Коротков. Взял, да ничего не стоит. Это случай. Кабы Кронпринц не заболел – посмотрел бы.
Входит лакей.
 
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и лакей.
   Афремов. Что ты?
   Лакей. Госпожа приехали, спрашивают Федор Васильевича.
   Афремов. Какая? дама?
   Лакей. Не могу знать. Только настоящая дама.
   Афремов. Федя. К тебе дама!
   Федя (испуганно). Кто это?
   Афремов. Не знает кто. (Лакею.) Проси в залу.
   Федя. Да постой, я пойду посмотрю. (Уходит.)
 
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же, без Феди и лакея.
   Коротков. Кто это к нему? Наверно, Машка.
   Стахович. Какая Машка?
   Коротков. Цыганка Маша. Втюрилась в него, как кошка влюблена.
   Стахович. Какая милая. И поет.
   Афремов. Прелесть! Танюша да она. Вчера они с Петром пели.
   Стахович. Ведь экой счастливец этот…
   Афремов. Что его бабы любят, бог с ним.
   Коротков. Терпеть не могу цыганок. Никакого изящества нет.
   Буткевич. Ну, не говори.
   Коротков. Я их всех за одну француженку отдам.
   Афремов. Ну, да ты известный эстет. Пойти посмотреть, кто это. (Уходит.)
 
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же, без Афремова.
   Стахович. Если Маша, так приведи ее сюда, пусть споет. Нет, теперь не то цыгане. Танюша была. Ах, черт возьми.
   Буткевич. А я думаю, что всё то же.
   Стахович. Как то же, когда романсы пошлые вместо песни?
   Буткевич. И романсы есть хорошие.
   Коротков. А хочешь пари, что я заставлю спеть, и ты не узнаешь: песня это или романс?
   Стахович. Коротков вечно пари.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же и Афремов.
   Афремов (входит). Господа, это не Маша. А принять ее негде, кроме здесь. Пройдемте в биллиардную.
   Коротков. Давай пари. Что, заробел?
   Стахович. Хорошо, хорошо.
   Коротков. Вот и попадешь на бутылку.
   Стахович. Ну ладно. Вино захвати.
Уходят, разговаривая.
 
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Входят Федя и Саша.
   Федя. Пойдем сюда. Ах, ах. Как это ты. Да, да…
   Саша (смущенно). Федя, прости меня, если тебе неприятно, но, ради бога, выслушай меня. (Голос ее дрожит.)
   Федя (ходит по комнате. Саша села, смотрит на него). Слушаю.
   Саша. Федя, вернись домой.
   Федя. Я тебя очень понимаю, Саша, милая, и на твоем месте я бы сделал то же: постарался бы как-нибудь вернуть все к старому, но на моем месте, если ты, милая, чуткая девочка, была бы, как ни странно это сказать, на моем месте,– ты бы наверное сделала то, что я, то есть ушла бы, перестала бы мешать чужой жизни…
   Саша. Как мешать? Разве Лиза может жить без тебя?
   Федя. Ах, милая Саша, голубушка, может, может. И еще будет счастлива, гораздо счастливее, чем со мной.
   Саша. Никогда.
   Федя. Это тебе кажется. (Держит в руке письмо и гнет.) Да не в том дело, то есть не то что не в том дело, а главное дело в том, что я-то не могу. Знаешь, толстую бумагу перегибай так и этак. И сто раз перегнешь. Она все держится, а перегнешь сто первый раз, и она разойдется. Так между мной и Лизой. Мне слишком больно смотреть ей в глаза. И ей также – поверь.
   Саша. Нет, нет.
   Федя. Говоришь нет, а сама знаешь, что да.
   Саша. Я могу только по себе судить. Если бы я была на ее месте и ты бы ответил то, что ты отвечаешь, это было бы ужасно для меня.
   Федя. Да, для тебя.
   Молчание. Оба смущены.
   Саша (встает). Неужели так и останется?
   Федя. Должно быть.
   Саша. Федя, вернись.
   Федя. Спасибо тебе, милая Саша. Всегда ты мне останешься дорогим воспоминанием… но прощай, голубушка. Дай мне поцеловать тебя. (Целует ее в лоб.)
   Саша (взволнованная). Нет, я не прощаюсь и не верю, и не хочу верить… Федя…
   Федя. Ну так слушай же. Только слово, что то, что я тебе скажу, никому не скажешь. Даешь слово?
   Саша. Разумеется.
   Федя. Ну так слушай, Саша. Правда, что я муж, отец ее ребенка, но я лишний. Постой, постой не возражай. Ты думаешь, я ревную? Нисколько. Во-первых, не имею права, во-вторых, не имею повода. Виктор Каренин старый ее друг и мой тоже. И он любит ее, и она любит его.
   Саша. Нет.
   Федя. Любит, как может любить честная, нравственная женщина, которая не позволяет себе любить никого, кроме мужа, но она любит и будет любить, когда препятствие это (показывает на себя) будет устранено. И я устраню его, и они будут счастливы. (Голос дрожит.)
   Саша. Федя, не говори так.
   Федя. Ведь ты знаешь, что это правда, и я буду рад их счастью, и лучше я ничего не могу сделать, и не вернусь, и дам им свободу, и так и скажи. И не говори, не говори, и прощай. (Целует ее в голову и отворяет дверь.)
   Саша. Федя, я восхищаюсь перед тобой.
   Федя. Прощай, прощай.
Саша уходит.
 
