Поляна и вправду светлая - множество костров, а насчет тишины я бы не сказал - голоса слышны, и смех, и песни. Никто на нас внимания не обратил, что удивительно и даже немного обидно. Эльф с крыши в изысканных выражениях предлагает нанести визит местному шефу, мы посовещались и решили, что пойти придется, конечно, на случай очередного покушения на ограбление Чисимета меры приняв. Идти мягко и настойчиво просят всех, и Пьеро с Сергеем недовольны - только заснули. Серчо пистолет прихватил, у Пьеро тоже куртка оттопыривается, а у меня - переносной пульт на управление движением и огнем настроенный. Из мирного оборудования - все тот же фотоаппарат-котомка у Дрона и у меня магнитофон - у нас их три в комплекте: два шпионских микрокассетника и один просто небольшой, его-то я и взял.
   На поляне костров вроде как прибавилось, и дождика как не бывало. Нас ведут по какой-то сложной маневренной траектории между сидящими у огней группок: кто молчит, кто на непонятном языке беседует, смеются многие и многие поют. Без инструментов поют, и все равно музыка слышна, и мелодии такие, что даже сказать как, не знаю. Магнитофон пишет, но будут на нем только куски, и я лишь вздыхаю, когда мы проходим мимо очередного хора. Потом - окраина поляны. Под дубоподобным деревом сидит на каком-то неуловимом выступе ствола этот самый верховный правитель. Если у степного князя впечатление владетельности создавала одежда и корона, то сейчас перед нами просто король, сам по себе. Провожатый свою миссию выполнил и уходит - вот так номер. Это вразрез со всем предыдущим идет, неужели нам так доверяют?
   - Что ж, садитесь, - говорит король. - Я - Гиминас, нынешний правитель эльфов Большого Длинного Леса, а вы кто?
   Называем по очереди свои имена, и когда дошла до Чисимета очередь, Гиминас долгим жестом приглаживает волосы и спрашивает:
   - Чисимет - это не тот ли, который идет с Отдаленного Востока?
   - Да, тот. - У Чисимета голос неприветливый, ничего хорошего не ждет.
   - Я слышал про вас от своих лазутчиков у степных. Олонгар не так умен и хитер, как любит казаться, и не сумел сохранить в тайне то, что узнал.
   Я вставляю:
   - Олонгар с Багдарином хотели забрать себе то, что Чисимет в Средиземье несет!
   - Да, они очень хотят этого. - Гиминас задумчиво проводит рукой перед лицом. - Степные эльфы давно отравлены, и их властители тоже. Черный Враг или кто-то из его союзников сумел заманить их в Мелкогорье и там начал класть заклятия перерождения - нужны были силы для похода на восток. Но потом его планы расстроились, и части племени удалось избежать перерождения в орков, но и эльфами они быть уже перестали. Степные сохранили наш облик, но потеряли легкость движения. Они сохранили смелость мысли, но у них нет уже той силы и чистоты, с которой издревле жил наш народ. Даже их властитель вынужден держать при себе придворного мага Багдарина, странного народа и непонятной судьбы. Я подозреваю, что именно он подбивает Олонгара стать силой, равной Силам Средних Земель - задача бессмысленная и опасная.
   Серчо очень вдумчиво добавляет:
   - Вообще это ведь в любом развитии достаточно на руку Врагу. Может, Багдарин - его марионетка?
   - Не думаю, что он действует по его прямой указке, но их связь для меня несомненна. Разговор продолжается, и Серчо рассказывает о цели нашего похода, старательно намекая на то, что эльфы не могут не знать об упавшем с неба железе с двумя людьми внутри. Это им и вправду известно, более того, самолично Гиминас распорядился людей не трогать, но следить внимательно. Затем некоторое время просто светская беседа, а потом Чисимет просит разговора наедине. Оставляем его и идем обратно под нескончаемые эльфийские песни. Я спать не хочу и поэтому просто сижу и гляжу, как Серчо достукивается до вертолета.
