Анахо предпочел остаться на борту, а Рейт и Трез сошли на берег. Из порта в город они пошли по неровно вымощенной улице. Дома на ней были неаккуратные, сделанные из дерева и камня, и вокруг них лежали горы мусора. По дороге им встретилось несколько самоходных машин, тип которых Рейт видел впервые. Видимо, эти машины были изготовлены вонками. Севернее стояли несколько башен, и в этом же направлении располагался космопорт.
   Казалось, что общественного транспорта здесь не было, и Рейт с Трезом отправились в путь пешком. Хижины сменились домами получше, и дальше они вышли на окруженную со всех сторон магазинами, лавками и киосками площадь. Половина людей были черные, остальные красные. Друг с другом они не вступали ни в малейший контакт. Черные покупали у черных, красные у красных. В воздухе явно чувствовалась атмосфера недоброжелательности.
   Рейт и Трез перешли площадь, и пошли по ведущей на север мощеной улице; скоро они подошли к забору из стеклянных прутьев, который окружал весь космопорт. Рейт остановился и принялся осматривать местность.
   — По своей натуре я совсем не вор, — сказал он Трезу. — Но взгляни-ка на этот маленький космический корабль! Я бы с большим удовольствием увел его у теперешнего хозяина.
   — Это корабль вонков, — пессимистически сказал Трез. — Ты не сможешь им управлять. Рейт кивнул.
   — Правильно. Но если у меня будет хоть неделя времени, я научусь на нем летать. Космические корабли в определенной степени должны быть похожи друг на друга.
   — Да, но практическая сторона, — напомнил Трез. Сейчас он снова был строгим Онмапе, живой эмблемой, носителем которой он был, когда они познакомились. Трез покачал головой:
   — Это совершенное безумие, что такие ценные механизмы стоят совсем без охраны.
   — Кажется, что на борту маленького корабля нет никого; к тому же, грузовые отсеки выглядят пустыми. Зачем же в таком случае на борту нужна охрана? И кому придет в голову украсть такое транспортное средство — кроме меня, конечно?
   — Ну, да… А когда ты попадешь внутрь корабля… Пока ты еще сообразишь, как им управлять, тебя схватят и убьют.
   — Конечно, дело это рискованное, — ответил ему Рейт.
   Они вернулись в порт и, когда снова оказались на борту, корабль показался им воплощением совершенства и логики. Всю ночь напролет велись разгрузочные и погрузочные работы. Утром, когда грузовые отсеки были заполнены, корабль поднял якорь и с наполненными ветром парусами вышел в океан.
   «Варгаз» продолжал свой путь на север вдоль побережья Кахана, не выпуская его из вида. В первый день они проплыли мимо еще нескольких крепостей вонков, во второй день — несколько фиордов. Когда они проходили последний из них, откуда-то вынырнул небольшой катер, и капитан сразу же послал нескольких человек к пушке. Кораблик скользнул за кормой «Варгаза», и капитан приказал развернуть пушку. Но катер повернул и вышел в открытое море, а люди на его борту визжали и орали так громко, что пассажиры «Варгаза» еще долго слышали их вопли над водой.
   Через неделю показались первые из Облачных Островов, а уже на следующий день корабль причалил к пристани в Винессе. Здесь с корабля сошли Пало Барба, его жена и две дочери. Трез с тоской смотрел им вслед. Эдва обернулась и помахала ему рукой, после чего все семейство исчезло в сутолоке желтых шелковых и белых полотняных плащей на набережной.
   Два дня длилась разгрузка в Винессе, погрузка новых товаров, замена старых, истрепавшихся парусов на новые. А затем корабль снова вышел в море.
   Сильный бриз двигал судно дальше. Прошли два дня и ночь, и на корабле возникла напряженность. Все смотрели на Хархан. Наступил вечер, и солнце село в коричнево-серые, окруженные дымчато-апельсиновым ореолом облака. На ужин подали маринованную рыбу и фрукты, но к еде почти никто не притронулся, так как все продолжали стоять у борта. Ночью подул ветер, и пассажиры разошлись по каютам. Только Рейт остался на палубе; он был очень задумчив. Тут с мостика донеслись глухие команды. Главный парус был убран, и корабль сильно замедлил ход. Впереди рядами переливались крошечные огоньки: берег Коада.


Глава 6



 
   Берег был плоским и чернел под светло-коричневым небом. Главный парус был снова поднят, и корабль, не спеша, вошел в порт Верводеи.
   Город еще спал. В северной части припортового района возвышались большие дома с плоскими крышами, на юге располагались верфи и склады. Корабль бросил якорь, и моряки скатывали паруса. Подошел баркас и, взяв корабль на буксир, аккуратно завел его прямо в док. Служащие порта поднялись на борт и коротко переговорили с капитаном, после чего поприветствовали Дордолио и сошли на берег. Путешествие завершилось.