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Федя один.
   Федя. Да, да, чудесно, прекрасно. (Звонит.)
 
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Федя и лакей.
   Федя. Позовите барина.
Лакей уходит.
 
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Федя один.
   Федя. И правда, и правда.
 
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Входит Афремов.
   Афремов. Как же устроил?
   Федя. Чудесно. «И божилась, и клялась…» Чудесно. Где все?
   Афремов. Да там, играют.
   Федя. Отлично. Пойдем… «побывать ко мне на час».
 
Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Князь Абрезков – 60-летний элегантный холостяк. Бритый, с усами. Старый военный с большим достоинством и грустью. Анна Дмитриевна Каренина – мать Виктoра, молодящаяся, 50 лет, grand-dame. Перебивает речь французскими словами. Лиза, Виктoр, лакей. Кабинет Анны Дмитриевны, роскошно-скромный, полон сувениров.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Анна Дмитриевна пишет письмо.
 
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Анна Дмитриевна и лакей.
   Лакей. Князь Сергей Дмитриевич.
   Анна Дмитриевна. Ну, разумеется. (Оборачивается и поправляется перед зеркалом.)
 
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Анна Дмитриевна и князь Абрезков.
   Князь Абрезков (входит). J'espere que je ne force pas la consigne[3]. (Целует руку.)
   Анна Дмитриевна. Вы знаете, что vous etes toujours le bienvenu[4]. A теперь, нынче, особенно. Вы получили мою записку?
   Князь Абрезков. Получил, и вот мой ответ.
   Анна Дмитриевна. Ах, мой друг, я начинаю совсем отчаиваться. Il est ensorcele, positivement ensorcele[5]. Я никогда не встречала в нем такой настойчивости, такого упрямства, такой безжалостности, равнодушия ко мне. Он совсем переменился с тех пор, как эта женщина бросила мужа.
   Князь Абрезков. Но что же именно, как стоит дело?
   Анна Дмитриевна. Так, что во что бы то ни стало хочет жениться.
   Князь Абрезков. Но как же муж?
   Анна Дмитриевна. Дает развод.
   Князь Абрезков. Вот как.
   Анна Дмитриевна. И он, Виктoр, идет на это, и вся эта грязь, адвокаты, доказательства вины. Tout ca est degoutant[6]. И это не отталкивает его. Я его не понимаю. Он с своей чуткостью, робостью…
   Князь Абрезков. Любит. Ах, если человек точно любит, тогда…
   Анна Дмитриевна. Да, но отчего же в наше время любовь могла быть любовью чистой, любовью-дружбой, которая идет через всю жизнь? Такую любовь я понимаю, ценю.
   Князь Абрезков. Теперь новое поколение уж не может довольствоваться идеальными отношениями. La possession de l'ame ne leur suffit plus[7]. Что делать. Но как же быть с ним?
   Анна Дмитриевна. Нет, про него не говорите. Но это какое-то колдовство. Его точно подменили. Ведь вы знаете, я была у нее. Он так просил меня. Я поехала, не застала ее, оставила карточку. Elle m'a fait demander quand je pourrai la recevoir[8]. И нынче (смотрит на часы), во втором часу, стало быть сейчас, должна приехать. Я обещала Виктору принять, но понимаете мое положение. Я вся не своя. И по старой привычке послала за вами. Мне нужна ваша помощь.