   У ребят все в порядке, связи с базой нет уже пятый день, и они очень рады нас услышать. У них деловое предложение: с утреца подняться да перелететь к нам - оставшегося в баках горючего хватит на те полторы сотни километров, что остались между нами. Я, раз уж все равно не сплю, лезу на поляну обратно и ищу кого-нибудь, кто может разрешить или запретить посадку и вечную стоянку вертолета здесь. После небольшой прогулки является некто, как я понимаю, комендант лагеря, и, вникнув в просьбу, разражается звонким смехом:
   - Только и всего-то? Конечно, можно! Принимайте свою стрекозу железную, где хотите, и оставляйте как заблагорассудится - нам металл тоже пригодится.
   Снова в танк, и Серчо договаривается с летчиками. Ну вот, теперь можно и на боковую, тем более спят уже все давно.
   Утром - в девять часов поднялся и к умывальнику, приводить себя в порядок - все же знаменательный день! На улице - красота. Поляна сверкает, цветы, трава, деревья в округе, и почему-то никаких следов от кострищ. Эльфов и след простыл, только пяток с копьями прогуливаются, но это не конвой над нами надзорный, а просто милые соседи - такое восприятие у меня организовалось. Вокруг - всеобщая помывка, кто во что горазд. Амгама аж куртку скинул и в теньке, где еще роса есть, по траве катается, ну как щенок, ей-богу. Все это умиротворение прерывает эльф, который зовет нас к Гиминасу, у него к нам большой разговор.
   Идем, по дороге одежду одергивая и болтая о всяких пустяках, всяческие догадки строя, в чем дело. Гиминас сидит в той же позе на том же дереве, увидев нас, делает жест - мол, рассаживайтесь, вон ветки есть, горизонтально и низко над землею. Чисимет тут же рядом, как в воду опущенный и вынуть забытый.
   - Друзья, - говорит Гиминас, дождавшись, когда все усядутся и устроятся, - я сейчас скажу вам то, что стыдно сказать вашему товарищу. Когда Олонгар захватил его и Алека - ведь тебя Алеком зовут? - взгляд на меня, - и призвал Багдарина, чтобы забрать себе Могущество Востока, Чисимет испугался. Испугался, что Багдарин сможет это сделать. Носители скрытой силы не могут ее сами использовать, но могут передать ее другому, и не всегда по своей воле. Чтобы Багдарина обмануть, Чисимет сумел ее всю, не расплескав и не рассеяв, передать Алеку, решив, что так будет лучше. Но - и в этом теперь вся беда - Алек - человек из другого мира. И Чисимет не может забрать у него свою теперь бывшую ношу. Не могу сделать этого и я, ведь я всего лишь внук перворожденного эльфа, и дано мне немногое. Может быть, это сумеют сделать Мудрые... Ты понимаешь, к чему я клоню?
   Я понимаю и пытаюсь думать быстро и четко, но вместо мудрых мыслей в голове вертится одна и та же фраза: "вот тебе и сходил за хлебушком", - а Гиминас продолжает:
   - Решай сам. Я не буду говорить, что судьба мира в твоих руках, но и в твоих тоже. Решай!
   Команда смотрит на меня, как будто я вдруг марсианином оказался или павлином в курятнике. Я решаю не так уж и долго, и решения мои несложны; я выдаю их в своей речи:
   - А чего тут особо думать? На Земле меня никто по-настоящему не ждет, ну кроме пожалуй рьяных журналистов, которые меня, может быть, не забыли, и дорогого начальства, которое не забыло наверняка. А тут - поди фигово, спаситель чуть ли не целой Европы. Светлые силы - так Светлые силы, может быть, пригодиться сумею.
   Серчо встает, руку мою хватает, но говорит совсем не то, что в глазах светится:
   - Кто же теперь у нас за рычагами-то сидеть будет?
   Потом и другие тоже, по очереди за ту же руку держатся. Пьеро, как обычно, спокойный, только морда грустная, Сергей на меня, как на тронутого, смотрит, а Дрон наоборот, завидует. Амгама меня по плечу хлопнул: "Молодец, я бы тоже так сделал!" Эх, инструкции и нормы общения! Все предусмотрели, кроме торжественных прощаний, и приходится импровизировать, кто во что горазд. Слава богу - тягомотину церемониала прерывает грохот - пришел вертолет, около танка примеривается сесть.
   Сел, и двигатели глохнут - навсегда, скорее всего, и в любом случае надолго. Вряд ли кто из наших сюда еще раз доберется, да еще с двойным запасом топлива для вертолета. Из люка летчики вываливаются, обросшие да небритые, бегут к танку, а мы хором тоже почему-то бежим - наперерез. Они нас замечают, курс меняют, и вот уже обнимания и так далее.
   Когда первая радость встречи подходит к концу, я напоминаю - пора бы и делом заняться. Дело так дело - с вертолета снимаются наиболее ценные блоки, а я выбираю то, что может пригодиться мне, приличная куча образовалась. Долго думаю, брать ли что-нибудь огнестрельное, и решаю, что не стоит. Наконец мои сборы закончены, а вертолет разорен до нужной степени. Народ еще по разу по моей руке проходится, ребята явно ищут, что бы сказать такого-этакого, но не находят и потому молчат. Серчо последний.
   - Я тебе вот что скажу. Как бы там ни было, на бербазе пост останется в любом случае. То есть там тебя будут ждать.
   После этого он лезет на крышу и машет рукой. Коробка трогается. Я прислоняюсь к лобовому стеклу кабины вертолета и смотрю танку вслед, пока он не скрывается из виду.
   Ну, а что ж дальше было? Сам небось знаешь. Без моей помощи Врага раздолбали, зря только влез в это дело. Добрались мы с Чисиметом через степь к Городу-на-Озере, причем без особых приключений - Гиминас помог, слепил одному из своих такой же портрет, как и у меня в тени, да пустил к вражьим землям поближе бродить, отвлекать значит. А в городе нас тогда приветили да к лесным эльфам передали, специалистам. Те сначала почет оказали, а как начали из меня Чисиметов груз тягать, так ничего и не вышло. Скандал! Такого не может быть потому что не может быть, а посему я не я, а Вражеский лазутчик, изничтожению подлежащий. Пришлось наутек пуститься, а как уж мы эльфов в их же собственном лесу обхитрили - сюжет для отдельной повести. Следующая станция - Золотой лес, тут уж я свои достоинства хранительские в полной мере проявил. Владычица - и та не смогла из меня ничего вынуть. Один шустрый маг меня вообще развоплотить хотел, да спасибо - отговорили, а то вообще неизвестно, что бы я сейчас собой представлял. Словом, остался я сидеть там как гость средней почетности и никакой полезности. Чисимета хоть к делу пристроили - вниз по реке то ли шпионов ловил, то ли сам шпионил, не поймешь, а меня не пускали, мало ли что. И, кстати, тогда уже мое свойство проявляться начало, только сначала думали, что это в эльфийском воздухе дело.
   Ну так вот, что было после окончания войны, ты знаешь? Так это только внешнее, а за кулисами еще интереснее было. Как все эльфы собрались за море двигать, как и судьбой положено, так начались у них разногласия. Кое-кто, особенно из неродовитых туда вовсе не стремился, да и родовитые не все за были. А другие же решили так - раз уж покидать Средние Земли, так покидать подчистую, включая и несогласных, силой их к счастью загнать. Хорошо, многие еще помнили, чем такие вещи заканчивались, и междоусобицы удалось избежать. Худой мир оказался лучше доброй ссоры, и это позволило построить то, что ты сейчас в Средних Землях видишь. А сюда я попал - как мои хозяева двинулись к морю, так оказался вроде бы и не нужен. Новый король к себе брать меня не захотел, я ему не показался ни заочно, ни лично.
