Когда я вошел в отделанный мрамором вестибюль пятидесятиэтажного Мейдстоун-билдинг, мне стало не по себе. Ведь приехал я сюда только потому, что получил жесткий наказ от Вулфа — в случае, если Фред разнюхает хоть какие-то новости о Карле Лофхен, я должен немедленно спешить к ней. Вот я и поспешил. А не по себе мне стало, потому что я очутился в громадном лабиринте-вестибюле с четырьмя лифтами, бесчисленными коридорами и лестницами и (почти наверняка) дополнительными выходами из цокольного этажа, так что можно было побиться об заклад, что жертва уже давно улизнула. Если же и нет, шансов отыскать ее у меня было примерно столько же, как найти иголку в стоге сена. Впрочем, к полицейским, судя по всему, подоспело солидное подкрепление — мой наметанный глаз при самом беглом осмотре сразу засек троих шпиков. Словом, мне стало ясно, что вестибюль для меня не подходит — даже если она вдруг спустится на лифте и выпрыгнет прямо ко мне в объятия, в таком окружении мне ничего не светит.
   В такси по пути сюда я, правда, наметил один план и сейчас решил претворить его в жизнь. Указатель размещавшихся в здании компаний был разбит на две части: на левой стороне вестибюля от 'А' до 'Л', а на правой — от «М' до „Я“. Сначала я пробежал глазами левую половину, надеясь отыскать глазами хоть какой-то полезный намек. Ничего не добившись, я переместился в правую часть, где вскоре наткнулся на название „Уилер и Дрисколл“, 3259. Понимая, что это скорее всего простое совпадение, я тем не менее продефилировал к окошку справочной и сказал сидевшему за стеклом парню:
   — Я ищу одного знакомого, но не знаю, в какой фирме он работает Нэт Дрисколл. Или Натаниэль Дрисколл.
   Парень со скучающим видом раскрыл справочник, ткнулся в него скучающим взглядом и скучным голосом изрек:
   — Дрисколл Натаниэль, комната тридцать два пятьдесят девять, тридцать второй этаж, лифт…
   Я не дослушал. Сердце радостно заколотилось. Как я люблю, когда предчувствие меня не обманывает!
   Я вышел из лифта на тридцать втором этаже и прошагал не менее полумили по коридорам, трижды завернув за угол, прежде чем оказался перед дверью в комнату помер 3259, на которой было начертано:

 
   УИЛЕР И ДРИСКОЛЛ
   импортеры и брокеры

 
   Я толкнул дверь, вошел в приемную и очутился в царстве роскоши и процветания, судя по коврам, мебели и секретарше. Последняя, казалось, попала и секретарское кресло только потому, что ей до смерти приелось кататься на яхтах или резаться с Монте-Карло в рулетку. Судорожно сглотнул, я выдавил:
   — Моя фамилия Гудвин, я хотел бы поговорить с мистером Натаниэлем Дрисколлом.
   — Он вам назначил встречу?
   — Нет, я просто проходил мимо и решил заскочить. Вы слышали про историю с бриллиантами? Которые, как он думал, у него украли?
   — О, да. — Уголок ее рта дернулся. — Еще бы.
   — Передайте ему, что меня прислала мисс Тормик. Я представляю мисс Тормик.
   — Мне очень жаль, но мистера Дрисколла сейчас нет.
   — Он уехал домой?
   — Нет, он вообще сегодня не приходил.
   С одной стороны, мое предчувствие не только не умерло, но, напротив, лягалось и понукало меня, словно с цепи сорвалось, с другой — уж больно неуклюже врала эта красотка. Я не стал спорить, вытащил блокнот и написал на верхнем листке.

 
   «Если не хотите, чтобы пару минут спустя сюда ворвалась спора полицейских, которые разыскивают вашу учительницу фехтования, то давайте немного потолкуем. И, ради Бога, не допустите, чтобы она спустилась в вестибюль.
   А.Г.»

 
   Я ухмыльнулся прекрасному лживому Церберу в знак того, что не обиделся; тут я, кстати, душой не покривил.
   — Могу я попросить у вас конверт?
