Рокотов предполагал, что их тоже давно заметили на экранах радаров, но надеялся, что все сложится как надо. Если, конечно, не произойдет ничего неожиданного. Пока что неожиданностей не предвиделось. Капитан «Иокогамы» ответил, что он согласен застопорить двигатели, если команде парома не причинят никакого вреда. Рокотов ответил согласием. Теперь, собственно, оставалось договориться с кораблями сопровождения.
   Корабли Рокотова и Феклистова прошли почти рядом с бортами парома, отсекая охраняющие его суда. Оказалось, что корабли сопровождения не собираются уступать паром без боя. Как только «Вэндженс» и «Рассвет» Феклистова поравнялись с ними, оттуда открыли шквальный огонь из пулеметов. Рокотов ожидал этого и предупреждал о возможном отпоре Феклистова, поэтому никто из их команд не пострадал. Снаряды лишь нанесли небольшие повреждения кораблям, не затронув основных коммуникаций. Им ответили пулеметы с бортов «Вэндженса» и «Рассвета». Но так как корабли уже миновали друг друга, снаряды ударили в корму и тоже не причинили судам Михея никакого вреда.
   Паром к тому времени уже застопорил машины, поэтому по его палубе огня не открывали. Сделав разворот, корабли нападавших поменялись местами. Теперь корабль Феклистова заходил на паром с правого борта, а «Вэндженс» – с левого. Рокотов понимал, что Феклистову не угнаться за сторожевым катером, которому тот теперь должен был противостоять, но он надеялся, что выведет из строя краболов и потом присоединится к нейтрализации сторожевого катера.
   Но вышло совсем не так, как он задумывал. На сторожевике тоже понимали, что основной боевой единицей противника является торпедный катер Рокотова. Им просто необходимо было вывести его из строя. Любыми способами. Так как огневая мощь кораблей, не считая, конечно, торпед, была примерно одинаковой, капитан сторожевика задумал неординарный ход. Он решил протаранить «Вэндженс», чтобы после разобраться с тральщиком Феклистова силами краболова. К тому же, если бы ему удалось повредить борт «Вэндженса», у его сторожевика могли быть шансы остаться на плаву.
   Сторожевик предпринял обходной маневр. Он не стал связываться с «Рассветом», а, совершив резкий разворот за кормой парома, вышел навстречу торпедному катеру, прикрываясь краболовом. Тот мало-помалу уходил с линии огня и наконец, пройдя перед носом «Иокогамы», вышел навстречу судну Феклистова, которое еще не завершило маневра. Пулеметы с краболова ударили ему в корму, таким образом команда краболова надеялась вывести из строя судовые двигатели «Рассвета».
   Рокотов заподозрил неладное после того, как развернулся и пошел параллельным курсом с «Иокогамой», которая почти остановилась. Сторожевик к тому времени закончил левый разворот и шел наперерез торпедоносцу. Он был более маневренным, хотя по скорости и уступал «Вэндженсу», но скорость сейчас не имела большого значения. Если его не остановить, он наверняка протаранит торпедный катер своим острым носом. Разница в водоизмещении между «Вэндженсом» и сторожевиком была примерно два к одному, но сторожевой катер, врезавшись в борт торпедного, нанес бы ему такие повреждения, которые можно было бы устранить только в сухом доке. А здесь вокруг была вода, и до доков предстояло еще добраться.
   – Дудка, торпеды к бою, – закричал Рокотов, – пулеметы – шквальный огонь по ходовой рубке и надстройкам!
   Дудника не пришлось уговаривать. Находясь в будке над торпедным аппаратом, он был неплохо защищен от встречного огня, хотя пулеметы сторожевого катера поливали палубу «Вэндженса», не жалея зарядов. Лешка тоже не спал, ловя в перекрестье сетчатого прицела турель пулемета, строчившего со сторожевика, и иллюминаторы ходовой рубки.
   – Полный назад, право руля, – приказал Рок, когда сторожевик лег на боевой курс.
   Огонь с палубы «Вэндженса», видимо, не дал возможности капитану сторожевого катера распознать маневр торпедоносца. Машины обоих кораблей работали на полный ход, только «Вэндженс» теперь почти остановился и начал сдавать назад, а сторожевик несся на всех парах, грозя протаранить борт торпедного катера.
   Теперь многое зависело от Дудника, и он сработал по-снайперски. Торпеда вылетела из аппарата, когда до сторожевого катера оставалось не больше трех кабельтовых. Когда она плюхнулась в воду и исчезла под волной, между ее тупорылой мордой и острым носом сторожевого катера было около сотни метров. Даже если бы капитан сторожевика заметил торпеду, предпринять он ничего бы уже не успел. Хоть его катер и был довольно маневренным, но уйти от торпеды на таком расстоянии нечего было и пытаться. Торпеда ударилась в нос сторожевика под небольшим углом, она рикошетом скользнула по обводам, что ослабило удар, но его (удара) силы оказалось достаточно, чтобы сработал детонатор. Сигара диаметром более полуметра, начиненная полусотней килограммов взрывчатки, рванула с такой силой, что легкий нос сторожевика подбросило взрывной волной, и катер едва не встал на корму. Он снова плюхнулся в море, зарывшись в воду носом по самую палубу, но все еще продолжал по инерции двигаться вперед. Трудно сказать, задел бы он нос «Вэндженса», если бы не точное попадание торпеды и не прицельный огонь пулеметов, но шансы бы у него были очень большие, несмотря на маневр торпедного катера. Теперь же сторожевик плавно ткнулся поврежденным носом в корму парома, оставив на ней глубокую, но не опасную царапину. Скрежет от соприкосновения борта «Иокогамы» с носом сторожевика был похож на рев морского чудовища, поднявшегося из темных глубин океана.
   «Вэндженс» тоже слегка тряхануло взрывной волной, но никаких повреждений он не получил. Корабль продолжал двигаться кормой вперед, вовремя убрав нос от столкновения со сторожевиком.
   – Еще одну торпеду, капитан? – вошел в азарт Дудник. – Добьем гада?
   – Не нужно, – отозвался Рокотов, – ему и так досталось. Если сумеет сам добраться до берега, пусть думает, что ему повезло.
   – Жаль, – сожалеюще вздохнул Дудка, – он у меня сидит на мушке.
   – Лучше вспомни, Юра, во сколько нам обходится каждая «сигара», – напомнил ему Немец, стоявший рядом с капитаном.
   Теперь, когда сторожевой катер был выведен из строя, можно было позаботиться о краболове, которым занимался Феклистов.
   – Лист, со сторожевиком я все уладил, – сообщил Рок капитану «Рассвета», – как у тебя?
   – Маневрирует, сволочь, – отозвался Феклистов, – да еще отстреливается, гад.
   – Держись, я сейчас подойду, – подбодрил напарника Рокотов.
   Обогнув корму парома, который совсем уже не двигался, а просто дрейфовал по течению, он вышел к месту боевых действий. Сражение, если так его можно было назвать, продолжалось в полумиле от «Иокогамы», куда успел отойти краболов. Возможно, он еще надеялся на помощь сторожевика и выпускал в сторону «Рассвета» длинные пулеметные очереди, но когда из-за парома появился «Вэндженс» на полном ходу, понял, что сопротивляться бесполезно, прекратил огонь и выбросил белый флаг.
   – Пусть пока побудет под присмотром, – передал Рок и обратился к радисту: – Палермо, что удалось выяснить?
   – Сопроводительные документы у капитана парома, – отозвался Палермо, который вел диалог с капитаном «Иокогамы», пока шло сражение, – он готов предоставить их нам, если его команда не пострадает.
   – Не пострадает, – ответил Рок, – если будет соблюдать наши условия.
   – Я их ему уже передал, – доложил Палермо, – он не будет ничего сообщать своим властям, и он готов к сотрудничеству.
   – Прямо нирвана какая-то, – усмехнулся Рок, удивляясь про себя сговорчивости японца, – он случайно не буддист?
   – Если хочешь, я поинтересуюсь, – сказал Палермо.
   – Незачем, – отмахнулся Рокотов, – но убедиться в его правдивости не помешает. Передай, чтобы сканировал сопроводительные документы на груз и отправил нам по электронной почте. Адрес ты знаешь.
   – О’кей, капитан.
   Пока японцы готовили документы, Рокотов связался с Феклистовым.
   – Что думаешь делать с краболовом?
   – А что с ним делать, – неопределенно ответил Лист, – может, потопить?
   – Он нам не помешает, если будет хорошо себя вести. Только бы не лез в наши дела, а так мне на него даже зарядов тратить жалко. Для него тут есть работа – снять команду со сторожевого катера, он в любую минуту может пойти на дно.
   – Значит, так и поступим, Рок, – отозвался Феклистов, – оставим его здесь.
   – Только предупреди, чтобы даже не думал нас преследовать…
   – Сделаем.