   А тут как раз - Бурые равнины, Возрожденные земли по-нонешнему, и Круглое царство на них. В него никто не верил, шли сюда селиться самые пропащие люди и других народов немного, а король наш - Кун-Манье, надежа и опора, до этого чина сотню водил, но зато лихо. Вот и сунули меня к нему первым советником, не знали мудрецы, что я и вправду могу многое присоветовать.
   Вот так и живу, словно огурец засоленный, зелененький да бодрый, как будто и не человек уже, а так, эльф бессмертный. Я так понимаю, что теперь меня бы никто из нынешних властителей иметь в пользовании не прочь, но я и сам не пойду, привык тут, да и интересно. Вот так, Ларбушка дорогой, а теперь и спать пора, заболтались.
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СВЕТЛЫЕ ДЕЛИШКИ
   В гробе я видал такие развлечения. Опять меня Чисимет поднял на полчаса раньше, чем договаривались, и главное, было бы, зачем! Да хоть бы я весь день проспал - ничего страшного не произошло бы; бездельник я, даже самому неприятно, ну, да ладно. Итак, поднялся и мыться пошел - горячей воды нет и по причине раннего времени не будет. А там и одеваться - опять напяливать этот дурацкий балахон, который сначала меня прямо-таки бесил, а сейчас уже просто тоскливая беспросветность при виде его возникает. Сколько раз просил - сделайте нормальную одежку, так нет, видите ли, не по чину. Облачился, причесался и в обеденный зал плетусь в безрадостном настроении, и так же безрадостно отвечаю на приветствия совета министров. В окна бьет свет, и пол расчерчен на квадратики, хоть на одной ножке прыгай.
   А министры все стоят - ах, да, надо же еще рукой махнуть, а то так и будут ждать, бедняги, вон у одного пучок луку изо рта торчит, а дожевывать стесняется. За моим особым столиком уже сидят лица избранного круга: Чисимет и Ларбо-старший. Ларбо был вчера на испытаниях в одной из кузниц, и, судя по тому, с каким отвращением он глотает завтрак, испытания были неудачные.
   - Ну, - спрашиваю, - опять дохлятина?
   - А, даже не дохлятина. Летать не может, ползать не умеет, думать не положено. Полная неудача. Кузнецы тут не при чем, основа хорошая, а вот оживление опять сорвали. А почему - так и не поняли мы, как королю объяснять теперь...
   Я киваю головой - мол, сочувствую, - и завтрак продолжается. Вот и новый день начался, сколько их тут уже было и сколько их тут еще будет! А сколько было до того, как я здесь осел! Сколько дорог прошел, сколько народу порезал (не так уж и много, кстати), а гораздо чаще самого порезать хотели - и все без толку. Чисимет, хранитель хренов, перекинул в меня свой багаж, и как деньги в сейф положил, а ключ взять не удосужился. Да еще и сейф - я, то есть - надежный до безобразия, просто подлость! Тянули из меня, тянули эту самую "скрытую силу", чуть концы не отдал, а на выходе ноль, как говаривал мой командир роты в свое время. Один шустрый маг вообще предложил меня развоплотить, и слава богу, что только предложил, а то кто и что я был бы сейчас - один бог ведает. Так что пользы, честно говоря, от меня тут оказалось немногим больше, чем никакой.
   Врага раздолбали без меня, с натугой, правда, но раздолбали. По ходу дела еще одна усобица была, меня даже пленить хотели, да не вышло, а вот теперь сижу, куксюсь, хотя вроде и неотчего. Как же! Вторая фигура в государстве, первый советник, почет и уважение простого народа - вон, на пальце кольцо, подарок вышеозначенного простого народа в лице купца-ювелира местного. Золотое кольцо, с алмазом, ну и что? Я тут на него бутылки "Кока-колы" не куплю, хотя, конечно, дело не в "Кока-коле"...
   Такие мрачные мысли у меня сейчас - обычное дело, и Ларбо-средний в приемной на мою злую мину не удивляется. Итак, что у нас сегодня? Почти ничего: два проекта вечных двигателей, неплохая идея по реорганизации налогов с базара и еще пара предложений поненужней, Ларбо забирает их для дальнейшего разбора и внедрения, а потом смотрит на часы у стенки. Верно смотрит: мне через полчаса к королю надо подъехать, у него какие-то сложности.
   Выхожу из дворца - день уже в разгаре: деревья шелестят, птички поют, люди бродят кто так, а кто с поклажей. У внешней стены стоит мой личный транспорт - первая и единственная удача Ларбо-старшего, ездовая помесь. Вроде как лошадка, но шкура грубыми стежками сшита, и морда поугловатей. Уши торчком - ночью подзарядилась. Лезу в седло, говорю: "К королю", зверюга послушно трогается и вывозит меня через ворота в город. По выложенной асфальтовыми плитками спецдороге моя кобылка бежит резво - по ее понятиям, конечно, а народ меня взглядами провожает и опять же любовь и уважение высказывает, обрывки фраз типа "этот-то, молодой... поехал" мне даже отсюда слышны. Так и до резиденции добираюсь, меня здесь в лицо, конечно же, знают, но порядок прежде всего, и приходится демонстрировать пропуск и называть пароль.
   Надежда и опора Кун-Манье Первый изволит меланхолично прогуливать по саду, а завидев меня, бросает философские раздумья и орет издалека:
   - Алек, у меня для тебя новость есть!
   - Что, опять нефть из-под носа перехватили?
   - Нет, на этот раз мы первыми поспели, сорок бочонков купили. Я с тех пор поумнел немножко, а?
   Хороший мужик этот Кун-Манье. До того, как в короли попасть, он водил вдоль по Реке отряд борьбы с орками и прочими лиходеями, понравился кому-то из Мудрых, и когда этот край заселяли, был поставлен королем. Замашек царственных не приобрел, и дело иметь с ним легко и приятно. Вот он подходит ко мне, за плечи обнимает и сообщает свою новость:
   - Я вчера на небо в трубу глядел. Так видел твою летящую звезду, но на этот раз она еще за горизонт не ушла, а из-за другого края еще одна вышла и тем же путем пошла.
   Стою и осознаю событие, а потом чуть не убиваю властителя, на радостях по спине трахнув. Это же второй спутник! Значит, не только сохранили береговую базу, но и кой-чего нового подкинули!
   - Вот что, - говорю. - Может быть, мне удастся скоро уйти отсюда, и вторая звезда - знак тому.
   Кун весь сразу грустнеет. Я давно уже его настраиваю, что вечно здесь сидеть не собираюсь, но одно дело в перспективе говорить, а другое - уже как о факте. Можно понять огорчение моего августейшего друга. Я пытаюсь его утешить:
   - А может, еще ничего и не будет. Мало ли, вдруг это звездный корабль на Заокраинную Землю шел, а не знак вовсе?
   Но Кун уже и сам себя в порядок привел:
   - Чему быть, того не миновать, - говорит. - Я тебя не за этим звал, в общем-то.
   Начинается долгое описание неладов в южных деревнях, из которых я решил учинить кооперативы. Теперь, несмотря на некоторый подъем, там всяческие сбои и перегибы. Мы с Куном долго мозгуем по этому поводу, затем появляется и министр сельского хозяйства вместе с министерством в полном составе - всего двенадцать человек, - и общими усилиями разрабатывается программа действий.
   Часы на стене бьют четыре раза: пора обедать. Министерство удаляется, а мы с Куном отправляемся трапезничать в резиденцию. За обедом Кун подписывает пару приговоров за нарушение законов о равенстве. Эти законы он сам изобрел и очень ими гордится, да и есть чем: к примеру, там лимитируется количество хвалебных слов в адрес короля на единицу времени в зависимости от характера речей, да и много других забавных всякостей. Эти законы были первой приемлемо получившейся продукцией нашей типографии, и с тех пор всякие указания и положения исправно расклеиваются во всех трех городах и полусотне деревень. Обед закончен, и надо, пока суть да дело, еще съездить в учебный центр, там еще один Ларбо трудится, младший.
   Опять завожу помесь, и уже не по специальной дороге, а по обычной, пыльной и извилистой, двигаюсь за город, где в лесочке тот самый центр и есть - пожалуй, самое удачное из моих янки-при-дворе-артуровских дел. Хотя, если уж честно, то моего здесь только снаряжение, а организация и общее руководство - Чисиметовы. От центра за километр слышны редкие разрывы, и в небо поднимаются клубы дыма: очередной отряд практикуется. Здесь на территорию меня пускают не просто без пропуска, а с воплем "Благие дни Первому Советнику!", надо бы рассердиться, да ладно уж, недолго, наверное, осталось. Помесь надо отогнать в конюшню, чтоб случайно не зацепилась за какой-нибудь остаток ночных игрищ, а до здания - пешком. Туда же и десяток восточной стражи направляется, закопченные, провонявшие серой, по двое тащат на плечах трубы ракетометов, а на спинах порожние ящики от снарядов, отстрелялись ребята.
   В длинном двухэтажном бараке центра темно и прохладно. Восточники идут на склад, а я остаюсь, жду, когда появится Ларбо. Работа у него заканчивается довольно скоро, и вот он вместе с шестью коллегами выходит в коридор, видит меня, здоровается и не может удержаться от похвальбы:
   - А я сегодня на мешке поднимался, трех фальшивых орлов подбил, простыми стрелами!
   - Молодец, хотя, может, папаша тебе нарочно самых слабых подобрал?
   - Да ну тебя! Сам же знаешь, что нельзя такого сделать.
   Ларбо младше меня намного, а внешне это никак не заметно. Тоже, конечно, побочный эффект Восточного подарка: как имел я дурость его воспринять, так и хожу, словно законсервированный, а-ля эти среднеземельские долгожители, потомки Атлантиды местной. Так что отношение ко мне у местной молодежи достаточно свободное. Итак, я говорю:
   - Ладно, ладно. Ты мне лучше вот что скажи: остатки моего багажа у тебя? Они мне сегодня нужны будут. Вместе сходим али у тебя дела какие?
   Парнишка несколько розовеет - известно какие у него дела, - но, видимо решив, что дружба выше, он решительно заявляет, что никаких дел нет, а если и есть, то подождут. Я бы сказал - подождет, но это так, к слову.
   Потихоньку вечереет, и надо скорей сматывать из центра, ночные занятия здесь - штука небезопасная, особенно для тех, кто случайно влез, и посему Ларбо-младший садится позади меня, и снова пыль под копытами.
   По дороге Чисимета повстречали, он помесей не признает и ходит только пешком. За темную сторону сегодня будет работать он, и значит, нашим предстоит нелегкая работенка, особенно, если он опять увлечется и выйдет на низкий уровень. Таких призраков наклепает, что сам потом еле уймет, был уже случай.
   - Слышь, Ларбо, ты помнишь, как мы за Чисиметовским тень-хвостом гонялись?
   - А, точно. Это когда ты на дерево за ним полез, а он тебя скинул?
   - Да, надо бы это дело прекратить. С тень-хвостами все равно встреч не будет, это чисто их, восточное, а чуть его передерешь, так потом хлопот до полудня.
   Ларбо кивает, и дальше понеслась, вернее, поплелась зверюга моя, пока до его дома не добралась. Там уж и старший, и средний, и обе их хозяйки. Кормить меня хотят, но я отказываюсь.
   Младший отпрыск дома лезет на чердак, я за ним, туда, где в пыли и паутине лежит то, что я черти-когда с танка забрал, был такой набор богатый, а осталось всего ничего, но самое главное сохранилось. Ларбо-младший открывает люк, я с коробочкой в руках вылезаю на крышу и приступаю к настройке. Элементы ток держат, и антенна вроде в порядке, но пока я жду появления спутника, волей-неволей всякие нехорошие мысли в голову лезут. И о передатчике, и вообще - откуда известно, может, второй аппарат только случайно с первым шел, а орбита у него совсем другая, или частоту и систему вызова на него новую поставили...
   Ползет первый спутник, никуда он не денется, пока не сгорит, кстати, сгореть ему полагалось еще года три назад, а он, хоть и дохлый, а летает. Пошел первый, а второго не видать, а потом все же появился, Значит, и впрямь орбита другая, хорошо, что не очень отличается. Я запускаю стандартный вызов, а сам гляжу вверх - авось поможет, - и пожалуйста, запрос принят и понят, правда, на автомате. Следующий проход обещает через шесть и три десятых часа, а пока можно и слезать, кемарить устраиваться. Между прочим, проснулся я за час до сеанса и сидел так, без мыслей, пока сигнал не пискнул. Сначала морзе-команда перейти на телефон, а потом уж совсем ушам не верю - голос Серчо! Он снова, а может, еще, тут, старается быть спокойным и сдержанным. Я вкратце излагаю свое нынешнее положение, а он в ответ добивает меня известием: на базе сейчас появилась летающая лодка, она досюда, а потом до океана, достанет, а там и плавбазу подгонят. И эта лодка уже сейчас готовится к старту - за мной! Завтра здесь будет и сменщика-наблюдателя привезет мне, правда тут - это я Серчо честно предупредил - не только наблюдать надо, но и вмешиваться придется. Такие вот сюрпризы - это я рассказываю-то спокойно, а сам чуть с крыши от радости не скатился.
   Помесь моя во дворе кормится, но я гоню ее домой, решив не будить спящее сладким сном Ларбо-семейство. Надо собираться - было бы, чего собирать! Не золото же тащить, его и в Приозерье достаточно. Всего багажа - три тома дневников. Затем начинаю думать, кому какие дела сдавать, а еще потом - составлять завещание наследнику, словом, до полного рассвета хватает. Еще раз связь была - лодка даже сегодня, часам к семи вечера, будет, и место уточнилось: озеро есть тут у нас, туда и сядет. Разговаривал я, а там Чисимет возвернулся, усталый, но довольный:
   - Меня сегодня крупно побили, хотя и работал всерьез. Эти ребята с восточных границ прямо-таки молодцы... А что у тебя лицо такое?
   Что, что. А какое оно должно быть, кислое, что ли? Объяснил я Чисимету, в чем причина, он головой покачал и говорит:
   - Я с тобой отправлюсь. У меня тоже ведь дом есть, и хороший...
   Король с утра на ногах, когда я к нему заявляюсь новостью огорошить; Кун по мере изложения заметно мрачнеет. Перспектива иметь рядом вместо старого, "молодого Алека" кота в мешке его не радует. Тем не менее он предлагает устроить прощальный пир, и я согласен, но замечаю:
   - Только народу там должно быть немного, а кого, ты уж не обижайся, я сам выберу.
   Кун старательно не обижается, но все же спрашивает: "А я-то там буду?" - значит, все-таки ущемился самолюбием.
   Итак, пир среди бела дня собран на скорую руку, и пышности ему явно не достает. Кроме Куна присутствуют, конечно же, все поколения Ларбо, Чисимет, несколько мастеров из королевских кузниц, парень с западной границы, который нас в свое время весьма мило встретил, а сейчас как раз в столице оказался, еще человек десять народу, с кем я по тем или иным причинам не могу не попрощаться. Компания чисто мужская, уж с кем - с кем, а с бабами здешними у меня нет желания за одним столом сидеть в такой день. Пир, конечно, без размаха, так, неспешный полу-завтрак - полу-обед с воспоминаниями и предсказаниями. Под конец Кун-Манье встает и объявляет: