Его черную трость отобрали еще на патрульном корабле. Квент слегка прихрамывал, но больше в ее помощи не нуждался. Слава Богу, он уже возненавидел эту дурацкую вещь.
   Во время допроса на броненосце Квент рассказал о себе правду лейтенанту Дэвису и повторил ее в тюрьме. На борту корабля над ним посмеялись, и он не стал напрасно убеждать моряков. Это все равно не помогло бы, так как матросы Лили начали называть его «капитаном». Они стремились защитить ее любой ценой.
   В тюрьме также не приняли всерьез признание Квента, но начальник тюрьмы все же согласился отправить запрос полковнику Ферфаксу, в Вашингтон. Квенту оставалось лишь ждать, когда в тюрьму Балтимора из Вашингтона придет ответ. И еще неизвестно, найдет ли посыльный в Вашингтоне полковника Ферфакса.
   Квент не знал, что стало с Лили. Логика подсказывала ему, что если и родилась на свет женщина, способная постоять за себя, то ею являлась Лили Рэдфорд. Но он все равно беспокоился. Кругом бушевала война, и Квент не думал, что Лили станет прятаться от нее. Наоборот, он знал — если представится удобный случай, Лили бросится в самую гущу событий.
   На корабле матросы-янки с огромным удовольствием рассказали ему о том, что «Хамелеон» взорвался и пошел ко дну. Пленники в трюме слышали раскаты взрыва, и Квент с облегчением воспринял новость о случившемся. К тому времени, как ему сообщили об этом, Квент уже оставил попытки убедить северян в том, что он не капитан «Хамелеона», и поэтому безразлично отнесся к его гибели. Судя по разговорам, никто не пострадал, но груз пошел ко дну вместе с кораблем. Услышав об этом, Квент преисполнился уверенности, что Лили каким-то образом приложила к взрыву свою изящную ручку.
   Лили… черт ее побери! Квент не знал, чего ему хотелось больше — поцеловать ее или отшлепать. Возможно, ему придется сделать и то, и другое. В распоряжении Квента находилось более чем достаточно времени за прошедшие шесть дней, и чем больше он размышлял, тем больше развлекала его сложившаяся ситуация. Лили была капитаном Шервудом, контрабандистом, солдатом, сражавшимся с неистовостью, какой Квенту еще не доводилось видеть; и ею двигала веская причина — месть.
   Но Квент любил Лили. Любил так сильно, как уже не надеялся полюбить в своей жизни. Это чувство пугало его. Даже к Алисии Квент не испытывал подобного. Алисия, леди до кончиков пальцев, привлекала его к себе. Но в то же время выбор Квента основывался на том, что его будущая жена происходила из известной старинной семьи и во многом разделяла его взгляды на жизнь. Если бы жизнь Квента не приняла настоящий оборот, он был бы вполне доволен жизнью, женившись на Алисии и заведя детей. Доволен, но не счастлив. Квент занимался бы с ней любовью, но не с такой страстью, какая вспыхивала в нем всякий раз, когда он глядел на Лили. Его дни проходили бы скучно, спокойно и однообразно. И он никогда бы не встретил Лили.
   Лили стала частью его самого, как будто слияние тел соединило их сердца и души. Время, проведенное с Лили, Квент воспринимал не как сделанный им выбор, а, скорее, как неизбежность, подарок судьбы.
   Внезапно все головы заключенных повернулись на скрежет ключа в замке и тяжелая дверь, отделявшая их коридор от помещения охранников, со скрипом отворилась. Прошло не так много времени после утренней кормежки, и это означало, что стража пришла за кем-то из них.
   Узники затаили дыхание. Квент уже знал, что из камер уводили либо на допрос, либо для пересылки в другую тюрьму. И как бы плохо ни содержали заключенных в Балтиморе, они понимали, что это место все же лучше большинства других.
   У Квента промелькнула слабая надежда, что пришел ответ от полковника Ферфакса или одного из его адъютантов, хотя, конечно, еще слишком рано ждать возвращения посыльного.
