А Пандит Давасарман дружески ему улыбнулся, что не ускользнуло от внимания Томека, и ответил:
   - Ты говоришь, сагиб, что на одного англичанина приходится множество индийцев? Это правда, но в нашем муравейнике все кишмя кишит. Англичане умеют из всего извлекать пользу и поэтому заимели верных союзников из числа индийцев. Благодаря этому они господствуют в стране. Это прирожденные конквистадоры [82]. Надо признать, что англичане в критические моменты умеют проявить героизм.
   - Значит, вы считаете, что они храбро подавили восстание? - спросил боцман.
   - Если это вас интересует - послушайте. Собственно говоря, восстание началось вовсе не в Дели, а в Мератхе [83], городе, расположенном несколько севернее, в Соединенных провинциях Агра-Ауд [84]. Индийские патриоты считали, что они располагают численным превосходством над англичанами, достаточным для достижения независимости. А в этом они видели единственное спасение от нищеты и голода, ставших уделом большинства населения страны. Именно голод и был подлинной причиной крупного индийского восстания, которое вспыхнуло в Агра-Ауд.
   Первыми восстали сипаи, то есть индийские солдаты, состоявшие на службе англичан. Поводом к бунту сипаев послужили телесные наказания, которые применяли англичане за отказ солдат вытягивать зубами пыжи из патронов [85]перед зарядкой ружья, так как эти пыжи были пропитаны коровьим и свиным жиром. Бунт подняли одновременно сипаи-индуисты и магометане; первые считали, что нарушен догмат о священности коровы, а вторым магометанская религия запрещала употреблять в пищу свиное мясо и сало. Таким образом, в Мератхе, в воскресенье 10 мая 1857 года вспыхнуло восстание. Взбунтовавшиеся сипаи захватили Дели, убили почти всех европейцев, находившихся там, и объявили о восстановлении империи Великих Моголов. В те времена арсенал в Дели находился вблизи кашмирских ворот. Не имея возможности спасти арсенал и не желая, чтобы оружие и амуниция попали в руки восставших, англичане взорвали арсенал и сами погибли при этом взрыве.
   - Ну, ну, не ожидал я этого от англичан, - недоверчиво буркнул боцман.
   - Однако это факт. А восстание все ширилось. В Лакхнау [86]население тоже восстало. Во дворце губернатора находились в осаде около трех тысяч человек, в том числе тысяча мужчин, европейцев. Кроме того, там были пятьсот верных англичанам сипаев, в большинстве сикхов [87], пятьсот женщин и детей и несколько сот человек туземных слуг.
   Силы восставших росли день ото дня. Горсточка англичан и сикхов, неся большие потери, должна была противостоять всему населению города, насчитывавшему около семисот тысяч человек и тридцать тысяч восставших солдат. Смерть косила защитников дворца. И только через месяц на помощь осажденным пробился полковник Хейвелок во главе отряда из тысячи восьмисот солдат, оставшихся у него после похода через охваченную восстанием страну. Осажденные восемьдесят дней отражали ожесточенные атаки. Они страдали от голода, но все, кто хоть чуть умел владеть оружием, бились на стенах крепости. Защитник Лакхнау, Лауренс, был смертельно ранен, но до конца продолжал руководить обороной. Несмотря на храбрость, всех защитников ждала бы неминуемая гибель, если бы на помощь не подоспел сэр Колин Кемпбел во главе десятитысячной армии. Несколько влиятельных магараджей поспешили англичанам на помощь. Англичане подавили восстание и начали жестоко мстить противникам. Они сносили с лица земли целые поселения и, желая, чтобы будущие поколения индийцев раз и навсегда перестали думать о новом восстании, не позволяли восстанавливать разрушенное.
   В результате восстания англичане упразднили знаменитую Ост-Индскую Компанию, которая, начиная с 1600 года, представляла британские интересы в Индии. Править Индией стал вице-король, назначенный английским королем. Вся территория страны была разделена на Британскую Индию, которая управлялась непосредственно английскими губернаторами, и туземную Индию, состоявшую из большого числа мелких княжеств, управляемых раджами и магараджами, в помощь которым были приставлены английские резиденты.
   Все это говорит о том, что британцы умеют великолепно отстаивать свои интересы. И нам следует многому у них поучиться, если мы хотим когда-нибудь добиться независимости.
   - Они действительно ловко устроились, но без вашей помощи ничего бы не сделали, - сказал боцман, выслушав интересный рассказ. - Странно, что сикхи их так любят.
   - Насколько я помню, сикхи не всегда поддерживали англичан и порой даже воевали с ними, - заметил Вильмовский.
   - Религиозные различия всегда были яблоком раздора среди индийцев, - пояснил Пандит Давасарман. - Религия сикхов была прогрессивнее индуизма и ислама. Поскольку религия сикхов пользовалась успехом среди населения, их стали преследовать как магометане, так и индуисты.
   Сикхам пришлось организовать военно-религиозную общину, чтобы защитить себя от нападений. Потом, в течение четырехсот лет существования, они не только частенько проявляли мужество, но стали и в самом деле великолепными солдатами. В 1764 году они объявили независимость государства, в состав которого вошли Пенджаб [88], Кашмир и долина среднего течения Инда. Это, конечно, не понравилось англичанам. Поэтому в 1849 году они покорили сикхов. Эти последние, урожденные солдаты, привыкшие к военному ремеслу, потеряв возможность сопротивляться англичанам, перешли на их службу. С тех пор англичане пользуются безоговорочной поддержкой сикхов [89].
   - Короче говоря, религиозные раздоры среди индийцев помогают англичанам находить себе среди них союзников, - заявил боцман.
   - Мы будем проезжать через Амритсар, где находится крупнейшая святыня сикхов, золотой храм Хармандир и священный пруд бессмертия, - сообщил Пандит Давасарман, словно хотел переменить тему беседы.
   Благодаря подобным беседам время проходило незаметно. Через несколько часов поезд въехал на равнину Пенджаба, и стал приближаться к его столице - Лахору. На обработанных полях виднелись оросительные каналы. Река Инд и пять ее основных притоков отводили излишки вод из обширной аллювиальной [90]долины Пенджаба, которая с севера и востока окружена предгорьями Гималаев, а с запада - Сулеймановыми горами. Судя по широким, хорошо обработанным полям пшеницы, риса, хлопка, сахарного тростника и плантациям масличных деревьев, большинство населения Пенджаба занималось сельским хозяйством.
   Томек с интересом следил за мелькавшими в окне поезда пейзажами. Подобно тому, как это было по дороге в Алвар, он и теперь вносил в записную книжку названия важнейших станций: Дели, Амбала, Лудхиана, Джаландхар, Лахор. От Лахора до Равалпинди, конечного пункта железнодорожной линии, ведущей к границам Кашмира, оставалось уже совсем немного. Из Равалпинди путешественники намеревались отправиться в Сринагар верхом или в дилижансе.
   Путешественники с нетерпением ожидали, когда они смогут оставить душный железнодорожный вагон. Пышущие жаром равнины Индии остались уже позади. На севере подпирали небо вершины западных Гималаев - самых высоких гор в мире - защищающих Индию с севера мощной дугой протяженностью в две тысячи двести километров и шириной около двухсот километров. Бодрящий воздух гор уже чувствовался в открытых окнах вагона.
   Один только боцман не восхищался перспективой горного путешествия. Он не любил гор и всегда утверждал, что не пристало моряку трясти свое брюхо по горным ущельям.
   В Равалпинди размещалась военная база англичан. Об этом свидетельствовали многочисленные казармы. Путешественникам везде встречались вооруженные гуркхи, то есть стрелки из племени непальских горцев. Именно в Равалпинди начиналась единственная дорога, соединяющая Индию с Кашмиром. Здесь находилось также главное командование так называемой английской северной армии.
   Для поездки из Равалпинди в Сринагар требовалось специальное разрешение. Белые путешественники только теперь оценили влияние Пандита Давасармана. Достаточно было его краткого визита к представителю английского военного командования, чтобы документы были немедленно выданы.
   - Что я вам говорил. Видно, этот Пандит Давасарман крупная шишка, если пользуется таким влиянием у англичан, - заметил боцман, когда индиец на минуту вышел. - Немножко поболтал с полковником - и все нужные бумажки у нас в кармане.
   - Мне говорил полковник Бартон, что Пандит Давасарман облегчит нам путешествие, - ответил Вильмовский. - Но раз мы теперь сами убедились, сколь велико его влияние, ты, дорогой боцман, держи язык за зубами и будь осторожен, когда с ним беседуешь.
   - Верное замечание. Ты, Андрей, как всегда прав. Впрочем, когда он в поезде рассказывал о восстании сипаев, то в его словах слишком большой любви к англичанам не чувствовалось.
   - Все это очень странно... - буркнул Томек и замолк, увидев, что Пандит Давасарман направляется к ним.
   - Теперь нам остается найти самый быстрый способ передвижения, чтобы успеть добраться до Сринагара еще перед бурей, которую предсказывает метеорологический пост, - сообщил Пандит Давасарман. - Я предлагаю нанять тонга [91]. Эти повозки лучше всего пригодны на плохих горных дорогах. Багаж мы отошлем с почтовым экка [92].
   - Долго ли нам придется ехать до Сринагара? - спросил Томек.
   - Если менять лошадей через каждые пять миль, то хватит и нескольких часов, - ответил Пандит Давасарман. - Это будет, конечно, утомительно, однако надо спешить, а то буря может задержать нас надолго.
   - Я согласен, что не следует терять времени. Ведь мы стремимся как можно скорее увидеть Смугу, - сказал Вильмовский. - А долго ли будет идти наш багаж?
   - Через два дня он должен быть уже в Сринагаре. С собой мы возьмем лишь самое необходимое. Пойдемте к моему знакомому, который занимается тут перевозкой почты и пассажиров.
   Владелец станции дилижансов встретил Пандита Давасармана и белых сагибов низкими поклонами. Это был высокий, полный кашмирец с хитрым выражением лица.
   - Как дела, Бабукхан? Мы направляемся в Сринагар и хотели бы на твоих тонга добраться до Барамула, где пересядем на лодки. Ты и погонщики получат хороший дастур [93], если, конечно, мы останемся вами довольны, - сказал Пандит Давасарман.
   - Селям [94], благородный господин, - ответил Бабуххан, прикладывая правую руку ко лбу. - Ты можешь не говорить о дастуре, потому что я знаю твою щедрость. Но увы, два тонга слишком мало, чтобы поместить сагибов и их багаж. Ты хорошо знаешь, о радость моих очей, что дорога очень плохая.
   - Знаю, знаю, досточтимый Бабукхан. В тонга поедем только мы, а багаж ты отошлешь почтовым экка. Поспеши, пожалуйста, так как у нас очень мало времени. Метеорологический пост предупреждает, что в горах ожидается буря.
   - Ты сказал, благородный и щедрый господин. Уже бегу давать соответствующие указания.
   Бабукхан поспешно удалился. Во дворе послышался его громкий голос, как видно, он был возбужден перспективой хорошего заработка. Хозяин подгонял своих возниц.
   - В тонга могут поместиться только два человека, поэтому молодой Вильмовский и я, как самые легкие из всех, поедем в одной повозке и возьмем с собой необходимый багаж, а вы сядете в другую повозку. Это позволит нам ехать с одинаковой скоростью - предложил Пандит Давасарман.
   - Прекрасно, - согласился Вильмовский. Он предпочитал не оставлять простодушного боцмана наедине с Пандитом Давасарманом.
   Не прошло и часа, как две легкие повозки остановились у дома. В первой из них заняли место Томек и Пандит Давасарман. По-видимому, Бабукхан, кроме условленной платы, получил хороший дастур, потому что "селямы" лились из его уст, как струи горного потока. Возницы уселись на козлы, Бабукхан еще раз поклонился Пандиту Давасарману и коснувшись рукой лба, сказал:
   - Селям, благородный господин! Пусть всемогущий аллах [95]хранит тебя в пути. Но, если ты предпочитаешь другое, пусть сопутствует тебе Шива, Вишну, или какая-нибудь могучая и красивая богиня!
   - Селям, достопочтенный Бабукхан! Пусть и тебе благоприятствуют боги, дадут здоровье и... счастье в делах, - ответил Пандит Давасарман, многозначительно подмигнув мусульманину.
   Возницы-пенджабцы, рослые и крепкие люди, хлопнули в воздухе бичами. Повозки тронулись в путь.
   Томек задумчиво смотрел на необыкновенную картину, развертывавшуюся перед его взором. На севере, на фоне чистого, голубого неба, высились покрытые снегом вершины южного хребта Гималаев. После длительного, тяжелого путешествия по жарким равнинам Индии свежий горный ветерок был особенно приятен путешественникам. Сколько раз приходилось Томеку слышать в школе, что Гималаи представляют резкую климатическую границу между южно-азиатской сферой муссонов и континентальным климатом Средней Азии. Здесь проходил извечный путь через Кашмир из Индостана в Тибет, Памир и Китайский Туркестан. Здесь, на этом пути, встречались древнейшие культуры человечества.
   Размышляя о том, с какой целью Смуга поехал в глубины Азии, Томек блуждал взором по белым от снега вершинам гор. Что, или кого, искал там Смуга? Предложит ли он им участие в экспедиции, о которой вспоминал в своем письме? Что у него общего с таинственным Пандитом Давасарманом?
   Томек машинально взглянул на своего соседа. Пандит Давасарман вовсе не восхищался величественными видами гор. Он, казалось, дремал, опустив голову на грудь. Интерес к индийцу у Томека возрастал. Полковник Бартон утверждал, что Пандит Давасарман и магараджа Алвара относятся доброжелательно к англичанам. Сомневаться в этом было трудно, ведь Давасарман действительно пользовался доверием англичан, доказательством чего было разрешение на поездку в Кашмир, выданное англичанами без лишних хлопот, по одному слову Пандита Давасармана. Но, с другой стороны, рассказ о индийском восстании довольно странно звучал в его устах. Кроме того, разве он не иронизировал над индийскими богами в беседе с магометанином Бабукханом?
   "Во всяком случае, Пандит Давасарман - человек необыкновенный, если англичане так считаются с ним", - подумал Томек.
   Индиец, словно почувствовав на себе взгляд Томека, поднял голову.
   - Вы, наверно, часто бываете в этих краях, если совсем не интересуетесь красочным видом гор, - начал беседу Томек.
   - Девственная белизна вечных снегов, лежащих на вершинах гор, плохо действует на мои глаза. Путешествуя по Тибету, я заболел глазами, - ответил Пандит Давасарман.
   - Как видно, вы объехали немалый кусок света. Экспедиции подобного рода в слабо изученные страны часто бывают опасны. Вы не боитесь рисковать собственной жизнью?
   Индиец улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
   - А вы не боитесь рисковать собственной жизьню во время ловли диких животных? Мне кажется, что вы... любите свою опасную профессию!
   - Конечно, ловля и приручение животных доставляет нам много радости.
   - Вот видите! А я окончил специальную школу, которая подготовила меня к изучению отдаленных стран Азии. Я никогда не бываю уверен, удастся ли мне счастливо вернуться из очередной поездки, но, несмотря на это, охотно рискую жизнью. Взаимное ознакомление сближает народы. Разве такая цель не достойна нескольких скромных человеческих жизней?
   - Конечно, если посмотреть на вопрос с такой стороны. Я слышал много интересных рассказов о необыкновенных приключениях Пандитов.
   - Нас часто называют Пандитами, хотя этот титул присваивается, как правило, лишь ученым брахманам, - пояснил Пандит Давасарман.
   - Не могли бы вы мне сказать, какие страны вам пришлось посетить? Меня очень интересуют такие рассказы.
   - Конечно, для друзей мои путешествия не являются тайной. Я три раза посетил Тибет, путешествовал по Китайскому Туркестану, дважды был на Памире, по одному разу на берегах озера Байкал и в Афганистане. Я, естественно, не упоминаю о странах, входящих в состав Британской империи.
   - Значит, вам пришлось путешествовать целые годы? - воскликнул удивленный Томек.
   - Я путешествовал по Азии больше десяти лет, - ответил Пандит Давасарман. - Мне уже перевалило за сорок, но, как вы можете убедиться, путешествия сохраняют человеку молодость. Особенно пешие. Ведь я выгляжу моложе своих лет, не правда ли?
   - Да, конечно! А вы давно знаете Смугу?
   - Мы познакомились во время охоты в Бенгалии. Впрочем, это дела давно минувших дней... Шикарр Смуга очень энергичный и храбрый человек.
   - О, да! Это великолепный человек! С тех пор, как мы познакомились со Смугой, я всегда мечтаю быть похожим не него, - порывисто заявил Томек.
   - У вас есть для этого все возможности, - серьезно ответил Пандит Давасарман. - Вы многим похожи на Смугу. Моя сестра, Сита, сказала мне это еще до того, как я познакомился с вами.
   - Вы говорите о рани Алвара?
   - Конечно, и могу вас уверить в том, что она очень расположена к вам. Она была так опечалена этим... неприятным инцидентом с перстнем.
   Томек смущенно умолк. Пандит Давасарман улыбнулся и спросил:
   - Вы слышали о касте кримов в Индии?
   - Не только слышал, но и читал в какой-то книге.
   - Времени у нас предостаточно, поэтому я расскажу вам занятную, но совершенно правдивую историю. По капризу судьбы два весьма богатых купца принадлежали к касте кримов. Конечно, у них не было абсолютно никакой надобности совершать преступления, но, не желая нарушать священные обычаи своей касты, они раз в году посещали друг друга и во время этого визита похищали какие-нибудь предметы, более или менее равные по стоимости. Таким образом, и волки были сыты, и овцы целы. Однажды к одному из наших купцов прибыл желанный гость. Брат купца подарил гостю красивую шкатулку для бетеля. Незадачливый крим подумал, что хоть раз в жизни сможет обрадовать свою попечительницу богиню Богири Махалакшми, совершив настоящее преступление по всем правилам воровского искусства. Он решил украсть у гостя шкатулку для бетеля, а потом, после того, как жертва будет принесена богине, вручить ему еще более ценный подарок. Купец наскоро обдумал план действий и ночью забрался в комнату своего гостя. К несчастью, купец, впервые предпринявший настоящую кражу, не обладал умением, необходимым в этом ремесле. Гость не только проснулся, но чуть было не узнал вора. Дело могло кончиться крупными неприятностями, если бы брат купца, словно предчувствуя это, не принял своевременных мер. Поняв, в чем заключается дело, гость проявил много подлинного благородства, чем заслужил себе дружбу купца и всей его семьи.
   - Каждый человек хоть раз в жизни совершает ошибку. Посмотрите, я вижу перед нами какую-то изгородь, а возле нее лошадей! - сказал Томек, искренне обрадовавшись возможности прекратить щекотливую беседу.
   - Здесь мы меняем лошадей, - заявил Пандит Давасарман.
   Лошадей перепрягли в течение нескольких минут, и тонга помчались дальше по ухабистой дороге, вьющейся среди живописных долин и поросших лесом возвышенностей. По мере удаления от Равалпинди, местность становилась все более холмистой. Склоны гор были покрыты пихтовыми и кедровыми лесами [96]. Вокруг разбросанных здесь и там деревенских строений, росли фруктовые сады, на полянах цвели фиалки. Сначала местность несколько напоминала предгорья Альп в Италии, но чем выше поднимались тонга по извилистой дороге, тем суровее становился пейзаж.
   Возницы, поощряемые обещанием хорошего дастура, непрерывно погоняли лошадей, не обращая внимания на то, что быстрая езда по узкой, ухабистой и извилистой дороге могла закончиться падением в пропасть. Чтобы предостеречь едущих навстречу, возницы перед каждым поворотом трубили в небольшие рога. Разминуться на узкой дороге было чрезвычайно трудно, и требовало настоящего искусства от возниц. Поэтому Томек то и дело огладывался на повозку, в которой ехали отец и боцман.
   Вскоре дорога стала петлять по долине реки Джелама, вдоль которой проходила граница между Британской Индией и территорией, принадлежавшей магарадже Кашмира. В деревушке Кохала Томеку пришлось пережить немалое испытание, когда повозка, на которой он ехал, понеслась по высокому, раскачивающемуся мосту из деревянных колод, свободно переброшенных над пропастью и опирающихся на балки, выдвинутые по обоим берегам реки. Качающийся мост не произвел никакого впечатления на возниц. Они остановились перед одним из домиков, на котором висела вывеска на английском и персидском языках: "Таможня". По-видимому, здесь хорошо знали Пандита Давасармана, потому что таможенник, провозгласив несколько вежливых "селямов", заявил, что охотники и путешественники свободны от таможенного досмотра и пошлин.
   Пандит Давасарман наблюдал за порядком во время замены лошадей. Боцман воспользовался случаем, чтобы пожаловаться друзьям:
   - Я никак не ожидал, что такой рассудительный человек, как Смуга, потребует от нас безумной скачки по горам, - говорил боцман, распрямляя свой огромный, натруженный корпус. - В этом индийском тарантасе тесно, неудобно, и так ужасно трясет, что самая худшая качка во время шторма на море, покажется, по сравнению с этим, невинной забавой. Вдобавок, все это происходит на голодное брюхо. Такая дорога хороша лишь для здешних пустынников, давших обет полного воздержания от всего съестного.
   - У меня тоже живот подвело, - сказал Томек.
   Проголодался и Вильмовский, поэтому все, включая Пандита Давасармана, отправились в корчму и наскоро поели. После этого настроение их заметно улучшилось, и они снова уселись в повозки.
   От Кохала дорога вела вдоль крутого левого берега реки Джеламы. Пришлось уменьшить скорость езды. Узкая, ухабистая дорога местами шла по мосткам, переброшенным через пропасти, или исчезала в темных туннелях, пробитых сквозь скалы. К тому же дорогу преграждали частые обвалы. Поэтому пассажирам приходилось вылезать из повозок, пока возницы, рискуя свалиться в пропасть, под уздцы вели лошадей через опасные места. На ночь путешественники задержались в Домеле, оставив за собой самый изнурительный участок пути. Многочисленное население Домела состояло из воинственных сикхов, отличающихся от индийцев не только внешним видом, но и обычаями. В физическом отношении сикхи были лучше развиты, чем индийцы. Они носили длинные волосы, завязанные узлом, спрятанным под тюрбаном, и такие же длинные бороды, запястья их рук были украшены стальными браслетами - в знак принадлежности к разряду воинов. Женщины сикхов не закрывали лиц и пользовались полной свободой. Они ходили по деревне вместе с мужчинами и с любопытством разглядывали белых путешественников.
   На рассвете путешественники отправились в дальнейший путь. В Ури находился небольшой гарнизон, состоявший из сипаев, одетых в светло-красные носки, синие камзолы, украшенные красным позументом, желтые, свободные брюки и красные тюрбаны. К полудню путешественники подъехали к городу Барамулу, где должны были пересесть на судно, и последние пятьдесят километров, отделяющих Барамулу от Сринагара проделать по извилистой реке Джеламе и озеру Вулар.
   Вскоре они оставили за собой ущелье, которое часто зовут "воротами Кашмира", и очутились на краю обширной котловины. Горные цепи как бы расступились, а их место заняли возделанные поля. Бурная, с многочисленными порогами и водопадами, река Джелам превращалась на этом участке в медленно текущий поток. За городом простиралось широкое, зеленое плоскогорье, кончавшееся вдали, у подножия повитых туманами и покрытых вечными снегами и ледниками гор.
   Увидев после головокружительной езды на повозке "дунгах", которую Пандит Давасарман шумно называл судном, боцман и даже Томек с облегчением вздохнули. Дунгах - это своеобразная лодка, напоминающая китайскую джонку; посредине дунгаха устроен тент из циновок, прикрепленных к жердям. Дунгах одновременно служит постоянным жилищем для его владельцев, так называемых ханджисов. В Кашмире они принадлежат к отдельной касте, а в религиозном отношении являются магометанской сектой, не очень строго придерживающейся предписаний корана [97]. В дунгахе живут всей семьей с женами и детьми. Свою лодку передвигают с помощью длинных шестов или тянут ее за собой, идя вдоль берега. Ханджисы, подобно всему населению Барамулы, очень неопрятны. Хозяин дунгаха, человек высокого роста, униженно рассыпался в "селямах", одновременно оценивая хитрым взглядом белых сагибов.
   Подозрительный вид владельца лодки не возбуждал доверия, но Пандит Давасарман успокоил своих спутников, говоря, что им нечего опасаться, так как по закону, действующему в Кашмире, за нападение на иностранца отвечает головой население всего округа.
   Путешественники быстро условились о вознаграждении за использование лодки и вскоре уселись в ней. Ханджисы охотно схватили длинные шесты; как только отчалили от берега, они начали хоровую песню.
   Белые сагибы совсем не жалели о том, что оставили позади грязную, запущенную Барамулу. Река вилась среди сочной зелени берегов. В садах, наряду с шелковицами, росли груши, черешни, яблони, ореховые деревья, персики, каштаны и кусты винограда. Среди буйного разнотравья, стелющегося между деревьями, росли лилии и ирисы. Восхищаясь этой живописной страной садов и лугов, с одуряющим запахом цветов, путешественники к вечеру добрались до берегов озера Вулар, где заночевали, и на следующий день, вскоре после рассвета, подошли к Сринагару, над которым возвышалась вершина Тахти-Сулейман, то есть Трон Соломона, и Хари Парбат - тюрьма и неприступная крепость, построенная на полукруглой вершине горы.