Лицо Тарна приняло пепельно-серый оттенок, он не мог вымолвить ни слова. Эмери, стоявший около стола, не смотрел на него. Его глаза были устремлены на улицу за окном. Казалось, он находил что-то необыкновенно интересное в оживленной спешке и сутолоке Вуд-стрит.
   — Нет места для двух и едва хватает места для одной, — сказал он. — Вторая шайка пускай закроет лавочку и уберется подобру-поздорову, пока не поздно. Есть много опасностей. Сойока и его люди не потерпят конкуренции. Я говорю это вам как друг…
   Тарн облизал пересохшие губы, но ничего не ответил.
   — Девушка не замешана в этом деле?
   — Нет.
   Тарн по оплошности допустил это частичное признание.
   — Вы… Сойока! — прошептал он. — Боже! Я не думал… Я знал, что они ведут дело из Индии и с Востока… но я никогда не догадывался…
   Его голос перешел в беззвучное бормотанье.
   — Старый негодяй! — тихо сказал он.
   Эмери ничего не ответил. Кивком головы он отпустил Тарна. Эльза видела, как Тарн, шатаясь, точно во сне, прошел через ее комнату.
   Оставшись один, Эмери медленно подошел к столу, сел и положил голову на руки. Прямо против него на стене висела картина в старомодной золоченой раме: портрет старого человека в длинном парике. На нем был коричневый камзол, кружева пышно вздымались под полным подбородком, а в руке он держал полу развернутую карту земного шара. Первый из Эмери! Последний представитель рода взглянул в суровые глаза своего предка и поклонился.
   — Славный предок, — сказал он с насмешливой важностью, — мошенническая фирма Эмери приветствует тебя!

Глава 4

   В торговом доме Эмери был обычай, существовавший с незапамятных времен: служащие имели час двадцать пять минут на завтрак. Никто не знал, откуда и почему взялись эти лишние 25 минут. Это была традиция дома. И в этот день Эльза Марлоу была рада ей, так как она решила посоветоваться с единственным человеком на свете, который мог помочь…
   Как только пробило час, она вышла из конторы и торопливо зашагала в направлении Чипсайда. Вскочив в попутное такси, через пятнадцать минут она уже выходила у двери маленького дома на Халф-Мун-стрит, и едва успела расплатиться с шофером, как дверь отворилась и красивый человек лет тридцати вышел ей навстречу на тротуар.
   — Какое чудо! Неужели благородная фирма Эмери пошла прахом?
   Она вошла в дом и, только очутившись в уютной маленькой столовой, ответила ему:
   — Все пошло прахом, Ральф. Нет, милый, я не могу есть. Продолжайте ваш завтрак, а я буду говорить…
   — Я уже позавтракал. Принесите что-нибудь для мисс Марлоу, — приказал доктор Ральф Халлам.
   Когда лакей вышел, он тревожно спросил:
   — Случилось что-нибудь неладное?
   Она знала Ральфа Халлама еще в те дни, когда была худенькой юной школьницей, а он — студент-медик — часто бывал у них дома в Бейзуотере. Он стал, по его собственному признанию, таким плохим доктором, что бросил практику с тех пор как покинул госпиталь, в котором заканчивал свою учебу. Имея хороший нюх в коммерческих делах, он с таким успехом использовал то маленькое состояние, которое ему оставила его мать, что мог отказаться от сомнительного дохода, который дала бы ему его профессия.
   Белокурый, с ясными глазами, немного старше тридцати лет, он, благодаря своему мальчишескому гладко выбритому лицу и неиссякаемому оптимизму производил впечатление человека, которому лишь недавно перевалило за двадцать.
   — Вы не больны, нет? — спросил он.
   Эльза, улыбаясь, покачала головой, и Халлам вздохнул с облегчением.
   — Слава Богу! Мне пришлось бы позвать настоящего доктора, если бы вы оказались больны.
