Де Мортийе писал, однако, в 1883 году, что в плиоценовых напластованиях в Савоне, залегавших на мелководье воз­ле побережья, имелось большое количество отдельных костей наземных животных, тогда как человеческий скелет сохра­нился практически полностью. «Не служит ли сей факт, – за­давал он вопрос, – подтверждением того, что мы имеем дело не с останками человека, которые в эпоху плиоцена носило океанскими волнами, а просто-напросто с относительно не­давним захоронением неопределенного возраста?»
   Отец Део Грациас (Deo Gratias), священник, присутство­вавший при обнаружении человеческого скелета в Савоне, представил на Международном конгрессе по доисторической антропологии и археологии, созванном в 1871 году в Болонье, доклад, в котором опроверг предположение о позднейшем за­хоронении. В нем Део Грациас, изучавший палеонтологию, указывал: «Тело было найдено в типичной позе пловца: руки вытянуты вперед, голова наклонена чуть вперед и вниз, кор­пус сильно приподнят по отношению к ногам. Трудно вообра­зить, что человек мог быть похоронен в такой позе, скорее речь идет о теле, отдавшемся на волю волн. То, что скелет об­наружен на глинистой поверхности возле скалы, позволяет предположить, что человека швырнуло на эту скалу волна­ми».
   И далее: «Если бы мы имели дело с захоронением, то бы­ло бы логично предположить, что верхние и нижние напласто­вания будут перемешаны. Верхние пласты состоят из белого кварцитового песка. Результатом перемешивания могло быть ярко выраженное обесцвечивание весьма четко очерченного слоя плиоценовой глины. Уже одно это породило бы у очевидцев сомнения в древнем, по их утверждениям, происхожде­нии находки. Кроме того, полости человеческих костей, как крупные, так и мелкие, заполнены слежавшейся плиоценовой глиной, что могло произойти лишь при условии, что глина, за­полняя эти полости, пребывала еще в полужидком состоянии, то есть во времена плиоцена». Део Грациас указал на то, что глина теперь уже была сухой и твердой. Кроме того, трехмет­ровая глубина залегания скелета для захоронения, пожалуй, слишком велика.
   Исходя из вышеизложенного, на ум приходит следующее объяснение открытия в Савоне. Наличие весьма харак­терных морских раковин позволяет сделать вывод о том, что в эпоху плиоцена указанное место было прибрежным мелково­дьем. Отдельные кости животных, умерших на суше, могло смыть волнами, и таким образом они оказались вмурованны­ми в подводную формацию. Кости, найденные в своем естест­венном состоянии в той же формации, которая образовала морское дно, принадлежали, вероятно, человеку утонувше­му, – быть может, в результате кораблекрушения – в эпоху плиоцена. Если все произошло именно так, то нет нужды при­бегать к домыслам о более позднем захоронении, объясняя происхождение относительно целого человеческого скелета в том же месте, где найдены разрозненные кости животных. Не стоит забывать и о позе скелета (лицом вниз, конечности вы­тянуты), типичной для утопленника, но не для захороненного покойника.

Позвонок из Монте-Эрмосо

   В пятой главе мы рассмотрели кремневые орудия труда и следы разведения огня, обнаруженные в Аргентине, в Монте-Эрмосо. Теперь давайте обсудим другую наход­ку в том же месте: первый шейный позвонок, или верхняя часть позвоночного столба, которую называют атлантом. По­звонок нашел в 1880-х годах, во время раскопок верхнеплио­ценовой формации в Монте-Эрмосо, сотрудник Музея Ла-Платы Сантьяго Поцци (Santiago Pozzi). Поначалу находка не привлекла особого внимания. В то время кость была еще по­крыта желтовато-коричневым наслоением лесса, характерно­го для формации Монте Эрмосо, чей возраст – 3 – 5 миллио­нов лет.
   Хотя эта находка и лежала в музее на протяжении долгих лет, ее нельзя недооценивать: гибралтарский череп много лет находился в гарнизонном музее, прежде чем был признан доказательством существования неандертальцев. Несколько бедренных костей, принадлежавших человеку прямоходящему, были доставлены с острова Ява в Голландию в ящиках, где лежали вперемешку с другими костями. Прошло несколько десятилетий, прежде чем их разобрали и классифицировали; теперь же они фигурируют во всех учебниках наряду с други­ми признанными открытиями. Подобных примеров много, сей­час же речь идет о том, что позвонок из Монте-Эрмосо повто­ряет судьбу множества ископаемых костных останков, получивших признание спустя долгое время после их обнару­жения.
