– Василий, спасибо вам! Я не знаю, что бы с нами было... – ее губы прыгали, она еле сдерживала рыдания, глаза были полны слез, но во взгляде ее уже светилась робкая радость – неужели спасены? Неужели все обошлось? – Я никогда не забуду то, что вы для нас сделали!
   – Да ладно, – вдруг засмущался Разгуляев, почувствовав, что краснеет. – Ничего особенного, просто успел среагировать...
   – Вы очень смелый человек, – перебила его девушка. – Настоящий мужчина – такой, как в ваших песнях. Когда вернусь домой, я в храме за вас обязательно свечку поставлю!
   Василий приобнял женщину за плечи и чуть притянул к себе, коснувшись губами ее мокрого лба и поцеловав в макушку ее маленькую дочурку:
   – Главное, что мы сможем вернуться...
   Застеснявшись собственной сентиментальности, Разгуляев отпустил девушку и сделал шаг в сторону, решив проверить, как там ребята из его группы. Помост был залит водой, и Василий не заметил, как носком левой ноги зацепил кабель звуковой аппаратуры. Он сделал еще шаг – и всем телом плюхнулся в воду, тут же погрузившись на добрый метр. Он успел сообразить, что был слишком близко к краю сцены, и теперь упал прямо в бушующую реку. Рванувшись вверх, Василий выбрался на поверхность, набрал в легкие побольше воздуха и попытался дотянуться до проплывающей мимо сцены. Еще бы чуть-чуть – и Разгуляев обязательно выбрался бы. Ведь плавал он неплохо. Но китель и сапоги, столь уместные во время концерта, здесь, в волнах Ганга, сыграли с ним злую шутку – пальцы под водой скользнули по доскам настила, но зацепиться за что-нибудь певец просто не успел. И великая река понесла его дальше, вниз по течению.
   Женщина с ребенком на руках, на глазах у которой все и случилось буквально за считаные мгновения, не успела даже закричать – она лишь инстинктивно покрепче прижала к груди свою дочурку...

Глава 3

   Вертолет плавно накренился, заходя в правый поворот, и сидевший у окна человек глядел вниз, завороженный открывшейся панорамой. Уж сколько раз летал Ли Сюань над Тайбеем, а все никак не мог привыкнуть к тому, как изменился этот город за последние полвека! Широкие ровные магистрали, по которым шустро бежит нескончаемый поток самых современных автомобилей. Огромные небоскребы, как карандаши в стакане, беспорядочно – тут и там – торчащие из закованной в асфальт земли. Маленькие люди на тротуарах, и своим количеством, и бесконечной спешкой очень напоминающие муравьев... Да, наверное, маловато нынче в столице Тайваня зелени, но земля на острове слишком дорога, чтобы тратить ее на клумбы и скверы. Зато сколько огней, сколько ярких рекламных щитов, сколько жизни и движения в этом самом современном, будто обогнавшем весь остальной мир, древнем городе!
   Вертолет выровнялся, взяв курс прямо на небоскреб корпорации «Байдэ Индастриалз», и Ли Сюань откинулся на спинку мягкого кожаного кресла, устало прикрыв глаза.
   Он любил эту французскую машину, которую купил только в прошлом году. Его прежний геликоптер был куда более шумный, а от двигателей по всему корпусу волнами проносилась довольно ощутимая дрожь. Несколько часов непрерывного полета – и Ли неизбежно начинало мутить. А этот, венец авиационных технологий, предлагал пассажирам комфорт не хуже, чем в «Роллс-Ройсе». Впрочем, не любовь к роскоши объясняла страсть главы корпорации к вертолетам – тайбейские автомобильные пробки, несмотря на великолепные автобаны и многоуровневые развязки, были просто невыносимы. И бизнесмену, который главным своим богатством считал время, без винтокрылой машины в этом городе было не обойтись. А график встреч у Ли Сюаня был очень плотным – его компания «Байдэ Индастриалз», известный уже не только в Китае, но и по всему миру производитель техники и оборудования для энергетики, последние десять лет активно занималась строительством и сделками с недвижимостью. Миллиардные обороты требовали соответствующих усилий...
