Было далеко за полночь, когда я решил остановить своё расследование. Более того, я вынужден был признать, что путешествие по словарю античности хотя и обогатило мои познания в истории и даже помогло установить кое-какие информационные связи меж «пикниками», не приблизило меня к разгадке всего ребуса.
   Ночь была тревожной. Я долго не мог уснуть, а когда под утро наконец забылся в тяжелой дремоте, в моих полусонных грёзах, точно в калейдоскопе крутились картинки из «пикников», отображая какую-то «борьбу идей» в глубинах подсознания. Причем гигантские башни Всемирного Торгового Центра Манхеттена принимали форму то ног «Колосса Родосского», каждая из которых стояла на своем берегу входа в гавань древнего порта, то контуры Спасской башни и еще какого-то неизвестного мне петербургского храма; причем откуда-то всплывала надпись — «Храм на крови». Может это и был купол храма Василия Блаженного? Весь день я, наверное, походил на пушкинского Германа из «Пиковой дамы», поскольку часто отвечал невпопад и, где только мог, складывал цифры в числах, ожидая в результате получить роковое число 11. Это могли быть номера домов, автомашин, телефонов.

23 — 24 сентября. «Матрица»

   В воскресенье, после ужина я решил остановиться и переключился на чтение больших записок из папки Холмса. Первой моё внимание привлекла записка о фильме «Матрица», распечатанная с русского сайта www.mera.com.ru. Перевод был вполне приличный, хотя и чувствовалось, что переводил не англичанин, а русский, неплохо владеющий английским, разбавленным американским слэнгом. Записка называлась «Матрица „Матрице“ — рознь». Фильм я смотрел еще в прошлом году. Тогда он мне показался боевиком, несколько более эксцентричным, чем другие современные боевики, и потому я приступил к записке в надежде на легкое чтиво. Каково же было мое удивление, когда после первого раздела с кратким изложением сюжета фильма, я вдруг обнаружил, что почти ничего не понимаю из прочитанного. Я остановился и задумался: в чем дело? Каждое отдельное слово понятно, но смысл фразы в целом — ускользал. Складывалось впечатление, что всё написано на каком-то незнакомом языке, только внешне напоминающем английский. К концу вечера я едва осилил первых два раздела, а на третьем — застрял окончательно. Правда, и название его было необычным: «Математика и Божий промысел». Часы пробили полночь, когда я сдался и пошел спать. Несмотря на трудную работу с необычным текстом, утром я почувствовал себя бодрым и отдохнувшим.
   — Надо посмотреть фильм заново, иначе мне трудно будет понять содержание записки.
   С этой мыслью я отправился в понедельник утром в редакцию и по дороге приобрел видеокассету с «Матрицей». Закончив свои обычные дела, я пытался вечером смотреть «Матрицу» глазами автора аналитической записки. То ли хороший сон прошлой ночью, то ли вчерашняя трудная работа с текстом, но ощущение у меня было такое, будто этот фильм я вижу впервые. Или я обрел какое-то иное видение привычных вещей? Ободренный этой мыслью, я снова принялся за чтение записки и добрался до четвертого раздела под названием “«Матричное» управление”. Раздел оказался ключевым, ибо вывел меня на понимание нового вида власти, отличной от всех известных ранее — власти концептуальной. Я еще раз внимательно перечитал заинтересовавшую меня часть раздела:
   «И соответственно есть вид власти, не попавший в поле зрения традиционной политологии и потому лежащий вне её понимания, но тем не менее неразрывно связанный с процессами, имеющими место в мире (реальности) матриц-предопределений. Во-первых, это подвластность общества некой матрице или набору матриц; во-вторых, это власть над обществом тех людей, которые обладают способностью к уничтожению, преобразованию и порождению прежде не проявлявшихся частных матриц, предопределяющих жизнь обществ в пределах Всеобъемлющей Матрицы — Божьего Предопределения бытия.
   И если попытаться описать содержание такого рода матриц, то получится концепция жизни общества как некий идеал и как набор средств, предназначенных для воплощения этого идеала в жизнь. Соответственно этому, власть на основе матричных процессов мы называем уже многие годы властью концептуальной .
   При этом следует понимать, что концепция жизни общества — это не идеология. Идеология — даже не всегда выражение концепции, а одно из средств проведения концепции в жизнь. Так, в истории человечества все наиболее изощренные системы рабовладения были прикрыты идеологиями освобождения людей труда от угнетения; но именно это и составляло суть тех концепций, которые прикрывались идеологическими системами освобождения от рабства, оставаясь сами собой на протяжении многих веков и успевая при этом сменить несколько идеологических оболочек. И концепция жизни общества это и не его действующее законодательство или законотворческие прожекты. Всякое законодательство — это пограничные рубежи или линии фронтов, на которых одна концепция защищает себя от осуществления в том же обществе другой, не совместимой с нею концепции».
   Действительно после 11 сентября мир стал другим. Если бы до «черного вторника» мне попался на глаза этот текст, я, скорее всего, отбросил бы его не читая, но сегодня, спустя 13 дней после того, что произошло с Америкой, я ощущал за этими словами какую-то незнакомую мне силу и уверенность в правоте того дела, суть которого люди их написавшие пытались обозначить. Даже не схватывая некоторых деталей текста, я понимал то целое и главное, которое словами иногда передать невозможно.
   Один абзац в четвертом разделе был подчеркнут, по-видимому самим Холмсом:
   «Входя в мир, порожденный всякой вложенной матрицей, из её объемлющей матрицы высшего порядка, достаточно объявить всех своих противников несуществующими, бессильными или как-то иначе преобразованными; объявить себя невидимым и всемогущим (заведомо бессмертным и неуничтожимым в мире, материя которого наполняет вложенную матрицу). После этого исчезнет необходимость во всех театральных эффектах со стрельбой, драками, исчезновениями по телефонным кабельным линиям и трагической невозможностью скрыться от преследователей, растворившись в воздухе; либо оставить их наедине с навеваемыми их „Матрицей“ грезами, скрывшись по мобильной телефонной связи. Во всех этих пижонских зрелищных эффектах на публику при действительном вхождении в процесс если не из объемлющей матрицы,то хотя бы из альтернативной матрицы равного порядка значимости, нет никакой необходимости; такое даже трудно отнести к развлечению с целью поиска какого-либо удовольствия».
   Я смутно догадывался, что этот абзац имел какое-то отношение и к событиям 11 сентября, и к разгадке «пикников», тем более, что именно на него обратил внимание мой друг Холмс, однако сам пока ничего определенного сказать по этому поводу не мог. В то же время текст записки вызывал у меня недоумение в отношении поведения Холмса.
   — Если Холмс это читал, то почему никогда не обсуждал со мной столь важной проблемы? Хотел, чтобы я разобрался в этом самостоятельно? Не пришло время говорить о таких вещах? Либо у самого Холмса (!!!??? — изумился проскользнувшей мысли Ватсон) есть проблемы с пониманием этого, и он просто не знает, что и как об этом сказать?
   Чем глубже я погружался в содержание записки, тем больше понимал, что имею дело с какой-то новой философской системой, разработанной в России группой, назвавшейся Внутренним Предиктором СССР. Знакомое слово «предиктор» было в общем-то понятно на бытовом уровне: «предиктор» — предсказатель, но вдруг вспомнился одноклассник, лепетавший слова «предиктор-корректор», отказываясь идти на какую-то вечеринку, совпавшую в студенческую сессию с кануном какого-то экзамена. Воспоминания об однокласснике привели меня в математический справочник, в котором я нашел описание одного из методов вычислительной математики под названием «предиктор-корректор», в котором: «последовательными приближениями находится решение задачи; при этом, алгоритм метода представляет собой цикл, в котором в последовательности друг за другом выполняются две операции: первая — прогноз решения и вторая — проверка прогноза на удовлетворение требованиям к точности решения задачи. Алгоритм завершается в случае, когда прогноз удовлетворяет требованиям к точности решения задачи».