   Очистив кость от плиоценового лесса, ученые подвергли ее тщательным исследованиям. Флорентино Амегино, при­знав происхождение позвонка в эпоху плиоцена, классифици­ровал его как принадлежавший обезьяноподобному предку человека. В своем описании кости он указал на ряд характер­но примитивных ее признаков.
   В то же время Алеш Грдличка представил убедительные доказательства современного строения кости. Подобно Амегино, Грдличка считал, что чем древнее человеческие ос­танки, тем они должны быть примитивнее. Следовательно, ес­ли кость принадлежит к полностью современному типу, то, по мнению Грдлички, она не может быть древней по определе­нию. При этом возраст пласта, в котором она находилась, аб­солютно никакого значения не имеет, а присутствие в нем ко­сти всегда можно – и нужно – объяснить неким внешним вмешательством.
   Существует, однако, и другое объяснение, и заключается оно в том, что человеческие существа современного физио­логического типа обитали в Аргентине свыше 3 миллионов лет назад. В пользу этого говорит целый ряд признаков того, что позвонок изначально был вмурован в материнские отложения формации Монте-Эрмосо.
   Так или иначе, Грдличка заявил, что позвонок из Монте-Эрмосо заслуживает «полного забвения в силу его абсолютной бесполезности». Именно такая судьба его и постигла. Если бы этого не произошло, то тезис Грдлички о недавнем проникно­вении людей на Американский континент имел бы под собой весьма зыбкую почву. И сегодня очень многие бы хотели, что­бы позвонок из Монте-Эрмосо навечно оставался в забвении, которому «по необходимости» был предан. Академическая палеоантропология отнюдь не жалует свидетельства присутст­вия на Земле, а тем более в таком месте, как Аргентина, чело­века современного типа еще 3 миллиона лет назад или даже более того.

Мирамарская челюсть

   В 1921 году М. Виньяти (М. А. Vignati) сообщил о нижней челюсти человека с двумя коренными зубами, найден­ной в Мирамаре, Аргентина, внутри верхнеплиоцено­вой Чападмалаланской формации. Ранее на этом месте были обнаружены каменные орудия и кость млекопитающего с за­стрявшим в ней наконечником стрелы (см. главу 5). Челюсть нашел собиратель музейных редкостей по имени Лоренцо Пароди. Э. Боман сообщал, что Пароди обнаружил кость с при­крепленными к ней коренными зубами «в чападмалаланских напластованиях обрывистого берега реки, на очень большой глубине от земной поверхности, примерно на уровне моря». В таком случае находке должно быть 2 – 3 миллиона лет.
   Однако Боман отнесся к этому скептически, отметив: «Газеты тут же подхватили “утку” о “древнейших человечес­ких останках на Земле”, но все, кто исследовал зубы, были едины во мнении об их полном соответствии коренным зубам современного человека».
   Боман считал само собой разумеющимся то, что полностью человеческая природа фрагмента челюсти из Мирамара лишь доказывает недавнее происхождение находки. При этом он не приводит ни единого аргумента, на основании которого мирамарский ископаемый образец нельзя было бы считать свидетельством существования современных людей в Арген­тине в эпоху плиоцена.

Череп из округа Калаверас

   В пятой главе мы говорили о многочисленных каменных орудиях, найденных в золотоносных гравиях гор Сьер­ра-Невада (Калифорния). В этих же гравиях, возраст которых колеблется от 9 до 55 миллионов лет, были также об­наружены человеческие костные останки.
   В феврале 1866 года г-н Маттисон (Mattison), главный держатель акций шахты Лысая гора (Bald Hill), неподалеку от города Энджелс-Грик (округ Калаверас), извлек череп из слоя гравия, находящегося в 130 футах (40 метров) от поверх­ности земли. Этот гравий залегает вблизи бедрока, под плот­ным покрывалом нескольких различных слоев вулканическо­го происхождения. В этом районе вулканические извержения начались в эпоху олигоцена, продолжались весь миоцен и за­вершились лишь с наступлением плиоцена. Так как череп на­ходился в самом низу, под слоями вулканической лавы и гра­вия Лысой горы, представляется вероятным, что тот слой гра­вия, в котором образец был обнаружен, сформировался еще гораздо раньше плиоцена.