   Сюань открыл глаза и посмотрел на экран телевизора. Вот уже несколько часов новостью номер один для всего мира была катастрофа в Бангладеш, на гидроэлектростанции «Сиддирганч». Плотина, построенная русскими специалистами, не выдержала напора Ганга и дала огромную трещину. Потоки воды залили берега на десятки квадратных километров. Счет жертв по всей стране шел на сотни. Но самое занимательное, что боги покарали и самих строителей – по сообщениям информационных агентств, в числе пропавших без вести было и почти три десятка русских. Ниже по течению Ганга они что-то праздновали прямо на берегу, и мощные потоки воды обрушились прямо на это место.
   – Вы говорили наедине? – взглянул Ли на своего секретаря, крепкого парня лет тридцати, в короткой стрижке которого уже пробивались серебряные пряди седины. Помощник, носивший американское имя Боб и вполне китайскую фамилию Хиу, только что прилетел из Дакки – Ли пожелал сам встретить его в аэропорту.
   – Да, господин. Свидетелей не было. Даже водитель вышел из машины, пока мы обсуждали наши дела.
   – Деньги?
   – Аванс он взял наличными.
   – Когда следующая встреча?
   – Послезавтра, – склонил голову Боб. – Я не хотел вас беспокоить и сам заказал билет.
   – Хорошо, – кивнул шеф, – ты сделал все правильно. Послезавтра отдашь ему остальное. Пусть все знают, что Ли Сюань ведет дела честно.
   – Безусловно, мой господин.
   – А потом, – бизнесмен заглянул в глаза своего секретаря, – ты сделаешь так, чтобы я больше этого человека не видел никогда.
   – Я понял...
   Вертолет, чуть опустив нос, плавно пошел на снижение – прямо на площадку с латинской буквой Н, оборудованную на крыше небоскреба корпорации...

Глава 4

   – Какие люди, и без охраны! Лавров, ты, что ли? – Андрей не успел опомниться, как оказался в медвежьих объятиях розовощекого великана, так и пышущего здоровьем. – Ну, надо же, какая встреча! А я уж думал, что здесь от тоски один сдохну.
   В любую другую минуту Батяня ни на мгновение не позволил бы кому-либо подобной фамильярности, но сейчас он даже обрадовался неожиданной встрече. В темном коридорчике медсанчасти, насквозь пропахшем запахами хлорки, йода и немытых тел, да еще перед тем, что ожидало его впереди, встретить старого знакомого было просто удачей. Тем более такого!
   – Саныч, здорово! – Легкий толчок кулаком в грудь, означавший одновременно и приветствие, и предостережение – мол, хорош обниматься, – мог бы, пожалуй, сбить с ног и быка, но великан даже не шелохнулся. – И ты здесь?
   – Думал, один за все ВДВ отдуваться будешь? Не боись, десантура своих в беде не бросает! – Здоровяк явно не мог успокоиться, радость так и светилась в его глазах. – Как же славно, Андрюха, что и тебя к этому делу припахали. Помнишь, как в той рекламе – вместе веселее...
   – Еще бы!
   За годы службы Лавров, как и многие другие российские офицеры, не только заразился изрядной долей пофигизма, без чего в вечном армейском бардаке просто не выживешь, но и научился отменно управлять внешними проявлениями своих эмоций. Потому стороннему наблюдателю могло показаться странным, с какой холодностью отнесся майор к внезапному явлению старого товарища. Но в душе он здорово обрадовался этой встрече – Саныча Лавров знал как облупленного уже много лет. Вместе они попадали в разные передряги, и не было сердца добрее, а плеча надежнее, чем у этого великана.
   – Постой, Саныч, так что ты здесь все-таки делаешь? – чуть отстранился от товарища Лавров. – Насколько я помню, тебя же в Псков перевели. Ротным, да?
   – Так точно. Там и служу. А здесь... – здоровяк внезапно помрачнел. – Есть у меня подозрение, что мы с тобой на одно дело подписались. Ты же, как я помню, тоже не в Подмосковье лямку тянешь. В Поволжском, верно?
   – Помнишь.
   – Значит, и ты в добровольцы записался, – Саныч горестно вздохнул. – Я, грешным делом, подозревал, что, кроме меня, дураков в войсках больше и не найдется. Так нет – вот он, Батяня, собственной персоной. Еще один известный на всю десантуру умник.
   – Ну, чего так мрачно?
   – Да пошли они! – выругался капитан. – Расписывали все красиво – эксперимент, новые технологии, выплаты за особые условия... Да и в столице давно не был. Дай, думаю, по московским-то улицам прогуляюсь. Может, найду какую красавицу, согласную разделить со мной все тяготы и лишения. А тут... Я же вчера еще прибыл. Пока в общагу заселили, пока документы оформили – уже и отбой сыграли. Какая уж тут Москва! А с утра – и на процедуру.