   Секретарша молча протянула мне конверт, я вставил в него листок бумаги, облизнул клеевую сторону отворота и заклеил
   — Вот, — сказал я. — Будьте паинькой, передайте его мистеру Дрисколлу и не пререкайтесь. Похож я разве на человека, который пришел бы повидаться с ним, не будучи уверен, что он на месте?
   Ни слова не говоря, очаровательная стражница нажала на кнопку. Слева открылась дверь, вошел мальчишка-посыльный, и она отдала ему конверт, поручив положить на стол мистера Дрисколла.
   — Отдай конверт самому мистеру Дрисколлу, — уточнил я.
   Потом, как только посыльный исчез, я прошагал к входной двери, приоткрыл ее, вышел в коридор и остановился так, чтобы было удобнее обозревать весь коридор. Мимо проходили какие-то люди, но признаков поспешного бегства не наблюдалось. Лишь минуты три спустя футах в пятидесяти левее меня из-за какой-то двери высунулась верхняя часть головы, включая лоб и пару испуганных глаз. Я решительно выкрикнул:
   — Ну-ка, назад!
   Голова дернулась и исчезла. И больше не показывалась. Меня окликнула секретарша, я повернулся и увидел, что мальчонка-посыльный стоит, придерживая открытую дверь.
   — Сюда, пожалуйста, сэр, — сказал он, и я проследовал за ним по внутреннему коридору мимо трех дверей до четвертой и последней, которую он вежливо открыл, пропуская меня вперед.
   Войдя, я очутился в комнате, которая раз в пять превышала приемную по размерам и раз в шесть — по роскоши. В углу комнаты за огромным элегантным столом восседал Нэт Дрисколл.
   — Если ты украдкой выпроводили ее отсюда, пока я пробирался по коридору, она неминуемо попадет в ланы фараонов, — сказал я, надвигаясь.
   — М-м, — проблеял Дрисколл, вцепившись руками в край стола так, что костяшки пальцев побелели. Выглядел он растерянным и перепуганным, как будто увидел привидение.
   Я огляделся по сторонам.
   — Где она?
   — Бмя-а, — только и выдавил Дрисколл.
   Из кабинета открывались только две двери. Я подошел и толкнул ближайшую — за ней оказались только выложенные кафелем стены, умывальник и унитаз. Я прошествовал к другой двери и решительно распахнул ее. За дверью обнаружилась небольшая каморка, уставленная стеллажами и картотечными ящиками. Секретарша, сидевшая за письменным столом, бросила на меня испуганный взгляд, который не шел ни в какое сравнение с тем взглядом, каким наградила меня съежившаяся в стоявшем в углу кресле и дрожавшая как осиновый лист Карла Лофхен.
   Она ничего не сказала, а просто таращилась на меня. Кто-то сзади стиснул меня за локоть, я обернулся и, в свою очередь, изумленно вылупился на Натаниэля Дрисколла — вот уж никогда бы не подумал, что у него хватит сил так сдавить локоть. Я вырвался, Дрисколл ввалился за мной в комнатку, и я притворил дверь.
   — И что вы замыслили? — накинулся я на него — Хотели продержать со здесь, пока не закончатся похороны?
   Тихим напряженным голосом, не спуская с меня глаз, Карла спросила:
   — Где Нийя?
   — С ней все в порядке. Пока, во всяком случае. А вот за вами следили и теперь знают, что вы здесь…
   — Следили?
   — Представьте себе. За вами неотступно следовал «хвост». Вернее — два «хвоста». Сейчас они кишмя кишат внизу, перекрывая все лифты и выходы.
   Дрисколл плюхнулся в кресло и глухо застонал. Голубоглазая секретарша деловито осведомилась:
   — А вы — Арчи Гудвин из конторы Ниро Вулфа?
   — Он самый. Рад с вами познакомиться. — Я посмотрел Карле в глаза. — Это вы убили Рудольфа Фабера?
   — Нет. — Дрожь пробежала по ее телу, но девушка уняла ее и снова сидела напряженная и прямая, как палка.
   — Вы имеете в виду Ладлоу? — проблеял Дрисколл. — Перси Ладлоу?
