Дыхание у Вепря давно сбилось, кровь стучала прямо в висках. Сколько же лет этому магу, со злостью думал он, едва успевая отражать точные и сильные удары соперника. Явно больше, чем можно сказать, глядя на беловолосого воина, скачущего, как мальчишка.
   — Успел запыхаться, старик, — громко крикнул Аспид, раскручивая меч, — берегись, дальше будет только хуже! Кто тянул тебя за язык?
   — Мой язык мне всегда вредил, хороший мой, — крикнул Вепрь, втайне радуясь секундной передышке. — Я не пойму только, что ты так перепугался. Моим словам же всё равно никто не поверит. А король сидит у тебя в кулаке.
   Аспид не ответил — он сделал выпад. Как ни крепки были магические доспехи сванов, но и они не выдержали столь чудовищного удара. Уж, верно, Мудрый вложил в него часть своей истинной силы. Невидимые пластины захрустели, и клинок мага медленно, преодолевая немалое сопротивление вошел в грудь алхина. Вепрь слегка вдохнул и чуть не подавился кровью. Боли он, к своему удивлению, почти не почувствовал. Зато Мудрый пошатнулся и схватился свободной рукой за грудь. Подавись ты моей болью, подумал Вепрь, падая на землю. Рядом опустился Аспид. Толпа на крепостной стене зашумела. Воины не могли понять, что произошло на площадке. Напрасно барон Рошевиа обещал деньги гонцам, которые подберутся ближе к месту боя. Подходить к разгневанному Аспиду было себе дороже.
   — Почему это? — тихо спросил маг. — Что происходит? Я умираю. Кто научил тебя колдовству?
   — Сваны передают тебе привет, — ответил Вепрь, покрепче перехватив свой меч. — Им тоже жаль, что Хельви умер.
   Он извернулся, разбрызгивая кровь, которая обильно шла из раны и залила сухую желтую траву, и вонзил Меч королей в прикрытую доспехом грудь Мудрого. Аспид булькнул горлом и упал навзничь. Вепрь, не отпуская рукоятки, повалился рядом.

ГЛАВА 20

   Новое назначение Калипу совсем не радовало. Хотя, сидя в проклятой крепости Шоллвет, он годами умолял богов отправить его в любое другое место, однако ехать на старости лет в империю Младших — это уж слишком. Немногочисленная родня, состоявшая в основном из племянников и племянниц, провожала старого воина точно в последний путь. Однако приказ есть приказ. Верный Вахли вызвался идти с Калипой — он хоть и не семи пядей во лбу, а всё же родной человек. Впрочем, к Горе девяти драконов Калипа подъезжал скорее с чувством удивления, чем страха и недоумения. Он не мог не отметить чистоплотность и трудолюбие альвов. Честно говоря, старый воин представлял себе их жилища грязными и зловонными норами. Однако Младшие жили в небольших и очень симпатичных домиках, которые были объединены в живописные деревни и городки. По словам командира дозорных Щура, сопровождавших Калипу, их построили по эскизам сванов, но кто такие эти сваны, он не сказал, а человек постеснялся спросить. В дневнике, который он вел по тайному приказу короля Омаса, он всё же записал название загадочного племени и приписал со знаком вопроса: «Строители у Младших?»
   Первый большой город, в который попали путешественники, был Верхат. Он произвел большое впечатление и на Калипу, и на Вахли, правда, по разным причинам. Бывшего главу гарнизона крепости Шоллвет поразило мудрое и крайне рациональное устройство оборонительных сооружений города. Он много времени провел в оружейных комнатах, изучил принцип работы тройных ворот и согласился с новым наместником Верхата по имени Хурт, что захватить город практически невозможно. Вахли же, походив возле казарм, доложил начальнику, что воины у Младших все как на подбор и что он лично, ни секунды не сомневаясь, пошел бы с ними в разведку в Тихий лес. А пиво просто превосходно и даже не отдает кислятиной, добавил десятник. Все эти соображения, за исключением комментария по поводу пива, Калипа занес в свой дневник.
   Дорогой мимо не замерзавшей даже зимой реки Серебряный поток и заснеженного леса Ашух они ехали до столицы несколько дней. Во время поездки Щур рассказывал королевским посланцам о походе горстки воинов в усыпальницу Ашух, подробности которого он знал со слов покойного командира Кдева. Вахли всё удивлялся, почему нечисть обходит эту чащу стороной, однако Щур был вынужден разочаровать его: хотя за последние годы чудовищ в местном лесу водится куда меньше и фермеры даже отпускают своих ребятишек поискать на опушке грибы да ягоды, заходить туда на закате одному никому не рекомендуется. А на вопрос Калипы, остались ли в усыпальнице сокровища, только хмыкнул: даже если под обвалившимися сводами лежит всё золото этого мира, он лично бы туда не полез.
   Калипа про себя согласился с альвом, который вызывал у него невольную симпатию. Видно, что нормальный парень, без закидонов, думал командир, наблюдая за Младшим и мысленно сравнивая его с бароном Фавой, который столь бездарно провел его воинов от крепости Шоллвет к Лунной просеке, где должна была состояться битва с войском нечисти, что они поспели на место только после подписания мирного договора, когда и покойников-то всех убрали.
   Барончика он больше не видел — его немедленно отозвали обратно в свиту короля. Калипа благополучно пережил в крепости Нонг смутившие всех странные истории, связанные с внезапным бегством правительницы Города царей и исчезновением принца Хельви, а также поединок Вепря с Аспидом. После смерти последнего в королевстве было объявлено, что Аспид собственноручно умертвил великого канцлера Младших и был наказан по воле богов, пав на поединке с ближайшим другом покойного, достойным Вепрем. Честно говоря, поклонников у убитого Аспида ни при дворе, ни среди воинов не было. Нагловатый и жестокий выскочка не вызвал после своей смерти слез сожаления.
   Однако сами по себе все эти события не играли никакой роли непосредственно в судьбе Калипы, который был готов пешком идти из Нонга домой в Брони. Однако судьба сжалилась над стариком — его вызвал сам король. Калипа видел правителя один раз в жизни, когда тот был еще ребенком. Теперь же он с удовольствием отметил, что монарх вырос, возмужал. Глаза короля метали молнии, а голос был тверд и решителен. Он рыкал на придворных, которые только успевали бегать, выполняя его приказания. И какой дуралей говорил, что Омас ведет себя не по-королевски, подумал Калипа, вспоминая о сплетнях, которые время от времени доходили до Шоллвета.
   — Не хочешь возвращаться в Тихий лес? — сразу взял быка за рога Оме. — Ну и не возвратишься. Поедешь с особым поручением к императрице Сури. Она жена моего покойного брата, великого канцлера Младших Хельви. Отвезешь ей послание и письмо от Вепря. Скажешь, что верный слуга супруга ее выздоравливает и вскоре прибудет в Гору девяти драконов. Всё понял? Тогда в путь!
   — Боек стал наш правитель, — почтительным шепотом сказал Калипе один из придворных, который помогал ему найти дорогу из приемного зала. — Прям как цепи с него сняли. Это после Аспидовой кончины он такой орел. Не иначе, как убийца и государя нашего погубить мечтал, порчу на него наводил. Теперь столицу король в Нонг хочет перевести, не желает в Ойген возвращаться. Мудрые чуть не умоляют, а он какой месяц на границе сидит. Холодно тут и балы негде устраивать.
   Но Калипа пропустил мимо ушей жалобы охочего до танцев слуги. В конце концов, испросить об отставке можно будет сразу после возвращения. Тем более что поручение напоследок ему досталось сложное и необычное. Барон Рошевиа, который от имени короля приходил разговаривать с Калипой накануне отъезда, так и сказал: сложное и необычное. Никто раньше в империю Младших не ездил. Кроме, может быть, алхинов, но с них и спрос невелик. А Калипа должен вернуться да дневник свой тайный привезти. Хочет король узнать про то, как живут его новые союзники, в мельчайших подробностях, сказал Рошевиа. Королевское дело приказать, а солдатское — выполнять.
   На подъезде к Горе девяти драконов путников встретил почетный выезд во главе с самим градоначальником Нырком. Несмотря на мороз, он был без шапки. На голове у Нырка лихо сидел тонкий шелковый берет, украшенный золотым пером и небольшой брошью в виде листка. Один глаз альва прикрывала черная повязка. Герой битвы в Хрустальном ручье встретил людей довольно прохладно и поначалу даже не пожелал пересесть в карету, в которой находились Калипа, Вахли и командир Щур, но постепенно оттаял и разговорился. Собственно, это произошло исключительно благодаря усилиям Щура, который, как понял Калипа, пользовался расположением градоначальника. Бывшему десятнику удалось не только уговорить Нырка залезть на мягкие сиденья кареты, но и завести разговор, тема которого была важна и интересна как для людей, так и для Младших.
   — Траур объявлен в империи на целый год, однако государыня примет тебя, — сказал герцог Говорящий с водой, оборачиваясь к Калипе таким образом, чтобы видеть его единственным глазом. — Она готова признать короля Омаса своим родственником, если это поможет нашим народам быстрее найти общий язык. Столько лет взаимной ненависти и страха не проходят бесследно. Но императрица говорит, что людям, должно быть, не привыкать начинать строиться с нуля. Она имеет в виду, что твое племя умеет легко адаптироваться к обстоятельствам и не теряет при этом ни мужества, ни чести. Правительница судит об этом по характеру своего покойного супруга.
   — Принц был выдающимся человеком, — почтительно отвечал Калипа. — Едва ли можно сравнить его с остальными людьми. Однако он относится к тому разряду героев, на которых мы все стремимся равняться. В королевстве уже сейчас он стал чуть ли не святым. Впрочем, король Омас тоже заметно укрепил свою власть и авторитет. Решение о заключении мира с Младшими было встречено нашими подданными с большой радостью. Даже худой мир лучше доброй войны. А мы собираемся устроить наши отношения наилучшим образом.
   — Скверный ты переговорщик, командир, — фыркнул Нырок. — По бумаге, что ли, речи учил? О том, что «с большой радостью» весть о мире встретили только смерды, а бароны не очень довольны появлением в империи Младших, нам известно. Так что ври, да не завирайся. Другое дело, что даже они понимают — выбора просто нет. Тихий лес и чащи Ашух соединены просеками. Дорога между королевством и империей практически готова. Мы должны либо воевать, либо жить в мире.
   — Прости, если обидел, — усмехнулся Калипа. — Я больше привык с нечистью рубиться, чем ораторствовать. А слова мои принадлежат королю Омасу, интересы которого я и представляю в империи Младших. Равно как и ты, градоначальник, говоришь со мной не как частное лицо, а как приближенный императрицы Сури, разве не так?
   — Что слышно о Базле? — засопел Нырок, круто меняя тему разговора.
   — Ни следа. Король Омас обещает послать еще одну экспедицию к черной башне, но сделать это можно будет только ближе к весне. Тихий лес зимой — место вовсе не проезжее. Возможно, вице-канцлер и маг укрылись от холодов в жилище у свельфа. О герцоге Загре тоже никаких известий. Видно, старик попался в лапы диких. Выжить в Тихом лесу без оружия, обычного или магического, невозможно.
   — Я знал человека, которому удалось продержаться несколько дней без оружия на берегу Хмурой реки, — мрачно сказал Нырок. — Уверяю тебя, командир, это место не лучше, чем твой хваленый лес. Кругом одна нечисть и отравленная вода.
   — Я догадываюсь, о ком ты рассказываешь. Пусть ушедшие боги примут его с радостью. Кстати, тело великого канцлера так и не удалось найти? Я слышал, вы отправили делегатов в Город царей специально с этой целью, но Ханемли отказалась говорить с Младшими.
   Градоначальник и Щур переглянулись, словно советуясь, доверить ли человеку важную информацию. Затем Нырок еле заметно кивнул головой. Калипа увидел этот жест и подумал, что следует оставить о нем запись в дневнике.
   — Это сплетни, уважаемый Калипа. Город драконоборцев разрушен. Однако это сделано не нашими руками. Верные слуги императрицы побывали на его развалинах и утверждают, что это сделали драконы. Звучит, конечно, странно. Крылатые звери до этого предпочитали нападать на скот или Младших с единственной целью — пожрать. Но у нас нет оснований не доверять свидетелям. Они рассказывают, что на их глазах драконы разнесли стену, которая отделяла город от моря, на кусочки. И это была не охота — они уничтожали постройки. Причем не просто разбивали плиты, но топтали их лапами, пытаясь смешать с прибрежным песком.
   — Если бы я верил, что крылатые чудовища способны на чувства, я бы сказал, что они ненавидят Город драконоборцев и его обитателей, — вмешался Щур. — Вернее, ненавидели, потому что от города ничего не осталось. Младшие говорят, что это наказание послано ушедшими богами за предательство, на которое пошла правительница Ханемли. Кстати, ни ее, ни ее сына и подданных на развалинах не обнаружили. Скорее всего, они погибли во время атаки драконов. Их там было больше тысячи. Так что выяснить у Ханемли, что же стало с телом великого канцлера, нам не удалось. Увезла ли она его с собой в Город драконоборцев или похоронила по дороге, никто никогда не узнает.