   Рок посмотрел на экран компьютера и, заметив, что в их адрес пришла электронная корреспонденция, открыл почтовый ящик.
   Как он и ожидал, это было послание с «Иокогамы». Несколько десятков страниц печатного текста на японском, английском и русском языках. Быстро просмотрев документы и убедившись в их подлинности, Сергей кивнул Немцу, чтобы исследовал их более тщательно, и связался с Палермо.
   – Передай капитану «Иокогамы»: «Курс прежний – порт Находка».

Глава 22

   В Находку прибыли к утру. Еще на подходе Феклистов связался со своими партнерами, которые уже ждали паром. Там все было схвачено, поэтому пограничников, таможню и другие службы прошли быстро. Рокотову даже выправили липовые документы на ром, которые ему доставили сами пограничники. Сергей сперва опасался заходить в порт, не желая подвергать риску ни корабль, ни команду, но внял уверениям Феклистова, убедившего его, что все будет тип-топ. Действительно, пограничники и таможня не стали досматривать ни «Вэндженс», ни корабль Феклистова. Ром скинули тому же покупателю, которому Феклистов сдавал автомобили. Тут же в порту и произвели все расчеты. Феклистов не обманул, сам притащил деньги на корабль Рокотова, правда, отжал еще несколько тысяч на подмазку чиновников порта.
   – Никаких проблем, Рок? – заглянул он в лицо Сергею.
   – Никаких, Лист, – улыбнулся тот.
 
* * *
 
   После завершения удачной сделки, в результате которой удалось спихнуть и злополучный ром, принесший команде «Вэндженса» столько осложнений, у всех было приподнятое настроение. У всех, кроме Рокотова. Он сидел в своей каюте, на палубу не выходил и никого не желал видеть. Катером управлял, как всегда в таких случаях, Немец, вместе с ним в ходовой рубке находились Дед и Шурик. Боцман мотался туда-сюда, то давая ценные указания Немцу, то пытаясь проникнуть в каюту Рокотова, чтобы поговорить с ним по душам.
   – Отстань, Червь, – отвечал Рокотов, когда Череватенко начинал особенно настойчиво барабанить в дверь его каюты.
   – Ты бы хоть выпил, что ли, – вздыхал боцман и снова покачивающейся походкой морского волка брел в ходовую рубку.
   В один из таких моментов, когда до границы с территориальными водами оставалось около десяти миль, боцман ввалился в рубку и услышал по внутренней связи голос Назарета.
   – Прямо по курсу три корабля, скорее всего пограничные торпедные катера, расстояние двенадцать миль.
   – Что это? – боцман прищурил глаза и посмотрел на невозмутимое лицо Ивара.
   – Лево на борт, – приказал Немец.
   – Нужно сообщить Року, – закашлялся боцман, которому не терпелось вытащить капитана из каюты.
   – Зачем? – удивился Дед. – У нас все чисто, никакой контрабанды. По-моему, кэп чем-то расстроен. Пусть отдыхает.
   – И что ты собираешься делать? – Боцман заинтересованно взглянул на Деда.
   – Ивар сейчас командует, – пожал плечами Дед, – как он скажет, так и будет.
   Череватенко перевел вопросительный взгляд на Немца.
   – Попробуем уйти, – флегматично отозвался Немец после небольшой паузы, – нам лишние вопросы ни к чему.
   – Кажись, накрылся наш отдых, – вздохнул Череватенко, чья интуиция подсказывала ему, что пограничные корабли появились не случайно.
   Он сделал глубокую затяжку и выдохнул, наполнив ходовую рубку клубами ароматного дыма. Сигарный дым смешался с дымом трубки, которую посасывал Ивар. На некоторое время в рубке воцарилось молчание, все всматривались в маленькие точки на круглом экране радара, высвечивающиеся всякий раз, как через них проходила тонкая радиальная полоса.
   Послушный рулю «Вэндженс», сделав разворот на девяносто градусов, полным ходом шел в открытое море по направлению к японскому острову Хоккайдо. Точки на радаре тоже изменили курс, теперь они следовали наперерез торпедному катеру.
   – Чего им от нас нужно? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Шурик.
   – Может, какой-нибудь очередной рейд, – вяло отозвался Ивар, – или ищут каких-то преступников.
   – В любом случае, – Дед не отводил взгляда от экрана радара, – нам с ними лучше не встречаться.
   – Значит, попробуем оторваться, – резюмировал Ивар. – Скорость у них примерно такая же, как и у нас, если будем идти по прямой, им нас не догнать.
   – Они уже идут на сближение, – вставил боцман, – надо сворачивать. Минут двадцать назад мы прошли мимо рифов, можно попробовать затеряться среди них.
   – Рискованно, – Немец повернул голову к Череватенко, – можно сесть на мель.
   – Я там все мели знаю, – успокоил его боцман.
   «Вэндженс» и появившиеся на экране радара катера шли на сближение под углом примерно девяносто градусов. Если такой курс сохранится и дальше, то рано или поздно корабли должны будут встретиться. Если же сделать так, как советовал боцман: повернуть еще на девяносто градусов влево и попробовать скрыться за небольшими островами кораллового архипелага, то можно было надеяться на удачу. Немец вынул на несколько минут трубку изо рта и пожевал губами.
   – Лево руля, – наконец он принял решение, – курс норд-норд-вест.
   Корабль снова накренился на правый борт, заложив крутой вираж на полной скорости. В рубке опять все замолчали, пристально всматриваясь в точки на экране радара. Те тоже изменили направление движения. Это стало ясно спустя минут десять после маневра «Вэндженса». Теперь преследователи (в том, что они преследуют «Вэндженс», не оставалось никаких сомнений) двигались по одной прямой с торпедным катером словно в кильватерном строю. Они сумели немного сократить расстояние, срезая углы, пока «Вэндженс» делал повороты. Сейчас между ними было не более семи-восьми миль.
   – Мы уйдем от них, – уверенно произнес Череватенко, с нетерпением ожидая появления на горизонте коралловых островов. – Все-таки нужно сказать капитану, – добавил он.
   – Подождем еще немного, – посмотрел на него Дед, – сейчас уже появятся твои острова… Чего нам бояться?
   – Ивар, – боцман вперил немигающий взгляд в Немца.
   – Надо доложить, – согласился тот. – Шурик, иди к капитану.
   – Я сам, – боцман поднял руку, чтобы остановить Гарса, но капитан сам появился в ходовой рубке.
   – В чем дело, – он выглядел смурным и, можно даже сказать, недовольным, – почему изменили курс?
   Отстранив боцмана и Гарса с прохода, он подошел к пульту управления.
   – Смотри, – Немец зажатой в руке трубкой показал на экран радара, – они нас уже почти час преследуют. Степан Ильич предложил укрыться среди островов.
   Не говоря ни слова, Рокотов некоторое время наблюдал за перемещением преследователей, потом кивнул головой.
   – Правильно сделали, – сипло произнес он и посмотрел на Гарса: – Принеси-ка чего-нибудь попить.
   Тот бросился выполнять приказание капитана и вскоре вернулся с пластиковой бутылкой минералки и стаканом. Отстранив стакан, Рок отвинтил пробку и припал к горлышку бутылки.
   – Червь, – напившись, он повернулся к боцману, – принимай командование, лучше тебя эти места никто не знает.
   Немец спокойно шагнул в сторону, уступая Череватенко место у пульта. Вершины островов уже показались на горизонте, постепенно увеличиваясь в размерах. Боцман занял место Ивара.
   – Это еще что? – недовольно пробормотал он, увидев на экране радара две точки, которые отсоединились от ближайшего острова.
   Точки стали расходиться в разные стороны, как бы беря «Вэндженс» в клещи.
   – Боря, что там прямо по курсу? – Рок выхватил у боцмана микрофон внутренней связи.
   – Еще два катера, – констатировал Назарет, – я сам их только что заметил.
   – Обложили, гады, – Сергей нервно провел пятерней по волосам.
   Сомнений быть не могло – это были еще два пограничных катера, которые отрезали «Вэндженсу» путь к отступлению.
   – Что делать, капитан, прорываться? – Боцман невесело перекидывал языком окурок сигары из одного угла рта в другой.
   – С пятью катерами нам не справиться, – Рокотов сжал кулаки так, что побелели костяшки.
   «Вэндженс» по-прежнему разрезал волну форштевнем, на полной скорости несясь к спасительным островам. Но ему преграждали путь два катера, готовые, в чем Рокотов не сомневался, в любую минуту открыть огонь. Их уже было видно из ходовой рубки, вспенивая волну, они мчались навстречу.
   – Дудник, – Рокотов вызвал старшину артиллеристов, – будь наготове. Пусть пока все орудия находятся под палубой, но в любую секунду…
   – Понял, капитан, – отозвался Дудник.
   – Это Палермо, – прорезался в эфире голос радиста, – нам передали сообщение.
   – Читай, – приказал Рокотов.
   – «Приказываем лечь в дрейф, в противном случае открываем огонь как по нарушителям границы», – передал Палермо. – Подпись: «Луганов – вице-губернатор Таруты».
   – Они что, совсем свихнулись? – покачал головой Рокотов. – Мы же в нейтральных водах. Кто-кто? – вдруг переспросил Сергей, только сейчас поняв, что это не простая пограничная проверка. Собственно, об этом он догадывался с тех самых пор, как вошел в ходовую рубку, но после того, как услышал фамилию вице-губернатора, это преследование предстало перед ним несколько в ином свете.
   – Луганов, – повторил Палермо, – ты что, не знаешь, кто это?
   Луганова Рокотов знал. Знал еще с тех пор, когда тот не занимал такого высокого поста в администрации острова. Он, правда, сомневался, что Луганов его знает так же хорошо, ведь он давно изменил фамилию, а тет-а-тет они ни разу не встречались, но это могло оказаться сейчас даже кстати.
   – Малый ход, – приказал Рокотов, не ответив радисту.
   – Ты что, Рок, – боцман выкатил на него глаза, – хочешь сдаться им в лапы?
   Но Сергей ему тоже ничего не ответил, потому что не услышал, о чем его спрашивает Череватенко. Он ждал этой встречи, ждал долго, можно даже сказать, сам подсознательно искал ее и делал все, чтобы она произошла. Только вот получится ли встретиться? Сейчас он этого не знал наверняка, но чувствовал, что Луганов неспроста оказался на торпедном катере и устроил за ним настоящую погоню.
   – Рок, это «четверка», – боцман, чтобы вывести его из состояния задумчивости, толкнул его в бок, – много бы я отдал, чтобы пустить ее на дно.
   – Ложимся в дрейф, – произнес Рокотов, – двигатели не глушить.
   Боцман понял, что капитан что-то задумал, но спрашивать его не стал. Он с тревогой наблюдал, как «четверка», ощерившись трубами торпедных аппаратов, тоже застопорила ход в нескольких кабельтовых от «Вэндженса». Еще один катер лег в дрейф по другую сторону. Видимо, все чего-то ждали, потому что в эфире было полное молчание. Минут через десять со стороны кормы появились еще три пограничных катера. Это были те самые катера, которых засекли радары «Вэндженса» около часа назад. Два из них легли в дрейф, не доходя до катера Рокотова, а один, с цифрой «восемь» на борту, обогнув его со стороны «четверки», развернулся и бросил якорь на траверзе, отрезая «Вэндженсу» последнюю возможность укрыться среди островов.
   Теперь боцман молча сопел, нервно слюнявя сигару и бросая взгляды то на окружившие их корабли, то на своего капитана.
   – Дожили, – все-таки буркнул он через минуту, не выдержав напряженной тишины, – сдаемся на милость победителя. Чтобы мне питаться одной ламинарией, если они чего-то не задумали… Ишь сколько техники собрали, не жалко им солярки…
   На палубе «восьмерки» было заметно какое-то движение. Было такое ощущение, что там готовятся спускать спасательную шлюпку. Один из матросов сидел за аппаратом управления лебедкой, проверяя, как работает поворотное устройство, другие суетились рядом, носясь взад-вперед по шлюппалубе. В этот момент зашуршал эфир внутренней связи.
   – Нам приказывают приготовиться к приему гостя, – сообщил Палермо.
   Из ходовой рубки «Вэндженса» было видно, что спускать на воду собираются не шлюпку, а небольшой катер, видимо, поднятый на борт «восьмерки» специально ради этой цели.
   – Передай, что мы готовы, – ответил Рокотов и посмотрел на боцмана: – Распорядись, Степан Ильич.
   – Гостя, гостя, – буркнул боцман, но все-таки вышел из рубки и спустился на палубу, – бэсит твоему батькови, трясться твоий матери…
   Рок еще некоторое время пробыл в рубке, отдавая последние приказания, а затем присоединился к боцману. Команда «восьмерки» выстроилась по правому борту: матросы в темно-синих суконных голландках и черных расклешенных брюках и несколько офицеров в белой форме.
   Заработала лебедка, и катер поднялся с палубы и переместился за борт. Когда его верхняя часть поравнялась с палубой «восьмерки», в него село несколько человек, и он стал спускаться на воду.
 
* * *
 
   – Может, в заложники его возьмем? – Боцман не желал признавать себя пойманным в западню.
   – Ты, Степан Ильич, меня удивляешь, – невесело усмехнулся Рок, – боевиков насмотрелся? Если бы они хотели нас уничтожить, давно бы это сделали.
   Рок стоял у фальшборта и с невозмутимым видом наблюдал, как к кораблю по зеленоватой поверхности моря скользит белый катер. В нем сидел матрос-рулевой, Луганов-старший и два его телохранителя. Они весьма забавно и непривычно смотрелись на фоне моря и военных кораблей в своих строгих серых костюмах.
   – Никогда так не был черен горизонт, – пробурчал боцман.
   К ним подошел Дудник.
   – Эх, шарахнуть бы по ним! – воскликнул он.
   – Смири свой пыл, – осек его Рокотов, – безвыходных положений не бывает.
   – Странно это слышать, когда куда ни взглянь – кругом каракатицы, готовые тебя проглотить, – высказался боцман.
   – И что им от нас нужно? – вопросительно уставился Дудник на Рока.
   – Поговорить, – нехотя ответил Рок.
   – О чем же это? – Дудка в знак особой заинтригованности приподнял правую бровь.
   – Терпение, – Рок насмешливо посмотрел на Дудника.
   Внутри у кэпа все кипело, но черты его лица не давали об этом ни малейшего представления. И только боцман, обладавший поистине собачьим чутьем, догадывался, ловя отдельные признаки беспокойства, заставляющего Рока чуть упрямей выгибать бровь или подергивать кончиками губ, чего стоит капитану сдерживаться и сохранять спокойный вид.
   – То, что от нас будут требовать каких-то уступок, это очевидно, – процедил Рок.
   – И ты намерен уступить? – возмутился Дудка.
   – Поживем – увидим.
   Между тем Лешка и Мумба спустили трап. Первым на него шагнул один из «телков» Луганова. Вторым вышел из лодки Федор Николаевич, а третьим – Гоша. Луганов самодовольно улыбался, направив на Рока полный снисходительного презрения взгляд.
   Боцман и Дудник замерли в напряженных позах. Червь по-прежнему мусолил сигару, стараясь придать своему лицу нагловатое выражение. Дудник устремил на Луганова и его «телков» испепеляющий взор. Бандана с узором из черепов и костей скрывала его брови, и вид у него был решительный.
   – Чему обязан такой честью? – с усмешкой взглянул на Федора Николаевича Рок.
   – Многому, – твердым голосом ответил тот. – Однако занятно наблюдать, – его интонация стала более мягкой, но при этом почти издевательской, – как разворовывается наш флот.
   – Я выкупил этот корабль, – Рокотов понял, к чему он клонит, – и в силу моих способностей и средств отремонтировал его.
   – И пушки установили… – ехидно растянул губы вице-губернатор.
   – Кто хочет мира, готовится к войне, – усмехнулся Рок. – Знаете, в море сейчас неспокойно… Если у вас есть разговор ко мне, нам лучше побеседовать в моей каюте.
   «Телки» Луганова переглянулись. Федор Николаевич приковал к лицу Рока пристальный взгляд.
   – Странно, но ваше лицо мне кажется знакомым… – медленно произнес он.
   – Жаль, что я не читаю Ветхий Завет, а то бы я, как наш друг Морган, процитировал какое-нибудь общее место, например, как тесен мир или еще что-нибудь в этом роде, – губы Рока сложились в вызывающую улыбку.
   Он повернулся к Луганову спиной и зашагал к трапу, направляясь к себе в каюту. На ходу он бросил Дуднику и боцману, чтобы оставались на палубе. Луганову и его молодцам ничего не оставалось, как последовать за Роком. У двери каюты Сергей остановился и вежливо позволил гостям первыми переступить порог. Заковывая себя в латы подобной куртуазности, Рок стремился смирить вскипавшую в нем ненависть. Луганов сел в бамбуковое кресло, которое Рок держал в каюте, сам Рок устроился на люле, «телки» Луганова остались стоять – один у двери, другой рядом с шефом.
   – Я вас слушаю, – холодно посмотрел на Федора Николаевича Сергей.
   – В последнее время происходит много такого, что заставляет органы власти принимать решительные меры. К этому относятся и ваши действия, которые нас беспокоят, – заговорил официальным тоном Луганов. – Губернатор, между нами, – с фальшивой доверительностью продолжил он, – обязал меня прекратить разбой на море. Мной получен приказ о вашем, если потребуется, физическом устранении.