   Найдя череп, Маттисон отнес его г-ну Скрибнеру (Scribner), бывшему в то время агентом компании Wells, Fargo and Co.'s Express в Энджелс-Грик. Служащий Скрибнера г-н Мэтьюз (Matthews) очистил находку от корки, покрывавшей большую часть ископаемого образца. Поняв, что это часть че­ловеческого черепа, он отослал ее д-ру Джонсу, который жил в соседней деревне Мерфис и был настоящим энтузиастом в собирании такого рода предметов. В свою очередь д-р Джонс сообщил об этом в Геологическое управление Сан-Франциско и, получив оттуда ответ, направил находку в головной офис этого управления. Там череп был осмотрен профессиональ­ным геологом Дж. Д. Уитни. Сразу после этого Уитни отпра­вился в Мерфис и Энджелс, где лично расспросил об обстоя­тельствах находки г-на Маттисона, который, в свою очередь, подтвердил сказанное д-ром Джонсом. Уитни был лично зна­ком как со Скрибнером, так и с Джонсом и считал их людьми, которым можно доверять.
   16 июля 1866 года Уитни представил Калифорнийской академии наук доклад по черепу, найденному в округе Кала­верас, утверждая при этом, что он был поднят из геологичес­ких слоев, относящихся к эпохе плиоцена. Эта новость вызва­ла настоящую сенсацию во всей Америке.
   Уитни утверждал, что «религиозная пресса Америки встретила сообщение в штыки… и выявила полное единоду­шие, утверждая, что череп является ничем иным, как “подло­гом”». Интересно, что речь о мошенничестве, как следует из слов Уитни, даже и не шла до тех пор, пока открытие не стало излюбленной темой многочисленных газетных публикаций.
   Некоторые из историй о мошенничестве писались не журналистами, а такими учеными мужами, как Уильям X. Холмс из Смитсоновского института. Во время своей поездки в округ Калаверас Холмс собрал свидетельства некоторых людей, знавших г-на Скрибнера и д-ра Джонса. И по их рассказам выходило, что осмотренный Уитни череп на самом де­ле мог и не быть находкой, относящейся к третичной эпохе. Но проблема с версиями о подлоге одна – таких версий слишком много. По некоторым из них выходило, что верующие горняки специально заложили череп, чтобы ввести ученого Уитни в заблуждение. Другие утверждали, что горнорабочие подло­жили череп, чтобы разыграть одного из своих товарищей. Третьи же говорили, что настоящий череп был действительно найден Маттисоном, но Уитни получил и исследовал совер­шенно другой образец. В свою очередь четвертые утвержда­ли, что друзья Маттисона из соседнего городка подсунули ему череп в шутку. Все эти противоречивые предположения бе­зосновательны и вызывают большие сомнения в том, что мо­шенничество действительно имело место.
   Вернувшись из округа Калаверас, Холмс обследовал из­вестный череп в Пибодском музее в Кембридже (штат Масса­чусетс), где тот в то время находился. Он пришел к выводу, что «череп никогда не подвергался воздействию рек, которые текли в третичную эпоху, что он не происходил из древних гравиев шахты Маттисона и никоим образом не является че­репом человека третичного периода». Некоторые заявления в поддержку этого высказывания исходят от людей, которые обследовали галечную материнскую породу и почву, в кото­рой был обнаружен калаверасский череп. Д-р Ф. У. Патнэм из Пибодского музея естественной истории Гарвардского уни­верситета заявил, что на черепе не наблюдается каких-либо следов находящегося в шахте гравия. Уильям Дж. Синклер из Калифорнийского университета, проведя изучение черепа, заявил, что на нем нет следов золотоносного гравия из шахты. Он счел, что на нем были следы материала из пещер, в кото­рых индейцы иногда оставляют усопших соплеменников.
   С другой стороны, Холмс сообщал: «Д-р Д. X. Долл (D. Н. Dall), находясь в Сан-Франциско в 1866 году, сделал сравни­тельный анализ материала, приставшего к черепу, и гравия из известной шахты, в результате чего подтвердилась их идентичность по основным параметрам». В статье, опублико­ванной в 1882 году в журнале «AmericanNaturalist», У. О. Айрес (W. О. Ayres) отметил следующее: «Я увидел и внимательно осмотрел найденный образец сразу же после того, как он ока­зался у профессора Уитни. Корка из песка и пыли гравия покрывала не только его внешнюю поверхность. Тот же матери­ал заполнял и внутренние части черепа; и этот материал был особого рода. Того самого, который я имел возможность тща­тельно изучить». Айрес сказал, что это был самый настоящий золотоносный гравий, извлекаемый из глубоких шахт. И ко­нечно же, он никак не мог принадлежать к недавним отложе­ниям ритуальных пещер.