   – Что за процедура-то? Я ж только сейчас с поезда. Документы в штаб сдал – сразу сюда отправили.
   – Сейчас увидишь, – отмахнулся капитан. – Разукрасят, как девку на выданье. Третья дверь слева, «Перевязочная». Тебе туда. А я на крыльце подожду. Это недолго.
   – Ладно.
   – И не бойся, – усмехнулся Саныч. – Больно не будет. Пока, по крайней мере...
   Пройдя по коридору, Лавров толкнул указанные двери и решительно шагнул внутрь:
   – Разрешите?
   Перевязочная оказалась комнатой просторной и очень светлой за счет облицованных белым кафелем стен. По центру возвышалось кресло наподобие того, что внушает людям ужас в стоматологических кабинетах. Вдоль стен – застекленные шкафы с какими-то баночками да скляночками. У окна – большой, явно чужой в этом помещении, письменный стол. За столом человек в белом халате, которого Лавров с первого взгляда принял за доктора, что-то с азартом набирал на клавиатуре ноутбука, не отрывая глаз от экрана.
   Голос вошедшего заставил доктора поднять голову, и его тонкие губы тут же расплылись в противной улыбке:
   – О, кого я вижу! Наш знаменитый спорщик собственной персоной пожаловал!
   Майор только крякнул в ответ – а кого ж еще он ожидал здесь увидеть? Доказывать сейчас что-то этому чокнутому изобретателю было совершенно бесполезно, в этом Батяня убедился еще при первой встрече. А потому решил держаться подчеркнуто сухо, четким движением вскинув правую руку к виску:
   – Майор Лавров прибыл в ваше распоряжение.
   – Очень приятно, – жизнерадостно проблеял ученый, выискивая папку с его фамилией в стопке, лежавшей слева от его ноутбука. – Проходите, майор, устраивайтесь в кресле, сейчас приступим.
   С интересом пролистав несколько страниц личного дела «пациента», пока Андрей, стащив с головы берет, усаживался на не слишком удобном сооружении, профессор с азартом потер руки:
   – Что ж, вы получили от своего руководства самые лестные характеристики. Мне рекомендовали вас как, возможно, самого опытного и умелого специалиста.
   – У нас все такие, – буркнул Лавров, мечтая, чтобы этот разговор побыстрее закончился.
   – Не скажите. Я очень рад, что вы согласились принять участие в нашем эксперименте. Ваши навыки, помноженные на великолепную реакцию и отменную физическую форму, могут принести очень интересные результаты.
   – Рад за вас, – не стал скрывать раздражения Андрей. – Не пора ли нам начинать, господин профессор?
   – Конечно, конечно! – ничуть не смутился холодностью десантника ученый. – Я только хотел подчеркнуть, что для меня будет большой честью ваше участие в эксперименте. Поверьте, вы и сами, когда все закончится, отнесетесь к нашей работе совершенно иначе.
   – Посмотрим.
   – Танюша! – кликнул ученый помощницу, и из соседней комнаты вышла девушка в белом халате. В ее руках никелем отливал довольно компактный инструмент, по форме напоминающий пистолет. Батяне, предплечья которого доктора уже не раз «простреливали» самыми разнообразными прививками, особенно накануне спецопераций в жарких странах, этот «шприц» оказался не в диковинку. Но когда девушка приблизилась к нему, взяв свой «пистолет» на изготовку, майор все-таки беспокойно заерзал в кресле:
   – Погодите секунду.
   – Да? – быстро подошел к нему ученый.
   – Я запамятовал, как вас...
   – Виктор Сергеевич.
   – Виктор Сергеевич, хотел спросить, – Батяня с какой-то опаской покосился на никелированный инструмент. – Вот сейчас Татьяна щелкнет – и я полностью в вашем распоряжении? Стоит вам нажать кнопочку на вашем ноутбуке...
   – Ну что вы, майор! – всплеснул руками ученый, умильно глядя на десантника сверху вниз. – Можете не волноваться, я вам даю честное слово, что этот чип абсолютно безопасен. Вы его даже чувствовать через пару часов не будете.
   – Я не о том...
   – Понимаю, – перебил Лаврова Виктор Сергеевич. – Никакого вмешательства ни в вашу психику, ни в ваши желания без предупреждения не будет. Мы вам обязательно сообщим, когда начнется эксперимент. А пока чип просто будет висеть у вас на мочке уха.
   – Точно предупредите?
   – Обязательно. Да вы и сами почувствуете – в момент активации на несколько секунд в мочке уха вы ощутите легкое жжение и покалывание. Это объясняется тем, что ваши нервные окончания воспримут сигналы от нового источника – процессора компьютера, которые будут переданы этим чипом. Тут же произойдет бурная и очень быстрая реакция на уровне нейронов, за счет чего этот процесс вы не сможете не ощутить...
   – Спасибо, – оборвал словоохотливого изобретателя Батяня. – Мне все ясно. Действуйте, Таня.
   И через секунду у его уха коротко лязгнул никелированный «пистолет»...
* * *
   – Ну, как, Лавров? Украсили боевого командира сережкой? – Настроение Саныча, нервно курившего на крыльце, за минуты ожидания друга явно не улучшилось. – Тебе в какое ухо впендюрили – левое или правое?
   – Тебе-то что?
   – Да где-то читал, что у педиков есть целая система сигналов, в том числе с помощью сережек. Мол, если в левом ухе – активный, в правом – пассивный. Только не запомнил точно, у кого в каком.
   – Да пошел ты! – потер проколотое ухо Батяня. – И без твоих шуточек на душе черт знает что творится.
   – И я про то же, – грустно согласился Санаев. И тут же повеселел: – Но именно поэтому у меня родилось предложение...
   – Догадываюсь.
   – Не, ты послушай! – забежал на полшага вперед Саныч, заглядывая майору в глаза: – Я ж тебе не хухры-мухры предложить хочу. Дело очень конкретное.
   – Знаю я твое дело, – Батяня и не хотел, да улыбнулся – не меняется Саныч с годами! – Небось разворот на сорок градусов.
   – Ты же сам знаешь, когда десанту хреново, надо принимать меры, – растопырил два пальца капитан, приготовившись их тут же загибать для пущей убедительности. – А мер всего две – или выброс адреналина обеспечить, что в наших условиях пока проблематично и чего нам еще вполне обеспечат в будущем. Либо...
   – Зарядиться.
   – Так точно!
   – Саныч, пойми, я же не против. Но мы же с тобой не в отпуске, – с сомнением покачал головой Андрей. – А если эти кадры что-то на сегодня спланировали?
   – А тебя что, этот глист с ноутбуком не предупредил ни о чем?
   – А о чем он должен был предупредить?
   – Да у нас именно что отпуск начался! – рассмеялся капитан. – Майор, расслабься. Двое суток минимум нас трогать не будут – нанесенные нашим ушам раны обязаны зажить. Иначе вместо активации всяких там центров получится сплошное неудовольствие для организма. Ясно? А потому ничто не мешает двум доблестным офицерам Российской армии как следует отдохнуть.
   Батяня вздохнул – аргумент, конечно, железный. Но...
   – Саныч, как представлю себе местное кафе офицерское, так твоя затея мне сразу нравиться перестает.
   – А кто про кафе сказал? Идем ко мне.
   – В общагу?
   – Конечно. Заодно и тебе заселиться надо. Кстати, обеспечивают по высшему разряду – отдельную комнатушку каждому.
   – А где продукт стратегический возьмем? – Батяня уже понял, что «отдых» сегодня столь же неизбежен, как победа коммунизма.
   – Так все заготовлено давно! – всплеснул руками капитан. – И стаканы помыты даже. Осталось только шпроты открыть да хлеб нарезать. Идем, майор!
* * *
   В открытое окно комнаты в офицерском общежитии вливался тихий летний вечер. Где-то на плацу горланили строевые песни роты, выведенные на вечернюю прогулку и поверку. Во дворе шумела детвора, еще не призванная бдительными матерями ко сну – в военном городке за безопасность детей можно было особо не волноваться. Из окон общежития то тут, то там доносилась музыка, смех, звон посуды – в части только вчера выдавали денежное содержание, а потому свободные от службы и собственных квартир офицеры развлекались как могли.
   В комнате Саныча дым стоял коромыслом – выпив, здоровяк просто не расставался с сигаретой. Но, надо отдать капитану должное, хозяином он оказался гостеприимным и изобретательным. Вытащив в проход между двумя койками прикроватные тумбочки и сдвинув их, капитан соорудил вполне приличное подобие стола, накрытого старой газетой. Упомянутые уже шпроты, колбаса, хлеб, маринованные огурчики в красивой пузатой банке да здоровая бутылка минералки занимали на этом столе место видное, но не почетное – главным продуктом все-таки была водка. Уже две бутылки опустели и спрятались под подоконником, третья потеряла половину своего содержимого, но, судя по блеску глаз капитана, явно была не последней в его закромах.
   Парни успели наговориться. И о службе, и о личном. Третий тост, по традиции, выпили не чокаясь. Произнесли здравицу и в честь десанта. И за любовь. И за дружбу. За успехи в боевой и политической. Вспомнили не только ушедших, но и старых товарищей – кто сейчас чем занимается. Поснимали кителя, оставшись в одних тельняшках. В общем, с головой погрузились в нормальную офицерскую пьянку, когда водка пьется не пития ради, а чтобы отдохнуть, забыться, переключиться от реальности к миру спокойному, тихому и размеренному.
   Вот только одной темы они, не сговариваясь, почему-то до поры до времени тщательно избегали – повода, по которому довелось им сегодня встретиться. Наверное, чтобы перейти к ней, офицерам нужно было достичь определенной кондиции. И первым не выдержал Саныч.
   Ткнув сигарету в пустую банку из-под шпротов, служившую ему пепельницей, капитан откинулся спиной к стенке и пристально посмотрел на Лаврова.
   – Не, ты мне скажи, Андрюха, на кой черт ты согласился участвовать в этом эксперименте, если он, судя по всему, абсолютно тебе не нравится? Я чего-то не понимаю.
   Лавров усмехнулся:
   – А ты сам про себя ответить сможешь?
   – Смогу!
   – И почему ты здесь, в таком случае?
   – Да потому, Батяня, что нас так воспитывали когда-то, – капитан долго без сигареты продержаться не мог – потянулся за пачкой, закурил. – Принцип наш, десантуры, главный какой? Делай, как я! Вот и делаю.
   – Ну... – неопределенно протянул Лавров. – Ты же не обязан кому-то что-то доказывать.
   – Не, я не про то, – энергично замотал головой Саныч. – Я как представил себе, что пацанва, которая только из Рязанского училища поприходила, на приманку клюнет – страшно стало. Они ж безголовые. У них же только гормоны играют да яйца в штанах жмут. Они же ни пороху не нюхали, ни жизни не видели.
   – И что? – слегка подначил друга Батяня.
   – Как что! Я – за чистоту эксперимента. Легко этому чипу летехами командовать – пусть мной, старым хреном, поуправлять попробует. Тогда и станет понятно, на что он годится.
   – Логично, – согласился Батяня.
   – Ну, а ты? – Очередная сигарета, затухая, смачно зашипела в масле, в котором недавно еще плавали шпроты.
   – Понимаешь, мне сама идея не нравится, – опустил голову Батяня. – Я всегда считал, что настоящий солдат – с выдумкой, с инициативой. Нестандартные ходы – вот что в бою самое ценное. А не целеуказание, переданное с какого-то компьютера.
   – Не вижу связи с твоим согласием, – помотал головой капитан, пытаясь сосредоточиться.
   – Да все просто – я хочу доказать, что управляемый воин в современном, напряженном и скоротечном бою – бред собачий.
   – И каким таким образом ты собрался это доказывать?
   Батяня слегка помолчал, будто раздумывая, стоит ли делиться своими соображениями, а потом перегнулся через стол, подвинувшись ближе к капитану:
   – Есть у меня подозрение, что чипы эти не на полигоне будут испытывать.
   – Ну?
   – Вот тебе и «ну». Проверить и человека, и технику можно только в деле. В бою. Я уверен, что нашу группу, которая из добровольцев соберется, куда-то забросят.
   – Куда? – округлились глаза у Саныча.
   – Туда, где будет жарко. И где не пейнтбольными шариками стреляют, а настоящие пули летают. А вот тогда-то я и докажу, что чипы эти все – бред сивой кобылы.
   Майор откинулся назад, с победным видом глядя на товарища – будто миссия уже выполнена, и он сполна доказал свою правоту.
   – Стой, Лавров, как же ты сможешь что-нибудь доказать, если у самого ухо пробито?
   Батяня улыбнулся с самым загадочным видом:
   – Собственно, именно на это я и рассчитываю... Ладно, хватит перетирать. Наливай, а то водка стынет!