   Сержант направился к камере Квента. Щелчок повернувшегося в замке ключа эхом разнесся по узкому коридору.
   — К вам посетитель, — процедил сержант голосом, полным ненависти. Квент смотрел ему прямо в лицо, не желая, чтобы его унизил этот маленький коренастый человек, получавший удовольствие, пиная пленников.
   С Квента сняли кандалы, и, выходя из камеры, он слегка улыбнулся сержанту. Очевидно, полковник Ферфакс не медлил с подтверждением личности Квента.
   Первым предупреждением прозвучали слова сержанта, раздавшиеся за спиной Квента:
   — Самоуверенный ублюдок.
   Поддавшись искушению, он попытался исподтишка лягнуть Квента по ноге. Раздался тихий смешок сержанта, и Квент, едва сдержавшись, повернулся к нему, но лишь для того, чтобы обнаружить заряженный и нацеленный прямо себе в лицо пистолет.
   — Шагай, мятежник, — сказал сержант и тихо добавил: — Дай мне только предлог разнести твою самодовольную ухмылку.
   Квент разочаровал сержанта, широко ему улыбнувшись, и повернулся спиной к пистолету, который сержант жаждал пустить в дело по любому малейшему поводу.
   — Я устрою тебе тщательный обыск, когда ты закончишь, — шепотом предупредил сержант, открывая дверь в помещение охранников. — Такого обыска тебе и не снилось.
   Квент едва слышал его угрозу. Дверь распахнулась, и он увидел Лили, стоявшую у зарешеченного окна. Мягкий свет резал глаза Квента, но он почувствовал облегчение от того, что Лили стояла перед ним, в смешном розовом платье, которое надела после захвата «Хамелеона» в плен.
   Лили повернулась к открывшейся двери, судорожно стискивая руки, но в целом сохраняя спокойствие. Она даже не улыбнулась, но сияющие глаза выдали ее волнение.
   — Лили, — прошептал Квент ее имя. Что она делает здесь? Она должна была находиться уже на полпути к Нассау. По крайней мере, Квент надеялся на это.
   Лили не двигалась. Она стояла выпрямившись, с достоинством настоящей леди.
   — Сержант? — Лили наконец улыбнулась сержанту, все еще державшему Квента на прицеле. — Не могли бы вы оставить нас на несколько минут одних? Начальник тюрьмы дал разрешение.
   Сержант попятился из комнаты, явно разочарованный таким поворотом событий.
   — Лили, что ты здесь делаешь? — подбежал к ней Квент, но она опустила взгляд и принялась отрывать от платья большую сатиновую розу, украшавшую корсаж.
   — Вытаскиваю тебя отсюда, — уверенно сказала Лили.
   Пальцы ее добрались до застежки, прятавшейся за сатиновыми цветами. Пуговицы спускались от воротника до линии талии ее розового платья, и меньше чем через минуту оно упало на пол. Под платьем оказался обычный костюм для рейдов — темные узкие брюки, белая рубашка, высокие, мягкие ботинки. Саблю Лили прикрепила к бедру, ниже, чем полагалось, чтобы скрыть ее под платьем. Она освободила саблю и перевесила ее на пояс. Быстрые руки девушки отвязали от правого бедра шестизарядный кольт.
   — Это слишком опасно, — Квент схватил ее за плечи и получил в ответ приветливую улыбку.
   — Я люблю тебя, Квент, и не могу допустить, чтобы они тебя здесь держали.
   Ее слова прозвучали так искренне, что сердце Квента переполнилось ответным чувством. Но то, что он сказал, было правдой. План Лили был слишком рискованный. Ее могут убить. Квент высказал все это Лили.
   — Я не могу умереть сейчас. У меня осталось слишком много незавершенных дел, — Лили широко улыбнулась. — Звучит глупо, я знаю, но сердце говорит мне, что это — правда.
   Лили дотронулась до заросшего щетиной подбородка Квента.