   Так мне стало ясно, что я впервые столкнулся с каким-то новым понятийным и терминологическим аппаратом, на основе которого малодоступные обыденному сознанию разделы знаний могут быть представлены читателю достаточно ясно и в предельно сжатом виде. Например, доступный на Западе только узким специалистам курс психологии, в записке был изложен практически на одной странице. Мне это показалось настолько важным, что я решил сохранить для себя этот фрагмент, хотя бы для того, чтобы найти потом объяснение картинке с обезьяной на третьем «пикнике»:
   «Психика всякого индивида — многокомпонентная информационная система. Точнее психика — информационно-метрическая система, поскольку психика — это прежде всего алгоритмика, а алгоритмика — это последовательность шагов преобразования информации, что невозможно без разного рода свойственных алгоритмике матриц — преобразователей мер, которые представляют собой разного рода «кальки» с объективной всеобъемлющей меры-матрицы — Высшего Предопределения бытия.
   Психика порождает поведение человека на основе того, что в компьютерном деле принято называть информационным обеспечением. Информационное обеспечение поведения человека разнородно и включает в себя:
   · инстинкты биологического вида «Homo Sapiens»;
   · навыки, воспринятые из культуры общества в готовом к употреблению виде и отрабатываемые большей частью (как и инстинктивные программы) автоматически в ситуациях раздражителях;
   · плоды собственных интеллектуальных усилий индивида;
   · интуицию, которая также не однородна, а включает в себя:
   O результаты автономной (изолированной от среды) работы бессознательных уровней психики самого индивида;
   O духовное (биополевое) воздействие на его психику коллективной психики, в поддержании которой индивид соучаствует в духовном мире;
   O наваждения извне и одержимость, как результат полевого воздействия на индивида со стороны других субъектов как воплощенных, так и бесплотных духов;
   O непосредственное водительство Свыше.
   Информационное обеспечение поведения, проистекающее из названных разнородных компонент, не во всех жизненных обстоятельствах бесконфликтно сочетается с информационным обеспечением поведения, проистекающим из других компонент. В зависимости от того, чему индивид отдает предпочтение, позволяя той или иной алгоритмике реализоваться в его поведении как в вещественном, так и в духовном мирах, складывается строй его психики, даже если индивид не осознает, что это такое. Вследствие неоднозначности отдания предпочтения при разрешении конфликтов между разнородными компонентами информационного обеспечения поведения в психике каждого, в обществе прослеживается более или менее ярко выраженная тенденция к поляризации:
   · на одном полюсе те, кто большей частью бессознательно стремится всё подчинить удовлетворению своих инстинктивных потребностей;
   · на другом полюсе те, кто более или менее осознанно стремится привести всё к ладу с Божьим промыслом и жить в русле Божьего водительства.
   Первые являются носителями животного строя психики и по существу представляют собой говорящих человекообразных обезьян, более или менее выдрессированных воздействием культурной среды цивилизации. Вторые находятся на разных стадиях пути к тому, чтобы необратимо стать человеками — носителями человечного строя психики.
   Между этими двумя полюсами общества рассредоточились (в математическом смысле статистического распределения) все остальные: разнородные биороботы-зомби — те, кто отвергает свободу своего разума в постановке и решении задач, а также отвергает и интуицию, подчиняя свою волю внешним факторам.
   Среди зомби выделяется один специфический отряд — демонические личности — те, кто не отказывается от разума и интуиции, но отвергает при этом водительство Свыше и пребывает в опьянении своеволием как своим собственным, так и некоторых из числа окружающих воплощенных в веществе или пребывающих в полевой форме сущностей.
   Но при более пристальном рассмотрении все зомби, включая и демонические личности, — одинаково носители животного строя психики, чьи инстинкты закованы в кандалы норм культуры или выступают (как в прямом, так и в извращенном виде) под разновидными масками оболочек формальных новшеств в культуре гедонизма, подчиняющей все компоненты психики извлечению из всего и вся — удовольствий».
   Я вспомнил субботние рассуждения Холмса о «гоминидах», когда мы пытались выяснить мотивы преступления в Нью-Йорке и Вашингтоне.
   — А может он этого не читал, или кроме записки о фильме «Матрица» у Холмса есть еще какие-то материалы по проблеме психиатрии?
   И тут у меня встал вопрос, которого я не замечал, пока получал медицинское образование и занимался врачебной практикой: Почему психиатрия на Западе — отрасль медицины, а не отрасль общей психологии? Не потому ли, что психологическая наука несостоятельна, вследствие чего психиатрия гарантированно может только изолировать от общества пациентов, но далеко не всегда может вернуть обществу человека? По этой же причине психологи уклоняются от вторжения в область психиатрии, предпочитая развивать отрасль псевдонаучной литературы? А при соприкосновении с нею в психике доверчивых обывателей на пустом месте возникает «эдипов комплекс», «латентная и подавленная гомосексуальность» и другие общественно опасные сценарии поведения личности. Иными словами, не подобны ли отношения психологической науки и обывателей на Западе отношениям Совы и Винни Пуха, чья голова была полна опилок:
   — Винни, ты читать умеешь?
   — Вообще-то нет, но если мне сказать, что там написано, то я прочитаю.
   — Ну, так слушай, глупенький медвежонок: «Здесь написано…»
   Но нет на Западе и психиатрии, которая могла бы вылечить жертв психологов, кормящихся графоманством на темы о глубинах человеческой души, и самих психологов.
   И кто этот «Внутренний Предиктор СССР», если чуть ли не прямо говорит об этой психической болезни целой цивилизации, чья пропаганда убеждает всех в её безальтернативности на основе неоспоримого превосходства во всём? Бр-р-р… От этой мысли мурашки побежали по коже… И не общается ли с ним как-то тайно сам Холмс?
   Движимый любопытством, я решил сам заглянуть на сайт www.mera.com.ruи пожалел, что не имею русифицированной версии «Микрософт офиса» на своем портативном компьютере с процессором Пентиум-IIIM. В английской версии сайта, кроме двух аналитических записок, которые мне оставил Холмс, было краткое сообщение о направленности основных работ по Концепции Общественной Безопасности, как альтернативы библейской концепции управления, и одновременно всем посетителям сайта предлагалось учить русский язык, для более успешного освоения новой концепции.
   Я мысленно поблагодарил держателей сайта за совет и решил для начала просмотреть некоторые работы, рассчитывая найти среди них файлы с «картинками», в тайной надежде встретить среди картинок загадочные «пикники». Расчет был на то, что графические файлы, особенно такого типа как «пикники», должны занимать много места в информационной базе сайта. На эту операцию я потратил много времени, прежде чем вышел, наконец, на файлы с «картинками». К сожалению, они не имели никакого отношения к «пикникам», а представляли собой копии каких-то картин русских художников. Тогда я понял, что у меня всего два пути при движении к намеченной цели. Первый — долгий и трудный: установить на своем компьютере средства поддержки русского языка и, используя свои (далеко не совершенные) знания языка, попытаться самому разобраться в основных работах Внутреннего Предиктора, после чего информационно подготовленным снова вернуться к «пикникам». Однако, вспомнив трудности, с которыми я столкнулся при чтении аналитической записки по фильму «Матрица», я решил, что остальные работы вряд ли будут легче по содержанию, и посчитал первый путь бесперспективным. Второй путь казался мне более простым, но его реализация требовала посторонней помощи.

25 — 30 сентября. Книги Холмса

   За последние десять лет в Лондоне появилось много новых эмигрантов из России: одни занимались бизнесом, другие преподавали в университетах и частных колледжах, третьи работали в информационной сфере. К сожалению, у меня не было знакомых в этой среде и потому я вынужден был обратиться за посредничеством к мистеру Хопкинсу, который имел широкий круг знакомств среди русских эмигрантов.
   — У меня действительно есть знакомые среди русских эмигрантов, — начал Хопкинс, — но прежде я хотел бы знать, Ватсон, что вас конкретно интересует в России?
   — Меня интересует последнее десятилетие России после развала Советского Союза.
   — Что я слышу, Ватсон? Может вам надоели шахматы и вас потянуло в политику? Десять лет, как русские ушли из Афганистана, да и вы, насколько мне помнится, после возвращения из этой заварушки слышать ничего не хотели о политике. Ну, хорошо, хорошо! В конце концов, это ваши проблемы. Я постараюсь поговорить с одним русским, который, как мне кажется, сможет удовлетворить ваш интерес к России. Дня через два я вам позвоню и мы посидим где-нибудь, ну, например, в Уолдорфе. Как, Ватсон, вас устроит Уолдорф?
   Как бы я ни был далек от того, что ныне принято называть словом «политика», я полагал, что имею общее представление о том, что произошло в России за последние 10 лет: СССР, как «сверхдержава № 2», распался на множество государств, среди которых Россия стала правопреемницей бывшей «империи зла». Рассуждая таким образом о России, я поймал себя на мысли, что думаю устоявшимися клише, сформированными нашими средствами массовой информации под влиянием богатого и сильного партнера моей старой и доброй Англии.
   И вдруг вспомнился бывший президент США, заявивший в прямом эфире телевещания о том, что им только что подписан указ, в соответствии с которым СССР объявлен вне закона и вооруженные силы США должны нанести ядерный удар по «империи зла». Как потом выяснилось, Рейган пошутил, думая, что ещё продолжается настройка и проверка аппаратуры, в то время как уже началось вещание его телевизионного обращения к стране. Хороши «шуточки» для главы «сверхдержавы № 1»? И всем нам крепко повезло, что на эту «шутку»«сверхдержава № 2» не отреагировала ответно-упреждающим массированным ударом.
   — Русские прозевали это по существу объявление им войны в прямом эфире телевещания? либо у них крепкие нервы, и они знают, с кем имеют дело? И как я в действительности отношусь к Америке?
   Вопрос, неожиданно всплывший из глубин подсознания, заставил меня размышлять о предметах, которые для западного обывателя относятся к категории «само собой разумеющихся», и я вдруг обнаружил, что не имею на него определенного ответа. Почему-то это состояние мне не понравилось. А может все дело в загадочном названии «Внутренний Предиктор СССР», отдающим ностальгией по ушедшей в прошлое империи? Мы, англичане, этой болезнью уже переболели, но может быть ностальгия — особое свойство загадочной русской души? Или русская империя всё же не стала достоянием прошлого, а её спецслужбы, имея далеко идущие планы на будущее и шаг за шагом осуществляя их, сыграли в поддавки с наивным Западом? От этих вопросов легче не стало…
   Вернувшись домой, я взял книги, оставленные Холмсом и вторую записку с сайта www.mera.com.ru. Книг было три и я привожу их названия в том порядке, в каком их оставил мне Холмс.
   1. Збигнев Бжезинский. «Великая шахматная доска» (Господство Америки и его геостратегические императивы)
   2. Ральф Эпперсон. «Невидимая рука. Ведение во взгляд на историю как на заговор».
   3. М.Байджент, Р.Лей и Г.Линкольн. «Священная кровь и священный Грааль».
   Поскольку записка представляла собой рецензию на работу профессора американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Х.Нитцепри Университете им. Джона Хопкинсав Вашингтоне, бывшего советника по национальной безопасности американского президента в 1977 — 1981 гг., консультанта Центра стратегических и международных исследований и прочая, прочая, а название рецензии («Эгоист подобен давно сидящему в колодце»), — по сути уже было определенной характеристикой автора книги и напоминало о прочитанной в детстве сказке Оскара Уайлда «Эгоистичный великан», то можно сказать, что выбора у меня практически не было. Вечер пятницы, субботу и воскресенье, я посвятил чтению «Великой шахматной доски». Кому-то может показаться странным, но книга Бжезинского помогла мне ответить на вопрос, который раньше передо мной никогда не вставал: «Как я отношусь к Америке?»
   Из текста книги было видно, что в шахматах Бжезинский мало что понимает, а своей книге просто дал броское название, выразив в ней много вожделенных желаний о будущем мировом порядке, но ничего не сказав по существу о стратегии — как о своде методов, — воплощения своих желаний в жизнь. Если переноситься в область шахматных аналогий то это всё было подобно тому, как если бы кто-то, едва зная, как ходят фигуры на доске, заявил бы о гарантированном для него выигрыше шахматной партии против любого соперника, не зная при этом ни шахматных теорий и не обладая чувством игры в шахматной партии. Разделавшись с фразёрством Бжезинского с мыслью о том, что «пешка» пишет мемуары, вообразив себя «ферзём», я наконец-то взялся за рецензию, начало которой по существу выражало мое мнение, но без шахматных аналогий. Мне понравился намек на «интеллектуальные мускулы» бывшего советника по национальной безопасности американского президента:
   «Есть предание, относящееся ко временам греко-персидских войн эпохи античности. Многочисленная армия и флот Персии, которая к тому времени уже подчинила многие народы и вышла к берегам Средиземного моря, нависали над цивилизацией Эллады, на первый взгляд, обладавшей гораздо меньшей мощью и контролировавшей меньшие „людские“ и материальные ресурсы, чем её потенциальный поработитель. И с началом войны кто-то из мудрых решил показать греческому войску их будущих противников такими, какие они реально есть. Войско построили на поле и перед его рядами в голом видевыпустили группу пленных персов. Как известно, хотя бы по античной скульптуре, греки в те времена особое внимание уделяли военно-прикладному телесному развитию. Когда эти люди, с детства целенаправленно занимавшиеся физической подготовкой, увидели голых персов, то они чуть не попадали со смеху, поскольку не могли представить себе, что такие хилотусы, пусть даже и собранные в многочисленное войско, могут быть опасным противником на поле боя. Последующие военные действия завершились решающей победой греков над хилотусами, претендовавшими в ту эпоху на установление безраздельного мирового господства своей державы и последующее определение облика всего мира».
   Авторы рецензии обстоятельно познакомили меня с Директивой СНБ США 20/1 от 18 августа 1948 года, которая называлась «Наши цели в отношении России» [14], а также с выдержками из другого, не менее агрессивного, — если отрешиться от сложившихся самих собой политических пристрастий и опасений,— документа того же самого департамента — Директивой СНБ-68 от 30.09.1950.
   Смелость оценок в рецензии была основательно подкреплена убедительным освещением современной глобальной стратегии, но особенно меня поразили четко сформулированные приоритеты обобщенных средств управления обществом, которые при определенных обстоятельствах могут восприниматься противостоящей стороной в качестве оружия:
   «Всякое общество так или иначеуправляется, по какой причине глобальный исторический процесс возможно рассматривать в качестве глобального процесса управления, во-первых, объемлющего множество процессов региональных управлений (политик региональных государств и международных, государственно не оформленных сил: мафии, еврейство диаспоры) и, во вторых, протекающего в иерархически высших по отношению к нему процессах жизни Земли и Космоса. Соответственно этому, при взгляде с позиций достаточно общей теории управленияна жизнь обществ на исторически длительных интервалах времени (сотни и более лет), средствами воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью, являются:
   1. Информация мировоззренческогохарактера, методология, осваивая которую, люди строят — индивидуально и общественно — свои «стандартные автоматизмы» распознавания частных процессов в полноте и целостности Мироздания и определяют в своем восприятиииерархическую упорядоченность их во взаимной вложенности. Она является основой культуры мышленияи полноты управленческой деятельности, включая и