   Князь Абрезков. Благодарствуйте.
   Анна Дмитриевна. Вы поймите, что это посещение ее решает все дело – судьбу Виктoра. Мне надо или не согласиться… А как я могу…
   Князь Абрезков. Вы совсем не знаете ее?
   Анна Дмитриевна. Никогда не видала. Но боюсь ее. Не может хорошая женщина согласиться оставить мужа. И хорошего человека. Ведь он товарищ Виктoра и бывал у нас. Он был очень милый. Да какой бы он ни был. Quels que soient les torts qu'il a eus vis-a-vis d'elle[9], нельзя бросать мужа. Надо нести свой крест. Я одно не понимаю, как может Виктор с своими убеждениями согласиться на женитьбу на разведенной. Сколько раз – недавно он при мне горячо спорил с Спицыным, доказывая, что развод несогласен с истинным христианством, и теперь сам идет на это. Si elle a pu le charmer a un tel point[10], я боюсь ее. Но, впрочем, я вас позвала, чтобы слышать вас, и все только сама говорю. Что вы думаете? Скажите. Что по-вашему? Как надо? Вы говорили с Виктoром?
   Князь Абрезков. Я говорил с ним. И я думаю, что он любит ее, привык любить так, любовь эта взяла такую власть над ним – а он человек, медленно, по твердо принимающий. Что вошло ему в сердце, то уже не выйдет. И он никого, кроме ее, любить не будет и без нее и с другой счастлив быть не может.
   Анна Дмитриевна. А как Варя Казанцева пошла бы за него. И какая девушка и как любит.
   Князь Абрезков (улыбаясь). C'est compter sans son hote[11]. Это теперь совсем несбыточно. И, я думаю, лучше покориться и помочь ему жениться.
   Анна Дмитриевна. На разведенной, чтобы он встречал мужа своей жены? Я не понимаю, как вы можете спокойно говорить про это. Разве это та женщина, которую мать может желать женой своего единственного сына, и такого сына?
   Князь Абрезков. Да что же делать, милый друг. Разумеется, лучше бы жениться на девушке, которую вы знаете, любите. Но коли этого нельзя… Да потом, если бы он женился на цыганке или бог знает на ком. А Лиза Рахманова очень хорошая, милая женщина; я по племяннице Нелли знаю ее. Кроткая, добрая, любящая и нравственная женщина.
   Анна Дмитриевна. Нравственная женщина, которая решается бросить мужа.
   Князь Абрезков. Я не узнаю вас. Вы недобры, вы жестоки. Муж ее один из тех людей, про которых говорят, что он только сам себе враг. Но он еще больше желе враг. Это слабый, совершенно падший, пьяный человек. Он промотал все свое состояние, все ее состояние,– у нее ребенок. Как же вы осуждаете женщину, которая оставила такого человека? И то не она, а он оставил ее.
   Анна Дмитриевна. Ах, какая грязь, какая грязь. И я должна пачкаться в ней.
   Князь Абрезков. А ваша религия?
   Анна Дмитриевна. Да, да, прощение. «Как и мы оставляем должникам нашим». Mais c'est plus fort que moi[12].
   Князь Абрезков. Ну как же ей жить с таким человеком? Если бы она и не любила другого, она должна бы была это сделать. Для ребенка должна. Он сам, муж, умный и добрый человек, когда он в своем уме, советует ей это сделать.
 