   Говоря это, он с милой непринужденностью освобождал ее от горжетки, перчаток, сумочки и рассовывал все это по разным местам.
   — Вы знаете, что мистер Тарн на самом деле не мой дядя?
   — А! — он удивленно посмотрел на нее. — Ах, да, ваш дальний родственник, что ли? Забавный старый черт, неужели он не надоел вам?
   — Он хочет жениться на мне, Ральф, — трагическим тоном ответила Эльза.
   Как раз в этот момент он брал стакан с буфета, чтобы поставить его на стол. Стакан выпал у него из рук и разбился на мелкие осколки. Эльза обернулась и увидела, что лицо его внезапно сделалось бледным.
   — Я неуклюжий болван! — голос его слегка дрожал. — Повторите-ка… Он хочет на вас жениться? Этот… этот?..
   Она кивнула.
   — Вот именно — этот! Разве это невероятно? О, Ральф, я измучена! Что-то странное происходит с нами в последнее время. Вчера он поссорился с мистером Эмери…
   — Постойте, постойте, милая! Сядьте. Теперь расскажите мне все толком. Поссорился с Эмери, вы говорите? Это тот, что приехал из Индии?
   Она как могла связно рассказала ему о произошедшей в то утро сцене. Ральф Халлам присвистнул.
   — Старый негодяй! — тихо сказал он. — Но в чем дело? Откуда это неожиданное желание жениться? Он не производил никогда на меня впечатления человека, который может жениться… А быть хозяйкой на Эльгин Кресент — не особенно заманчивая перспектива…
   — Он уезжает за границу, — перебила она. — Вот почему он хочет жениться так срочно. О, я не должна была говорить вам это…
   Она слишком поздно вспомнила наказ своего опекуна. Но если известие поразило Ральфа Халлама, он не показал этого.
   — Вы, конечно, не выйдете за него? Вы так же подходите ему, как май подходит декабрю, Эльза.
   Эльзе показалось, что он хотел прибавить еще что-то, но сдержался. На секунду ее охватил страх перед тем, что ее, очевидно, ждет в этот сумбурный день второе предложение, так как в выразительных глазах собеседника появился многозначительный огонек. Ей нравился Ральф Халлам, но по-иному. Он был очень хорошим, добрым, чудесным другом, но… Все было бы испорчено, если бы невысказанные слова были произнесены. К ее огромному облегчению, он заговорил об Эмери.
   — Что за человек этот ваш «индус»? — спросил он. — Он был на государственной службе там?
   Она покачала головой.
   — Я знаю очень мало о нем, — сказала она. — Все мы мало знаем о нем. Говорят, он даже не англичанин, а принадлежит к американской ветви Эмери. Старый Эмери устроил ему место в Индии. Он такой странный…
   Ральф Халлам улыбнулся.
   — Сумасшедший, может быть? Большинство этих господ из Индии слегка чокнутые. Это от солнца…
   Эльза покачала головой.
   — Нет, он не сумасшедший. У него ужасные манеры: он резок до грубости. И все же, Ральф, в нем есть что-то странно привлекательное. Я часто задумываюсь, какова была его жизнь, чем он занимался на досуге? Кажется, он живет в атмосфере тайны. Я не могу говорить вам о том, что происходит в конторе — это было бы некрасиво — но его корреспонденция такая необычайная. И в нем самом нечто магнетическое. Иногда, когда он смотрит на меня, возникает чувство, точно я… не владею собой. Это звучит странно, не правда ли?
   — Да, конечно, — ответил ее удивленный собеседник. — Он гипнотизирует вас?
