- ...вот так и живу, - резюмировала Ксана. - А ты?
   - А я не живу, - честно ответил я. - Я уже почти весь вышел.
   - Эт как? - не врубилась она. А кто бы на ее месте?..
   - Долго рассказывать. Прошу тебя, не спрашивай меня о моей жизни, у меня слов не осталось, одни выражения.
   - Что, бабы, суки, допекли? - этак жалостливо вдруг интересуется одна из них. Задохнувшись, во все четыре "глаза" на нее таращусь. Может, в свое время я не был так уж неправ, пытаясь разглядеть в ней человека?..
   - Есть люди, есть нелюди, есть женщины. И я все больше убеждаюсь в мудрости этого высказывания.
   - Я помню его... ты еще тогда так говорил... и добавлял, что нелюдями могут быть и люди, и женщины...
   - ...и нелюдей - подавляющее большинство...
   - ...и лишь изредка женщина может быть человеком. Вишь, помню. Ты так думаешь и сейчас?
   - Имею право. Уж думать так, как хочу, мне никто не запретит.
   - Ради бога... Хошь, я что-нибудь для тебя сделаю?
   - А что ты... можешь? - глупо спросил я. Она продолжала меня удивлять.
   - Я много могу, если захочу. Хошь...
   Я резко перебил ее: - Только не вздумай снова меня соблазнять!!!
   - Та не буду, - она улыбнулась, и враз помолодела лет на пять, стала почти такой же девчонкой, какой я ее запомнил. - Хошь, я тебя познакомлю с женщиной, которая человек?
   - Нет. Не хочу. Даже если это правда.
   И я был совершенно искренен. Я когда-то сказал Ксане пророческие слова, и в этом знамение Дороги, что именно эта женщина, из всех, кто были вехами на моем пути здесь, в эту ночь попалась мне навстречу. Я УЖЕ УШЕЛ ДАЛЬШЕ.
   - А жаль... Ну, вольному воля. Ты все-таки изменился. Не только внешне, но и внутренне. Раньше ты б, я знаю, уцепился в шанс, как клещ у собаку.
   - Мож быть. Но то раньше. - Родной мир явно не желал меня выпускать из своих цепких когтей. Нет уж, я решил, хватит.
   ...мы возвратились в свой вагон. Я стоял в коридоре и видел, как Ксана вошла в купе, наклонилась ко "второй" и что-то зашептала, сунув той в руки пакет с бутылками и остатками нашей полуночной трапезы. "Вторая", выслушав, кивнула. Что-то велела "первой", они подхватили что-то из вещей, взяли пакет и выпулились из купе. Протискиваясь мимо, "вторая" одарила меня странным взглядом, будто впервые заметила. Я начал догадываться, почему, и чуть было не отвесил вслед ей челюсть... В проем дверей купе высунулась рука Ксаны, схватила меня за пряжку ремня и дернула; влетев внутрь, я по инерции плюхнулся на полку, и за моей спиной щелкнул замок. Вот так. В пасть к дьяволу... (Кстати, почему считается, что дьявол - типа как мужского пола?.. Если Бог - мужского вроде как, то Дьявол - Его противоположность, и логично предположить, что вроде как...)
   Без лишних слов она приступила к делу. Чувствовалось, берет РЕВАНШ. Почему она решила, что на этот раз я никуда не денусь?.. Не потому ведь, что подумала - с движущегося поезда типа как некуда?.. При желании и отсюда...
   А потому, ответил я себе сам, что она ЧУЕТ своим пресловутым женским чутьем, - на этот раз я действительно никуда не денусь. Потому что желание мое - совсем не в том, чтобы деваться от нее...
   До того в поезде у меня был секс только один раз, и остались довольно неприятные воспоминания. Сейчас все было по-другому... Я не ожидал от себя такой страсти, а от нее - такой искренности. Может, что-то в нас накопилось обоих, и настойчиво требовало выхода... Ну, я-то знаю, что во мне накопилось и куда выйти... но мир, зар-раза, не желая меня отпускать, использовал именно ее, в ней тоже накопилось много чего всякого, и когда она, живая и горячая, РЕАЛЬНАЯ, рыдая у меня на плече после первого бурного всплеска, сквозь слезы заявила, что дура, и что вспоминала меня все эти годы, и встретив, вдруг поняла, что никто ее не любил так, как я, никогда и никто, и что она готова теперь бросить все и уйти со мной хоть на край света...