   — Разве? Вы заблуждаетесь. В котором часу Дрисколл пришел сегодня на работу? — требовательным тоном спросил я у секретарши.
   — Спросите его сами, — ледяным голосом ответила она.
   — Я спрашиваю вас. И вообще, дамы и господа, зарубите себе на носу; пусть я вам не самый близкий и преданный друг, но я просто ангел по сравнению с теми парнями, что поджидают вас внизу. И отнюдь, кстати, не для того, чтобы взять у вас автограф. В противном случае я прихватил бы их сюда с собой. Впрочем, это не поздно исправить в любую минуту. Итак, в котором часу Дрисколл пришел сегодня на работу?
   — Примерно в половине двенадцатого.
   — А до этого он сегодня здесь не появлялся?
   — Нет.
   — А во сколько он уходил?
   — Он вообще не уходил. Ленч ему принесли сюда из-за мисс Лофхен.
   — А она пришла в одиннадцать двадцать?
   — Да. — Секретарша не оттаяла ни на градус. — А откуда вы это знаете? Как вы вообще узнали, что она здесь?
   — Интуиция, — ухмыльнулся я. — Я — гений интуиции.
   Я повернулся к Дрисколлу.
   — Значит, вы не убивали Фабера?
   Бедняга начал заикаться. Совсем как Роуклифф.
   — В-вы… Вы имеете в виду Л-ладлоу…
   — Я имею в виду Рудольфа Фабера. Сегодня незадолго до полудня его нашли мертвым на полу в квартире, которую занимают Нийя Тормик и Карла Лофхен. Его закололи каким-то острым предметом. Мы с мисс Тормик приехали туда в поисках мисс Лофхен, но нашли его труп.
   Похоже, секретаршу наконец прошибло. Глаза Дрисколла расширились, а нижняя челюсть отвисла. Я набросился на Карлу:
   — Он был там, когда вы туда приехали. Либо живой, либо мертвый, или сначала живой, а потом мертвый.
   — Я не уби… Я там не была…
   — Да бросьте вы. Что мы с вами тут — в прятки играем? За вами следили. Вы поднялись в подъезд в пять минут двенадцатого, а вышли в четверть двенадцатого. Фабер был там.
   Карла снова содрогнулась.
   — Я его не убивала.
   — Вы его видели?
   Она помотала головой и несколько раз судорожно сглотнула.
   — Я не… Я ничего не скажу. Я уезжаю, вообще уезжаю из Америки. — Она заломила руки. — Пожалуйста! Помогите мне! Мистер Дрисколл поможет мне. И вы должны…
   Дрисколл, похоже, начал приходить в себя. Во всяком случае, он спросил уже вполне приличным тоном:
   — Вы говорите, что Фабера убили в ее квартире? Закололи?
   — Да.
   — И она была там примерно в то же время?
   — Она вышла из своего дома за тридцать минут до того, как был найден труп Фабера.
   — Боже всемогущий! — Дрисколл ошалело уставился на Карлу Лофхен. Секретарша тоже пожирала ее глазами.
   Я нарушил молчание:
   — Она говорит, что не убивала его. Не знаю, так ли это. Для меня главное, что Ниро Вулф хочет поговорить с ней, прежде чем ее перехватит полиция. Что вы собирались делать — помочь ей скрыться?
   Дрисколл кивнул. Потом потряс головой.
   — Не знаю. Господи, она ведь… ни словом не обмолвилась о Фабере. Она сказала… — Он всплеснул руками. — Черт побери, она умоляла меня! Поклялась, что не имеет ни малейшего отношения к… тому, что случилось с Ладлоу. И зачем она так? Она мне так помогала по фехтованию… Самое большое удовольствие в моей жизни… Она — прекрасный учитель и очаровательная женщина! Я был бы счастлив иметь такую сестру — я ей так и сказал! Или дочку. Дочку — даже лучше! Она пришла сюда и взмолилась, чтобы я ее спас, и я согласился помочь ей, даже не посоветовавшись со своим юристом! И я ни о чем не жалею! Пусть даже ее квартира была бы битком набита трупами, я никогда не поверю, что эта женщина может быть убийцей!
   — Насколько я понимаю, — вставила секретарша, — никому не возбраняется помогать другим лицам, если эти лица не совершили преступления. Это вполне законно.
   — Плевать мне на закон! — взорвался Дрисколл. — При чем тут закон?
   — О'кей. — Я предупредительно поднял руку ладонью вверх. — Не надо так орать. Дело в том…
   — Я хочу, чтобы вы поняли…
   — Успокойтесь. Я все понимаю. Вы настоящий герой. Только хватит об этом. Вот как обстоят дела. Вам не удастся отправить ее в кругосветный круиз: во-первых, потому, что ее отсюда не выпустят, а во-вторых, — я сам не позволю вам это сделать. Ниро Вулф хочет ее видеть, а он всегда добивается своего. В противном случае он озвереет и выгонит меня под зад коленом. Не знаю, кто она на самом деле — замечательная женщина или убийца, но одно я знаю твердо: следующим пунктом повестки дня для нее идет встреча с Ниро Вулфом. И я отвечаю за эту встречу головой.
   — А что, — ехидно вмещалась голубоглазая секретарша, — вы сумеете устроить так, что ее отсюда выпустят?
   — Разумеется, — мрачно согласился я. — Могу я воспользоваться нашим телефоном?
   Она молча подвинула ко мне аппарат, я снял трубку и попросил Цербершу из приемной соединить меня с определенным номером. Несколько секунд спустя мне ответили.
   — Алло! — сказал я. — Отель «Александр»? Позовите, пожалуйста, Эрни Флинта, детектива.
   Пару минут спустя Флинт взял трубку.
   — Алло, Эрни? Арчи Гудвин… Да, верно… Как дела? Все замечательно, спасибо. Учусь на сыщика… Ни за что на свете! Послушай, я тут на задании, и мне нужна твоя помощь. Отправь посыльного в униформе в Мейдстоун-билдинг, комната тридцать два пятьдесят девять… Погоди минутку — он должен быть небольшого роста, примерно пять футов три дюйма, и худощав. И обязательно в кепке — не забудь! Желательно — смуглолицый, брюнет с темными глазами… Вот и отлично. Пусть захватит с собой сверток, в котором будет его собственная одежда, включая шляпу… Совершенно верно. Нет, не долго. Он вернется в течение часа, но вам придется пока выдать ему другой комплект униформы… Нет, что ты! Самое обычное задание. Мне нужно просто выручить одного приятеля. Потом все расскажу. Только не копайся, Эрни, прошу тебя.
   Я повесил трубку, выудил из кармана расходные деньги, отстегнул десятку и протянул секретарше.
   — Сбегайте в ближайший магазин и купите черные полуботинки на низком каблуке — ее размера. Такие, какие носят посыльные. Только побыстрее.
   Секретарша метнула взгляд на ноги Карлы.
   — Пятый?
   Карла кивнула. Дрисколл сказал секретарше:
   — Верните ему деньги.
   Он достал бумажник и вынул из него двадцатидолларовую бумажку.
   — Вот, купите что-нибудь получше.
   Голубоглазая стервочка взяла двадцатку, возвратила мне десятку и отчалила. Приветливости ей, конечно, не хватало, но смекалкой бог не обидел.
   — Я никуда не пойду, — заявила вдруг Карла.
   — Вот как? — удивился я. — Не пойдете?
   — Нет.
   — Предпочитаете поехать в ближайшее управление полиции и пообщаться с тамошними кавалерами?
   — Я… Нет, я хочу уехать. Я должна уехать. Мистер Дрисколл пообещал, что поможет мне.
   — Угу. К сожалению, ему скорости не хватило. Несмотря на все ваши уроки. Впрочем, вас бы все равно внизу арестовали. Вы хоть понимаете, в каком положении сейчас очутились?
   — Понимаю, — еле слышно прошелестела Карла. — Я влипла в ужасную историю. Господи, вы даже не представляете, в какую ужасную!
   — Ошибаетесь. Очень даже представляю. Стал бы я в противном случае так рисковать, чтобы вытащить вас из этой передряги и отвезти к Ниро Вулфу!
   — Ничего путного он от меня не добьется. Я и разговаривать с ним не стану. Ни с ним и ни с кем иным.
   Дрисколл встал, подошел к ней и остановился, глядя ей в глаза.
   — Послушайте, мисс Лофхен, — сказал он, — мне кажется, что вы ведете себя неблагоразумно. Если вы не хотите говорить с полицейскими, я это вполне понимаю. Но Ниро Вулф — совсем другое дело. Насколько я о нем наслышан, он очень разумный и…
   Дрисколл продолжал нести какой-то вздор, когда позвонила секретарша и возвестила, что посыльный ожидает в приемной.
   Я отослал Дрисколла с Карлой в кабинет и попросил, чтобы посыльного направили ко мне. Что ж, подумал я, увидев пошедшего посыльного, Эрни угадал — как раз то, что нужно, разве что на дюйм повыше. Парнишка улыбался во весь рот в предвкушении хорошего розыгрыша. Пока он переодевался, я всучил ему пару долларов и напутствовал:
   — Посидите еще немного здесь. Из окна открывается прекрасный вид. Минут двадцать, не больше. Потом зайдет голубоглазая девушка и скажет, что вы свободны. Когда вернетесь в отель, вам выдадут другую униформу. Два доллара — за труды, и вот еще пятерка, чтобы вам легче было держать язык за зубами. О'кей?
   Юноша радостно согласился. Я оставил ему пятерку, забрал униформу, кепку и оберточную бумагу, вышел в кабинет и прикрыл за собой дверь.
   Карла сидела на краешке кресла, а секретарша, стоя перед ней на коленях, помогала натянуть полуботинки, в то время как Дрисколл, засунув руки в карманы, с мрачным видом наблюдал за их манипуляциями. Наконец Карла встала, потопала ногами и объявила, что туфли ей в самый раз. Я вручил ей униформу и обратился к Дрисколлу:
   — Отвернитесь
   Дрисколл зарделся и пролепетал:
   — Я… Я могу выйти…
   — О, я и забыл, какой вы скромник. Как хотите. А я вот отвернусь.
   Дрисколл отошел к окну и уставился наружу. Я подозрительно покосился на него. На улице уже смеркалось, и окно в ярко освещенной комнате служило преотличным зеркалом. Но, возможно, я был к нему несправедлив. Я расстелил оберточную бумагу на столе и, дождавшись, когда секретарша передала мне одежду Карлы, в том числе пальто и шляпку, аккуратно завернул их и перевязал бечевкой.
   — Мне кажется, под мышками жмет, — заметила секретарша.
   Я оглянулся.
   — Немудрено. Иначе и быть не могло. Ничего, сойдет. Пройдитесь до двери и назад — Карла прошлась. Я нахмурился. — Бедра у вас плоховаты. То есть я хочу сказать, они замечательные, но… вы меня понимаете. Наденьте кепку. Придется подколоть волосы повыше. Над левым ухом торчит еще прядь. Вот, так уже лучше. Думаю, что мы их обставим. Как считаете?
   — Надеюсь, — холодно произнесла голубоглазая бестия. — Вы же разработали столь блестящий план.
   — Ничего не выйдет, — заныл Дрисколл. — Я бы ее даже издали узнал.
   — Да, вас бы нам ни за что не провести, — ядовито согласился я. — По вестибюлю шастают сотни людей — с какой стати им обращать внимания на какого-то мальчишку-посыльного? В любом случае другого выхода у нас нет. — Я засунул сверток под мышку и повернулся к Карле. — На этом этаже опасаться вам некого. Вниз мы спустимся вместе, в одном лифте. Вы выйдете в вестибюль первая. Ступайте прямо к выходу на Лексингтон-авеню и выходите наружу, не оглядываясь и не глазея по сторонам. Я буду следовать за вами по пятам. Поверните направо и следуйте до Сорок второй улицы. Перейдите на другую сторону. Между Сорок третьей и Сорок второй улицами стоят такси. Садитесь в любую машину и велите отвезти вас на перекресток Тридцать седьмой улицы и Десятой авеню…
   Секретарша вставила:
   — Вы же будете с ней…
   — Я поеду следом за ней в другом такси. Возможно, кто-то из шпиков в вестибюле узнает меня и решит полюбопытствовать, какого черта я тут слоняюсь, — поэтому мне вовсе не улыбается, если меня засекут в одной машине с посыльным, особенно если у посыльного такие крутые бедра. Итак, пересечение Тридцать седьмой улицы с Десятой авеню. Поняли?
   Карла кивнула.
   — О'кей. Ждите в такси, пока я не подойду. Если попробуете отмочить какой-нибудь трюк, вам крышка. Вас сейчас ищет в Нью-Йорке каждый полицейский. Понятно?
   — Да, но я хочу… Я должна…
   — Сейчас уже не важно, чего вы хотите, как шепнула птичка тому парню, который выпал из самолета. Подождете меня, не вылезая из такси?
   — Да.
   — Договорились. Пока, ребята. Через десять минут, не раньше, отправьте парнишку назад. А с вами, Дрисколл, мы скоро сразимся на шпагах.
   Прощаясь с Карлой за руку, Дрисколл, казалось, вот-вот готов был расплакаться. От секретарши веяло прежним арктическим холодом, но голос ее, когда она пожелала Карле счастливого пути, звучал чуть-чуть хрипловато.
   Мы отчалили. Глядя, как Карла идет впереди меня по коридору, я невольно поежился — уж больно нелепо она смотрелась. Впрочем, я судил не по тому, что видел, а по тому, что знал. Другие пассажиры в лифте удостоили ее мимолетным взглядом, но не более того. Выйдя из лифта, Карла решительно зашагала по вестибюлю в сторону выхода на Лексингтон-авеню, и мне уже казалось, что все обойдется, когда сзади послышался голос:
   — Эй, Гудвин! Арчи!


Глава 17


   Я остановился как ошпаренный и обернулся — на меня горой надвигался сержант Пэрли Стеббинс.
   Больше всего я опасался за Карлу, но на сей раз девчонка повела себя молодцом. Она безусловно слышала, как меня окликнули, но не завизжала и не упала в обморок, а продолжала свой путь как ни в чем не бывало. Я следил за ней уголком глаза, пока приветствовал Пэрли как самого близкого и закадычного друга.
   — Ну надо же! Кого я вижу! Вот так сюрприз!
   — Сюрприз, говоришь? — прорычал Пэрли. — А какого черта ты тут сшиваешься?
   Я воровато огляделся по сторонам, как бы желая убедиться, что вас никто не подслушивает, потом приблизил рот к его внушительному розовому уху и прошептал:
   — Не твое собачье дело!
   — Надо же, какое совпадение, — процедил Стеббинс.
   — Что ты имеешь в виду?
   — Что мы встретились именно в этом здании.
   Я пошлепал его по груди.
   — А вот это и в самом деле забавно.
   — Что забавно?
   — Ты говоришь, что это совпадение. Это и забавно, потому что я сам как раз собирался сказать, что это совпадение. Не возражаешь, если скажу? Так вот: надо же, какое совпадение!
   — Иди к дьяволу!
   — Только вместе с тобой, дружище. Кстати, а чего тебе здесь понадобилось? — Я снова огляделся по сторонам. — Тебе и твоим дружкам?
   — Пошел отсюда!
   — Успешная облава?
   — А что у тебя в этом свертке?
   — Револьверы, цианид, ятаганы, наркотики, украденные драгоценности и бутылка свеженькой крови. Хочешь посмотреть?
   — Вали отсюда!
   Я вежливо пожал плечами и отвалил.
   Ну что ж, это препятствие мы преодолели. Сейчас главную опасность представляла сама Карла, которая настолько вбила себе в голову, что должна покинуть Америку, что могла и в самом деле попытаться осуществить это намерение. Или нет. Как бы то ни было, увидев перед входом пустое такси, я не стал в него запрыгивать. Я величаво протопал до угла, заглянул в аптеку «Биггерс» и остановился перед витриной. Поскольку у аптеки был второй выход, на Сорок третью улицу, любой «хвост», который бдительный Стеббинс мог отрядить за мной, должен был либо порваться следом за мной, либо поспешить за угол, откуда можно было без помех следить за обоими выходами. Не заметив признаков погони, я неспешно вышел на Сорок третью улицу, пересек ее, зашел в здание вокзала Гранд-Сентрал, постоял в курительной комнате, чтобы лишний раз удостовериться, что за мной не следят, вышел на Мэдисон-авеню, вскочил в такси и сидел в нем, затаив дыхание и жутко нервничая до тех самых пор, пока такси подкатило к месту встречи и я убедился, что Карла ждет.