   — Да-да, — неуверенно ответила Эльза. — Может быть, это так… Он напоминает мне какое-то гибкое животное… вовсе не красивое… А вообще он такой противный, что я ненавижу его! — Она засмеялась своей собственной непоследовательности. — Джесси Дэм называет его «зловещим человеком». Может быть, она права. Иногда у меня такое чувство в его присутствии, точно он несет на себе бремя какого-то ужасного преступления. Он такой подозрительный, загадочный, недоверчивый… Вы чувствуете, что он все время следит за вами. И все в нем так! Мистер Тарн ненавидит его…
   — Весьма неприятный господин, — сказал Ральф, смеясь, — но внушительный. Смотрите, не отдайте ему ваше юное сердечко! Что касается Тарна, то я думаю, вам было бы хорошо уехать ненадолго. Вы не знакомы с моей невесткой?
   — Я не знала, что у вас есть невестка, — сказала Эльза.
   Халлам улыбнулся.
   — Вам она понравится. Я попрошу ее пригласить вас на несколько дней.
   В этот момент вошел слуга с подносом, и оба замолчали, пока не остались снова одни. Позавтракав, Эльза уже собиралась уходить, когда шум остановившегося у дома такси заставил Халлама выглянуть на улицу.
   — Подождите!
   Она посмотрела в окно, но с того места, где она сидела, не могла видеть человека, расплачивавшегося с шофером.
   — Кто это? — спросила она.
   — Восхитительный тип! Я думаю, лучше, чтобы он не видел вас здесь. Пройдите в кабинет, вы знаете дорогу. Когда я проведу его в столовую, вы можете улизнуть. Я позабочусь о том, чтобы он не видел вас.
   Раздался звонок, и Эльза поспешила пройти в маленький кабинет. Почти сейчас же она услышала низкий голос Мориса Тарна в коридоре. Она подождала немного, потом прокралась на цыпочках по коридору, отворила дверь и вышла.
   Тарн, нервы которого были напряжены, слышал стук закрываемой двери и подозрительно оглянулся.
   — Что это было?
   — Мой слуга вышел, — спокойно сказал Ральф. — В чем дело?
   Несколько мгновений Тарн не отвечал, потом со стоном опустился в кресло и закрыл лицо руками.
   — Так плохо, а?
   — Он знает… — глухо пробормотал Тарн.
   — Кто «он»? Господин из Индии? И что он знает?
   — Все! Халлам, это — Сойока!
   Халлам, раскрыв рот, уставился на Тарна.
   — Вы с ума сошли! Сойока?
   — Он или Сойока, или кто-то, занимающий высокое положение в шайке! Почему бы нет? Прибыль фирмы Эмери не достигает восьми тысяч в год. Мы знаем, каковы прибыли Сойоки: они наживают миллионы там, где мы — только тысячи. Он жил в Индии, не думая, что старый Эмери завещает ему это дело. Мы всегда знали, что чиновники в Индии работают рука об руку с шайкой Сойоки. Иначе каким образом он знал бы, где искать в книгах полученные нами грузы? Он первым делом обратил внимание на ящик с различными товарами, полученный нами от Штейна из Лейпцига, и заинтересовался содержимым. Он просил меня узнать подробности, и я это делаю. Халлам, борьба с Сойокой означает смерть! Они ни перед чем не остановятся! Я не могу больше выносить этого, Халлам! Я слишком стар для таких дел…
   — Не слишком стары, однако, для того, чтобы жениться, не так ли?
   Тарн быстро взглянул на него.
   — Что вы хотите сказать?
   — То, что я сказал. Я слышал, что вы замышляете удрать с дамой, которую я не стану называть.
   Морис Тарн пожал плечами.
   — Я не знаю, что я буду делать. Я перепуган…
   — Пугайтесь на здоровье! — В голосе Ральфа Халлама не было прежней мягкости. Лицо его стало жестким, нижняя челюсть зловеще выдвинулась вперед. — Если вам хочется уехать, что ж — уезжайте. У вас достаточно денег для того, чтобы починить свои нервы. В Южную Америку, конечно? Я так и думал. Уезжайте — Бог с вами! Вы распустили ваши нервы и для меня потеряли цену. Хуже того: вы стали опасны. Мы произведем быстрый раздел, и затем вы можете убираться к черту, если хотите!