   Говоря о черепе, Айрес отметил: «Утверждают, что это череп недавно умершего человека, который покрылся коркой, пролежав в земле в течение нескольких лет. Однако этого не утверждает ни один человек из тех, кто знает данный район. Гравий никак не может способствовать образованию подобно­го покрытия. …Черепные полости были заполнены затвердев­шим песчаным материалом. Это могло произойти лишь тогда, когда этот материал находился в полужидком состоянии, чего не было со времен отложения первых слоев гравия».
   В своем первоначальном описании ископаемого черепа из Калаверасса Уитни отметил большую степень его минера­лизации. Все это естественным образом согласуется с его ог­ромным возрастом. Однако, как указывал Холмс, так же спра­ведливо и то, что процесс минерализации кости может занять как несколько веков, так и несколько тысячелетий. В дополне­ние к этому геолог Джордж Бекер в 1891 году заявил: «На мой взгляд, многие специалисты получили убедительные доказательства аутентичности черепа из округа Калаверас. Г-да Кларенс Кинг, О. К. Марш (О. С. Marsh), Ф. У. Патнэм и Д. X. Долл убедили меня в том, что данный череп был найден insitu в гравиях, залегающих под слоем вулканической ла­вы». Бекер добавил, что данное заявление было сделано с ве­дома вышеперечисленных научных авторитетов. Как уже говорилось, Кларенс Кинг был знаменитым геологом, работавшим при Геологическом управлении США, Палеонто­лог О. К. Марш одним из первых стал искать кости динозав­ров. В период с 1883 по 1895 год он занимал пост президента Национальной академии наук. Но, как мы уже это видели, Ф. У. Патнэм из Пибодского музея Гарвардского университета впоследствии изменил свою точку зрения и стал утверждать, что материалы матрицы черепа якобы происходят из индей­ской погребальной пещеры.
   Но можно ли с абсолютной уверенностью утверждать, что череп из Калавераса подлинный? Или это простой подлог? В силу разнообразия и противоречивости существующих на этот счет свидетельств нам следует с большой осторожностью относиться к тем, кто делает окончательные выводы, хотя возможно, что найденный череп и происходит из индейского погребения. Читатель может остановиться и поразмыслить, что же требуется для достоверного определения возраста че­репа из Калавераса.
   Следует, однако, иметь в виду, что череп из округа Калаверас не был изолированным открытием. В находившихся по соседству геологических слоях того же возраста были обна­ружены многочисленные каменные орудия. И, как мы это еще увидим, в том же районе были откопаны новые фрагменты скелетных останков человека.
   В свете всего этого от черепа из Калавераса нельзя просто отвернуться без внимательного изучения. В 1928 году сэр Артур Кит отмечал: «Историю открытия черепа из Калавера­са… нельзя обойти стороной. Это своего рода привидение, пре­следующее любого, изучающего древнейшую историю чело­века, постоянно подвергающее испытанию его веру и подводящее его к критической точке».

Новые находки человеческих останков в Калифорнии

   1 января 1873 года президент Бостонского общества есте­ственной истории ознакомился с письмом д-ра С. Ф. Уинслоу (dr. С. F. Winslow) о находке ископаемых человеческих костей в чреве Столовой горы, округ Туолумн. От­крытие было сделано в 1855 или 1856 году, а его обстоятельст­ва Уинслоу узнал от капитана Давида Б. Оки (David В. Akey), который их и удостоверил. Это произошло за десять лет до то­го, как появилось первое сообщение Уитни о знаменитом че­репе из Калаверасса.