   — Никогда не понимал женщин, — бросил Калипа. — Верно говорят, что не стоит давать им в руки ни меча, ни пера. Каша в голове. Вот ненавидела она великого канцлера, потому и воевать против него задумала, да еще тайно, по-предательски договорилась с королем Омасом. Тогда зачем тело забрала? Оплакивать, что ли?
   — Кто их поймет, — согласился Нырок. — Впрочем, о покойниках не принято плохо говорить. Вот и не будем. Вечером во дворце состоится прием по случаю твоего приезда. Правда, нынче все приемы как тризны, но не обессудь — траур. Водяной князь Остайя гостит в столице. Вождь гриффонов Стальной Шлем тоже приглашен. Гриффоны здорово дрались у Хрустального ручья. Полегли почти все.
   Нырок помолчал, задумавшись о чем-то своем, а Калипа, который слышал самые разные легенды о знаменитой битве, с любопытством взглянул на альва, который чуть ли не с двумя тысячами воинов победил огромное войско. Нам бы парочку таких командиров у Лунной просеки, и я бы здесь сейчас не сидел, невольно подумал он. Между тем Нырок отвечал на какой-то вопрос Щура.
   — Городской совет работает, — почему-то усмехнулся он, — но Калин и Длаир Золотой боб навсегда остались на поле боя у Хрустального ручья. Кто бы мог подумать — я лично занимаюсь сбором средств для установки памятника этим двум скандалистам. Кровушки они у меня вдоволь попили, а теперь — герои столичной молодежи. Хурт уехал в Верхат, а Дсар по-прежнему тысячник в гарнизоне Горы девяти драконов. Старина Эль при мне. Вбил себе в голову, что должен устроить мое семейное счастье. Сейчас подыскивает невесту.
   — Думаю, это нетрудно — найти жену для героя Хрустального ручья, — вежливо вставил Калипа.
   — Да как сказать, — усмехнулся Нырок. — Славой меня ушедшие боги не обидели, но красотой похвастаться не могу. И глаза лишился — стрелой выбило, хорошо еще, что голова цела. Но есть какие-то претендентки. То есть я их пока не видал, но Эль говорит, красивые.
   — Это на вкус свельфа-то красивые? Смотри, Нырок, женит он тебя на какой-нибудь землеройке! — пошутил Щур.
   — Или того хуже — на троюродной сестрице, — не остался в долгу градоначальник. — У свельфов-то родни полно.
   Спутники рассмеялись. Даже Вахли, который старательно помалкивал, сдержанно похихикал. Жениться на сестрице свельфа — надо же такое придумать! Траур трауром, а скорбели и рыдали Младшие явно не всё время.
   — Говорят, князь Остайя лишился половины своей гвардии? — осторожно спросил Щур. — Мол, просит он у императрицы воинов для защиты рубежей? Иначе с чего бы ему в столицу приезжать. Не до пиров правителю без подданных.
   — А что ему еще делать? Детей нет, врагов тоже — сваны пропали, люди из Города драконоборцев мертвы. Гвардия, конечно, сильно уменьшилась, но как мы можем ему помочь: Младшие пока под водой жить не научились, — пожал плечами Нырок. — Ничего, помогут ушедшие боги, народит Остайя себе новых подданных. Слышал я от его советника Койне, вроде как действует предсказание Литока — не то и впрямь новые хранители колдуют, не то пора пришла, но возрождаются водяные. Икру мечут.
   — Как икру? — искренне удивился Щур. — Они разве из икры на свет появляются?
   — Нет, из икры рыбы появляются, которые специальные яйца откладывают, а уж из них водяные вылупляются. Такие желтенькие, все в перьях, — совершенно серьезно сказал Нырок, но не выдержал сам и захохотал.
   Впрочем, веселье длилось до того момента, пока карета не въехала в город. Тут Нырок резко посерьезнел, уставился в окно и замолчал. Да и Калипе стало не до разговоров — они с Вахли буквально прилипли к стеклу, рассматривая диковинные высокие дома, чисто выметенные тротуары и толпы шныряющих по улицам Младших. Изредка между ними попадались гриффоны — Калипа видел их среди войска Города драконоборцев — и странные белокурые создания в одежде из рыбьей чешуи. Наверное, это водяные, догадался командир.