   Он медленно приблизился к расстроенному Тарну и, остановившись перед ним, посмотрел на него.
   — Но вы уедете один. Мне нужен партнер.
   — Эльза? — простонал Тарн.
   — Эльза. Я могу заставить ее думать по-моему. Это будет легко. Я хочу ее, Морис, так же, как вы хотите ее. Она божественна! Она прямо восхитительна! Я не браню вас. Но я тоже хочу ее. В этой стройной девушке заключен целый мир счастья, Морис!
   — Но… но… — Тарн смотрел на Халлама, пораженный ужасом. Какая-то одинокая клеточка в его мозгу, где когда-то обитала совесть, усиленно работала. — Но, вы не можете, Ральф! Вы женаты, я знаю, что вы женаты! Вы не можете жениться на Эльзе!
   — Я ничего не говорил о женитьбе, — едко ответил Ральф Халлам. — Ради Бога, не будьте так старомодны!

Глава 5

   На обратном пути в контору Эльза была спокойнее и могла ясно рассуждать. Она не все сказала Халламу: он ничего не знал о ее ночном испытании, когда, заставив стол в кабинете бутылками, Морис Тарн говорил и говорил, пока у нее голова не пошла кругом. Она раньше думала, что его косвенные намеки на брак, на его преимущества и выгоды делались ради красного словца. Теперь она поняла. Бессвязным бормотанием он пытался подготовить ее к своему чудовищному предложению. Что-то было неладно, весьма неладно. Раньше он не пил так много…
   Было половина третьего, когда она торопливо взбежала по узкой лестнице, надеясь, что ее неприятный хозяин не вызывал ее. Отворив дверь своей комнаты, она увидела, что на стуле около окна сидит человек. Хотя день был теплый, на нем было толстое пальто, на воротник которого спускались его черные волосы. Он сидел спиной к ней и был, видимо, поглощен созерцанием улицы внизу. Услыхав стук двери, он внезапно повернулся и встал… С минуту Эльза глядела на него, разинув рот. Это был китаец!
   Он был одет по последней моде. Элегантно скроенное пальто было туго перетянуто в талии, полосатые серые брюки аккуратно разглажены, над ярко начищенными башмаками — белые гетры. Модный галстук, изящные перчатки — все это было европейское. Но лицо! Бездонные раскосые глаза, веки без ресниц, желтые щеки, похожие на сморщенный пергамент, бескровные губы, выдающаяся нижняя челюсть — она никогда не видела ничего более безобразного. Он, точно прочтя ее мысли, сказал на великолепном английском языке:
   — Не по милу хорош, а по хорошему мил. Фенг-Хо, бакалавр естественных наук. Моя карточка.
   И с легким поклоном протянул ей продолговатый кусок картона, который она машинально взяла.
   В этот момент она услышала странный мелодичный звук. Где-то заливалась птица. Эльза оглянулась. На полке стояла клетка замечательной работы. Сочетание золотой проволоки и цветных стекол делало дворец маленькой певуньи предметом редкой красоты. На жердочке сидела лимонно-желтая канарейка, заливавшаяся пением.
   — Как чудесно! — пробормотала Эльза. — Откуда она появилась?
   Фенг-Хо осклабился.
   — Я принес ее сюда. Пи всегда сопровождает меня. На улице многие оглядываются, находя замечательным, что китайский господин, бакалавр естественных наук, носит с собой обыкновенную птичью клетку. Но Пи нуждается в воздухе. Нехорошо маленькой птичке все время жить в комнате. Пи, недостойная и уродливая маленькая пташка, спой свою глупую песенку для прекрасной дамы!
   Птица, только что замолчавшая, снова залилась, наполнив скучную комнату золотыми звуками.
   — Она чудесна! — снова сказала Эльза и перевела взгляд с птицы на ее владельца.
   Непроницаемые глаза китайца наблюдали за ней.
