– Но если его разбудить во всех, он уже не будет секретным оружием? – Андрей тяжело вздохнул. – Действительно – просто.

– Вот именно. – Безносов покосился на официантку и снизошел: – Барышня, капуччино, большую чашку!

– Просто, – Соловьев глубоко задумался и снова принялся тереть виски. – Но в таком случае вы должны были знать о чужаках! Неужели вашим… специалистам никогда не встречались эти существа?

– Келлы-то? – Безносов усмехнулся. – Встречались. Да еще и на каждом шагу. После того как рухнул их ковчег в сибирской тайге, они успели далеко разбрестись. Почти по всему миру. Только их мало и ведут себя скромно. Хотя в последнее время что-то действительно расхрабрились. Только ваши опасения, граждане, напрасны. Мы их не трогаем, поскольку они и без этого богом обижены. Не бойцы. Так, остатки выродившейся цивилизации. Мало того что воевать толком разучились, они еще и запуганы с детства. Каждого куста боятся. Культ такой. Вселенское Проклятие – называют эти бедняги своего дьявола. Что за зверь – сами не знают, но все неприятности относят к его деятельности. Авария – Проклятие, война – оно, неурожай – тоже, вплоть до расстройства кишечника – все на суеверие свое валят. Параноики. Целая цивилизация – одни запуганные психи. Такие вот страшные пришельцы. Только пустышек с памперсами им не хватает для окончательно грозного вида.

– Может, это другие? – Андрей нервно похлопал ладонью по столу.

– Зеленые? – Полковник отрицательно покачал головой. – Нет, зеленые на людей не похожи. Это келлские особые приметы. Да и не прилетали магелланцы уже лет двадцать.

– Но…

– Погоди, – остановил Соловьева Иван Павлович. – Ты, полковник, большая сволочь. Столько лет меня знаешь, а о чужаках ни разу даже не обмолвился!

– Чтобы ты всю свою «безопасность» на них натравил и лишил отечественный военпром перспективных разработок? Ты знаешь, какое оружие у нас появилось благодаря этим инопланетным параноикам?

– Сейчас не об этом. Твое благодушие меня не успокаивает. Взятки вроде оружия и технологий лишили тебя и твоих бывших соратников бдительности. У нас есть доказательства.

– Ну-ну, – Безносов снисходительно скривился. – Выкладывай…

На краткое изложение произошедших за последние двое суток событий Сноровскому потребовалось всего две минуты. Выслушав его, полковник помрачнел и задумался еще на несколько минут.

– Вот такие они безобидные, – резюмировал свой рассказ Иван Павлович.

– Я понял, – немного раздраженно заявил Безносов. – Значит, оружие куют бродяги. Против гостеприимных хозяев? Ясно. Это мы проверим. Неясно другое – как твой орел сумел без ключа прочесть зашифрованное послание?

Он испытующе взглянул на Соловьева.

– Значит, не только в психоматрице дело, – Андрей пожал плечами.

– Значит, не только, – полковник кивнул. – Но без реального подтверждения это все лишь фантазии. Наверняка Константинов тебе, Иван Палыч, так и ответил.

– Слово в слово.

– Ну а почему вы решили, что я брошусь к вам с распростертыми объятиями?

– Потому, что ты уже знаешь о келлах. Тебе остается лишь поверить в то, что они хитрее, чем кажутся на первый взгляд.

– Так, так, – Безносов, совсем как Борис, побарабанил пальцами по столу. – А пасет вас кто? Гэбэшники?

– Не должны, – незаметно оглядываясь по сторонам, возразил Сноровский. – Ты засек слежку?

– Я же не зря тридцать лет казенный харч хлебал, – полковник ухмыльнулся. – Кое-чему научился.

Он неторопливо достал телефон и, нажав только одну кнопку, отдал безымянному абоненту какое-то непонятное приказание.