   Уинслоу утверждал: «Во время моей поездки на шахту я познакомился с капитаном Дэвидом Б. Оки, в то время стар­шим служащим Калифорнийской добровольческой компании, которого хорошо знали многие известные люди штата. Во вре­мя нашей с ним встречи я узнал, что в период между 1855 и 1856 годом он вместе с другими шахтерами участвовал в про­ходке штрека в Столовой горе (округ Туолумн), на глубину примерно двухсот футов (60 метров), в поисках золотых рос­сыпей. Дэвид Б. Оки утверждает, что в находившейся в пяти­десяти футах (15 метров) от нашей горизонтальной выработке и на том же геологическом уровне горняки обнаружили и под­няли на поверхность полный скелет человека. Этих рабочих он знал лично, но их имена, к сожалению, сейчас вспомнить не в состоянии. Он не видел кости insitu. Он увидел их уже сна­ружи. По-видимому, все кости были вынесены шахтерами на руках и уложены в ящик. Все могли видеть, что скелет вели­колепно сохранился и что он действительно был найден в штреке. Дэвид Б. Оки не знает, что стало с находкой. Но может засвидетельствовать, что она действительно имела место, что кости были человеческими и что они находились в превосход­ном состоянии. Череп был поврежден у правого виска. В том месте можно было видеть небольшое отверстие. Но Дэвид Б. Оки не может определенно утверждать, произошло ли это раньше или во время его извлечения… Он полагает, что скелет был обнаружен на глубине двухсот футов от поверхности и на расстоянии 180—200 футов от входа в туннель. В момент обнаружения ископаемых костей они казались влажными. На­ходка была обнаружена в слое гравия и в непосредственной близости от бедрока. Из туннеля вытекала вода. Рядом со ске­летом лежала окаменелая сосна, имевшая от 60 до 80 футов (20 – 24 метра) в длину и от 2 до 3 футов (60 – 90 см) в диамет­ре у основания. Господин Оки отправился в туннель вместе с рабочими, которые показали ему точное место находки. Он увидел лежащий на прежнем месте ствол дерева. Рядом ле­жали отколотые от него куски. Он не может вспомнить название этого туннеля. Но знает, что он находился в четверти ми­ли (400 метров) к востоку от Нового туннеля и напротив Turner's Flat, другого известного пункта. Дэвид Б. Оки не мо­жет указать пол существа, которому принадлежал скелет. Однако он утверждает, что тот был средних размеров. В мо­мент находки все кости скелета находились на своем месте и не были разбросаны».
   Считается, что гравию, лежащему непосредственно на бедроке Столовой горы, от 33 до 55 миллионов лет. Этого же возраста может быть и найденный там скелет, если только он не попал туда в более поздние времена. Однако мы не распо­лагаем данными о том, что такого рода интрузия действитель­но имела место.
   Д-ру Уинслоу не удалось найти ни одной кости скелета, о котором рассказывал Оки. Но в другом случае он сумел най­ти несколько ископаемых костей, которые разослал по музеям восточной части Соединенных Штатов. Фрагмент черепа, оха­рактеризованный ведущим краниологом д-ром Дж. Уиманом (J. Wyman) как человеческий, Уинслоу направил в музей Об­щества естественной истории города Бостона. В пояснитель­ной записке, приложенной к этому образцу, говорилось: «Был найден в туннеле под Столовой горой, на глубине 180 футов (55 метров) от поверхности, в штреке золотоносного гравия, среди камней и рядом с костными останками мастодонта. Лежащий над местом находки слой представляет собой прочный базальт. Найден в августе 1857 года. Передан д-ру С. Ф. Уин­слоу Полем К. Хаббсом (Paul К. Hubbs) в августе 1857 года». Другой фрагмент того же самого черепа, имевший подобную сопроводительную записку, был направлен в музей Фила­дельфийской Академии естественных наук.
   Узнав об этом открытии, Дж. Д. Уитни начал собственное расследование. Он выяснил, что Хаббс был известным граж­данином города Вальехо (Калифорния) и раньше являлся го­сударственным инспектором образования. Уитни получил от Хаббса детальный отчет об открытии, которое было сделано в шахте Валентайн, находящейся к югу от Shaw's Flat. Дж. Д. Уитни утверждал: «Существенным моментом является то, что шахта Валентайн представляет собой закрытый сверху вертикальный ствол. Таким образом, ничего постороннего ту­да попасть сверху просто не могло. Штрек прорубался исклю­чительно в слоях гравия уже после того, как был прорыт ос­новной туннель. Не может быть никаких сомнений в том, что образец происходит из штрека, отходящего от основного ство­ла и прорытого под Столовой горой, как это и утверждает г-н Хаббс». Фрагмент черепа был найден в горизонтальном штре­ке, отходящем от основного вертикального ствола, на глубине 180 футов (55 метров) от поверхности. Хаббс заявил, что «сам видел часть черепа сразу же после того, как его промыли». На костях имелись характерные следы золотоносного гравия. В той же самой шахте была найдена и каменная ступка. Уильям Дж. Синклер выдвинул предположение, что туннели из дру­гих шахт могли сообщаться с туннелями шахты Валентайн. На его взгляд, это могло бы объяснить, каким образом фраг­мент черепа мог оказаться столь глубоко от поверхности. Синклер допускал, однако, что во время его пребывания в этом районе в 1902 году ему не удалось отыскать старую шахту Ва­лентайн. Это означает, что у него не было прямых доказа­тельств того, что шахта Валентайн каким-то образом сообща­лась с другими. Это его предположение было ничем иным, как слабой и чисто умозрительной попыткой дискредитировать открытие, которое противоречило занимаемым им теоретиче­ским позициям. Гравии, в которых был обнаружен фрагмент черепа, лежат в 180 футах от поверхности и под плотным «покрывалом» слоя вулканической лавы Столовой горы. Их возраст составляет 9 миллионов лет. Наиболее древним гравиям, лежащим под лавой, 55 миллионов лет. Таким образом, возраст фрагмента черепа может составлять от 9 до 55 милли­онов лет.