   — Я боюсь, что напугал вас, — сказал он со свойственной ему чопорной манерой. — Вы, может быть, не привыкли встречать китайцев, мисс Марлоу?
   Эльза перевела дух. Откуда этот человек знал ее имя?
   — Вы… вы хотите видеть майора Эмери? — спросила она, овладев собой.
   — Я видел его. Он просил меня подождать немного и познакомиться с вами. Боюсь, что я буду частым гостем…
   Эльза заставила себя улыбнуться.
   — Вам незачем бояться этого, мистер…
   Как следует звать его: «мистер Фенг» или «мистер Хо»? Он, кажется, снова прочел ее мысли.
   — Фенг-Хо — составное имя, — сказал он. — А «мистер» не нужен, если только вам не кажется необходимым употреблять эту приставку.
   Говоря это, он смотрел на свои новые лайковые перчатки. Потом он добавил:
   — Майор Эмери только что вошел.
   Эльза быстро взглянула на него.
   — Я не слышала.
   Он быстро кивнул.
   — Да, сейчас он переходит через комнату, вот он остановился около камина. — Говоря это, Фенг-Хо поднял кверху голову, прислушиваясь. — Теперь он сел за стол и взял газету. Разве вы не слыхали шороха?
   Эльза подозрительно поглядела на него. Неужели этот человек шутил?
   — Я все слышу, — продолжал китаец. — Теперь он сидит на стуле, стул скрипнул…
   Она подошла к двери майора и отворила ее. Он сидел за письменным столом. Рука его была протянута к звонку, чтобы вызвать ее в тот момент, когда она заглянула.
   — Войдите! — сказал он отрывисто. — Вы познакомились с Фенг-Хо?
   Он увидел ее покрасневшие щеки, и губы его искривились в ехидной улыбке.
   — Он демонстрировал вам свой слух? Это предмет его гордости.
   Он обернулся к китайцу, стоявшему в соседней комнате. Фенг-Хо растянул в улыбке рот до ушей, обнажив свои огромные зубы.
   — Закройте дверь, пожалуйста! — сказал Эмери.
   В гот момент, когда она собиралась повиноваться и затворить дверь перед китайцем, тот произнес несколько непонятных слов. Потом спрятал руки в рукава и поклонился.
   — Вы, может быть, часто будете видеть Фенг-Хо. А, может быть, и нет. Я вам продиктую письмо…
 
   — Фенг-Хо — китаец, — сказал Эмери, покончив с письмом, — многие смешивают китайцев с соседним народом…
   Он замолчал, потом продолжал медленно:
   — Сойока, напротив — японец. И Сойока великолепно платит.
   Имя показалось ей знакомым, но сейчас она не могла вспомнить, где слышала его.
   — Превосходно платит, — продолжал Эмери. — Я думаю, что вы бы сделали лучше, если бы служили ему вместо этих невежд. Сойока хорошо платит…
   Он не отрывал глаз от нее и видел, что она все еще недоумевает.
   — Вы хотите, чтобы я оставила вас… фирму Эмери? — спросила Эльза. — Кто такой Сойока? Мне кажется, я слышала это имя.
   — Сойока — японец, и весьма могущественный японец. Весьма богатый японец. Друзья Сойоки всегда готовы пользоваться услугами людей, которые могут оказаться полезными. Сойока не возражал бы против привлечения к себе на службу человека, который работал на его конкурентов. Честно говоря, он был бы даже рад такому случаю. И, как я уже сказал, он превосходно платит.
   Эльза покачала головой.
   — Вы изумляете меня, майор Эмери. Я, право, не знаю кто такой Сойока, и я не особенно хотела бы работать на… восточных людей.
   Он ничего не ответил, потом сказал довольно неожиданно:
   — Вы можете доверять Фенг-Хо. У него есть все восточные добродетели и ни одного порока. Большинство китайцев — славные люди, питающие пристрастие к певчим птицам. Если Фенг-Хо явится в эту контору… Как бы то ни было, он вам, может быть, понравится при более близком знакомстве. Речной пират убил его отца, — продолжал Эмери со свойственной ему непоследовательностью. — Фенг-Хо бросился за ним в горы Нинцо и привез в чемодане семь пиратских голов. Забавный малый!