– Чекисты не должны, – продолжил рассуждать вслух Иван Павлович. – Ментам вообще ничего не известно. Странно…

– А в последнее время много чего странного творится, – неожиданно заявил Безносов. – Большой криминальный передел идет, но это еще полбеды. Тут все понятно. Кто-то кому-то мешает – его устраняют. А вот что происходит с общей ситуацией – никто не поймет.

– С какой – общей? – Сноровский заинтересованно взглянул на Андрея, но тот лишь поджал губы.

– Ну, в целом, – полковник неопределенно поводил рукой в воздухе. – В мире, в стране… Ну, и в городе. Люди то бесследно исчезают, то, наоборот, появляются там, где их быть не должно. Аварий разных на фоне полной технической исправности механизмов по десять штук за день случается, пожары высшей категории из ничего вспыхивают. Городские коммуникации на восемьдесят процентов заменили, а все равно ежедневно то трубы лопаются, то газ взрывается. В бизнесе тоже все наперекос идет. Надежные дела прогорают, как запальные шнуры, а заведомо провальные – расцветают. Народ просто чумеет: одни разоряются, другие в момент богатеют, но ни те ни другие не знают почему… Давно я над этим размышляю.

– Жизнь большого города, – неопределенно высказался Соловьев. – Ничего странного. Вот келлы – это да…

– А ты воспользуйся бульоном, который в твоем котелке варится, – Безносов выразительно постучал пальцем по виску. – Вникни в то, что твой талант позволяет увидеть. Такие, как ты, выходят из спячки всегда в переломные моменты. Келлы – это тьфу!

– Сто пятьдесят семь тайных баз! – горячо возразил Андрей. – Сколько в них уже накоплено солдат и техники?!

– Ровно столько, чтобы слегка размяться одной мотострелковой дивизии, – отрезал полковник. – Даже без поддержки с воздуха.

– Мне кажется, вы несколько преувеличиваете доблесть наших…

– Я знаю, о чем говорю! Келлы могут нам подгадить мелкими диверсионными вылазками, но для крупномасштабных боевых действий у них нет достаточного количества живой силы – плохо они в наших условиях размножаются – да и техники маловато…

– Как же тогда все эти аварии? Мне показалось, что вы связываете их с деятельностью чужаков.

– Ты чем слушаешь?! – Безносов наклонился через стол, и его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Андрея. – Хуже дело, сержант, гораздо хуже! Не келлы нас душат, поверь мне на слово. Это свои же земляне. Новой войны хотят всякие зарубежные деятели. Например, из арабского лагеря. Только по старинке им воевать страшно. Натовцы же их «лагерь» и так уже почти в пыль разбомбили. А вот сделать, чтобы весь мир воевал непонятно с кем – бился с тенью, как боксер на тренировке, – вот эта идея им пришлась по вкусу. Вон, за океаном, скоро места живого не останется, а кого конкретно за это наказывать? Фанатиков у бородатых в избытке, денег тоже хватает, а по части интриг с ними вообще никто не сравнится. Коварные люди, восточные. Ты же знаешь, ты с ними хорошо-о знаком… Так что не пришельцы воду мутят. Государственный терроризм расцветает на каменистой почве восточных гор.

– Значит, помогать нам вы не станете?

Полковник вновь откинулся на спинку стула и задумчиво взглянул сквозь Соловьева.

– А чего вам помогать? Вы и сами вон какие умные…

– Нам нужны две группы – оперативная и штурмовая, – словно не замечая сарказма, вмешался Сноровский. – А еще надежная база и хорошее спецоборудование…

– И по миллиону евро каждому? – Безносов усмехнулся, но уже не с сарказмом, а добродушно, с оттенком иронии.

– В месяц, – дошутил за него Иван Павлович. – Что лучше – инопланетные технологии оптом, все, что есть, за один раз, или откупные – в размере пары процентов, да еще и в рассрочку на несколько лет?

– «Как человек неглупый, он понял, что часть меньше целого», – чуть искаженно процитировал полковник.

Андрей отметил про себя, что, несмотря на показушную крутизну, Безносов не так уж прост. «В гимназиях не обучались… – пришла ему на ум фраза из того же произведения, – Митрич говорил сущую правду… Он окончил пажеский корпус».

– Ну? – Сноровский чуть склонил бритую голову набок.

– Так у меня-то откуда столько народа? – полковник расплылся в хитрой улыбке. – Частная охранная контора – это же не президентский полк…

– Сеня… не дразни меня!

– А то что? – Безносов окончательно рассмеялся. – Короче так, отщепенцы…

Его прервал телефонный звонок. Полковник выслушал короткое сообщение и, буркнув «добро», спрятал трубку в карман. Улыбка так и не сошла с его холеного лица.

– Короче, так, даю вам две группы тунгусов на неделю и загородный домик со всеми техническими потрохами в аренду… на месяц. Будет результат – будем говорить дальше.

– Тунгусы – это хорошо, – Иван Павлович расплылся в довольной улыбке. – Душевный ты человек, Сеня, когда куш наклевывается.

– Рынок, человек-чекист, буржуазный рынок! – Безносов встал и, пожав собеседникам руки, направился к выходу.

Проходя мимо забеспокоившейся было официантки, он небрежно бросил поверх ее блокнотика крупную купюру и жестом предупредил намерение девушки отсчитать сдачу.

– Тебе по дому моделей дефилировать надо, а не кофе подносить…

Девушка густо покраснела и, пробормотав «спасибо», суетливо спрятала деньги в кармашек жакета.

В глаза Андрею бросилось, как дрожали ее тонкие пальцы, и он еще раз пожалел, что не может увести эту несчастную жертву устаревшего воспитания за собой в светлую даль. Покидая спустя некоторое время после ухода Безносова уютное кафе, Соловьев на мгновение задержался рядом с официанткой и зачем-то заглянул в ее глаза.

«Все будет хорошо. Очень скоро все станет просто замечательно», – мысленно произнес он, глядя на девушку.

«Правда?» – невольно оформился в ее сознании ответ.

Глаза девушки вдруг наполнились слезами, и Андрей резко отвернулся.

«Идиот! – со злостью обозвал он себя. – Робин Гуд хренов! Спаситель безвинных душ! Что тебе понадобилось от этой Золушки?! Самолюбие потешить решил?! В бога поиграть захотелось?! Придурок!»

Подняв воротник, он, словно отгоняя наваждение, помотал головой и двинулся следом за Сноровским. Чаевых он не дал и в этот раз…

* * *

*»Тунгусы» оказались мужчинами угрожающе мускулистыми, но при этом сдержанными и немногословными. С представителями коренной северной народности их не связывало ничто, кроме названия группы. Командир, невысокий, широкоплечий бородач, носил архаичный двубортный плащ и цивильный костюм, отчего выглядел еще шире. По его лицу, приподнимая кончики русых усов, постоянно гуляла полуулыбка. Однако подчиненные, в основной массе переросшие командира на голову, а то и полторы, слушались его беспрекословно. Они в отличие от бородача были одеты в спортивные костюмы и куртки, а за их плечами висели огромные, туго набитые сумки. Со стороны вся эта компания выглядела как большая хоккейная команда, выезжающая на тренировочный сбор.

– Первый этаж, – коротко объявил «тренер», когда «хоккеисты» выгрузились из длинного автобуса с затемненными стеклами и построились перед входом в загородный домик. – На размещение тридцать минут. Построение у служебного входа. Напра-во. В колонну по одному… марш…

Соловьев дождался, когда группа войдет в здание, и подошел к бородачу.

– Вы оперативники? – Он протянул руку.

– Нет. – Крепыш ответил на рукопожатие. – Мы «доктора». А оперативники уже работают. Вы их, возможно, и не увидите. Они у нас как тени…

– Андрей, – представился Соловьев.

– Бондарь, Тимофей.

– А почему «тунгусы»?

– Это вы у Безносова спросите, – Тимофей рассмеялся. – Юмор у него такой.

– Или опыт, – предположил Иван Павлович, появляясь на крыльце семиэтажного «загородного домика». – Здорово, пускач.

– И вам того же, пан Сноровский, – Бондарь широко улыбнулся. – Говорят, вас из ЧК того… ушли?

– Зато смотри, какое хозяйство мне Семен доверил, – Иван Павлович указал большим пальцем за плечо. – Охотничью заимку со всеми удобствами, да еще тебя с «тунгусами» твоими в придачу.

– Так это же временно.

– А что в этом мире постоянно? Счастье? Небоскребы? Государственные гимны? Все относительно, Тима, все относительно… Я смотрю, твои орлы налегке прилетели?

– Обоз, – Бондарь указал на подъезжающий инкассаторский грузовик.

Для перевозки наличности машина выглядела несколько великоватой. Командир «тунгусов» махнул рукой, приказывая водителю заехать с обратной стороны здания.

– Чувствуешь, Андрюша, какой размах? – Сноровский удовлетворенно потер ладони.

– Какой размах? – Соловьев пожал плечами. – Полроты бойцов и грузовик с оружием? Или вы сейчас начнете рассказывать легенду о том, что «тунгусы» – это самое секретное спецподразделение ГРУ? Так это для пацанов. Сказки на ночь…

– Не обижайся, он не со зла, – Иван Павлович адресовал реплику Тимофею.

– А узнай он откуда-нибудь правду, чего бы тогда стоила наша программа информационной безопасности? – Бондарь запросто похлопал Соловьева по плечу. – Будьте уверены, Андрей Васильевич, не подведем. Вы меня извините, дела…

Он неспешно обогнул угол «домика» и скрылся в воротах служебной территории.

– Откуда он знает мое отчество? – Андрей покачал головой. – Почему все считают своим долгом поставить меня на место?!

– Ну, не только же тебе хочется повыпендриваться. У тебя одни заслуги, у них другие. Но чего они стоят без признания публикой?

– А почему – пускач?

– С такой комплекцией ему только танки кривой рукояткой заводить, вот и пускач, – Сноровский рассмеялся. – В этой среде так принято. Подшучивать, но беззлобно, для настроения. Ты разве забыл уже?

– Нам шутить было некогда.

– Это ты зря… Забыл, наверное… Вот Борис часто истории рассказывал. Меня однажды чуть удар не хватил от смеха. Вспомни, когда прапору вашему, из хозвзвода, ишака в койку уложили… Разве не смешно было? Помнишь эпизод?

– Помню. Тогда было смешно. Сейчас не очень.

– Эх, Андрюша, – Иван Павлович посмотрел на Соловьева с сочувствием. – Жить надо, пока живется, а не к смерти готовиться. Разве не интересно тебе вот это все?

Он помахал рукой, указывая на окружающий лес, асфальтированные дорожки, здание и хозяйственные постройки.

– Я за последнее время столько этой «жизни» хлебнул, на тысячу человек хватит…

– Так ты радуйся, чудак-человек! Кому-то такое только в мечтах, а тебе прямо в руки идет! Лови момент! Живи в полный рост!

– Тяжко это, чужие проблемы на себя примерять. Это же не пиджаки.

Андрей уставился в землю и разворошил носком опавшие листья.

– Да-а… – Иван Павлович печально вздохнул. – Такого рода депрессия только одним лечится…

– Не буду я пить…

– А я не про выпивку. Пока ребята по промзоне шныряют, а «ВТ» подозрительные данные копит, мы тебя потренируем маленько.

– «Вектор»? – Соловьев поднял на чекиста удивленный взгляд. – Он же в Конторе остался.

– Ты в каком веке живешь? – Сноровский рассмеялся. – Сеть, она же придумана не только чтобы порнуху качать. Все идет по плану, не сомневайся.

– А кто это «мы»?

– Мы с Семеном. Ты думаешь, он так вот взял и доверил мне свое хозяйство? Учет и контроль! Каждый день будет приезжать с инспекторскими проверками, я его знаю. Вот мы и воспользуемся моментом. Через неделю станешь самоуверенным, как тунгус. В смысле этот, местный, не коренной…

– Борис тоже хотел заняться моим воспитанием, – с грустью пробормотал Андрей. – Завтра похороны. Вы поедете?

– Это однозначно…

– Иван Палыч! – донесся из-за угла здания сильный голос. – Вы бы снаряжение получили… Или предпочитаете руководить операцией из бункера?

– Какой операцией? – Сноровский обернулся и настороженно взглянул на приближающегося Бондаря.

– Как это – «какой»? – главный «тунгус» прищурился. – Вы нас для чего у Безносова выпросили?

– Что, уже?!

– Ну, мы же на самом деле не просто «полроты бойцов с грузовиком оружия», – Тимофей весело подмигнул Соловьеву. – Получите, граждане, по бронежилету, шлему да стволу огнестрельному… Выбор, как в лучших домах, кому что привычнее…

– Ты, может, здесь останешься, для координации? – осторожно поинтересовался у Андрея Сноровский.

– Издеваетесь? – Соловьев скривился. – «Абакан» есть?

– А вы хотя бы в глаза такую машинку видели? – с сомнением спросил Бондарь. – Вам, наверное, «АК» привычнее будет.

– Жалко, что ли, стало?

– Да нет, – Тимофей пожал плечами и усмехнулся: – Найдем для вас и «АН»…


Когда группа прибыла на место, уже совсем стемнело. Андрею и Сноровскому командир «тунгусов» приказал оставаться в небольшом фургончике, под завязку набитом умной аппаратурой, а сам бесшумно растворился в сырой темноте осенней ночи. Вернулся он примерно через минуту в компании еще одного человека. Наружность бондаревского спутника была вполне героической, но все равно не слишком приметной. Обычный мужчина за тридцать, разве что более крепкий и подтянутый, чем большинство людей его возраста. А еще с уверенным взглядом. Захлопнув дверцу фургончика, он молча пожал руку Ивану Павловичу и внимательно посмотрел на Андрея.

– Логинов Евгений, – представился человек.

– Соловьев.

– Минут через десять «тунгусы» рассредоточатся, и мы начнем.

– Трудный объект? – поинтересовался Иван Павлович.

– Нормальный.

– А охрана?

– Охрана есть, но условная. Мы наблюдаем уже восемь часов. Основной объект расположен, видимо, в длинном двухэтажном здании слева от главных ворот. Проникнуть в него будет несложно, но именно там сосредоточены основные силы противника. Будет встречный бой на минимальной дистанции.

– Это наш коронный номер, – серьезно и без единой нотки бахвальства заметил Бондарь.

– Поэтому я и разработал для вас оптимальный маршрут именно через главные ворота, – Евгений раскрыл карманный компьютер и повернул его так, чтобы схему на дисплее мог видеть только Тимофей. – Команда «А» идет на штурм, команда «Б» – с крыши, через окна, высота девять метров.

– На тросах, – Бондарь кивнул. – Где подстанция?

– Все автономное, – Логинов переключил режим машинки, и по экрану поплыла видеокартинка. – Вот здесь, видишь, котельная. Одно название, конечно, в ней установлен тритиевый энергоблок. Похож на наш, тренировочный, но более совершенная модификация.

– Рубильники-то те же?

– Практически.

– Тогда справимся. Как погаснет свет, включайте визоры. Всех, кто даст синий контур, – кладите.

– Принято.

Евгений снова взглянул на Андрея.

– Хотите увидеть все с позиции или останетесь здесь?

– Я с вами.

– Тогда – вперед.

Логинов бесшумно выскользнул из машины и почти сразу растворился в темноте. Соловьев двинулся было следом, но следа как такового не было, и он, сделав пару шагов, остановился в растерянности.

– Сюда, – донесся негромкий окрик откуда-то слева.

Андрей вытянул перед собой руку и пошел на звук.

– Вот, наденьте.

Соловьев почувствовал, как ему в ладонь легли легкие пластиковые очки. Он быстро нацепил их на переносицу и вдруг словно попал из ночи в пасмурный день. Окружающая его местность была серой, но неплохо просматривалась на любом расстоянии. Евгений стоял напротив, в таких же очках, и улыбался.

– Техника, – уважительно пробормотал Андрей.

– За мной, – оперативник махнул рукой и быстро пошел сквозь облетевший кустарник.

Очень скоро они приблизились к останкам некой бетонной конструкции, и Евгений указал под ноги. Земля была покрыта толстым слоем строительного мусора, и запнуться или даже сломать ногу в этом местечке было несложно. На поверку конструкция оказалась останками трехэтажного здания – то ли за ненадобностью разрушенного, то ли за той же ненадобностью недостроенного. С крыши этого динозаврова скелета открывался отличный вид. Слева проходила тупиковая ветка вспомогательной железной дороги, а справа располагалась достаточно ухоженная территория небольшого заводика.

– Третий инструментальный завод, – негромко пояснил Логинов. – Главный цех прямо, видите?

– Но окна заварены! – обратил внимание Андрей. – Как через них пробьются «тунгусы»?

– Так же, как через ворота. Они, заметьте, тоже не картонные. Типичный ангар для летающей тарелки.

– Тарелки? – Соловьев удивленно взглянул на Евгения.

– Ну, блюдца, – воин пожал плечами.

– Но у келлов нет тарелок!

– Что значит нет? – Евгений удивленно взглянул на Андрея. – Вы тоже думаете, что все они потомки тех, кто прилетел в тунгусском ковчеге? Мы с Безносовым постоянно на эту тему спорим. Это его любимый вид отдыха. Я отстаиваю точку зрения, что они все-таки понемногу прибывают, а он убежден, что высадка была только одна, в девятьсот восьмом… Ну, теперь-то недолго осталось ждать момента истины. – Он взглянул на часы: – Четыре минуты…

– Да нет! – с досадой возразил Соловьев. – Вы оба ошибаетесь! Как же я сразу не понял?! Вот почему полковник был так уверен в том, что келлы не опасны!

– Чего вы не поняли? – оперативник насторожился. – Проясните, будьте любезны, пока не поздно.

– Безносов считает, что мы ищем… то есть уже нашли… базу, где келлы накапливают оружие и тренируют диверсантов, – Андрей загнул один палец. – Вы думаете, что здесь они прячут тарелку…

– А также оружие и солдат… – Логинов кивнул. – Расхождение во взглядах незначительное.

– Но у них нет тарелок! И никогда не было! Я не знаю, что там падало – в районе Тунгуски, – но не келлский ковчег, это точно. Чужаки пользуются воротами! Вы правы, они прибывают, все их воины действительно тренируются не на Земле, а у себя на Келлоде или Диши, но сюда они приходят, уже подготовленными и вооруженными, через ворота!

– Ворота? Это которые гипер-нуль – Т-внепространственные? Как в кино?

– Точно не знаю. Серебристое свечение под высокой аркой, а из него выходят солдаты…

– Картина маслом, – задумчиво произнес оперативник. – Это несколько меняет дело, но на тактике текущей операции не отразится. Единственный источник энергии – энергоблок, а его мы отключим. Ворота работать не будут, а значит, ни удрать, ни получить подкрепление келлы не смогут…

Ни удрать, ни получить подкрепление келлы действительно не смогли. Когда территория заводика погрузилась в полнейшую темноту, ворота в двухэтажный цех осветили две неярких синих вспышки. Следом за ними еще несколько сполохов сверкнуло где-то вверху, на уровне окон. Звуки от этих странных взрывов были глухими, словно пробивались сквозь слой ваты. Скороговорка автоматического оружия также больше напоминала негромкие хлопки пневматических винтовок. Андрей хорошо видел, как стремительно исчезают в проломе ворот и выбитых окнах «тунгусы», но что творилось внутри цеха, он мог лишь предполагать.

– Минус три, – взглянув на часы, спокойно произнес Евгений. – Пошел резерв.

Словно услышав – а возможно и услышав, Андрей уже ничему не удивлялся – его реплику, к воротам потянулись новые воины.

– Минус одна, – спустя пару минут сказал оперативник. – Фаза?

– Ноль, – неожиданно ответили часы каким-то далеким, игрушечным голосом, – ставь коридор на семьдесят четыре.

– Минус сорок две, – зафиксировал результат Логинов. – Для третьей категории сложности – рекорд. Поздравляю.

– Спасибо.

Теперь Соловьев уловил знакомые интонации и понял, что на связь выходил Бондарь.

– Нам пора, – Евгений указал на лестницу.

– В коридор?

– Нет, – оперативник рассмеялся. – По силовому коридору пойдут пленные. От цеха до грузовика.

– Много?

– Семьдесят четыре… экземпляра.

– Много.

– «Тунгусы» работали, – не без гордости заявил Евгений.

– Все равно не понимаю, почему так получилось? Семьдесят четыре хорошо вооруженных воина, на подготовленных, укрепленных позициях – и вдруг сдались за три минуты.

Как выяснилось, этот вопрос возник не только у Соловьева. Когда все пленники были утрамбованы в бронированный грузовик, к штабному фургончику подошел разгоряченный Бондарь.

– Пара синяков под «брониками», две царапины – у Егора и Кравченко, да Краба касательным по куполу стукнуло, – поделился он с Логиновым. – Шлем погнулся, но череп выдержал.

– Контузило?

– Ну, поплыл, конечно, парень, но ничего – отлежится пару дней и будет как новенький.

– А противник?

– А противник… – Тимофей озадаченно поскреб бородку. – Странный он какой-то попался, противник этот. Условнее условного. Мы только по второму магазину сменили, а он уже лапки кверху поднял. Причем, понимаешь, Женя, в первые минуты они дрались, как черти. Я даже, грешным делом, подумал, у нас потери будут – полковник на компенсациях разорится… Но тут случилось что-то странное… Я лица этих врагов до смерти, наверное, не забуду… Как в замедленном кино все происходило… Бросают свои автоматы и медленно так, словно загипнотизированные, встают… Я едва успел «отбой» скомандовать, чтобы ребята их всех не положили… Понимаешь, а на лицах у них такой… ужас… не страх даже, а ужас, дикий, животный… И смотрят не на нас, а поверх голов куда-то. Я даже на секунду обернулся. Позади темнота, резерв у ворот залег, а больше ничего. Выше посмотрел, тоже только небо. Мы их окружили, командуем «руки на голову», а они нас словно не слышат. «Тунгусы» мои даже слегка растерялись. Ни разу такого количества невменяемых в одной куче не встречали. Потом, когда мы с тобой переговорили, смотрю, один руки на макушку сложил, за ним другой… И все равно в «девятку» уставились, словно над входными воротами щит Зевса висит. Какая-то хреновина. Черт-те что, короче, получилось, а не захват.

– А трофейное имущество в порядке?

– Какое? Оружие со снаряжением? Там оно, на стеллажах ровными рядами лежит.

– Нет, – вмешался Андрей, – арка. Металлическая арка. Метров семь в высоту.

– Пять, не больше, – Бондарь кивнул. – А что это? Я думал – рельс художественно изогнутый.