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Анна Дмитриевна, князь Абрезков, входит Каренин, целует руку матери, здоровается с князем Абрезковым.
   Каренин. Мама! Я зашел сказать вам одно: Лизавета Андреевна сейчас приедет, и я прошу, умоляю вас только об одном: если вы продолжаете быть несогласны на мой брак…
   Анна Дмитриевна (перебивая его). Разумеется, продолжаю быть несогласна.
   Каренин (продолжая речь и хмурясь).…то прошу, умоляю вас об одном: не говорите о своем несогласии, не решайте в отрицательном смысле.
   Анна Дмитриевна. Я думаю, что мы и не будем ни о чем таком говорить. Я по крайней мере уж никак не начну.
   Каренин. Она тем менее. Мне только хотелось, чтобы вы узнали ее.
   Анна Дмитриевна. Не понимаю одно: как ты миришь свое желание жениться на госпоже Протасовой с живым мужем, с твоими религиозными убеждениями, что развод противен христианству?
   Каренин. Мама! Это жестоко с вашей стороны! Неужели мы все так непогрешимы, что не можем расходиться в наших убеждениях, когда жизнь так сложна? Мама, за что вы так жестоки ко мне?
   Анна Дмитриевна. Я люблю тебя, хочу тебе счастья.
   Каренин (к князю Абрезкову). Сергей Дмитриевич!
   Князь Абрезков. Разумеется, вы хотите ему счастья, но нам, с нашими сединами, уже трудно понимать молодежь. А особенно трудно матери, приучившей себя к мысли о своем счастье для сына. Все женщины так.
   Анна Дмитриевна. Вот, вот, именно. Все против меня. Разумеется, ты можешь сделать это, vous etes majeur[13], но ты погубишь меня.
   Каренин. Не узнаю вас. Это хуже, чем жестокость.
   Князь Абрезков (к Виктoру). Перестань, Виктор. Мама говорит всегда хуже, чем делает.
   Анна Дмитриевна. Я скажу, что думаю и чувствую, и скажу, не оскорбляя ее.
   Князь Абрезков. Это наверно.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Анна Дмитриевна, князь Абрезков, Каренин и лакей входит.
   Князь Абрезков. Вот и она.
   Каренин. Я уйду.
   Лакей. Лизавета Андреевна Протасова.
   Каренин. Я ухожу, мама. Пожалуйста…
Князь Абрезков тоже встает.
   Анна Дмитриевна. Просите. (К князю Абрезкову.) Нет, вы останьтесь.
 
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Анна Дмитриевна и князь Абрезков.
   Князь Абрезков. Я думал, вам легче en tete-a-tete[14].
   Анна Дмитриевна. Нет, я боюсь. (Суетится.) Если я захочу остаться с ней tete-a-tete, я кивну вам. Ca dependra…[15] A то мне остаться одной с ней, это свяжет меня. Я тогда так сделаю вам.
   Князь Абрезков. Я пойму. Я уверен, что она понравится вам. Только будьте справедливы.
   Анна Дмитриевна. Как вы все против меня.
 
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же. Входит Лиза в шляпе, в визитном платье.
   Анна Дмитриевна (приподнимаясь). Я жалела, что не застала вас, но вот вы так добры, что сами приехали.
   Лиза. Я никак не ожидала. Я так благодарна вам, что вы пожелали меня видеть.
   Анна Дмитриевна. Вы знакомы? (Указывает на князя Абрезкова.)
   Князь Абрезков. Как же, я имел честь быть представленным. (Shake hands[16]. Садятся.) Моя племянница Нелли мне часто говорит про вас.
   Лиза. Да, мы дружны были очень. (Оглядываясь робко на Анну Дмитриевну.) И теперь дружны. (К Анне Дмитриевне.) Я никак не ожидала, что вы пожелаете меня видеть.
   Анна Дмитриевна. Я знала хорошо вашего мужа. Он был дружен с Виктoром и бывал у нас до своего переезда в Тамбов. Кажется, там он женился на вас?
   Лиза. Да, мы там женились.
   Анна Дмитриевна. А потом, когда он опять переехал в Москву, он уже не бывал у меня.
   Лиза. Да, он нигде почти не бывал.
   Анна Дмитриевна. И не познакомил меня с вами.
Неловкое молчание.
   Князь Абрезков. Последний раз я встретил вас у Денисовых на спектакле. Вы помните? Очень было мило. И вы играли.
   Лиза. Нет… да… как же… помню. Я играла.
Опять молчание.
   Анна Дмитриевна, простите меня, если вам неприятно то, что я скажу, но я не могу, не умею притворяться. Я приехала, потому что Виктор Михайлович сказал… потому что он, то есть потому, что вы хотели меня видеть… но лучше все сказать… (Всхлипывает.) Мне очень тяжело… а вы добры.
   Князь Абрезков. Да, я лучше уйду.
   Анна Дмитриевна. Да, уйдите.
   Князь Абрезков. До свиданья. (Прощается с обеими женщинами и уходит.)
 
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Анна Дмитриевна и Лиза.
   Анна Дмитриевна. Послушайте, Лиза, не знаю, да и не хочу знать, как вас по отчеству.
   Лиза. Андреевна.
   Анна Дмитриевна. Ну все равно – Лиза. Мне вас жаль, вы мне симпатичны. Но я люблю Виктoра. Я одно существо на свете люблю. Я знаю его душу, как свою. Это гордая душа. Он был горд еще семилетним мальчиком. Горд не именем, не богатством, но горд своей чистотой, своей нравственной высотой, и он соблюдал ее. Он чист, как девушка.
   Лиза. Я знаю.
   Анна Дмитриевна. Он никого женщин не любил. Вы первая. Не скажу, что я не ревную к вам. Я ревную. Но мы, матери,– у вас еще маленький, вам рано,– мы готовимся к этому. Я готовилась к тому, чтобы отдать его жене и не ревновать. Но отдать такой же чистой, как он.
   Лиза. Я… Разве я…
   Анна Дмитриевна. Простите, я знаю, вы не виноваты, но вы несчастны. И я его знаю. Теперь он готов все перенести, и перенесет, и никогда не скажет, но будет страдать. Его оскорбленная гордость будет страдать, и он не будет счастлив.
   Лиза. Я думала об этом.
   Анна Дмитриевна. Лиза, милая. Вы умная, хорошая женщина. Если вы любите его, то вы хотите его счастья больше, чем своего. А если так, то вы не захотите связать его и заставить раскаиваться – хоть он не скажет, никогда не скажет.
   Лиза. Я знаю, что не скажет. Я думала об этом и задавала себе этот вопрос. Я думала и говорила ему. Но что ж я могу сделать, когда он говорит, что не хочет жить без меня. Я говорила: будем друзьями, но устройте себе свою жизнь, не связывайте свою чистую жизнь с моей несчастной. Он не хочет.
   Анна Дмитриевна. Да, теперь не хочет.
   Лиза. Уговорите его оставить меня. А я согласна. Я люблю его для его, а не для своего счастья. Только помогите мне, не ненавидьте меня. Будем вместе, любя, искать его блага.
   Анна Дмитриевна. Да, да, я полюбила вас. (Целует ее. Лиза плачет.) Но все-таки, все-таки это ужасно. Если бы он тогда, когда вы еще не выходили замуж, полюбил вас.
   Лиза. Он говорит, что полюбил тогда, но не хотел мешать счастию друга.
   Анна Дмитриевна. Ах, как это все тяжело. Но все же будем любить друг друга, и бог поможет нам найти то, что мы хотим.
 
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Те же и Каренин.
   Каренин (выходя). Мама, милая. Я все слышал. Я ожидал этого: вы полюбили ее. И все будет хорошо.
   Лиза. Как мне жалко, что вы все слышали,– я бы не говорила…
   Анна Дмитриевна. Все-таки ничего не решено. Я могу сказать одно, что если бы не все эти тяжелые обстоятельства, я бы рада была. (Целует ее.)
   Каренин. Пожалуйста, только не меняйтесь.
 