   Эльза молча, с ужасом и изумлением глядела на Эмери.
   — Этот… этот маленький человечек? — сказала она, наконец, недоверчиво. — Как ужасно!
   — А разве не ужасно, когда вашему отцу перережут горло? — спокойно заметил майор и, снова перескочив на другую тему, прибавил:
   — Фенг-Хо означает смерть для соперников Сойоки — запомните это!
   — Кто такой Сойока? — снова спросила Эльза, слегка раздраженная. — Вы три раза упоминали о нем, майор Эмери. Может быть, я тупа, но я не понимаю, что означают ваши слова.
   Он не ответил. Это был его самый оскорбительный прием.
   — Что вы делаете по воскресеньям? — спросил он неожиданно.
   Вместо ответа она встала и собрала свои записи.
   — Вы не ответили мне.
   — Мне кажется, это дело, собственно, не касается вас, неправда ли? — сказала она с легким оттенком надменности, которая ей самой показалась нелепой.
   — Частная жизнь моих служащих представляет для меня значительный интерес, — ответил он. — Но, может быть, в этой стране не принято проявлять слишком большой интерес. Мне только показалось, что ваш коттедж расположен довольно уединенно и очень близко к реке. На окнах вашей комнаты должны были бы быть железные перекладины. Она расположена слишком низко, и всякий сколько-нибудь ловкий человек может совершенно беспрепятственно очутиться в вашей комнате прежде, чем вы успеете вымолвить слово.
   Эльза так и села. Каким образом этот человек знал о маленьком коттедже Мориса Тарна в верхнем течении Темзы, где они проводили субботу и воскресенье? Однако он знал не только это, но как подробно он изучил место, знал расположение комнаты, где она спала во время своих визитов туда! Он даже рассчитал высоту окна… Это было невероятно!
   — Я, право, не понимаю вас, майор Эмери. За всеми этими вопросами что-то кроется, и, откровенно говоря, у меня на душе как-то неспокойно…
   Она ненавидела себя за этот срыв, все ее фразы в разговоре с этим человеком кончались как-то неуклюже. Вдруг, к ее удивлению, он засмеялся. Она никогда раньше не видела, как он смеется, и теперь смотрела на него как зачарованная. Весь его облик преобразился, на секунду он стал человеком. Но смех прекратился так же внезапно, как начался, и лицо, точно выточенное из камня, снова застыло в своей невыразительности.
   — Вы должны попросить у Фенг-Хо одну из его канареек: у него из несколько. Но если не пообещаете, что будете каждый вечер выводить птичку на прогулку, как англичане выводят собак, он вам ни за что ее не отдаст. Спасибо, больше мне ничего не нужно.
   Эльза с красным лицом и с беспорядочными мыслями в голове вышла из кабинета, не зная — сердиться ей или смеяться. Фенг-Хо уже не было. Она пожалела, что он не оставил канарейку.
   Требовалось противоядие от этого зловещего человека…

Глава 6

   Немногие их тех, кто посещал богато обставленную квартиру миссис Трин-Халлам в Херберт-Мэншонс, связывали ее имя с именем состоятельного молодого доктора с Халф-Мун-стрит. А те, кто случайно были знакомы с обоими, никогда не предполагали, что эта хорошенькая золотоволосая женщина с бледно-голубыми глазами и тонким жестким ртом имела какое-то отношение к весьма популярному и приятному в обращении доктору.
   За известную плату миссис Халлам жила отдельно от мужа и не претендовала на родство. Она держала питомник китайских собачек, состояла членом двух клубов для игры в бридж и, по-видимому, имела независимые средства.
   Она вышла замуж за Ральфа Халлама, чтобы вырваться из маленького домика, где она жила с матерью, в те дни, когда он был еще студентом в госпитале св.Фомы. Брак получился не из счастливых. Луиза Халлам к другим своим недостаткам присоединяла довольно превратное представление об обычной честности. Она была врожденной воровкой, и даже изменившиеся условия не искоренили в ней эту привычку. Дважды Ральфу Халламу приходилось платить большие деньги, чтобы избежать скандала. Однажды эта клептоманка едва не попала под арест. После этого они поселились раздельно, и за вознаграждение, которое она теперь получала, она готова была именно так жить до конца своих дней.
   Ее муж был весьма редким гостем в Херберт-Мэншонс, и удивление, проявленное ею, когда он вдруг вошел в гостиную, где она отдыхала с чашкой кофе на столике и с папиросой в зубах, было не совсем напускным.
   — Привет, незнакомец! — весело сказала она. — Приятное зрелище для усталых глаз! Что случилось?
   На его лице было болезненное выражение.
   — Я бы хотел, чтобы ты бросила эти уличные манеры, — вяло сказал он.
   Она внимательно и без всякого неудовольствия рассматривала его.
   — Чего ты хочешь? Развода?
   Он взял папиросу и закурил прежде чем ответить.
   — Нет. Слава Богу, я вылечился от этого сумасшествия. Когда я только подумаю о дурах, на которых бы я женился, если бы развелся с тобой, я испытываю чувство благодарности к тебе. Ты мое спасение, Лу! Никогда не разводись со мной!
   — Можешь не бояться, — снисходительно сказала она, — я не собираюсь. Если бы я хотела снова выйти замуж, тогда другое дело, но я не хочу. Что ты поделываешь сейчас, Ральф?
   — Что ты хочешь узнать?
   — Ты загребаешь деньги. Я не осуждаю это. Но ты загребаешь большие деньги, и мне интересно каким образом? Ты увеличил пенсию мне, Бог да благословит тебя, и когда я попросила тебя купить мне тот маленький домик в деревне, ты купил, не моргнув глазом. Не на мамашины же деньги ты это делаешь! Какими штуками ты торгуешь?
   Он вздрогнул и взглянул на нее подозрительно.
   — Я бы хотел знать, что ты имеешь в виду?
   Она засмеялась и присела на кушетку.
   — Ты становишься недотрогой, Ральф! Я только хотела спросить, как у тебя идут дела.
   — Не твое дело, каким образом я добываю деньги! — жестко сказал он. — Вот хочу, чтобы ты кое-что сделала, чтобы заслужить свои. Я ведь создал для тебя довольно-таки приятную жизнь, не правда ли, Лу?
   Она пожала плечами, и тонкие губы ее превратились в прямую красную линию.
   — Я не доверяю тебе, когда ты начинаешь говорить о том, что для меня сделал, — сказала она. — В то же время я признаю, что ты никогда не надувал меня с деньгами. На какой крючок насажена теперь твоя приманка?
   — Ты подозрительная женщина, — сказал он. — Все, что мне нужно от тебя, это сведения. Несколько лет тому назад ты вздумала повидать свет, и я отправил тебя в Индию…
   Она кивнула, продолжая наблюдать за ним.
   — Ну?
   — У тебя была возможность встречаться с самыми избранными людьми в Индии и, по-видимому, так оно и было. Ты приехала назад с гораздо большим количеством драгоценностей, чем увезла в Индию, в том числе с большой бриллиантовой брошью. Какой-то раджа подарил… Прожив там год, ты ни разу не встречала некоего майора Поля Эмери?
   Она сдвинула брови.
   — Эмери? Как же, да, мне кажется, я встречалась с ним! Один из тех сдержанных людей, которые никогда не говорят. Возникает впечатление, что они много думают, а потом оказывается, что их заботит перебор в банке. Поль Эмери? Ну да, конечно! Он был довольно мил со мной, как я теперь вспоминаю… Служил в политическом отделе, а?