   — Что, гриффонов пустили за стену? — поинтересовался Щур, который смотрел в окно с неменьшим интересом, чем люди.
   — Давно ты не был в столице, командир, — усмехнулся Нырок. — Их пустили сразу же, как мы доковыляли домой. Их и оставалось с десяток. Сейчас новые подошли, с гор. Атамана нового выбрали. Дружок-то мой, Зеленый Жох, у Хрустального ручья остался. А славный был парень. Сколько мы с ним пива выдули — вспомнить страшно. Но и дрался, как бешеный бык. Гриффоны теперь в его честь всех своих атаманов жохами называют. Забавные они, честное слово. Князь Остайя обещал их до Черных гор доставить. Хмурая река-то на зиму не замерзает. На плотах да с ветерком! А на следующий год вернутся договор новый заключать. Раньше думал, чтоб они по пути себе шеи переломали, а теперь отпускать жалко. Думаю уговорить императрицу пристроить гриффонов на службу в столице.
   — Ну, это до первой драки у тебя мысли такие благостные, — рассмеялся Щур. — Погоди, вот устроят тебе твои гриффоны веселый междусобойчик, как это у них принято, — совсем другую песню запоешь.
   — Нет, крыс варить не дам, — неожиданно серьезно заявил Нырок. — Уж я им сказал — хотите жить с нами, живите по нашим законам.
   Калипа слушал эти разговоры краем уха. Императорский дворец, к которому успела подкатить карета, просто поразил его воображение. Это же побольше будет, чем у короля в Ойгене, ошеломленно решил он, закинув голову и разглядывая золоченые шпили башен. Десятник Вахли просто рот открыл. Карета въехала во двор и остановилась. Гости немедленно выпрыгнули на землю, рассматривая богато разукрашенные стены древнего и прекрасного здания. Не похоже, что они в этом дворце от врагов обороняются, завистливо подумал Вахли. Воины-то, небось, на крепостных стенах бьются. В такой красоте не повоюешь.
   Императрица приняла людей в огромной зале, стены которого были выложены диковинным камнем светло-золотистого цвета, от которого шло мягкое и ровное свечение. Сури не была красавицей по меркам королевства Синих озер — слишком низкоросла и тонка, совсем девчонка по виду. Ее густые рыжие волосы были заплетены в изысканную косу толщиной в руку воина. Правда, на лице у правительницы застыло холодное и надменное выражение, не свойственное детям. Сапфировые глаза смотрели довольно равнодушно. И тон, которым она заговорила с посланниками короля Омаса, когда Калипа закончил произносить приветствие, однозначно доказывал: перед ними не малое дите и не взбалмошная женщина, а жесткая и решительная правительница. Под стать Омасу, решил командир.
   — Передай и ты мои сердечные приветы своему королю, почтенный Калипа. Доказать сегодня свои искренние чувства к своим племянникам он может, разрешив свободную торговлю для Младших на территории королевства. Лично я готова с сегодняшнего дня объявить, что любой купец из Синих озер будет с радостью принят в империи и получит те же права, что и наши торговцы. Казна моей страны, равно как и казна королевства, сейчас как никогда нуждается в пополнении, которое я и мой казначей Пук рассчитываем получить от торговли.
   — Я передам слово в слово королю Омасу твои пожелания, прекрасная императрица, — поклонился Калипа.
   — Как чувствует себя наш дорогой друг Вепрь? Как скоро он сможет вернуться в столицу?
   — Раны, нанесенные ему на поединке с убийцей великого канцлера, были опасны, он несколько дней не мог прийти в сознание. Однако искусство королевских медиков вернуло героя к жизни. Сам правитель кормил его с ложечки, пока Вепрь не набрался сил. Сейчас он может ненадолго вставать с постели и при помощи трости ходит по комнате. Я навестил его перед отъездом в империю. Он рвется домой. Говорит, что сильно скучает по жене и детям. Но лекари настаивают, что он должен провести в постели еще хотя бы месяц.
   — Что ж, тогда нам остается только терпеливо ждать его возвращения, — проронила императрица.
   Калипа невольно подумал, что никакие новости не могут пронять эту женщину. Если бы он рассказал сейчас, что Вепрь умер от сильной кровопотери или сбежал из Нонга в неизвестном направлении, реакция Сури была бы, кажется, точно такой лее. Неужели смерть Хельви напрочь убила в ней все чувства? К сожалению, признавался сам себе королевский посланец, за время, проведенное в крепости Шоллвет, я не выучился как следует разбираться в женщинах. Если Сури и скрывала свои истинные чувства к бывшему алхину, то прочесть это на ее лице он просто не умел. Императрица же не спешила раскрывать свои карты. Отношение к бывшему алхину, который сначала вроде бы предал войско Младших, перейдя на сторону людей, потом сообщил Хельви ценные сведения о таинственном артефакте, переданном на погибель Города драконоборцев правительнице Ханемли, и, в конце концов, взял на себя роль благородного мстителя, было неоднозначным даже при дворе, не говоря уже об империи. Об этом мнении в Нонге уже знали.
   Наина и сыновья, которые не присутствовали на встрече с людьми, продолжали жить в императорском дворце на половине Сури, однако старались не попадаться на глаза даже слугам. Приезд Вепря должен был дать ответы на многие вопросы. Однако король Омас явно не хотел отпускать своего избавителя, задерживая его отъезд из Нонга. Возможно, он опасался, что партия противников бывшего алхина может настоять на том, что Вепрь должен быть наказан как предатель. Разумеется, этим мнением Калипа не стал делиться с императрицей, лишь низко поклонившись в ответ на ее короткое замечание. Следующий вопрос заставил его слегка вздрогнуть.
   — А что там с крепостью Шоллвет? — проявила правительница глубокое знание о самых тайных переговорах в Нонге. — Правда ли, что король Омас готов передать ее Младшим вместе с Тихим лесом? Это был бы весьма щедрый подарок.
   — Правитель обсуждает со своими советниками многие шаги, которые могли бы облегчить взаимопонимание между Младшими и людьми, — вывернулся человек, вспомнив одну из фразочек барона Рошевиа. Вот кого надо было посылать с посольством, раздраженно подумал он. — Передача крепости Шоллвет — как раз один из этих вопросов. Я лично провел в ней более тридцати лет жизни и готов утверждать — цитадель находится и сегодня в отличном состоянии. Конечно, Тихий лес кругом — это большая проблема, учитывая, что в нем до сих пор водится полным-полно нечисти. Но, как сказал мне славный градоначальник Нырок, ее там не больше, чем на Хмурой реке. А ведь Младшие собирались устраивать там поселения, — продемонстрировал и Калипа свои знания об империи.
   — Что ж, ты прав, проклятия крепости Шоллвет мы не боимся, —усмехнулась Сури, но усмешка, на вкус Калипы, получилась какой-то недоброй. — А что делает сейчас маг в этой крепости? Хочет напоследок выковырять из стен все магические кристаллы?
   — Это не маг, а старик по имени Айнидейл, бывший наставник короля Омаса и принца Хельви. Он был вызван из Приозерья и отослан в Шоллвет совсем недавно. Дело в том, что в крепости хранится весьма ценная библиотека королевны Бреслы. Айнидейл слывет большим знатоком древних рукописей. Очевидно, что библиотека будет передана Младшим вместе с крепостью, если уж такое решение будет принято, однако король желает, чтобы до этого момента на руках у людей появился полный каталог манускриптов из Шоллвета.
   — Мы могли бы сами составить такой каталог и поделиться с королем, — спокойно сказала Сури. — Впрочем, это был случайный вопрос, не стоит останавливаться на нем с таким вниманием. Мне всё равно, что происходит сейчас в крепости Шоллвет.
   Так я тебе и поверил, невольно подумал Калипа. С каждой минутой разговора с императрицей он чувствовал, как растет в сердце беспокойство. Хотя повелительница ни разу не повысила голос и не изменила выражение лица, по спине Калипы забегали холодные мурашки — точь-в-точь как будто дикий пялился в его затылок из зарослей Тихого леса. Непростая императрица, ох непростая, решил посланник, и лоб его покрылся испариной. Тут уж не до церемоний, живым бы домой отпустили.
   — А как поживают ваши уважаемые маги? — продолжала разговор Сури, и Калипа снова вздрогнул — согласно наставлениям барона Рошевиа, тему о Мудрых поднимать было запрещено. — Переехали ли они к королю в Нонг или всё остаются в Ойгене?
   — Я ничего не знаю об этом, светлейшая правительница, — повинился человек. — Когда я выезжал из Нонга, Мудрые оставались в столице.