   ЗА край, мрачно подумал я, гладя ее изумительные волосы. Мне ее было отчаянно жаль, но она опоздала. Мне и себя было отчаянно жаль, но: несвоевременность - вечная драма, где есть он и она... Мы никогда не любим тех, кто любит нас, и нас не любят те, кого любим мы... Одновременно, я подразумеваю.
   И я бы мог простить ей предательство. Мог... но не простил. Я падал к своей Цели, как бомба. Я не был Управляемым эРэСом.
   ...остаток ночи я провел на верхней полке. Одна из попутчиц, вернувшихся в купе, кажется, "первая", на соседней. Ксану я не пустил туда, и не ушел с ней в купе проводниц, как она ни просила. В эту ночь мне не удалось настроиться. Но я знал, верил, что это всего лишь отсрочка. Если я не выйду победителем из поединка с миром, вцепившимся в меня, как... клещ у собаку, я уже буду не "я", а... кусок собачьего дерьма. Стоит мне только поддаться сейчас, и я - обречен. Других попыток не будет. Реванша мне никто и ничто не даст.
   Прощание в Харькове на Южном Пассажирском было тяжелым. Я чуть было не спасовал. Особенно когда она меня начала прямо в зале целовать так, как целуют только в постели, и только в самые пиковые, за секунды до оргазма, мгновения... Так заманчиво было думать о том, что и здесь, по эту сторону стены, можно обрести долгожданное, вожделенное счастье, избавиться от одиночества, сжимающего сердце безжалостной лапой тоски... но я знал, что как только соглашусь остаться, как тут же мир снова вынудит сползти в наезженную колею, и в конце концов я останусь один снова, а даже если Ксана меня не бросит, то спустя какое-то время я вновь увижу сны о чем-то большем, а если не увижу, то пожалею, и сожаление отравит цианидом упущенного шанса остаток бренной жизни, бессмысленной и беспробудно-промозглой... я даже научусь ночью спать, наверное... и стану таким как все. А я не такой, хочу я этого или нет. К счастью или к сожалению. И возможности свободного выбора в здешней зоне никогда не получу.
   И вообще: бросит она меня. Той, что раз предала, верить - опасно для жизни. А она, получается, два раза предаст, бросив мента своего, ежели не врет, что способна... Не врет. А вспомнив наклонности ее прабабушки, остается лишь тяжко вздохнуть. Яблоко от яблони...
   Оттолкнув ее жаркое, по-звериному пахнущее тело, я повернулся и зашагал прочь... Господи Боже Мой, я так ее хотел, и хочу, по-прежнему...
   Я добровольно уходил прочь от женщины, ради которой несколько лет назад готов был пожертвовать жизнью (кроме шуток!). Я изменился, она права. Хотя только я один знаю, что на самом деле мое "Я" осталось в точности таким же, не изменилось ни на йоту. Изменилось его отношение к окружающей среде... Когда сидишь в камере и не можешь выйти, испытываешь одно ощущение. Когда сознаешь, что способен прошибить кулаком стену камеры и выйти на волю - совсем другое. Две большие разницы, как говорят в соседнем городе...
   - ...Ты будто объявил мне войну! - донесся вдруг голос Кса-аны, ударил в спину, - я виноватая, знаю, но зачем ты так со мной?!
   Непроизвольно я передернул плечами, будто стряхивая ее голос со спины...
   - Ты дурак, но я тебя люблю! Такого как есть, слышишь?! Раньше я была дура-девка, гналась за длинным хером и длинным рублем!.. Теперя я человек, слышишь??!
   Я остановился и повернулся, чтобы принять удар голоса грудью. Люди оборачивались на нас, кто с удивлением, кто с интересом.
   - И что б ты ни думал, я стала человек, понял?! Если б мы не встретились, я очень скоро начала б тебя разыскивать сама!.. А ты мне объявил войну, сволочь!!!
   Я повернулся и вновь зашагал прочь. Прости, девочка... ПОЗДНО...
   - Ну ладно, ладно, беги! Испугался, да?! Где ж тода все твои слова, что ты мне пел, а?!.
   Я поежился. Успел отойти достаточно далеко, но голос все равно бил меня в спину ЕЕ словами, что кулачками...
   - Если вспомнишь, где, вернешься! Я буду ждать, слышишь?! Кажный год на нашем месте... пятого марта!.. В шесть, слышишь?..
   Я толкнул тяжелую створку и вышагнул на улицу, к широченным ступенькам, спускающимся вниз, на площадь. Створка захлопнулась за спиной и отсекла голос. Я помнил НАШЕ место, а пятого марта у нас было первое свидание... но я не приду, "любимая, которая была". Даже если я сейчас совершаю самую большую глупость в жизни, я ее совершу. С женщиной в камере, конечно, очень здорово, но какой узник не предпочтет свободу?.. Даже если сел за то, что сильно хотел... Я уже ушел дальше...
   Несколько часов спустя я сел в поезд самого дальнего рейса, какой только был, до Владика. Целая неделя у меня была впереди, в запасе. Вполне достаточно, чтобы настроиться, проникнуться ОЩУЩЕНИЕМ ПЕРЕХОДА, перемещаясь в "реальном" пространстве, и уйти туда, куда хочу. Я знал, как нелегко будет пробивать стену, и потому взял два места в эСВэ, чтобы мир больше никого не подослал. Мне будет не до того. Сосредоточение духовной энергии, мобилизация сил моего разума, знающего цель, и подключение способностей моего "мутированного" организма потребуют полнейшего уединения.
   И Я - УЙДУ ДАЛЬШЕ..."
   60. ФРАГМЕНТ ВОСПОМИНАНИЙ - 8
   ..."Я думаю о ней, я стараюсь понять ее, мотивы и причины ее поступков, и иногда мне кажется - я почти понимаю ее... Когда-то Мишка, пусть будет ему пухом земля родного мира!.. обмолвился, что предлагал ей остаться в столице, не уезжать по распределению, официально вообще не работать, и даже предлагал тайком приводить в лабораторию... Это его выражение "тайком" просто доконало ее. До истерики довело. Он тогда не понял, почему, а потом долго думал, и кажется, понял. У нее есть одна черта, которая, судя по всему, не последнюю роль сыграла в крутом "кине", поставленном позднее... Она с самого начала ощущала себя типа как повелительницей, королевой мира, и сама мысль о том, что ей придется красться и чуть ли не воровать, привела ее в ярость. Ка-ак же, аристократке духа предложили унизиться, да еще так откровенно!.. Этот аристократизм помогал ей выживать всегда. Она сказала себе: Я ВЫШЕ, и придерживалась этого решения неукоснительно.
   И почти в то же самое время, когда совсем неподалеку мучился я, и искал выход из одиночества, искал способ уйти за стену в поисках счастья, в поисках своего мира, и задавался вопросом, только ли я один за стеной шукаю его? она уже ответила на главный для себя вопрос. Она могла, но не захотела искать свой мир. Она решила его СОЗДАВАТЬ. Разрушив тот, который ненавидела. Тот, в котором Бог - мужского рода и мужского пола, как следствие патриархата, как отражение в лингвистическом зеркале сложившихся реалий... Я нашел выход в том, чтобы покинуть его, она - нет, ее... как бы это выразиться... голубая кровь... требовала королевской мести, а каков он, последний довод королей?.. Вот.
   Она нашла третью, недостающую компоненту. В себе нашла. СЕБЯ САМУ. Потому что она сама по себе была изначально неисчерпаемым источником энергии, неважно, как называемой, пусть даже экстрасенсорной. (Той самой, что таится в глубинах подсознания во всех нас, вероятно, но лишь единицам дано было высвободить ее до срока...) Мне удалось этого достичь безо всяких "причиндалов". Она, вначале, избрала несколько иной метод. Но техническое исполнение ее замысла, выразившееся в том, первом, примитивном еще, "усилителе", на самом деле явилось лишь грубым материальным воплощением энергии, бушевавшей в ней. Катализатором. Потом, когда процесс пошел, все реже и реже требовалось применение "костылей". Как цепная реакция, как круги на воде, ширилась от нее заразительная волна высвобождения глубинной силы, зачем-то данной каждому из нас Своими Богами, а на вопрос ЗАЧЕМ??? кажд(ая)ый отвечает себе сам(а), только сам(а)...
   Мне нелегко понять ее, но я очень стараюсь... Я открываю все тайники памяти, и вытряхиваю из самых задвинутых по углам сундуков самые забытые факты, казавшиеся некогда малозначительными детали, прошедшие мимо сознания штришки и нюансики... В ту зиму действительно топили на совесть, будто прощаясь с уже перевернувшейся страницей истории, вместившей парадоксальные десятилетия тотального рабства и всеобщего интеллектуального подъема, никто не знал, что это будет последняя зима в реальности странной империи, названной аббревиатурой из четырех букв, пошедшей своим путем, отличным от пути всего мира... Конечно, никто не знал тем более, что всему миру уготована неожиданная судьба, по сравнению с которой "пейзажи" пост-атомных фильмов оказались пасторальными картинками... Это была и моя последняя зима (и последняя осень...) в родном мире, но об этом тоже никто еще не знал, а я лишь догадывался... Когда Мишка не вернулся к ней, а я, не зная, что он приехал, закоконенный, с наушниками на голове, отключив телефоны и ОБОСОБИВШИСЬ, учился видеть иные миры и времена ярче и четче, она приняла решение, последняя капля переполнила чашу. Ей исполнилось двадцать пять лет, она была полна сил, молодая, физически абсолютно здоровая, внешне практически идеально совершенная по всем действующим эталонам красоты и сексапильности, наделенная интеллектуальным потенциалом на уровне гениальности, овладевшая профессиональной методикой достижения результата, одаренная энергетической мощью как никто из современников, во всех смыслах ЖЕНЩИНА... с безнадежно больной душой. Она изнывала в жарком мареве душной панельной норы одного из безликих домов затерянного в южных степях города, умирая от одиночества и смертельно боясь самой себя, своей аллергии и своих возможностей... уж кто-кто, а она знала, на что способна. Еще не в полной мере, конечно, но ПРЕДОЩУЩАЛА... Последний человек, который мог унять невыносимо безжалостную душевную БОЛЬ, канул во мрак ночи безвозвратно, оставив после себя эту дурацкую видеодвойку, и она осталась НАВЕКИ ОДНА... это чувство окончательности приговора буквально добило ее. Мишка, она знала, понимал ее, у него была своя боль, прикованная к постели мама, а коль не врал, то впридачу - неразделенная любовь, хвороба болезненная до озверения, и уж если даже он струсил, убежал от нее... то КОГО? спрашивается, ждать от мира в подарок еще?.. Когда погибли ее родители, она узнала, что такое настоящая боль и настоящая окончательность приговора, но, как учил ее папочка, желала людям только добра и любви... Теперь, наученная горькой правде жестоким бессердечным уродом по имени Жизненный Опыт, она избрала насилие и злобу, и они показалось ей единственными достойными союзниками. Когда-то, я знаю, она искренне считала, что человек достоин лучшей участи, что загоняет себя, отравляет страхом, ненавистью, губит гадкими привычками, собственным эгоцентризмом порождает собственное же одиночество, и стремясь избавиться от него, создает порочный круг, и возвращается к порокам, слепо принимая их за средство избавления... А надо любить. Просто любить. Ближнего и дальнего, уродливого и красивого, глупого и умного, любить, как себя самого. Когда каждый сумеет полюбить каждого как себя самого, то закончится вечная война всех со всеми за вдох воздуха, за глоток воды, за кусок хлеба, за место у костра, за крышу над головой, за толику наслаждения, за превосходство над окружающими, за право первой ночи и право умереть позднее, закончится мщение матери-природе за то, что породила такими слабыми и беззащитными, изживет себя стремление самоутвердиться за чужой счет, и прекрасный новый мир вместит и обогреет всех сыновей и дочерей своих!.. Только надо отыскать заветный ключик, открыть секретный замок, глубоко затаившийся в мозгу, и распахнуть волшебную дверцу...
   Она умирала от боли в душной жаре норы, в которую заползла, снедаемая аллергией на людей, тело ее изнывало от жары, а душу... душу сковал антарктический, многокилометровый лед ненависти.
   Мне невероятно тяжело было понять ее, но я очень старался. Мы ведь с ней - одного корня, хотя и суждено нам было вырасти в разные плоды. Я сам переболел точно такой же аллергией, я знаю, каково это - не видеть лиц, а только РОЖИ, и хотя вектор моей ненависти был направлен в прямо противоположную сторону, я точно так же, как и она, ненавидел этот мир, потому что понял - ни одна женщина не становится стервой самостоятельно, ей в этом активно помогают так называемые мужчины (которые на самом деле "выпердки"), и аналогично - ни один мужчина не становится скотом лишь в силу того факта, что родился с пенисом между ног... Правда, в отличие он нее, мне довелось впридачу заполучить еще и физическую болезнь, и в отличие от нее, с ее внешностью, здоровьем и талантами, у меня возникали дополнительные непреодолимые проблемы, так что вообще удивительно, как я излечился от аллергии. Но с другой стороны, если задуматься о том, что вот и она, с ее внешностью, здоровьем и талантами, заболела таки... То возникает закономерное ergo, что первопричина - не во внешних проявлениях, а там, _в_н_у_т_р_и_ _н_а_с_.
   Иногда мне кажется, что и кровь у нас не очень-то отличается по цвету..."
   61. ФРАГМЕНТ ВОСПОМИНАНИЙ - 9
   ..."Когда я понял, что лишь небольшие частицы энергии и знания дарованы мне, и чтобы не сойти с Дороги, пав побежденным на обочине, надо "подтянуть резервы" и уравнять силы с находящейся по ту сторону фронта "армией", я испугался. Самым натуральным образом. Я не боялся смерти, нет! С такой фобией за краем света делать нечего. Я боялся, что струшу. Я трезво оценил свои силы, при любом раскладе успех мне не светил, и заранее обреченный на поражение, - я мог плюнуть и махнуть рукой, уйти дальше по Дороге, почивать на лаврах в "зоне свободного выбора", бросив родную среду на произвол судьбы, избравшей своим орудием Госпожу... Но я до дрожи в кончиках пальцев НЕ ЖЕЛАЛ ей подобной судьбы, и хотя ко мне она относилась неласково и все сделала, чтобы заставить себя ненавидеть, я не хотел платить той же монетой. Я не христианин, око за око выбиваю только тогда, когда другого выхода нет. А "зубы" стараюсь вообще не трогать, хотя мне почти все в свое время "повыбивали" удары среды...
   И тогда я понял - надо искать недостающие частицы силы. Госпожа обладала ею в полном объеме, я - только тем, что позволяло сменять среду обитания, путешествовать по своему желанию, а не под давлением обстоятельств, но почему бы не предположить, что где-то есть люди, обладающие необходимыми "ингредиентами"?.. Так моя мечта о встрече с такими же, как я, "горемыками", среди которых отыщутся настоящие друзья, приобрела вполне конкретный смысл, наполнилась вполне реальным содержанием.