   Изучая коллекцию каменных артефактов, принадлежа­щую д-ру Пересу Снеллу (Perez Snell), Дж. Д. Уитни обратил внимание на находившуюся в ней человеческую челюсть. Как челюсть, так и артефакты были найдены в золотоносных гравиях под шапкой вулканической лавы туолумнской Столовой горы. Челюсть имела 5,5 дюйма (около 14 см) от мыщелка до мыщелка, что соответствует параметрам челюсти нормально­го человека. Дж. Д. Уитни отметил, что все найденные в райо­не золотых рудников ископаемые остатки человека, включая и данную челюсть, принадлежали людям анатомически со­временного типа. Гравии, в которых была раскопана челюсть, имеют возраст от 9 до 55 миллионов лет.
   В 1853 году д-р X. X. Бойс (Н. Н. Воусе), врач по специальности, нашел ископаемые останки человека в Глиняной го­ре (Clay Hill), округ Эльдорадо, Калифорния. В 1870 году, от­вечая на просьбу Уитни сообщить о подробностях находки, Бойс писал: «Я купил часть акций этой компании, полагаясь на то, что эта гора достаточно хорошо изучена и что эксплуа­тация шахты себя оправдает. Владелец компании и я спуска­лись в шахту, чтобы посмотреть, как идут работы. Тогда мы и обнаружили кости, о которых вы спрашиваете. Глиняная го­ра – это одна из возвышенностей, являющихся водоразделом между Плэйсервиль-Гриком и Большим каньоном. Сверху у нее слой вулканической лавы где-то около восьми футов (2,4 метра) толщиной. Под лавой около тридцати футов (9 метров) песка, гравия и глины… Как раз в слое глины мы и наткнулись на те кости. При выгрузке шахтной вагонетки я заметил кус­ки какого-то материала, которые при более внимательном рассмотрении оказались фрагментами костей. Я продолжил осмотр и обнаружил лопатку, ключицу, части первого, второ­го и третьего ребер правой стороны человеческого скелета. Они были довольно прочно сцементированы друг с другом, но когда их вытащили на воздух, они начали разрушаться. Боль­ше мы ничего не находили». По заявлению Уитни, Бойс «ут­верждал, что он не мог ошибиться в характере костей, так как до этого специально изучал анатомию человека».
   Уильям Дж. Синклер не оставлял попыток заронить лю­бое сомнение в подлинности открытия. Он сказал, что не смог определить местонахождение слоя глины, так как склон горы был покрыт скальными осколками. Далее он заявил: «Ут­верждается, что… д-р Бойс обнаружил скелетные останки на глубине тридцати восьми футов от поверхности, в нетронутом слое глины, лежащем под восьмифутовой шапкой так называ­емого базальта. Однако в письме нет ничего, что бы говорило, что это место являлось своеобразным этажом при спуске в шахту Бойса». Так как в плане не было указано точное местоположение ствола шахты, Синклер делает вывод: «Обнару­жение скелета в таком месте и на такой глубине в глиняном слое не может исключить вероятность недавнего захороне­ния».
   Поднятые Синклером вопросы действительно актуальны. И мы согласны, что есть причины сомневаться в древнос­ти скелетных останков, найденных в Глиняной горе. Тем не менее наличие большого количества скальных осколков, че­рез которые Синклер так и не смог пробиться, чтобы добрать­ся до слоя глины, скорее является аргументом против вероят­ности недавнего захоронения и проникновения останков в слой глины через слой скальных осколков на склоне горы. Кроме того, если бы находка относилась к недавнему захоро­нению, то почему было обнаружено столь малое количество костных останков?