— А совпадение числовых мер «Исторического пикника» и «Пиковой дамы»?
   — О! этого сколько угодно, Ватсон. Достаточно взглянуть на номер заказа этой газеты — № 9113. И к тому же, Ватсон, — пять картинок «Исторического пикника» содержат 9 пальм.
   — Но я всё-таки не могу понять, Холмс, для чего были опубликованы эти картинки? Ведь даже сейчас по прошествии десяти лет их содержание не совсем ясно, а тогда за два месяца до путча, я более, чем уверен, — их почти никто не понял.
   — Дорогой Ватсон, я уже говорил, что картинки «пикников» — овеществлённое выражение матрицы, которая успела сложиться к тому времени и в русле которой впоследствии протекали события в России. Соответственно, если какое-то событие имело место в реальности, то это означает, что оно фактически состоялось несколько ранее в мерной -матричной — составляющей Жизни тогда, когда в результате психической деятельности самих людей сформировалась соответствующая матрица-сценарий эгрегориальной алгоритмики, впоследствии приведшей к этому событию.
   Если наступление некоего события не предопределено Богом как однозначно неизбежное, то его можно предотвратить, так или иначе развалив матрицу на не стыкующиеся между собой фрагменты, энергетически опустошив её, либо преобразовав матрицу-сценарий эгрегориальной алгоритмики, ведущей к нему, так чтобы результаты осуществления матрицы-сценария были хотя бы приемлемы, а ещё лучше — желанны. После того, как матрица-сценарий сформировалась, до того момента, как соответственно ей осуществятся какие-то события, проходит некоторое время, в течение которого матрица-сценарий энергетически наполняется, в неё вовлекаются участники, она синхронизируется с объемлющими уже осуществляющимися матрицами-сценариями и т.п. В течение этого времени на матрицу-сценарий и на процессы осуществления свойственных ей событий можно воздействовать, подчиняя их (матрицу и события) нравственно обусловленной целесообразности.
   — Извините, Холмс, но этого нет в ваших записях.
   — В моих записях, Ватсон, есть только то, что я понял на момент осмысления рассказанного мне. Но после бесед в разных странах происходило много других событий, и у меня было время подумать над ними и соотнести их с уже существующими у меня представлениями о них. При этом что-то получало подтверждение самой жизнью, а что-то требовало критического подхода и нового осмысления. Что касается картинок «пикников», то, как мне кажется, они играли роль синхронизаторов бессознательной коллективной деятельности многих участников событий. Плотность упаковки информации в символах и образах во много раз превышает плотность информации, передаваемой в лексике; тираж газеты — несколько сот тысяч; читатели газеты машинально просмотрели газету и картинки «пикника» запечатлелись на бессознательных уровнях их психики. Всякие образы, когда «всплывают» с бессознательных уровней психики на уровень сознания, требуют , как хотя бы вот вы сейчас, Ватсон, от меня,адекватной лексики, чтобы, соединившись со словом, они обрели смысловую нагрузку, то есть превратились в понятие. Люди гуляют, ездят по городу и перед их взором мелькают афиши кинофильмов, некоторые названия которых подходят, например, к картинкам «Исторического пикника». Происходит что-то вроде замыкания информационной (образной) составляющей триединства на её мерную (лексическую), и в результате люди совершают, как принято говорить у психологов, «немотивированные поступки», хотя на самом деле они — мотивированы в матрице вероятных событий, которую возможно сами энергетически и накачали. Такими примерно я вижу события августа 1991 года. При этом, обратите внимание, Ватсон, что если в первом «пикнике» основное место занимают картинки, перемежающие символику древнего Египта с символикой времён Советского Союза, а лексики — минимум, то в «Оборонном пикнике» всё наоборот: основное место занимает лексика, а картинок-символов — минимум и все картинки принадлежат эпохе СССР. Количество кинофильмов — по числу дней октябрьского путча 1993 года. И здесь ваш собеседник Гальба в основном раскрыл матрицу-сценарий второго «пикника». Он только не прокомментировал картинку в левом углу «пикника» с пушкой, слева от ствола которой стоит надпись «за бугром», а ещё чуть левее нарисован взрыв. Весь ребус может иметь прочтение — «За бугром будет взрыв». В лексике советского обывателя слова «за бугром» означают — «за границей». Другими словами, во втором «пикнике» на матричном уровне заложен алгоритм «черного вторника» Нью-Йорка, как самого большого «забугорного» символа. Хорошо ещё, что картинка не реализовалась в полной мере: на ней изображён «гриб» ядерного взрыва, а один из самолётов, как известно, не долетел до АЭС в Пенсильвании. И ещё: Гальба сказал, что второй путч пошёл не так, и в связи с этим процитировал «Неизвестного» из «Маскарада» Лермонтова.