   Помимо прочего, то бишь помимо "впитывания впечатлений" и "осмотра достопримечательностей", а эти два "занятия" - основные у каждого начинающего путешественника, я начал всеми доступными мне способами (а я старался учиться всему, чему только можно!) искать тех, кто мне нужен. Вначале я блуждал в потемках, но однажды мне повстречался старик, ну вылитый МАГ! какими я себе их представлял. Я тогда уже пару недель обретался в Мире, который сам для себя назвал "Желязным", и с горящими глазами бродил по кривым улочкам и пыльным проселкам его, поражаясь тому, что наблюдал, точнее, совпадению с тем, что читал в прошлой жизни, в родном мире. Неужели не только я в щели, сквозь стену, подсматривал?.. Бродил это я, значит, в Желязном Мире (с идентичной смысловой нагрузкой я мог бы его назвать Муркоковым, ЛеГуиновым, Нортоновым, но в голову первым пришло именно это название, да и благозвучнее всех оно, сдалось мне), попадая во всякие переделки, как и положено бродячему чужестранцу с мечом в ножнах на поясе (я тогда еще не умел обращаться с заплечным самурайским, точнее, его эквивалентом шонг-далайского происхождения), зовом Дороги в душе и неутолимой жаждой НОВИЗНЫ в сердце. В одной придорожной таверне (блин, слово-то какое - ТАВЕ-ЕРНА!!! Так и ве-ет от него романтикой!.. Но в этом мире - самое обычное питейное заведение, грязные, в потеках стены, закопченный потолок, загаженный пол, чад, вонь, рыгающие от скверного пива выпивохи (во, каламбур!), морщинистые, с обвислыми грудями, животами и задами шлюхи, мясо неизвестного происхождения на колотых деревянных тарелках... и вся романтика. Но я просто УПИВАЛСЯ всей этой АТМОСФЕРОЙ, чтобы захмелеть, мне и пива не было нужно), да, так вот, в придорожной таверне я повстречался с ним. Я приметил его сразу, а когда трое подвыпивших землекопов начали к нему цепляться, что-то меня словно толкнуло, и я вступился. Потом, обдумывая случившееся, я понял, что ему моя помощь была нужна как папуасу крем для загара... Содрав кожу с костяшек пальцев своей новой телесной ипостаси, к которой я тогда не привык еще, и просто балдел от новых возможностей, которые раньше, дома, только во сне привидеться могли, я отогнал замурзанных невеж, мельком глянул на ссадины (я знал, через несколько часов от них и следа не останется) и ответил на благодарность старика беспечным взмахом руки мол, пара пустяков. Он пригласил меня присесть рядом, и мы начали беседу. Под эль и горячие колбаски она пошла неплохо. Я с любопытством разглядывал острые, хищные, птичьи какие-то, черты его лица, диковинный головной убор, нечто вроде помеси "цилиндра" и бейсбольной шапочки, с пришпандоренным сбоку хвостом какого-то зверя, а он взглянул на меня один-единственный раз, но взгляд этот я запомнил навсегда... Мы проговорили до восхода, и не было от старика у меня тайн, он знал обо мне, казалось, все, а я о нем ничего, но странным образом меня это не тревожило. Когда утренняя заря окрасила грязные оконца таверны цветом разведенной в трехрожьем молоке курицыной крови (местный напиток, весьма популярный), старик сказал: - Час мой пробил, путник. Я впредь не явлюсь в твоей повести, мне дела нет до твоего мира, но, испытав к тебе симпатию, молвлю на прощание слово. Сие порожденье холодной стали, - он указал на браслет, который я никогда не снимал, в память о Друге; я знал, что вместе с часовым механизмом в корпусе - результат Мишкиных упорных поисков, продукт его гениального разума, но пользоваться им по назначению не умел, а если бы и умел, то покамест не счел бы целесообразным, из чувства меры: все, о чем мечтал, я уже получил, вырвавшись из тюрьмы родного мира... - сие средство, предназначенное творцом своим для благих деяний, способно принести множество зла миру твоему, зрю я, как приносят ныне подобные ему средства, при ином употреблении способные благодетельствовать. Твой мир заслужил участь, уготованную ему женщиной, известной нам обоим, но ты не приемлешь исхода подобного, а ты люб мне, и посему я желаю оказать тебе услугу, ибо сказано в Единой Книге Миров: возлюби ближнего, и Твой Бог воздаст Тебе. В минувшую ночь не было существа мне ближе, нежели ты. Когда-то я был подобен тебе, и посему благодарен тебе за напоминание. Платы я не требую, ты уже заплатил... Сказано Там Же: два странника, относящихся к непоседливому племени Идущих, разделивших чашу пива по Дороге, становятся братьями, даже если более не встретятся. К тому же оставленный за спиною опыт мне советует, что благо и зло настолько относительны, что теряют всяческий смысл, применительно к неким императивам, тщащимся быть всеобщими, и потому я отыскал выход в том, чтобы судить по каждому случаю врозь... - Старик встал, взял свой посох, всю ночь дремавший в углу за лавкой, другой рукой подхватил потрепанную суму на длинном кожаном ремне. - Ты отыщешь части, необходимые тебе для целостности. И талисман твой, с мгновения сего, вдобавок к вложенному творцом его назначению, становится, я желаю так, средством во благо, как понимаешь благо ты. В урочный час он тебе поможет, а до того будет всего лишь часами, как зовете их вы, в вашем мире, и пусть время, которое они отсчитывают, напоминает тебе о том, что все когда-нибудь завершится, так же, как начиналось. - Старик сделал шаг к двери, я, отвесив челюсть, не в силах вымолвить ни слова, таращился на него... Он остановился и вновь обернулся ко мне. - Только не думай, что спасая свой мир, ты будешь вознагражден. Думающий о воздаянии - да не спасет, сказано Там Же. Прощай, Брат.
   И он окончательно отвернулся от меня и неторопливо пошел к двери, четко переставляя посох уверенной рукой вечного путника... Я опомнился, когда тяжелая створка закрылась за ним. Расталкивая пьяных мужиков, ринулся вдогонку. Выскочил во двор, едва не вынеся с налету дубовые двери, и никого не увидел.
   Он исчез, будто его и не было, хотя я три раза обежал кругом таверну. А я так хотел спросить его, где и у кого взять почитать эту Книгу!..
   В Желязном Мире я провел еще несколько недель. Я учился сжимать душу тисками воли. Воля моя, я уже знал, должна быть главным инструментом в спасательных работах. И я лелеял ее в себе, воспитывал, учил управлять силой...
   Потом я отправился дальше. Я прыгал на сутки в родной мир и помимо прочих занятий искал в нем братьев по духу, несущих в себе прочие частицы силы. Словно незримая рука помогала мне (а может, так оно и было?.. Я до сих пор не ведаю сего...), случай за случаем нанизывая на нить-основу вожделенные жемчужины. Некоторые "кандидаты", в головах у которых таилась "капуста" поценнее всего злата мира, которую ни за какое злато не купишь, просто попадались мне по дороге, и я, с замиранием сердца зафиксировав их место/время/нахождение, уходил вперед, дальше... Некоторых я ПОЧУЯЛ в глубинах времен и переплетениях альтернативных развилок, и знал, как и где искать... Вилли Квайла я вообще "вычислил" совершенно случайно, когда мне в руки попалась распечатка одной из составленных им программ, захваченная у мужиков ноночьими рейнджерами. Я восхитился гениальностью решения и понял, что эту программу не простой хакер сотворил, и даже не просто талантливый хакер. Это было произведение Его Королевского Величества Вождя Хакеров, если не сказать больше... я знал, рано или поздно компьютерные технологии и виртуальные реальности должны привести к возникновению такого "существа"... и был вознагражден за терпение сполна, ведь - чего мне стоило жить среди нонок, знает только Мой Бог... Я постоянно "умирал" от жалости и ненависти, и эти диаметральные чувства меня буквально рвали на кусочки. Выпердком я прикидывался вполне успешно, насколько это возможно, и даже успел выслужиться в уборщика Храма Чистоты, прежде чем почувствовал опасность и растворился во времени, когда наиспособнейшая ученица Госпожи, Кэри Всевидящая, таки засекла меня... Скучать, одним словом, некогда было. Зевать - тоже. Когда я определил недостающие части, выяснилось, что их вместе со мною ровно дюжина. Многовато, подумал я, будь нас поменьше, легче и эффективнее удалось бы соединиться. А тут целая толпа! Пока всех соберешь, пока убедишь, пока... Запутаешься, блин, где кто и как чего куда... Но ничего не поделать. Не случайно Знаков Зодиака двенадцать, не три, не шесть, не одиннадцать. Двенадцать - одно из магических чисел, двенадцать месяцев в году и много чего еще - двенадцать. Хоть я и не приемлю астрологию, но вдруг засомневался - обоснованно ли мое неприятие?.. не сокрыт ли особый, недоступный моему восприятию смысл в том, что сила разделена именно на столько частей?.. может, именно звезды, сложившиеся неким таинственным образом в определенные комбинации, породили нас?.. Если вкладывать в Звезды то содержание, что вкладываю я... Ох, и предстоят мне приключения, чует душа, пока соберу!