В полумраке было плохо видно, но Тильво готов был поклясться, что на щеках девушки проступил румянец. Ведь Рандис был первым, кто поцеловал ей руку. Что и говорить, Меч Неба разбирался в отношениях с женщинами не хуже, чем обращался с мечом.
   Спустя некоторое время Тильво, Рандис и Лайла сидели все в том же «Бездонном бочонке эля». Рандис кое-как отмылся от крови и надел запасную рубаху. Меч Неба выглядел довольным и даже пробовал шутить. Хотя юмор у него был сплошь чёрный и не всегда понятный остальным.
   — Может, всё-таки выпьешь за своё второе рождение? — решил подколоть Тильво Рандиса, зная, что тот не пьёт хмельных напитков.
   — В сложившейся ситуации хоть кто-то должен оставаться трезвым, — усмехнулся Рандис, отхлебнув из кружки так любимого им молока. — Я вообще предлагаю теперь спать по очереди.
   — Согласен, — кивнул головой Тильво. — Хотя у меня нет уверенности, что они сунутся к нам ещё раз.
   — Будь уверен, — поморщился Рандис. — Тем более если один из них перед смертью упомянул Великую Мать.
   — Ты что-то про это знаешь? — насторожился Тильво. — Тебе уже приходилось с ними встречаться?
   — Мне нет, но я хорошо знаю историю Небесной обители.
   — Расскажи подробнее, — попросил Тильво.
   — Очень давно, ещё при восьмом Сыне Неба, начала стремительно набирать силу секта так называемых Детей Великой Матери, которые считали себя последователями той Силы, которая якобы и породила Небо.
   — И как Сын Неба отреагировал на это?
   — Понятно как, — улыбнулся Рандис. — Согласно учению Ранде, Небо вечно и предвечно и никто его не порождал. Учение этой секты было ересью, которую следовало истребить. Но сделать это было не так-то просто. Как ты уже понял, секта эта была воинственной. Все её члены в обязательном порядке проходили обучение владению оружием. Так что дело это было очень хлопотным, и довольно много Мечей Неба да и обычных Воинов Неба было убито сектантами.
   — Но получается, что секту так и не уничтожили и она благополучно про существовала столько времени. Плохо вы работаете, Мечи Неба, — Тильво улыбнулся.
   — Тогда думали, что убили всех. Но, видишь ли, Тильво, это была такая зараза, что её не так просто было уничтожить. На острове ещё полно мест, где можно спокойно укрыться.
   — Что ты ещё о них знаешь? — продолжал расспрашивать певец.
   — На допросах они, даже несмотря на пытки, были немногословны. Из того, что я читал, могу тебе сказать, что главой у них избирается женщина. Неофит, чтобы стать полноправным членом секты, должен убить кого-то из действительных членов в поединке на мечах. Ещё, впрочем, как и все еретики, они верят, что им уготовано особое место на Небе.
   — Не густо, — поморщился Тильво. — Кстати, если бы я не начертал один знак, ведомый лишь бессмертным, то нам вообще пришлось бы худо. Они могут орудовать не только мечом, но ещё и Силой.
   — И я, — в разговор вмешалась Лайла, — я не смогла спеть. У меня и сейчас голос не полностью восстановился.
   — Лайла хотела усыпить их своей песней.
   — Что ещё за песня?
   Тильво коротко рассказал о том, что произошло в замке Арэна Варэна.
   — Редкие сволочи эти Варэны, — прокомментировал рассказ певца Рандис. — Его папаша, говорят, свою жену задушил. А сынок, ходят такие слухи, папашу отравил. Никак не мог дождаться, пока тот сам на Небо отправится. Хотя у Слуг Неба к ним претензий никаких. Исправно платят налоги, в храм ходят и деньги жертвуют. А так, мерзавцы мерзавцами.
   — Все-то ты знаешь, Рандис! — Тильво улыбнулся.
   — Ну, так мне и положено все про всех знать. Я же Меч Неба. Правда, теперь уже бывший. Как говорят у наёмных убийц, мы теперь, брат, кровью с тобой повязаны.
   — Возьми, — Тильво протянул Рандису медальон, который он снял с него по просьбе Лайлы.
   — Да зачем он теперь мне? — спросил Меч Неба.
   — Возьми! — не терпящим возражений тоном сказал Тильво.
   Меч Неба взял медальон и с сомнением покрутил его в руках. А затем надел его себе на шею.
   — Что теперь делать будем? — вдруг неожиданно спросила Лайла. — Они ведь наверняка около того места, куда мы идём, засаду могут устроить.
   — Дело, девочка, говоришь, — похвалил Рандис. А ведь и правда. Тильво, там нас скорее всего ждать и будут. К крепости этих проклятых горцев ведёт только одна дорога.
   — И никак больше не обойти? Может, есть какие-то тайные тропы? — спросил Тильво.
   — Может, и есть. Небо его знает. Одно радует, на дороге они засаду вряд ли сделают. Там и спрятаться особо негде. Слишком мало места. А вот у самого начала они вполне могут затаиться.
   — И что ты предлагаешь?
   — Пока не знаю. Дойдём, понаблюдаем. В общем, разберёмся. А сейчас спать давайте. Мне ещё караулить полночи.
   — Я тоже устала, — Лайла сладко зевнула.
   Тильво тоже чувствовал себя совершенно опустошённым. Хотя теперь его постоянный страх перед неизвестной опасностью приобрёл реальные очертания. А когда знаешь, кто твой враг, сражаться гораздо легче.

ГЛАВА XVII

   Бротемериус, удобно устроившись в кресле, курил трубку и выпускал из ноздрей и рта дым. Затем взглядом заставлял дым принимать форму различных предметов и животных. Силы здесь было предостаточно, и можно было себе позволить расходовать её на всякую ерунду. Превратив очередной клуб дыма в красивый двухмачтовый корабль, светлый взял со стола кубок с вином и сделал маленький глоток. Затем он посмотрел на своих друзей. Тириариус углубился в чтение какого-то огромного фолианта, коих в библиотеке бессмертного было великое множество. А Иеронимус возился с одним из диковинных приборов, названия которому в языке жителей острова просто не было. Внешне прибор представлял собой раскрытую книгу, одна половина которой была стеклянной, а на другой были расположены десятки кнопок. Тёмный пристально вглядывался в экран, осторожно нажимал на кнопки и что-то бурчал себе в бороду.
   — Хороший табак! — решил нарушить молчание светлый. — Умеют же в других мирах выращивать. Не чета нашему. После такого «Терикский особый» и в трубку забивать не захочется.
   — Угу, — отозвался, не отрываясь от книги, Тириариус.
   — Гмм… — пробурчал Иеронимус.
   Бротемериус махнул рукой на своих друзей. Пусть забавляются. Даже бессмертный сказал, что после того, что с ними приключилось в Терике, действительно необходим хороший отдых. Бессмертный. Одэнер. Светлый учитель посвящённых. Трудно было поверить, что живая легенда находится в непосредственной близости от тебя. Да ещё и снисходит до разговоров c о смертными. Впрочем, Одэнер, если бы не Сила, которой он буквально светился, ничем не отличался от обычных людей. Одевался он очень просто, вместе с ними ел и пил. И главное, разговаривал с ними, как с равными. Это было просто поразительно. Ведь в книгах посвящённых бессмертные превозносились выше земных правителей. А какой нынешний правитель будет вот так запросто разговаривать пусть даже и с посвящённым?
   Впрочем, помимо самого бессмертного в этом странном месте удивительным было буквально все. Начать с того, что, как и в древние времена, здесь двигались по небу светила. Днём солнце, а ночью луна. Ночь вообще была особенным временем, потому как здесь можно было наблюдать звезды. О звёздных картах в книгах посвящённых лишь упоминалось. Сами звёздные карты, к сожалению, не сохранились. Но в башне бессмертного такая карта имелась. Причём с названиями всех созвездий. И составили её посвящённые ещё донебесной эпохи. В правом нижнем углу была даже соответствующая надпись: «Составил сию карту звёздную посвящённый круга знания Ларимариус».
   Другим поразительным явлением было обретение всеми тремя друзьями могущества посвящённых древних времён. Как объяснил Одэнер, на самом деле Сила никуда не ушла из мира под Небом. Просто большую её часть не пропускало Небо. А здесь была маленькая частичка прежнего мира, куда Сила проникала без всяких препятствий. И первые несколько дней посвящённые, словно дети, играли с Силой, то возводя призрачные замки на воде, то пуская огненные шары. Жаль, места было мало. Ведь кусок древнего мира ограничивался озером и маленьким островком, посередине которого стояла башня. Кстати, эта самая башня и была причиной того, что Небо не в силах было сюда дотянуться, поскольку она была перенесена из другого мира. В более детальные подробности Одэнер не вдавался.
   Башня. Сколько же здесь было удивительных вещей! Ворон, который на самом деле был не живым существом, а хитрым механизмом. Еда и напитки, которые получали не из семян и овощей, а буквально из воздуха, хотя по вкусу они были даже лучше настоящих. Было чудесное зеркало, которое показывало спектакли, где могли принимать участие сразу десятки актёров. Жаль, понять, о чём там шла речь, было нельзя, поскольку люди, участвовавшие в действах, говорили на языке другого мира. Да ещё много чего интересного! Взять хотя бы машину, с которой сейчас возился Иеронимус. Она сама могла считать, причём сразу во много действий, и оперировать с числами любой величины. Ещё она могла играть в странные игры и думала не хуже человека.
   — Ах, ты! — раздался возмущённый вопль Иеронимуса. — Опять меня переиграла эта машина бессмертных.
   — Я же тебе говорил, Иеронимус, что эту машину сделали люди из другого мира. — Никто не заметил, как Одэнер спустился с верхних уровней башни.
   — Да не может быть, чтобы такую умную машину изобрели люди! — продолжал возмущаться Иеронимус.
   Все посвящённые давно привыкли, что с бессмертным можно было запросто спорить, как с обычным человеком. И он на это ничуть не сердился.
   — Может, может, — Одэнер улыбнулся.
   — Тогда почему люди нашего мира до сих пор до неё не додумались?
   — Это очень сложный вопрос, тёмный. — Одэнер присел за стол вместе с посвящёнными, достал из кармана своего плаща трубку, кисет с табаком и закурил. — Видишь ли, в чём дело, Иеронимус, — продолжил бессмертный, раскурив трубку. — Развитие мира проходит по очень сложным законам и зависит от множества факторов. Здесь очень важную роль играет климат, продолжительность жизни людей, войны и многое другое. Возможно, что основная причина того, что техническое развитие вашего мира идёт очень медленно, заключается в том, что Слуги Неба прилагают максимальные усилия к тому, чтобы мир под Небом всегда оставался таким, какой он есть сейчас.
   — Но разве самим Слугам Неба не пригодились бы все эти полезные изобретения? — оторвавшись от чтения книги, спросил Тириариус.
   — Мне кажется, что им достаточно того, что они имеют. К тому же те, кто стоит на самом верху Небесной обители, понимают, что невежественным народом гораздо легче управлять. Если у людей нет изобретений, облегчающих их труд, то у них остаётся слишком мало времени, чтобы размышлять о своей душе, природе Неба и тому подобных вещах. В других мирах некоторые вероучения потерпели крах из-за того, что люди благодаря изобретениям стали лучше понимать Мир, в котором они живут, и засомневались в догмах священнослужителей. И тогда вероучения были вынуждены подстраиваться под стремительно изменяющийся мир и терять реальную власть над людьми.