Занавес

КАРТИНА ВТОРАЯ

Квартира скромная, постель, письменный стол, диван.
 
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Федя один. В дверь стучат. Из-за двери женский голос: «Что ты заперся, Федор Васильевич? Федя, отопри».
 
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Федя и Маша.
   Федя (встает, отпирает дверь).
Входит Маша.
   Вот спасибо, что пришла. Скучно. Ужасно скучно.
   Маша. Что же к нам не пришел? Опять пьешь? Эх ты, а обещал.
   Федя. Ты знаешь, что – денег нет.
   Маша. И зачем я тебя полюбила?
   Федя. Маша!
   Маша. Что Маша, Маша. Если бы любил, давно бы развелся. И там тебя просили. И говоришь, что не любишь. А держишься за нее. Не хочешь, видно.
   Федя. Ведь ты знаешь, отчего не хочу.
   Маша. Пустяки всё. Правду говорят, что пустой ты человек.
   Федя. Что же мне тебе говорить? Сказать, что мне больно то, что ты говоришь, так ты это сама знаешь.
   Маша. Ничего тебе не больно…
   Федя. Сама знаешь, что мне одна радость в жизни твоя любовь.
   Маша. Моя-то моя. А твоей-то нет.
   Федя. Ну, я уверять не стану. Да и незачем – ты сама знаешь.
   Маша. Федя, за что ты меня мучишь?
   Федя. Кто кого.
   Маша (плачет). Недобрый ты.
   Федя (подходит и обнимает ее). Маша! О чем ты? Перестань. Жить надо, а не хныкать. Тебе-то уж не пристало. Красавица ты моя!
   Маша. Любишь?
   Федя. Кого же мне любить?
   Маша. Только меня? Ну, читай, что ты написал.
   Федя. Да тебе скучно будет.
   Маша. Коли уж ты написал, так хорошо будет.
   Федя. Ну, слушай. (Читает.) «Поздней осенью мы сговорились с товарищем съехаться у Мурыгиной площадки. Площадка эта был крепкий остров с сильными выводками. Был темный, теплый, тихий день. Туман…»
 
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Федя и Маша. В дверь входит старый цыган Иван Макарович и старая цыганка Настасья Ивановна – родители Маши.
   Настасья Ивановна (подступая к дочери). Тут проклятая овца беглая. Барину почтенье. (К дочери.) Что ж ты с нами делаешь? А?
   Иван Макарович (к Феде). Нехорошо, барин, делаешь. Девку губишь. Ох, нехорошо, погано делаешь.
   Настасья Ивановна. Надевай платок, марш сейчас. Вишь, убежала. Что я хору скажу? Путаешься с голышом. Что с него взять?
   Маша. Не путаюсь я. А люблю барина, и больше ничего. Я хор не бросаю, петь буду, а что…
   Иван Макарович. Поговори еще, я тебе косу-то повыдеру. Шкура. Кто так делал? Ни отец, ни мать, ни тетка. Скверно, барин. Мы тебя любили, сколько тебе задаром пели, тебя жалели. А ты что сделал.
   Настасья Ивановна. Погубил ни за что дочку, кровную, единственную, ненаглядную, бриллиантовую, неоцененную в навоз втоптал, вот что сделал. Бога в тебе нет.
   Федя. Ты, Настасья Ивановна, напрасно на меня думаешь. Твоя дочь мне как сестра. Я ее честь берегу. И ты не думай. А люблю ее. Что же делать.
   Иван Макарович. Да вот не любил, когда у нас деньги были. Заплатил бы тогда в хор тысяч десять, и взял бы честь честью. А теперь промотал, крадучи увел. Стыдно, барин. Стыдно.
   Маша. Он не уводил. Я сама к нему пришла. И теперь уведете, опять приду. Люблю его, и все. Крепче всех ваших замков моя любовь… Не хочу.
   Настасья Ивановна. Ну, Машенька, сердечная, не бурчи. Нехорошо сделала, ну и пойдем.
   Иван Макарович. Ну, будет разговаривать. Марш! (Берет за руку.) Простите, барин.
Все трое уходят.
 
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Федя. Входит князь Абрезков.
   Князь Абрезков. Простите меня. Я невольно был свидетелем неприятной сцены.
   Федя. С кем имею честь?… (Узнает.) Ах, князь Сергей Дмитриевич. (Здоровается.)
   Князь Абрезков. Невольным свидетелем неприятной сцены. Я бы желал не слыхать. Но, услыхав, считаю долгом сказать, что слышал. Меня направили сюда, и у двери я должен был дождаться выхода этих господ. Тем более что мои постукивания в дверь были не слышны за голосами очень громкими.
   Федя. Да, да. Прошу покорно. Благодарю вас за то, что вы мне сказали это. Это дает мне право объяснить вам эту сцену. То, что вы подумаете обо мне, мне все равно. Но мне хочется сказать вам, что упреки, которые вы слышали, этой девушке-цыганке, певице,– несправедливы. Эта девушка так же нравственно чиста, как голубь. И мои отношения с ней дружеские. Если, может быть, на них есть оттенок поэтичности, то это все-таки не уничтожает чистоты – чести этой девушки. Вот это мне хотелось вам сказать. Так что вам от меня угодно? Чем могу вам служить?
   Князь Абрезков. Я, во-первых…
   Федя. Простите меня, князь. Я стал в такое положение в обществе, что мое малое и давнишнее знакомство с вами не дает мне права на ваше посещение, если у вас нет до меня дела – в чем оно?
   Князь Абрезков. Не буду отрицать, вы угадали. У меня есть дело. Но все-таки прощу вас верить, что изменение вашего положения никак не может влиять на мое отношение к вам.
   Федя. Совершенно уверен.
   Князь Абрезков. Дело мое в том, что сын моего старого друга, Анны Дмитриевны Карениной, и она сама просили меня прямо непосредственно от вас узнать о ваших отношениях… Вы мне позволите говорить о ваших отношениях к вашей жене, Лизавете Андреевне Протасовой?
   Федя. Мои отношения с моей женой – могу сказать: моей бывшей женой – совершенно прекращены.
   Князь Абрезков. Я так и понимал. И потому только взял на себя эту трудную миссию.
   Федя. Прекращены, спешу заявить, не по ее, а по моей, или, скорее, моим бесконечным винам. Она же как была, так и осталась самой безупречною женщиной.
   Князь Абрезков. Так вот Виктoр Каренин, в особенности его мать просили меня узнать у вас о ваших намерениях.
   Федя (горячась). Какие намерения? Никаких. Я предоставляю ей полную свободу. Мало того, никогда не нарушу ее спокойствия. Я знаю, что она любит Виктoра Каренина. И пускай. Я считаю его очень скучным, но очень хорошим, честным человеком, и я думаю, что она будет с ним (как это говорится обыкновенно) счастлива. И que le bon dieu les benisse[17]. Вот и все.
   Князь Абрезков. Да, но мы бы…
   Федя (перебивает). И не думайте, чтобы у меня было малейшее чувство ревности. Если я сказал про Виктора, что он скучный, то я беру это слово назад. Он прекрасный, честный, нравственный человек, почти что противуположность мне. И он любил ее с детства. Может быть, и она его любила, когда вышла за меня. Это бывает. Самая лучшая любовь бывает такая, про которую не знаешь. Она, я думаю, всегда любила. Но, как честная женщина, даже себе не признавалась в этом, но это какая-то тень лежала на нашей семейной жизни… впрочем, что я делаю вам признание.
   Князь Абрезков. Пожалуйста, делайте. Верьте, что для меня важнее моей миссии определенные к вам мои человеческие отношения, мое желание понять вполне эти отношения. Я понимаю вас. Понимаю, что эта тень, как вы прекрасно выразились, могла быть…