   Холмс порылся в своих бумагах на столе и, обнаружив то, что искал, продолжал.
   — Почему Гальба привёл именно эту цитату, если в драме есть слова, более точно описывающие ситуацию, которая сложилась в России в сентябре — октябре 1993 года.
   Холмс взял найденный листок и зачитал: «Я был вчера у вас с известием, что наш пикник расстроен». Это говорит князь во втором действии, а в финале он же по существу объявляет, что и по отношению к «Оборонному пикнику» матрица «Пиковой дамы» является объемлющей: «Молчит, не слушает, ужели он рассудок потерял». И хотя эти слова относятся к Арбенину, но их с таким же успехом можно отнести и к Германну из «Пиковой дамы».
   Холмс взял со стола лист с перечнем 13 кинофильмов на обратной стороне газетного листа с «Оборонным пикником» и, протянув его Ватсону, спросил:
   — Как называется последний тринадцатый фильм этого перечня, Ватсон?
   — «Деловая женщина».
   — Так вот, Ватсон, занимаясь расследованием тайны «пикников», я вынужден был в своё время изучить символику «Карт Таро». Согласно этой символике: «Дама пик» — женщина деятельная, деловая, вдова или женщина действующая самостоятельно.Другими словами, матрица «Пиковой дамы» — объемлющая и по отношению к матрице-сценарию второго «пикника». В довершении ко всему в «Оборонном пикнике» упоминается речь Петра I перед Полтавской битвой. Что вы, Ватсон, думаете о содержании этой речи?
   — Ровным счётом ничего, Холмс, потому, что не читал поэму «Полтава».
   — Я тоже не читал, но вынужден был познакомиться с её переводом и узнал, что речь Петра перед битвой со шведами была предельно краткой: «За дело, с Богом!» — всего два слова, но для понимания управления на основе матриц эти два слова чрезвычайно важны. Я обратил внимание, что при прочтении аналитической записки по фильму «Матрица», вы Ватсон в понятии взаимовложенности матриц выделили предельную матрицу Божьего предопределения. Как вы уже убедились, в «пикниках» есть указание на взаимовложенность многих матриц, одна из которых и разрешилась катастрофой в Нью-Йорке и Вашингтоне. Этим матрицам в разное время придавалась различная лексическая определённость, то есть каждый, кто с ними сталкивался, в меру своего понимания общего хода вещей и по своей объективной нравственности озвучивал их по-своему: Гальба, и вы были тому свидетелем, — так; Лермонтов и Пушкин — иначе, но для всех них и для нас с вами в том числе, матрица Божьего предопределения или, как говорят русские, матрица Божьего промысла — объемлющая. Хотя, что я вам рассказываю о взаимовложенности матриц, когда вы и сами это почувствовали через текст «Песни о маршалах», в которой все упоминаемые города — Сантьяго, Сиракузы [74], Пиза, Тулуза — так или иначе информационно пересекаются в матрицах-сценариях всех трёх «пикников».
   Обратите внимание, Ватсон, на то обстоятельство, что «Оборонный пикник» появился в газете за две недели до августовского путча 1991 года, и за два года до октябрьского путча 1993 года. Как вы думаете, что могло произойти за эти две недели на матричном уровне, если соотношение образной и лексической составляющих изменилось в пользу последней?
   — Я уже думал над этим Холмс и пришёл к выводу, что матрица катастроф, которую, как мне кажется, очень хорошо описал граф на вилле «Аскания Нова», начала интенсивно перестраиваться, а те, кто это почувствовал и кому такая перестройка была не по нраву, отреагировали на изменение матрицы лексикой, то есть пытались её, грубо говоря, изнасиловать. Но они уже были не властны над ней.
   — Всё, что вы сказали, Ватсон, — верно, но всё-таки: почему матрица катастроф начала перестраиваться именно в этот период времени?
   — Этого я не знаю, Холмс. Могу лишь догадываться, что именно в этот период в информационном состоянии России произошло что-то очень важное.
   — Совершенно верно, Ватсон. И в своём дальнейшем расследовании мы пойдём по второму, хронологическому приоритету. Именно в этот период, где-то в мае — июне 1991 года, в бывшем СССР была завершена в рукописи Концепция, альтернативная библейской концепции управления. Насколько мне удалось выяснить у людей, с которыми я встречался в Испании и Египте, у Концепции Общественной Безопасности ещё не было её современного названия — «Мёртвая вода», а в названии стояло что-то вроде рекомендательного «Как вам реорганизовать Бнай-Брит», обращённое к их оппонентам, правящим миром по библейской концепции. Видимо, авторский коллектив, давая такое название, надеялся на разрешение концептуального кризиса без катастроф и пытался говорить с заправилами библейской концепции в их терминологии. Название было первоначально дано по аналогии с работой Ленина «Как вам реорганизовать Рабкрин», однако, их оппоненты посчитали, что разработчики новой концепции всё ещё под концептуальной властью марксизма-троцкизма. Отсюда и направленность «Оборонного пикника» — троцкистская, а лексики в нём много потому, что вдохновители «Оборонного пикника» не были уверены, что их символика сработает правильно на бессознательных уровнях психики и дали пояснения к ней в определённой лексике в соответствии с их пониманием целей развития страны.
   — И всё-таки, Холмс, мне непонятно, на чём основываются ваши представления об их неуверенности?
   — Ну, они же не совсем дураки, понимали, что в Концепции Общественной Безопасности только название троцкистско-ленинское, а содержание — антитроцкистсткое. Другими словами, представители библейского знахарства решили «прокатиться» на новой концепции, что в результате вылилось в их личностную концептуальную неопределённость, но во взаимовложенности матриц Свыше всегда поддерживается та матрица, которая более всего соответствует матрице Божьего предопределения. Только после этого мне стало понятно, почему «Пост исторический пикник» появился 17 августа 1992 года в газете «Час пик» № 33 (130).
   — Интересно, Холмс, почему действительно третий «пикник» появился через год?
   — В Испании от Андрея Верова я также узнал, что приблизительно в это время готовилось первое издание Концепции Общественной Безопасности и после длительных обсуждений авторский коллектив принял решение дать ей русское эпическое название «Мёртвая вода» по одной из фраз послесловия к почти что безымянной работе. Возможно, это была их неосознанная реакция на упреждающую лексику «Оборонного пикника», третью часть которого, как вы видите, Ватсон, занимает сказка «Три сына», перепечатанная из библиотеки журнала «Огонёк» 1940 года. Я думаю, что авторам КОБы было непросто решиться дать такое для многих отпугивающее название — «Мёртвая вода». Куда проще было бы назвать — «Живая вода», но именно этого и добивались от них представители библейского знахарства в «Оборонном пикнике». Надеюсь, Ватсон, вы обратили внимание на мои записи бесед в Испании на эту тему?
   — Да, Холмс, это место я прочитал несколько раз с особым вниманием, и мне стало более понятно название концепции. Действительно, в сказке «Три сына» нет упоминания «Мёртвой воды», но зато говорится о младшем брате, что он был «порезанный». То есть по умолчанию «братишки» оживляли обрубки, а если говорить о ситуации в СССР после августовского путча, то Россия после декабря 1991 года превратилась в «порезанного меньшого брата».
   — Таким бы и хотел видеть Россию Запад после 1993 года. Но у авторского коллектива при выборе названия концепции была мощная поддержка на матричном уровне самого Пушкина, продолжившего в XIX веке русскую общенациональную традицию жизнеречения.
   Холмс снова взял со стола листок с записями и зачитал Ватсону следующее:
   «Вы получите мой „Современник“; желаю, чтобы он заслужил ваше одобрение. Будьте моим сотрудником непременно. (…) Ваши стихи — вода живая, наши — вода мёртвая; мы ею окатили „Современник“; опрысните его вашими кипучими каплями».
   — Как вы думаете, Ватсон, кто и к кому так обращается?
   — Судя по названию журнала, Пушкин обращается к кому-то из своих современников, поэтов.
   — Верно, Ватсон, это из письма 1834 года Пушкина русскому поэту Николаю Михайловичу Языкову с просьбой принять участие в работе журнала «Современник». Нам здесь важна оценка, которую даёт Пушкин своим стихам и творчеству в целом — «вода мёртвая». Почему? Да потому, что Пушкин собирал в «Современнике» творческий потенциал России. И обратите внимание на последовательность: сначала свершается воздействие мёртвой воды, а только потом предлагается воздействовать живою водою. И как я выяснил, во всех русских сказках всегда так: одною живою водою не пользуются, а всегда сначала мёртвой. А вот мёртвой водой иногда пользуются и одной — дают всякой нечисти и та от неё слабеет и погибает.
   Очень похоже, что Концепция Общественной Безопасности тоже собирает творческий потенциал народов для вывода из кризиса не только России, но и глобальной цивилизации в целом. Поэтому эпическое название КОБы — «Мёртвая вода» было предопределено задолго до её написания самим Пушкиным и, следовательно, игра в «фараон», которую знахари библейской концепции затеяли на матричном уровне с Внутренним Предиктором СССР в «Историческом пикнике» была проиграна ими ещё до того, как они её начали. Не помогло даже их обращение к авторитету «alma mater» — древнему Египту, которое просматривается в символике «Исторического пикника». Этим же авторитетом они пытались развалить матрицу альтернативной концепции и в «Пост историческом пикнике».
   — Вы, Холмс, имеете в виду фигуру УгОМОНА над Пизанской башней в третьем «пикнике»?
   — Да, Ватсон, эта фигура сидящего фараона символизирует матричные связи первого и третьего «пикников», но правее и выше УгОМОНа, над всеми картинками находится то ли Эрот, то ли Купидон, в любом случае — символ бога Любви. Но Бог истинный действительно есть Любовь, и потому хотели того, или нет, но представители библейского знахарства на уровне символики третьего «пикника» признали, что во взаимовложенности всех матриц есть предельная матрица Божьего предопределения и что всё раньше или позже произойдёт в согласии с ней. И тем не менее, если попытаться перевести обращение Глобального Предиктора к Внутреннему Предиктору СССР с языка символов на язык определённой лексики, то будет примерно следующее: «Куда вы лезете? Разве вам не понятно, что вы пытаетесь противостоять авторитету концепции, на основе которой осуществляется устойчивое управление глобальной цивилизацией более четырёх тысяч лет? У нас есть суфизм, иудаизм, христианство, буддизм, ислам, масонство и бесчисленное множество различных открытых и тайных орденских структур — и всё в одном флаконе. А что вы можете этому противопоставить? Достаточно общую теорию управления?»
   — Извините, Холмс, что прерываю вас, но от Гальбы в баре «Уолдорф» я уже слышал о «Достаточно общей теории управления». Он говорил о ней почему-то очень раздраженным тоном и я не стал расспрашивать о её содержании. Мне показалось, что из бесед с господином Веровым, которые не нашли отражения в ваших записях, вы поняли об этой теории что-то очень важное, раз привели её в качестве главного аргумента на символический вызов, сделанный Глобальным Предиктором?
   — Я не читал, Ватсон, «Достаточно общей теории управления», но мне действительно кое-что удалось узнать о ней из разговора с господином Веровым. Русские называют её сокращенно — ДОТУ.
   По их мнению, она появилась, как ответ на новое информационное состояние, в котором после смены логики социального поведения оказалось всё общество. Раскол в обществе носит сегодня глобальный характер. Нет понимания не только между представителями науки и религии, но и между представителями различных прикладных и фундаментальных наук. Русские задались вопросом, почему такое оказалось возможным? — и пришли к очень простому выводу, который, кажется, лежит на поверхности: нет понятийного и терминологического аппарата в порядке обобщения частных отраслей знаний единого для всех них. Будь такой понятийный аппарат, то специалисты в одних областях знания легко понимали бы специалистов в других областях знания, просто соотнося с ним свои основные понятия и термины. И они постарались понять то общее, что свойственно людям, когда они сталкиваются в своей практической деятельности с любыми процессами, затрагивающими их жизнедеятельность. Это общее — возможность всякий процесс описать как процесс управления и стремление людей управлять процессами, значимыми для жизни каждого из них и жизни человечества.
   Поэтому они посчитали, что понятийный и терминологический аппарат Достаточно общей теории управления наиболее приемлем для решения любых проблем, встающих перед человечеством: религиозных, социальных, технико-технологических, биологических, военных, экономических личностно психологических и других.
   Так, например, с их точки зрения вся западная экономическая научная элита — сборище идиотов и аферистов просто потому, что они не знают, в чём именно метрологически состоятельно выражаются ошибки управления макроэкономическими системами и что должно входить в список гарантированно достижимых метрологически состоятельных целей управления макроэкономикой. Согласитесь, что всякая объективная наука начинается с измерений, с которыми соотносятся её понятия и термины. Если этого нет, то это — не наука, а шарлатанство или первобытное «заклинание стихий». Ну а в наши дни — большей частью аферизм, прикрываемый школами «экономической мысли».
   — Но извините, Холмс, в этом нет ничего нового и я читал много статей на эту тему в различных специальных журналах.
   — Это так, Ватсон, но всё дело не в теориях управления, которых действительно написано бесчисленное множество применительно к различным сферам деятельности человека и общества, в том числе и к экономике. Дело в самой Достаточно общей теории управления и, прежде всего, — в изложении её содержания таким образом, чтобы ни при каких обстоятельствах никто не смог превратить её в мертвящую догму. Согласитесь, Ватсон, что эта задача далеко не так проста, как может показаться на первый взгляд. Другими словами, необходимо было в рамках этой теории создать такой понятийный и терминологический аппарат, с помощью которого специалист из смежных наук мог бы легко входить в любую фундаментальную и прикладную науку, и который бы объединил науку и религию, раз уж их предназначение служить благу человека.
   — И как, по-вашему, Холмс, это удалось русским?
   — Полагаю, Ватсон, что удалось, если даже мы с вами сегодня занимаемся по существу этой теорией. А в ней есть одно важное обстоятельство, связанное с обратимостью вектора целей и вектора ошибки и переоценкойсоответственно избранному вектору целей отрицательных обратных связей в положительные и положительных в отрицательные. С мировоззренческих позиций ДОТУ можно понять, что любые противоречия и конфликты в обществе, неразрешимые в границах некоторой исторически сложившейся ограниченной концепции самоуправления общества, в русле более широкой и полной — объемлющей концепции управления — видятся иначе и могут быть в ней безконфликтноразрешены.
   Некоторые возможности такого рода преодоления и разрешения конфликтов связаны со свойством обратимости в паре вектора целей и вектора ошибки [75]управления: то, что в одной концепции управления является вектором целей, в другой концепции управления может оказаться вектором ошибки при общем им обеим векторе состояния; и наоборот. Ну а сейчас вернёмся к третьему «пикнику».
   — Да, Холмс, вопросами достаточно общей теории управления, видимо, придётся серьёзно заниматься в будущем, а сейчас у меня есть несколько вопросов по третьему «пикнику».
   — Да, Ватсон, пожалуйста.
   — Первое, мне непонятно назначение вот этого «утёнка с гитарой» справа от «Пизанской башни».
   — Как мне кажется, Ватсон, таким символом представители библейского знахарства обозначили период идеалистического атеизма, который последовал за периодом материалистического атеизма…
   — И который завершился операцией по ликвидации Троцкого, приверженного к материалистическому атеизму? — прервал я Холмса.
   — Совершенно верно, Ватсон. И у операции было кодовое название «Утка», о чём, помнится, я делал пометки в своих записях.
   — Извините, Холмс, наверное, я не придал ей значения, иначе мог бы и сам связать её с символикой третьего «пикника». Также не до конца ясен смысл пунктирной линии, идущей от «Белого дома» и возвращающейся к нему, хотя после чтения ваших записей я пришёл к выводу, что таким образом обозначился разворот матрицы-сценария, о котором мне ещё четвёртого октября намекнул Гальба.
   — По всей видимости, это так и есть, Ватсон. Причём ваше исследование «Словаря античности» в отношении двух фигурных композиций — «Тесей с Минотавром» и «Тираноубийцы» — дополнило некоторые недостающие фрагменты алгоритма возврата матрицы катастроф в сторону её заказчиков. Первую же фигурную композицию на фоне пунктирной петли, которой и не могло быть в «Словаре античности», можно назвать «Русская борьба». Она была очень популярна в начале двадцатого века и борцы, как правило, встречи проводили в цирке. Отсюда композиции «Русская борьба» и «Тесей с Минотавром» — символы двух путчей в России — августовского 1991 года и октябрьского 1993 года, после которого действительно в постсоветском обществе пошёл «Обмен точек зрения», а вот «Очень революционные силы» — «Тираноубийцы» (террористы-камикадзе) достались Америке.
   — А что может означать петля показанного на карте маршрута в месте расположения «Русской борьбы»?
   — Вы, Ватсон, хотя и гребли в университеской восьмёрке, но далеки от морского дела, и потому эта петля не вызывает у вас никаких ассоциаций. А мне с детства интересен яхтинг, яхты и всё связанное с эстетикой и романтикой плавания под парусами. И эту петлю я могу прокомментировать следующим образом. При маневрировании парусника иногда так складываются обстоятельства, что поворот — «фордевинд», когда в одной из фаз поворота ветер дует с кормы, может представлять опасность, поскольку есть риск почти мгновенной переброски парусов и подвижных частей рангоута [76]с борта на борт, что может сопровождаться повреждениями яхты, травмами и гибелью зазевавшихся членов экипажа. В этом случае для поворота на необходимый курс вместо манёвра «поворот фордевинд» применяется поворот «оверштаг», когда в одной из фаз поворота ветер дует с носа вдоль корабля. При этом гик переносит паруса с борта на борт плавно, без резкого броска, что исключает риск травмировать или убить кого-либо из членов команды, повредить паруса, такелаж и рангоут. Такой поворот «оверштаг», совершаемый вместо поворота «фордевинд», получил на слэнге яхтсменов название «коровий оверштаг» — и за его внешнюю неуклюжесть, и за внутреннюю неслаженность команды, квалификация которой не позволяет совершить поворот «фордевинд».
   Например, если яхте надо совершить поворот направо на девяносто градусов, то вместо быстрого поворота через «фордевинд», совершая «коровий оверштаг», она повернёт налево, но на двести семьдесят градусов. При наблюдении за гонками яхт с вертолёта, вы увидите, что яхта, выполняя манёвр «коровий оверштаг», движется по петлеобразной траектории. Но если вы не знаете тонкостей управления яхтой в тяжелых погодных условиях или при неслаженной команде, то этот манёвр будет для вас непонятен. Похоже, что такого рода «коровий оверштаг» Россия и совершает: начали поворот, казалось бы «влево» — перестройка, демократизация, а по мере того, как поворот затягивается, у сторонников «левизны» в политике всё больше возникает вопросов на тему: «Россия, ты куда? — ничего не понимаем…»