   Отпустив такси, я подошел к ее машине, открыл дверцу, пригласил девушку выйти, расплатился с водителем, дождался, пока такси скроется за углом, и лишь тогда повел Карлу к стоявшему неподалеку «родстеру» Она не противилась и не задавала никаких вопросов. Усадив ее на пассажирское сиденье, я всучил ей сверток с одеждой.
   Мне понадобилось всего три минуты, чтобы пересечь Девятую авеню, проехать до Тридцать четвертой улицы и остановиться посередине квартала. Сумерки уже спустились, так что я предусмотрительно заглушил мотор, не доехав до уличного фонаря. После этого я повернулся к Карле.
   — Перед домом Вулфа роятся фараоны, — сказал я, — так что нам придется пробраться с черного хода. Идите за мной и не раскрывайте рта, пока не войдем в дом. Только не отставайте ни на шаг.
   — Я должна знать… — Ее голос задрожал, и она замолчала. Потом взяла себя в руки и продолжила: — Я должна знать хотя бы одно — Нийя там?
   — Не знаю. Когда я уходил, ее не было.
   — А где она была?
   — В полицейском управлении. Но не под арестом. Ее пытались допросить, но она отказывалась отвечать. Возможно, ее привели к Вулфу, но, может быть, и нет. Не знаю. А вот инспектор Кремер сейчас должен быть здесь, у Вулфа.
   — Вы же сказали, что мне предстоит поговорить только с самим Вулфом…
   — Я сказал, что Вулф хочет первым поговорить с вами. Идемте.
   Я вылез из машины, открыл правую дверцу и помог Карле выбраться. Мы вошли в темный проход между гаражом и складом и прокрались по нему до двери в деревянном заборе. Этим путем и сбежала Зорка, только с ее стороны было достаточно повернуть ручку замка-защелки, а вот мне пришлось воспользоваться ключом. Я провел девушку через дворик и вверх по ступенькам на невысокое крыльцо, отомкнул дверь и вошел на кухню. Там никого не было, кроме Фрица.
   Фриц уставился на меня.
   — Арчи, почему ты не постучал?
   — Извини, забыл. Все в порядке. Последи здесь за мисс Лофхен минуты четыре, пока я вернусь.
   — Мисс Лофхен? — недоуменно переспросил Фриц и лишь тогда заметил за моей спиной Карлу.
   — Да. Лучше бы спрятать ее в кладовой.
   Я оставил сверток на стуле, вышел тем же путем, которым пришел, сел в «родстер», обогнул два угла, лихо подкатил к нашему дому и остановился напротив парадного крыльца. К полицейскому автомобилю присоединился его близнец, а такси по-прежнему стояло на том же месте, чуть поодаль. Поднимаясь по ступенькам, я заметил шпика, который, водрузив ступню на подножку одного из полицейских драндулетов, переговаривался с водителем Кремера. Я слишком спешил, чтобы их приветствовать, поэтому быстро отомкнул дверь, влетел в прихожую, избавился от пальто и шляпы и прошагал в кабинет.
   — Ой! — невольно вырвалось у меня. — Приветик!
   Вот откуда взялась еще одна полицейская машина. В углу со скучающим видом подпирал стену незнакомый филер, а в одном из желтых кресел сидела Нийя Тормик — ей, судя по всему, скучать не приходилось. Она метнула на меня такой взгляд, что я с трудом подавил в себе порыв броситься ничком на пол и накрыть голову руками. Впрочем, в глазах Нийи я прочел еще вопрос, но подавать вида не стал и обратился к Фреду Даркину, который сидел за моим столом: