилась в кресло. По ее щекам текли слезы. Она не плакала бог знает сколько лет, и проливать слезы из-за того, что команда приказала ей носить платье, казалось ей, крайне глупо; но во что превратится ее жизнь, если она перестанет быть капитаном? Увы, это было неизбежно. Фактически они отобрали у нее эту должность еще тогда, когда проголосовали за весь этот спектакль. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
   – Войдите!
   Увидев Мэг, Валори невольно отвернулась.
   – Чего тебе?
   Пожилая леди с сочувствием посмотрела на «племянницу».
   – Я подумала, может быть, ты захочешь поговорить… Валори горько усмехнулась:
   – Тебе уже сказали?
   – Конечно, я ведь тоже голосовала…
   – Ах вот как. – Валори встала, подошла к карте Карибского моря, висевшей на стене ее каюты, и уставилась на нее невидящим взглядом.
   – Они действительно хотят помочь, – со вздохом пояснила Мэг, – потому что очень беспокоятся за тебя, как и я.
   – Ты же едва меня знаешь, – зло бросила Валори через плечо.
   – Вовсе нет. Ты прекрасный человек…
   – Я – пират, и слово «прекрасный» не про меня.
   – Нет-нет, ты – капер, – убежденно возразила Мэг. – У тебя есть письмо с разрешением от короля, и все эти годы ты откладывала королевскую долю. Тебе осталось только отдать ее в казну, что ты и собиралась сделать, как только уладишь дела с наследством.
   – У Генри слишком длинный язык, – проворчала Валори после продолжительной паузы.
   – А почему ты не расскажешь об этом Дэниелу? – поинтересовалась Мэг. – Это бы сразу разрешило твои проблемы с королем, да еще с лордом Терборном тоже.
   Валори вернулась обратно в кресло и жестом предложила Мэг сесть на койку.
   – Королевское письмо написано на имя Джереми, и я не уверена, что оно защитит меня.
   – Но это вполне возможно…
   – Кроме того, у меня его нет.
   – Что? – Глаза Мэг широко распахнулись.
   – Увы, оно ушло на дно вместе с первым «Валором», который потопили испанцы.
   – Но неужели король мог забыть об этом письме? Да нет, он все помнит, раз послал за тобой лорда Терборна.
   – Я и надеялась, что Дэниел просто заберет королевскую долю и оставит нас в покое; только это было до того, как мои люди похитили его, – а ведь он не просто лорд, но еще и агент короля! Больше мне не приходится рассчитывать на королевскую милость.
   – О, дорогая, я понимаю…
   – Он злится на меня, потому что я его чуть не повесила.
   – Ничего удивительного. – Мэг немного помолчала. – Думаю, тебе нужно подчиниться решению команды. Ты наденешь свое самое красивое платье и соблазнишь лорда Терборна.
   – А разве у меня еще остался шанс? – неожиданно спросила Валори.
   – Дорогая, просто не нужно так сильно скрывать, кто ты есть на самом деле…
   – Я – капитан пиратского корабля, – сухо заметила Валори.
   – Тебе пришлось играть эту роль. А теперь ты – благородная леди и скоро вернешься в свой дон.
   – Я – капитан пиратов, – упрямо повторила Валори, – и останусь им.
   – Разве ты мужчина? – лукаво спросила Мэг.
   – Нет, конечно, нет.
   – Слава Богу! – Мэг удовлетворенно кивнула. – Тринадцать лет тебе надо было изображать мужчину, но ты так и не превратилась в него, потому что была рождена благородной женщиной, и такой умрешь. Ты играла в пирата, но по сути своей таковым не была. Пришло время закончить игру. Капитаны пиратов погибают или их смещают, а титул дается на всю жизнь. Твой корабль может затонуть, но Эйнсли – никогда, если ты выйдешь замуж, родишь наследника и твой род останется на этой земле. Пора тебе прекратить вести себя как морской волк, начать пользоваться выражениями и манерами настоящей леди, которые, я уверена, ты отлично знаешь.
   Валори настороженно посмотрела на нее, но Мэг только улыбнулась в ответ:
   – Видишь ли, я довольно быстро поняла, что все твои ругательства и выходки – лишь способ отпугнуть нежелательных женихов. Ты первая узнала во мне настоящую леди, но и я тоже узнала ее в тебе.
   – Неужели?
   – Да. Ты надеялась избежать замужества. Семья и дети – это очень рискованно. Сперва ты полюбишь своих детей, а однажды можешь полюбить и Терборна – вот почему тебе не хотелось рассматривать его кандидатуру. Любить кого-то – значит постоянно бояться потерять его, а ты в своей жизни переживала такое не раз.
   – Глупости, – взорвалась Валори. – Еще у нотариуса я сказала, что для меня семья – это моя команда; я забочусь о них и всех их люблю.
   – Ошибаешься, дорогая, – возразила Мэг. – Если бы ты их любила, то вышла бы за Терборна, как только он предложил тебе это, а не подвергала бы всех риску быть ранеными или убитыми, если они снова займутся пиратством. – Пожилая леди встала и направилась к двери. – А вот твои люди действительно заботятся о тебе – так заботятся, что даже готовы лишиться своего капитана, лишь бы ты была счастлива. Они верят, что с Терборном ты обретешь счастье, и я тоже в это верю, – добавила она и вышла из каюты.
   Мэг не ошиблась – Валори действительно знала, как нужно правильно говорить, ходить, вести себя за столом и в обществе других людей. Хотя с детства она изображала мальчика-юнгу, Джереми внимательно следил за ее воспитанием. На «Валоре» не было большой кают-компании, поэтому команда ела в кубрике, а Джереми и Валори обедали в отдельной каюте, и брат всегда учил ее правильно вести себя за столом, а также поддерживать светскую беседу. Он также настаивал на том, чтобы сестра говорила правильным языком, даже отдавая приказы матросам. Однако с тем, что она не хочет любить, Валори была решительно не согласна – просто ей пришлось закрыть свое сердце после смерти Джереми. Отказ выйти замуж за Дэниела был вызван не тем, что он очень сильный человек и может взять над ней верх; но вдруг она полюбит всем сердцем? Это будет означать страшную боль, если с любимым что-нибудь случится, а страх перед этой болью казался ей сильнее страха перед собственной смертью. И все-таки до последнего времени она вела себя как эгоистичная трусиха, а значит, пора положить этому конец! Валори решительно встала с кресла и, подойдя к сундуку с платьями, начала долго и придирчиво разбирать наряды. Итак, она будет носить платья, прекратит ругаться и пить, станет самой что ни на есть настоящей леди и соблазнит Дэниела. На этот раз она с готовностью согласится стать его женой, и они немедленно займутся зачатием ребенка, необходимого для получения замка Эйнсли. Однако лорд Терборн пребывал совсем не в том настроении, чтобы его легко можно было соблазнить, – через две недели Валори поняла это со всей ясностью. Она перепробовала все: милые улыбки, вежливые разговоры, шутливые замечания по поводу его мрачного вида. Однажды она даже спустила линию своего декольте до совершенно неприличного уровня, но получила в ответ только его ледяной взгляд. Дэниел не поддавался, и Валори, которая, по собственному мнению, проявила чудеса терпения, наконец, решила, что с нее достаточно; настало время действовать. Она вызвала в свою каюту боцмана и решительно заявила:
   – Напоите его.
   – Что? – У Генри от неожиданности задергалась щека.
   – Ты меня слышал. Напоите его до бесчувствия.
   – Но…
   – Никаких «но» – осталось меньше семи месяцев того, чтобы я забеременела. Нам нужно ускорить события и заставить Терборна жениться на мне. Потом мы организуем свадебную церемонию, и я смогу заняться с ним… ну, тем самым…
   – Капитан, девочка моя, для этого тебе понадобится некоторая помощь с его стороны, – нервно заметил Генри. – К тому же ты подумала о том, кто вас поженит?
   – Ты сплаваешь на берег и привезешь священника.
   – На какой берег? – удивился боцман.
   – Завтра ночью мы прибудем в Порт-Рояль, – небрежно сообщила ему Валори. – Так что начинай, Генри. Я хочу, чтобы в Порт-Рояле лорд Терборн был пьян в стельку.
   Сутками позже к борту «Валора» причалила небольшая шлюпка, и двое мужчин не спеша поднялись на борт. Дэниел вряд ли обрадуется завтра утром, когда узнает, что они поженились, с сожалением подумала Валори. Генри блестяще справился с ее заданием: он предложил Дэниелу поспорить, кто кого перепьет, и к тому моменту, когда корабль прибыл в Порт-Рояль, лорд Терборн не то что не мог стоять на ногах, он уже почти ничего не видел и совершенно ничего не соображал. Когда его приволокли на церемонию, священник поначалу даже отказался проводить ее; пришлось долго уговаривать его, обещать осыпать золотом и даже угрожать, пока наконец он не согласился выполнить то, что от него требовалось. Надо сказать, поведение Дэниела, под влиянием рома забывшего о том, что невеста собиралась его вздернуть, в немалой степени способствовало сговорчивости служителя Господа: заплетающимся языком он называл невесту «моя голубка» и клялся, что его страсть к ней «оч-чень сильная». Едва священник отбыл восвояси, Дэниел без чувств свалился прямо на палубе. Одноглазый и Башка тут же отнесли его в капитанскую каюту и положили на узкую койку. После этого Валори попыталась заняться с ним любовью, но у нее ничего не вышло; она лишь убедилась, что Генри прав – помощь второй стороны в этом деле просто необходима. Дэниел же оказался способен только на то, чтобы, лежа пластом, храпеть во всю силу своих легких. Продремав ночь в кресле, Валори под утро велела команде направить «Валор» к одному из островов, на котором, как она знала, имелась подходящая пещера. После этого она попросила Питера приготовить еду для нее и Дэниела, а Одноглазый, Бык и Безносый должны были доставить на берег кое-какие, вещи. Генри влил в горло начавшему приходить в себя Дэниелу полкружки рома, чтобы еще немного продлить его беспамятство, а затем на шлюпке перевезли Валори и Дэниела на остров. Команде отдали приказ отплыть и не возвращаться раньше чем через два дня, если, разумеется, не случится что-то очень важное или не начнется дождь. Теперь Валори оставалось только ждать, и вскоре громкие ругательства, донесшиеся до ее слуха, подтвердили, что момент решительных действий настал. Девушка глубоко вздохнула и решительно шагнула навстречу своей судьбе. Дэниел посмотрел на свои связанные руки и выругался – он никак не мог понять, что с ним произошло, Последним, что сохранила его память, был глупый спор с Генри. Потом боцман заставил его что-то выпить и… и он проснулся здесь. Но где именно? Где он вообще находится? Сначала ему представлялось, что корабль утонул, а его выбросило на песчаный берег, но потом Дэниел увидел два шеста, врытые в песок, – к ним были привязаны его руки – и два шеста напротив, к которым точно так же кто-то привязал его ноги. В таком странном положении он лежал на шелковом покрывале в тени высоких деревьев.
   – Хочешь пить?
   Дэниел взглянул на стоявшую между его разведенных в стороны ног Валори и зло произнес:
   – Опять ты что-то задумала? Смерть повешенного, видимо, недостаточно мучительна, и поэтому ты распяла меня на солнцепеке, чтобы я медленно умирал от жажды?
   Как только эти слова слетели с его языка, Дэниел понял всю их глупость – ведь она только что предложила ему напиться!
   – Туда, где ты лежишь, не попадает ни единого солнечного луча, – спокойно заметила Валори и, подойдя к стоявшей неподалеку корзине, взяла оттуда бутылку. Повернув голову набок, Дэниел заметил, что в корзине также были хлеб, сыр и нечто, соблазнительно пахнувшее жареной курятиной.