   — Получается, что Слуги Неба похожи на занозу, благодаря который наш мир не бежит, а хромает.
   — Весьма остроумное сравнение, тёмный. Ладно. Оставим пока философию. У меня хорошие вести. Тильво очень скоро доберётся до нужного места.
   При упоминании о певце Иеронимус и Бротемериус заулыбались. Ведь никто из них, будучи в застенках Сына Неба, так и не поверил до конца в его смерть. Они жадно слушали историю о приключениях певца и очень жалели о том, что не застали его в башне. Однако Одэнер обещал, что когда Тильво доберётся до другой башни, то с помощью хитроумных устройств они смогут с ним поговорить.
   — Кроме того, — продолжил бессмертный, — сбылись некоторые мои предположения относительно его спутницы. Хотя о каких-то конкретных вещах говорить пока рано, но мне становятся теперь понятными некоторые слова пророчества, о котором я уже говорил.
   Рассказ о том, что Тильво на самом деле один из бессмертных, пришедший на выручку Одэнеру, посвящённых особенно не удивил. Такие мысли приходили в голову и Бротемериусу и Иеронимусу, которые довольно долго общались с певцом. Единственной загвоздкой в их рассуждениях было то, что Тильво рождён смертной женщиной. Однако Одэнер объяснил посвящённым, что родиться в смертном теле было единственным способом для бессмертного проникнуть сквозь Небо.
   — Мы рады, что у Тильво все хорошо, — ответил за всех Бротемериус. — Он, как я понимаю, единственная надежда на нашу победу.
   — Да, от Тильво многое зависит, но не только от него одного. — Одэнер пристально посмотрел на светлого, и тот смущённо отвёл глаза. — Сегодня вечером у нас с вами будет очень серьёзный разговор. Готовьтесь.
   Затем Одэнер поднялся из-за стола и, не говоря больше ни слова, отправился в верхние комнаты башни.
   — Я так и думал! — воскликнул Иеронимус. — Эти бессмертные ничего просто так не делают. Даже своих слуг из застенков за здорово живёшь не вытаскивают.
   — Ты ожидал другого? — спросил Тириариус. — Ты хотел, чтобы он дал нам ещё штук пять накопителей, ещё каких-нибудь чудесных вещиц и отпустил на все четыре стороны?
   — Ничего я не хотел, — проворчал Иеронимус. Хотя я согласен, что за все в этом мире надо платить.
   — Но какова будет цена? — спросил Бротемериус.
   — Давайте подождём вечера, — предложил Тириариус, — другого нам просто не остаётся.
 
   После ужина трое посвящённых и бессмертный расселись в большом зале башни, расположенном на первом уровне. Задымились трубки, полилось в кубки вино. Даже где-то на заднем плане совсем тихо зазвучала приятная музыка. Одэнер старался, чтобы обстановка была как можно более непринуждённой. Ведь самые важные решения чаще всего принимаются как бы между прочим. А посвящённым предстоял нелёгкий для смертных выбор.
   — Ученики бессмертных!
   Одэнер выдержал паузу и взглянул на посвящённых. Они, не отрываясь, смотрели на него.
   — В этот вечер вами должно быть принято очень важное решение, от которого будет зависеть как ваша дальнейшая судьба, так и судьба мира под Небом.
   «Нет. Не то и не так, — подумал про себя Одэнер. — Слишком торжественно, слишком высокопарно. Это совсем другие посвящённые. Они воспитывались не бессмертными, а такими же людьми, как и они сами. Надо по-другому».
   — Что это за решение? — не выдержав долгого молчания всех остальных, спросил Иеронимус. — Если ты хочешь знать, будем ли мы сражаться с Небом вместе с тобой и Тильво, то мы готовы это сделать. Мы повторили свою клятву бессмертным и в застенках Сына Неба.
   — Решение будет не простое, — вздохнул Одэнер. — Это связано с тем способом, которым мы хотим покончить с Небом. Удар мы нанесём одновременно. Я из этой башни, Тильво из башни, в которой когда-то жили тёмные бессмертные. Но я боюсь, что наших с ним Сил будет мало.
   — Мы тоже можем помочь. Мы входили в Совет, и на острове очень мало посвящённых, равных нам по Силе, — заявил Иеронимус.
   — Не хвались, — одёрнул его Бротемериус. — Что значит наша Сила по сравнению с Силой бессмертных?
   — Кое-что значит, — улыбнулся Одэнер. — Вы плоть от плоти этого мира. Вы в нём рождены. Это наделяет вас особой Силой в борьбе против Неба. Но даже всех ваших Сил и опыта будет мало. Нужно нечто большее.
   Одэнер замолчал. Дальше предстояло сказать самое страшное для посвящённых. Если бы это нужно было для победы над Небом, то он мог бы околдовать этих троих. Но в данном случае нужна добровольная жертва. Их душевный порыв.
   — Мы готовы на все, — сказал Тириариус.
   — На все ли? — прищурился Одэнер. — Боюсь, что я попрошу вас заплатить слишком большую цену.
   — Какую? Не томи, бессмертный, — не выдержал Иеронимус.
   — Ваши жизни. Если добровольно уйдут из жизни сразу трое могущественных посвящённых, это высвободит колоссальную энергию. Другими словами, ваши души будут на острие копья, которое я пошлю в Небо.
   — Мы должны будем сами себя убить? — очень тихо спросил Иеронимус.
   — Нет, я же сказал, что это не самоубийство, а добровольный уход. Жертва, необходимая для победы. Вам не придётся вскрывать себе вены. Просто во время битвы с Небом вы потратите все свои жизненные Силы и умрёте от истощения. Жизнь человеку даётся всего лишь один раз. Так что подумайте. Битвы бессмертных для отдельно взятого человека не сравнимы с его собственной жизнью. Я предлагаю вам право выбора. Вы вольны уйти из башни. Более того, вы даже можете забрать отсюда некоторые книги и вещи, которые вам могут пригодиться.
   — А кто мы теперь такие? — спросил сам себя Бротемериус. — Мы теперь вне закона. Ты же нас из тюрьмы вытащил, Одэнер. И как мы теперь будем жить без Силы? Мы ощутили на себе, что значит истинная Сила, которой может владеть посвящённый. Если мы вернёмся в мир под Небом, то без Силы, доступной здесь, будем считать себя ущербными. Верно я говорю, друзья?
   Остальные посвящённые закивали головами.
   — Нам нет места в мире под Небом. Но нашлось бы место в мире без Неба, — сказал Тириариус. — Раз это невозможно, то я готов умереть.
   — Я тоже, — поддержал друга Бротемериус. — Мы и так, по меркам обычных людей,. прожили долгую жизнь.
   — Жаль только, что мы пусть даже и на небольшой срок окажемся на Небе, — вздохнул Иеронимус.
   — Этого не будет. Я же сказал, что ваши души будут на острие копья Силы, которое я пущу в Небо. Вы будете первыми людьми в этом мире, которые после смерти попадут не на Небо, а уйдут своими путями.
   — А что там, Одэнер? — спросил Тириариус. — Что нас ждёт после смерти?
   — Я не знаю, — вздохнул бессмертный. — И никто из моего народа не знает. Но я уверен, что там что-то есть.
   — А что там может хорошего ждать меня? — усмехнулся Иеронимус. — Я ведь служу владыке тени, противнику Творца в Великой Игре.
   — Творец судит людей не по тому, какой цвет одежды они носят, а по их делам. То, что ты делал в жизни, было так отвратительно?
   — Не знаю, — задумчиво произнёс тёмный. — Иногда мне кажется, что от нашего служения тени осталось одно лишь название. За последнее столетие посвящённые круга тени и круга света фактически объединились, чтобы противостоять Слугам Неба.
   — Ты сам ответил на свой вопрос, — усмехнулся Одэнер. — Так вы согласны добровольно отдать свои жизни?
   — Да, — ответил Бротемериус.
   — Согласны, — усмехнулся Иеронимус.
   — Я готов, — сказал Тириариус.
   — Тогда я начну вас учить. Боюсь, тех знаний, что вам достались от поколений посвящённых, будет мало. Но времени у нас с вами не так много. Поэтому обучение начнём прямо сейчас.
   Одэнер щёлкнул пальцами, и через некоторое время полупрозрачная фигура принесла бессмертному чистый лист и стило. Бессмертный что-то очень быстро начертал на листке и показал посвящённым.
   — Думаю, что вам незнаком этот символ, — сказал он.
   — Ни в одной из книг я не встречал его, — сказал посвящённый круга знания.
   — Этот знак называется Руна Ключ или по-другому Руна Врат Бездны. Это один из четырех знаков разрушителей…
   — А кто такие разрушители? — спросил Иеронимус.
   — Это четверо бессмертных, которые уничтожают миры, предавшиеся Бездне. В этой Великой Игре трое из них погибли, и остался только один. Это, как вам ни покажется странным, Тильво.
   — Тильво? — изумились посвящённые.
   — Да, собственно, он и стал человеком из-за своего бремени разрушителя.
   — Ты сказал «в этой Великой Игре»? — спросил въедливый посвящённый знания. — Значит, была и другая? Об этом в наших книгах ничего нет.
   — И не должно быть. О том, что была другая Игра, знают лишь те, кто в ней участвовал. Например, я. И я тоже был разрушителем, но в прошлой Игре. И моя роль была та же, что и у Тильво. Мы С ним оба Мастера Бездны, носители Руны Ключ. Может, поэтому Творец и сделал так, чтобы именно Тильво родился в мире под Небом. Этот знак имеет огромную силу в борьбе с порождением Бездны, одним из которых и является Небо.
   — Но что он означает? — спросил Тириариус, разглядывая листок с нарисованным на нём знаком.
   На вид знак был незамысловатым. Вертикальный овал, похожий, на зрачок кошки, и три дуги, расходящиеся от него в разные стороны. Две были расположены вверху овала, и одна внизу.
   — Все очень просто. Три дуги означают три Силы Великой Игры: свет, тень и знание.
   — А что означает овал? — спросил Тириариус.
   — Он означает мироздание, саму Великую Игру. Руна нам будет очень полезна. Дело в том, что она имеет Силу только в том случае, если её использует сам Мастер Бездны. Перед битвой я нарисую этот знак на полу башни, а вы займёте места на конце дуг. Иеронимус на дуге вверху слева, Бротемериус на дуге вверху справа, а Тириариус на нижней дуге. Я же встану в центр овала. Таким образом, я буду своеобразным накопителем вашей Силы. А вы в этот момент должны сделать следующее…
   Они просидели до глубокой ночи, и если бы кто-то из обычных людей услышал разговор посвящённых и бессмертного, то ничего бы из него не понял. Ведь Одэнер и ученики бессмертных говорили о Силе и о том, как они будут совместно действовать во время битвы с Небом. А когда за окнами едва забрезжил рассвет, бессмертный отпустил посвящённых отдохнуть. Сам же он набил трубку, налил себе в кубок вина и вздохнул. Ему искренне нравились эти люди, и он не хотел, чтобы они погибли. Но другого пути он не видел.

ГЛАВА XVIII

   — Ну что? — спросил Тильво, дав Рандису отдышаться.
   Рандис присел на траву, вытер ладонью вспотевший лоб и усмехнулся.
   — Плохо, Тильво, — сказал он. — Они стоят лагерем прямо перед началом подъёма, дежурят и днём и ночью. Там мышь не проскочит.
   — Их много? — спросил Тильво.
   — Я насчитал четыре десятка.
   — Для Слуг Бездны — это очень много. Мы и с пятью еле справились.
   — Да уж, — Рандис поморщился, потирая рукой то место, куда его ранили, — помню.
   На некоторое время воцарилось молчание. Лайла, слушавшая разговор, сидела, нахмурив брови. Рандис сорвал травинку и рассеянно крутил её в руках.
   — Точно нигде больше не пройти? — спросил Тильво, уже заранее зная ответ.
   — Нигде, — покачал головой Рандис. — Это вообще дурацкое место. Глупее и не придумаешь. Будто этот подъем и вход в долину созданы искусственно. Ну, да я тебе уже рассказывал, как туда ходил.
   — Он богами создан. Так что ничего удивительного нет. А вот попасть нам туда очень надо. Я думаю, что…
   — Тильво, — вмешалась в разговор Лайла, — может, я их усыплю, и мы пройдём?
   — Усыпишь? — Тильво с сомнением посмотрел на девушку. — Но вспомни, что получилось, когда ты пыталась запеть в их присутствии?
   Девушка поморщилась и кашлянула.
   — Вот то-то и оно. Чуть вообще голоса не лишилась. Хотя. Дай подумать… — Тильво взъерошил руками свои длинные волосы.
   Рандис с надеждой посмотрел на певца, но говорить ничего не стал. А Тильво между тем лихорадочно соображал. Песня Лайлы действительно могла усыпить смертных. Судя по тому, что тогда случилось в замке, заснуть должна будет вся округа. Так что близкий контакт со Слугами Бездны необязателен. Это хорошо. Однако помимо обычных дозоров Слуги Бездны могут быть начеку и в плане проявления Силы. Но тут имелся достаточно простой выход. Руна Ключ. В том столкновении со Слугами Бездны она помогла нейтрализовать Силу врагов. Сейчас же она послужит прикрытием Лайлы и её дара.
   — Кажется, есть выход, — сообщил всем Тильво. Лайла будет петь, но петь под защитой моей Силы. Вся округа должна погрузиться в сон, и мы благополучно пройдём.
   — Постой. А как же я? — поинтересовался Рандис. — Как я понял, на тебя эта песня не действует. Но я-то вместе с нашими врагами могу благополучно захрапеть.
   — Это проблема. — Едва появившаяся улыбка сползла с лица Тильво. — Может, мы тебя просто оставим в безопасном месте и дальше пойдём сами?
   — Э… нет! Так не пойдёт! — начал возмущаться Рандис. — Я уже, можно сказать, стал главным помощником восставшего против Неба. И на самом интересном месте я усну?
   Тильво не мог понять, то ли Рандис действительно возмущается, то ли у него на нервной почве появилась такая своеобразная манера шутить. Главный помощник. Много же о себе думает Меч Неба.
   — Я, кажется, могу помочь, — вновь вмешалась в разговор двух мужчин девушка. — Когда я пыталась лечить Рандиса, то на его теле была какая-то вещь, которая мешала мне. Пока она была с ним, то мой дар был бесполезен.
   — Медальон! — воскликнул Тильво. — Я как чувствовал, что он нам ещё пригодится. Ну-ка, Рандис, дай мне его.
   Меч Неба пожал плечами и, сняв с шеи медальон, протянул его Тильво. Певец зажал в ладони знак Меча Неба.
   — Подождите. Сейчас я попытаюсь выяснить, что с этим медальоном не так.
   Тильво закрыл глаза и попытался отрешиться от окружающего мира. В его сознании должен существовать только этот медальон. И неожиданно певец почувствовал, как медальон стал еле ощутимо пульсировать у него в руке. Тильво всем своим сознанием ухватился за эту пульсацию и попытался её усилить. Медальон начал вибрировать чаще и гораздо сильнее. Рука певца стала невольно подрагивать. И тогда Тильво понял. Медальон говорит с ним на единственно доступном ему языке. И едва певец понял это, как на него накатилась череда ярких видений.