Глава 5

   Спасательная операция в устье Ганга продолжалась уже несколько часов. Власти Дакки мобилизовали на помощь полиции армию, и теперь на реке работало больше десяти тысяч человек. Усиленные вооруженные патрули прочесывали берега, а по воде стайками шныряли сотни весельных и моторных лодок. И это были лодки не только полиции и армии – к Гангу устремились сотни мародеров. Они вылавливали трупы, обыскивали карманы их одежды, снимали золотые украшения, выбивали зубы, сделанные из благородного металла... Они не брезговали одеждой и обувью погибших людей, раздевая трупы и сбрасывая их обратно в воду. Даже дорогое белье, которое было на утонувших женщинах, становилось объектом охоты этих мерзавцев.
   Надо отдать должное силовикам Бангладеша – с мародерами, застигнутыми на месте преступления, разговор был коротким: пуля в голову – и в городском морге Дакки появлялся еще один труп. Выстрелы эхом разносились по всей реке, но желающих «сделать деньги» на чужой беде от этого меньше не становилось.
   К трупам с европейской внешностью и к богато одетым отношение со стороны властей было особым. Для них выделили место в морге крупнейшей частной клиники Дакки. Каждого «привилегированного» утопленника укладывали в отдельный пластиковый мешок, а на ногу вешали бирку с указанием времени, когда он был вытащен из воды. Именно в этом морге сейчас работали трое сотрудников российской дипломатической миссии, пытаясь установить личность каждого погибшего россиянина. И хотя восемнадцать человек из списка пропавших без вести уже было вычеркнуто, судьба еще примерно пятнадцати наших специалистов, отправившихся на тот злополучный концерт, была еще неизвестна...
   В зале совещаний дирекции «Сиддирганча» еще никогда не было так многолюдно. Здесь сейчас работал оперативный штаб, созданный правительством Бангладеш сразу же после катастрофы. В него вошли руководители силовых структур этой страны, министры энергетики, внешних экономических связей, иностранных дел. Естественно, здесь же было все начальство электростанции с бенгальской стороны, а также наши специалисты – главный инженер, директор строительства, главный энергетик... Из России вызвали даже директора института, в котором был разработан проект плотины.
   Раздражение бенгальцев можно было понять – это не воды Ганга вытекали сейчас в разлом, образовавшийся в плотине, а миллионы и миллионы долларов, потраченные этой страной на строительство. «Сиддирганч», вместо того, чтобы приносить прибыль, в одночасье стал для Бангладеш проблемой номер один. Как восстанавливать плотину? Браться ли за вторую и третью очередь, вводить ли в строй новые блоки? Кому, в конце концов, доверить эту работу?
   Не мудрено, что российский посол, оказавшийся на острие бенгальского недовольства, буквально на глазах осунулся и похудел – с такими проблемами он не сталкивался еще ни разу за всю свою долгую и успешную дипломатическую карьеру. На карту был поставлен не только выгодный для России контракт, но и престиж страны в Юго-Восточной Азии, а может быть, и во всем мире.
   Своих специалистов, которые были бы в состоянии внятно ответить на все вопросы правительства, у бенгальцев не было. А потому за эти несколько часов, прошедших с момента катастрофы, в страну были вызваны международные эксперты – представители крупных компаний, занимающиеся постройкой и эксплуатацией гидротехнических сооружений.
   Эксперты уже успели осмотреть разрушения, и сейчас, собравшись за круглым столом в зале заседаний, пытались прийти к единому мнению о причинах, вызвавших катастрофу.
   – Могу лишь повторить уважаемым членам правительственной комиссии, что для точного определения причины произошедшей аварии нам потребуется время, – российский посол говорил, стараясь сохранять спокойствие. – Пока нельзя исключать ни одной версии...
   – Позвольте, я не согласен! – перебил его представитель какой-то тайваньской фирмы. – По крайней мере, теракт мы можем исключить уже сейчас.
   – На каком основании?
   – Взрыв или серия взрывов, будь они причиной разрушения плотины, вызвали бы в структуре бетона изменения. Мы бы нашли микротрещины...
   – Но трещины есть! – возразил директор института, проектировавшего станцию. – Мы все видели...
   – Три-четыре крупные трещины ни о чем не говорят, – оборвал его китаец. – Они могли образоваться в момент разрушения бетона. Мелких трещин нет, а это значит, что мы можем сделать уже определенные выводы. Вы позволите?
   Посол России скрипнул зубами – ох, и вредный же этот китаец! А как дотошно осматривал он плотину! А как вежливо склонил голову перед председателем госкомиссии!