   — Я умру, если с тобой что-нибудь случится в этом адском месте. Я готова пристрелить Томми. О чем он думал?! — Лили легко поцеловала его в губы. — Хорошо, что с тебя сняли кандалы. Иначе нам пришлось бы немного задержаться, — она вложила кольт в руку Квента.
   — Лили, — Квент задержал ее ладонь и слегка сжал. Он должен сказать ей всю правду сейчас — что через несколько дней, возможно через неделю, в тюрьму придет подтверждение того, что Квент являлся шпионом Конфедерации. Он не умрет в тюрьме. Ему нужно только продержаться еще немного. — Ты не можешь так рисковать. Я хочу, чтобы ты сейчас же надела платье, пока я…
   Звук поворачивавшегося в замке ключа напугал их обоих. Но испуг длился всего несколько мгновений. Лили встала за дверью, Квент спрятал кольт за спину. Дверь открылась, и внутрь шагнул начальник тюрьмы.
   — Мисс Смит… — начал он, оглядывая комнату в поисках Лили. Его взгляд остановился на Квенте, затем скользнул вниз, на смятое розовое платье, лежавшее на полу. Прежде чем он успел позвать на помощь, Лили оказалась за ним, приставив к его спине саблю.
   — Большое спасибо, сэр, за сотрудничество, — нежно произнесла она. — Но сейчас мы уходим.
   Начальник тюрьмы сверлил Квента разочарованным взглядом, сжимая кулаки, будто собирался напасть на него, но не сделал этого. Он был старым, седым и довольно худым человеком. Его руки слегка дрожали. Может, когда-то он храбро сражался, но сейчас просто ждал окончания войны.
   — Вы все это заранее спланировали.
   — Не причини ему вреда, дорогая. — Квент не хотел называть Лили по имени, хотя помнил, что произнес его, когда сержант привел его к ней. — Все закончится через несколько дней. В побеге нет необходимости.
   — Кажется, вы имеете в виду свое сомнительное заявление, — процедил начальник тюрьмы. — Не рассчитывайте на помощь, лживый мятежник. Думаете, я настолько глуп, чтобы попасться на крючок? Вы действительно полагали, что я пошлю человека «охотиться за дикими гусями»? Все мои люди здесь, капитан. Вам не сбежать.
   Начальник тюрьмы не посылал запроса в Вашингтон. Все становилось понятным. Он решил, что Квент лжет, и все планы Квента рухнули.
   Внезапно раздался звук быстро приближающихся тяжелых шагов. Квент сразу же узнал их. Сержант возник за спиной Лили, и Квент увидел пистолет в его руках. Прежде чем Лили успела отреагировать, Квент выхватил из-за спины кольт. Он действовал быстро и почти машинально; большим пальцем взвел курок и выстрелил. Пуля попала в цель, и удивленный сержант хрипло вскрикнул и упал.
   В одно мгновение Квент рванулся вперед, схватил Лили за руку и навел пистолет на начальника тюрьмы.
   — Ключи.
   Времени совсем не осталось. Сержант, превращающий жизнь Квента в ад, лежал наполовину в комнате, наполовину снаружи, и в любую минуту мог подойти другой охранник.
   Начальник тюрьмы неохотно отдал ключи, не сводя глаз с нацеленного на него кольта. Казалось, теперь это станет его ночным кошмаром — схвачен узником, совершившим побег.
   — Втащи его в комнату, — Квент кивнул на распластавшегося на полу сержанта, зажимавшего истекающее кровью плечо. Пуля прошла навылет.
   Первым побуждением Квента, увидевшего направленный на Лили пистолет, было выстрелить сержанту между глаз. Следующее мгновение спасло тому жизнь. Начальник тюрьмы втащил раненого в комнату, ботинки сержанта громко царапали пол, а сам он пристально глядел на Квента и Лили, подошедших к двери.
   — Капитан Шервуд, — прошипел он. — Вы всего лишь грязный пират.
   Квент не ответил.
   — Ты в порядке, дорогая? — спросил он Лили, не оборачиваясь. Он не отрывал глаз от мужчин на полу.
   — Мне гораздо лучше, чем этим двоим, — уверенно ответила на его вопрос Лили.
   Квент заметил, что начальник тюрьмы рассматривал Лили. В его взгляде читался страх, смешанный с восхищением. Перевоплощение Лили Рэдфорд, или «мисс Смит», в женщину, стоявшую перед ними, вызывало восхищение. Лили выглядела пиратом, или сиреной, посланной завлечь жертв на смерть от рук капитана. Начальник тюрьмы побледнел, глядя на нее.
   — Мы убьем их? — озорно спросила Лили. Квент понимал, что она старается напугать пытавшегося выстрелить в нее сержанта и начальника тюрьмы. Но мужчины, лежавшие у ее ног, решили, что Лили убьет их без всякого сожаления.
   — Нет, если они пообещают сидеть тихо несколько минут.
   Квент наклонился вперед и прошептал:
   — Наши люди за дверью убьют вас, если услышат хотя бы один звук или стон.
   Квент и Лили попятились к выходу и крепко прикрыли дверь. Затем Квент повернул ключ в замке и запер ее. Даже если бы пленники принялись звать на помощь прямо сейчас, потребовалось бы немало времени, чтобы высадить крепкую дубовую дверь.
   Квент притянул Лили к себе и заключил в объятия. Его страстный, горячий, глубокий поцелуй был наполнен тоской всех дней, которые они провели в разлуке. Лили вырвалась от него с улыбкой.
   — Мы найдем для этого время позже, моя любовь. А сейчас нас ждут лошади, я спрятала их в пяти минутах ходьбы отсюда.
   Лили взглянула на его ногу.
   — Они забрали твою трость, — гневно сказала она.
   Квент взял ее за руку и увлек по коридору.
   — Да. Но она мне больше не нужна.
   Он оглянулся на Лили, на темно-русые кудри, буйно спадавшие ей на плечи и на спину. Черт! Если бы раньше ему сказали, что он будет с ног на голову переворачиваться из-за женщины, натворившей столько дел, он никогда бы не поверил этому. Прежде Квент не предполагал в женщинах наличия силы и хитрости. Лили сияюще улыбнулась Квенту.
   Ей определенно правилось это. Она просто считала все игрой: «Хамелеон», вызволение любимого из тюрьмы, откуда его впоследствии перевели бы в форт Уоррен благодаря начальнику.
   Но Квент вспомнил, как упало его сердце, когда сержант навел на Лили оружие. Он должен убедить ее держаться подальше от этой проклятой войны, хотя это не так просто будет сделать.
   Лили заметила, что Квент хромал меньше, чем прежде, двигаясь вперед большими твердыми шагами и явно не испытывая боли. Его нога постепенно срасталась, и это означало, что ранен он был недавно. Лили не слепая. Она видела шрам и прекрасно знала, какие ранения оставляют такие отметки, но сейчас не время расспрашивать Квента.
   Выйдя на солнечный свет, Квент моментально ослеп и попытался защитить глаза рукой.
   — Где охрана? — спросил он тихим голосом, лишенный возможности видеть.
   — Снотворное, — коротко ответила Лили, поглощенная одним желанием — скорее убраться подальше от этого места. — Они проснутся через час-другой с жуткой головной болью и навсегда зарекутся принимать холодный напиток жарким утром из рук девушки-англичанки.
   Лили в совершенстве скопировала голос Коры и ослепительно улыбнулась. Все шло по плану.
   Квент выглядел уставшим, похудевшим, под его глазами залегли темные круги. Лили подготовила побег так быстро, как только смогла, но сама мысль о том, что Квенту пришлось выдержать хотя бы один день в этом месте, причиняла ей боль. И все из-за нее.
   Не прошло и трех минут, как Лили привела Квента в темную аллею, где их ждали две оседланные и скрытые от посторонних глаз с улицы лошади. Она не взялась бы с точностью назвать их породу, но выглядели они крепкими и выносливыми.
   Лили села на мерина, которого выбрала для себя, и взглянула на Квента. Он поставил ногу в стремя и с легкостью очутился в седле. Несмотря на все случившееся с ними, несмотря на то, что им вновь угрожала опасность, Лили широко улыбалась.
   Она тронула своего мерина и кивнула Квенту:
   — Следуй за мной.
   Она вырвалась из аллеи подобно молнии, низко пригнувшись к лошади. Глаза неотрывно смотрели вперед, на дорогу. Лили знала, что Квент скачет рядом и последует в укрытие, которое она для них подыскала.
   Лили могла только гадать, куда они потом отправятся. Возможно, Квент точно знает маршрут. Он как-то упоминал Запад, однажды ночью, на корабле, когда они уютно прижались друг к другу на узкой кровати и шептались в темноте. Но «Хамелеон» затонул, и будущее рисовалось Лили в неясных красках.
   Запад. Если только они не направятся в Калифорнию, она не увидит ни отблеска океана, ни соленого воздуха, ни песка в туфлях, ни океанских бризов.
   Но все это не имело никакого значения до тех пор, пока у нее был Квент.

Глава 15

   Часом позже Лили свернула с наезженной дороги, по которой они уверенно продвигались, и замедлила шаг мерина. Квент проскользнул вслед за ней в стену высоких деревьев. Присмотревшись внимательно, он понял, что когда-то в толще деревьев была прорублена тропинка, но сейчас она почти полностью заросла кустарником и сорной травой.
   Смутные воспоминания остались от маленького домика, уныло стоявшего неподалеку его потемневший остов являлся единственным признаком того, что когда-то здесь жила семья. Неяркое солнце поздней осени обнажило его запустение и разрушение. Сорняки проросли на гнилых досках того, что раньше служило парадным крыльцом, виноградные лозы вились по сломанным перилам.
   Те же признаки запущенности обнаружились и в амбаре, однако его пощадил огонь, разрушивший дом. Амбарная дверь криво висела на сломанной петле, сорняки окружили строение со всех сторон. На крыше зияли дыры, на стенах, в тех местах, где отвалились доски, появились слепые «окна».
   Лили спрыгнула со своего мерина и подождала Квента. Едва он ступил на землю, Лили подбежала к нему и бросилась в его объятия. Она ужасно боялась за Квента, хотя никогда не показала бы виду. Заглянув ему в глаза, она дотронулась до подбородка Квента, заросшего жесткой темной щетиной, и улыбнулась, когда он запустил пальцы в ее волосы.
   Квент крепко обнял Лили, и она еще сильнее прижалась к нему, наслаждаясь теплом его тела. Ей очень не хватало Квента, она так сильно соскучилась по нему, что с трудом смогла оторваться от его груди.
   В амбаре она спрятала корм и воду для лошадей, которых они с Квентом расседлали и отвели в приготовленные стойла. Квент был очень удивлен тем, как хорошо Лили удалось устроить их гнездышко.
   В амбаре их ожидала освежающая прохлада; солнечные лучи, проникавшие сквозь ветхую крышу, освещали грязный пол.
   Квент решил, что скоро расскажет Лили всю правду. Она заслужила правду и должна услышать ее от него. Но не возненавидит ли она его? Любит ли она его настолько, чтобы забыть его предательство?
   Квент стоял, опустив голову, вцепившись руками в стойло, судорога свела его плечи и мышцы спины. Он не хотел говорить, не хотел видеть лицо Лили в тот момент, когда она узнает правду.
   Лили проскользнула за спину Квента, обвила руками его талию и положила голову между лопаток его широкой спины.
   — Мы не можем здесь долго оставаться, — нежно сказала она. — Но лошадям нужно отдохнуть, прежде чем мы направимся на юг. Я приготовила чистую одежду для нас обоих и припрятала хлеб на сеновале.
   — Ты ничего не забыла, правда? — прошептал Квент.
   — Надеюсь, что нет.
   — Господи, Лили, — Квент повернулся и обнял ее. — Тебя могли убить.
   Квент никогда не забудет страх и беспомощность, которые ощутил, увидев сержанта, направившего оружие на Лили и собиравшегося выстрелить в нее.
   — Но ведь не убили, — прошептала она спокойно. — Я должна была вытащить тебя оттуда. То место совсем не для тебя.
   Квент понял, что ему нужно рассказать Лили правду, пока не поздно. Но Лили поцеловала шею Квента возле ключицы. Если он не признается ей сейчас, то больше не соберется с силами, потому что возможность потерять Лили приводила Квента в ужас. Мысль об этом казалась непостижимой.
   — Я люблю тебя, Лили, — прошептал Квент. Она должна знать правду. — Но мне нужно сказать тебе…
   — Я знаю, — прошептала Лили, не поднимая головы от его груди.
   На мгновение Квенту показалось, что он опять лежит раненый на замерзшей земле, сильная дрожь охватила его.
   — Что ты знаешь?
   — Ты ведь воевал, правда?
   — Да.
   — На стороне янки?
   — Да, — ответил Квент тихим, охрипшим голосом.
   Лили подняла голову и не мигая посмотрела ему в лицо. Ее ясные, бирюзовые глаза напоминали море в Нассау.
   — Это не имеет значения.
   — Как ты узнала? — спросил Квент, догадываясь, что она не знала самого плохого. Того, что он был шпионом.
   — Собрала кусочки в единое целое. Пулевое ранение бедра. Это — недавняя травма, потому что твоя хромота значительно уменьшилась за последние недели. Вначале я сомневалась, на чьей стороне ты сражался, хотя и предполагала, что ты рассказал бы, если бы воевал на стороне Юга. Но в тюрьме, когда начальник сказал, что не поверил твоим заявлениям, я поняла.
   Лили вновь перенесла внимание на шею и грудь Квента и начала перебирать пальцами колечки темных волос, спадавших на воротник его рубашки.
   Квент потерял способность думать о чем-то другом, кроме губ Лили, целующих его грудь, и ласкающих шею пальцев. Он растворился в ее ласках, в запахе волос. Казалось невозможным, но Лили до сих пор пахла соленым воздухом, тропическими цветами и солнцем. Все признания, которые Квент собрался сделать, подождут до лучших времен.
   Они вошли в свободное стойло, и Квент увлек Лили на застланный соломой пол. Они опустились на колени в изломанных тенях покинутого амбара, колено к колену, бедро к бедру, со слившимися в безрассудной страсти губами, — страсти, которая за несколько недель изменила их жизни и даже их отношение к окружающему миру.
   Лили отвела руки от Квента, чтобы отцепить саблю, висевшую на поясе, и отбросила ее. С глухим лязгом оружие упало далеко в грязь. Поцелуй становился все глубже, и Лили тихо застонала, когда почувствовала неистовые ласки языка Квента.
   Квент вытащил из кобуры кольт и машинальным движением кисти отбросил его, не отрываясь от Лили.
   Наслаждаясь поцелуем, он закрыл глаза, оградив себя от всего остального мира. От всего, кроме чувств, которые возбуждала в нем Лили.
   Они слишком долго находились вдали друг от друга, и быстрые пальцы летали, освобождая их от мешавшей одежды. Все тревоги отброшены в сторону. Лили расстегнула свою рубашку и потянулась к пуговицам на брюках Квента. Он уже снял рубашку через голову и кинул ее к ногам, переключившись на черные ботинки и узкие брюки Лили. Один за другим ботинки перелетели через плечо Квента и упали на землю с глухим стуком, напугавшим лошадей. Черные брюки Лили взвились в воздухе и присоединились к сабле и пистолету; остатки арестантской одежды Квента отлетели почти так же далеко, как и ботинки Лили.
   Вначале Лили улыбалась Квенту, затем рассмеялась, когда он принялся раскидывать вокруг их одежду. То был смех радости и страсти, и смолк он только тогда, когда Квент положил Лили на солому и поцеловал ее, глубоко и нежно.
   Квент быстро вошел в нее, погружаясь все глубже и глубже, словно хотел раствориться в ее теплоте, как будто она могла спасти его.
   Лили закрыла глаза, ее дыхание стало прерывистым, она восхищалась каждым моментом происходившего чуда. Чувствовать Квента в себе, знать, что он полностью слился с ней, как и она с ним, — самое волшебное ощущение из всех, что когда-либо изведала Лили.
   Он пронзал ее, то ускоряя, то замедляя темп. Целовал то глубоко, то едва касаясь губ. Нежные, успокаивающие движения сменились резкими, и Лили обвила ногами бедра Квента, поднимаясь выше, навстречу его натиску, когда знакомое уже чувство легкости вспыхнуло в ней, заполнив все тело. Лили выкрикнула его имя, ей больше не нужно было сдерживать себя, как на борту «Хамелеона». И сразу же она почувствовала, как Квент расслабился и его семя высвободилось в ней.
   Но Квент не собирался отпускать Лили. Все закончилось слишком быстро, а он еще хотел ее. Он понимал, что никогда не сможет насытиться Лили.
   — Выходи за меня замуж, Лили, — прошептал он, приподнимаясь над ней и покрывая поцелуями ее лицо и тонкую шею.
   — Полагаю, что я должна это сделать, — удовлетворенно промурлыкала она.
   — Это значит «да»? — спросил Квент, от неопределенности его голос прозвучал слегка грубовато.
   — Это значит «да», Квентин Тайлер.
   Лили заглянула ему в глаза.
   — Черт побери, выйти замуж за солдата-янки!
   — За бывшего солдата-янки, — поправил ее Квент. Он лежал сверху Лили, ощущая ее обнаженное тело, прижатое к нему, и, казалось, вновь обрел ясность мыслей. По крайней мере, он так думал, глядя на Лили. Золото солнечных лучей, проникавших сквозь щели полуразвалившегося амбара, падало на ее лицо.
   Квент не может повернуть назад. Он стрелял в солдата Соединенных Штатов. Никто не вспомнит о том, что сержант едва не убил его любимую женщину. Возвращение означало тюрьму и смерть. Теперь для него ничто не имеет значения, кроме Лили.
   — Куда мы направимся, Квент, любовь моя? — прошептала Лили, легко касаясь рукой его лица.
   — Скажи это еще раз, — хрипло попросил он, прижимая лицо к ее шее.
   — Куда мы направимся? — поддразнила она.
   — Другую фразу.
   — Квент, любовь моя, — прошептала Лили.
   Квент осторожно потерся колючей бородой о подбородок Лили и, наклонившись, довольно поцеловал ее нежную кожу.
   — Вот эти слова я и хотел услышать.
   Он взял в ладонь ее грудь и нежно провел большим пальцем по соску. Лили слегка выгнула спину, прижавшись к его руке, откидывая голову и мурлыча, как котенок.
   — Мне все равно, куда мы отправимся, — томно сказала Лили. Ее глаза закрылись, в то время как Квент продолжал ласкать ее тело, зная, что возбуждает в ней неудержимое желание. — Пока мы будем вместе.
   — Ты действительно так считаешь? — Квент приподнял голову и заглянул ей в глаза, — Квент, любовь моя.
   Лили ответила ему доверчивой, искренней улыбкой, от которой Квент на время забыл, что жизнь за стенами заброшенного амбара идет своим чередом.
   — Ты и я, вместе мы победим что угодно.
   Лили верила в это. Квент прочел истину в ее выразительных глазах. Нет, сейчас он не мог сказать Лили правду. После того как они поженятся, когда он снова и снова докажет ей свою любовь — вот тогда он расскажет обо всем.
   Он приподнялся и вновь вошел в нее. Лили улыбнулась. Они любили друг друга с неторопливой нежностью, оставив позади прежнее безумие. Эту нежность породила любовь, желание и страсть — и сознание того, что впереди их ждет целая жизнь, полная таких дней, как этот.