   Рейт попрощался с капитаном и вместе с Трезом и Анахо сошел с корабля. Когда они уже стояли на набережной, к ним подошел Дордолио.
   — Теперь я хочу с вами попрощаться, — высокомерно заявил он, — потому, что я сразу отправляюсь дальше в Сеттру.
   — А Дворец Голубых Йадов расположен в Сеттре? — спросил Рейт.
   — Конечно. Но вам не стоит напрягаться. Я сам доведу до сведения владыки Голубых Йадов необходимую информацию.
   — Но ты еще очень многого не знаешь, — сказал Рейт. — Точнее говоря, ты не знаешь почти ничего.
   — Твоя информация не будет для него большим утешением, — сухо заявил Дордолио.
   — Может быть, утешением и не будет, но интересной — наверняка.
   Дордолио покачал головой.
   — У тебя нет ни малейшего представления о церемониях. Неужели ты думаешь, что тебе можно было бы просто вломиться во дворец и изложить свои новости? А твои одежды? Невозможно, совершенно невозможно. Я уже молчу о мраморном дирдир-человеке и молодом кочевнике.
   — Мы надеемся на вежливость и понимание владыки Голубых Йадов, — возразил Рейт.
   — Ба! Да у тебя действительно нет никакой совести.
   Тем не менее он продолжал идти с ними дальше.
   — Вы действительно хотите ехать в Сеттру?
   — Конечно.
   — Последуйте моему совету. Останьтесь сегодня на ночь в гостинице, например, в «Дульване» — это вот там, напротив. Она вам подойдет. А завтра вы могли бы найти заслуживающего доверия торговца одеждой. Когда вы будете соответствующим образом одеты, сможете ехать спокойно в Сеттру. Гостиница «Овал» вам вполне подойдет. А в сложившейся ситуации вы можете мне помочь. Мне кажется, что я забыл или потерял мой кошелек. Можете ли вы мне одолжить сотню секвинов?
   — Конечно, — ответил Рейт. — Но было бы лучше, если бы мы смогли вместе с тобой поехать в Сеттру.
   Дордолио отрицательно покачал головой.
   — Я очень тороплюсь, а вам необходимо время для соответствующих приготовлений.
   — Абсолютно не нужно. Мы готовы ехать. Покажи нам дорогу.
   С сомнением Дордолио осмотрел Рейта с головы до ног.
   — Хотя бы ты мог достать себе другую одежду. Пойдем, я помогу тебе сделать это.
   Он пошел по направлению к центру города; Рейт, Трез и Анахо следовали за ним, причем Трез кипел от злости.
   — Почему мы всегда должны мириться с его наглостью? — ворчал он.
   — Йао — это народ торговцев, и нет никакого смысла на них злиться, — сказал ему Анахо.
   Этот город имел свое лицо. Широкие, несколько пустынные улицы были застроены многоэтажными домами из обожженного кирпича. Все здесь находилось в состоянии благородного и сдержанного запустения. Город нельзя было назвать особо оживленным, и лишь немногие люди показывались на улицах. Некоторые из них были одеты в довольно сложные одеяния, белые льняные рубашки, завязанные в церемонные узлы галстуки и ленточки. Другие, явно более низкого положения, носили широкие зеленые или коричневые штаны до колен, а кроме того, кофты или блузы приглушенных тонов.
   Дордолио привел их в большой магазин одежды, где толпились несколько десятков мужчин и женщин. Пока трое друзей стояли в стороне, Дордолио энергично говорил с пожилым лысым владельцем.
   — Я поговорил с хозяином и описал ему то, что вам необходимо, — доложил Дордолио после своего разговора. — Он может за небольшую плату экипировать вас из своих запасов.
   Появились три бледных молодых человека и подвезли вешалку с одеждой. Хозяин быстро нашел то, что искал и разложил одежду перед тройкой.
   — Вот это будет господам как раз впору, — сообщил он. — Если вы сразу же хотите переодеться — вам будут предоставлены кабинки.
   Рейт весьма критично осмотрел предложенные вещи. Материал, из которого они были пошиты, был несколько груб, расцветка показалась ему слишком яркой и кричащей. Анахо подмигнул ему, и казалось, что был такого же мнения. Поэтому Рейт сказал Дордолио:
   — Твои собственные одежды уже тоже не очень хороши. Почему бы тебе ни примерить эти вещи?
   Дордолио растеряно вскинул брови:
   — Я доволен тем, что есть на мне.
   — Они мне не нравятся, — заявил Рейт хозяину. — Покажи мне свой каталог или образцы, по которым ты работаешь.
   Вместе с Анахо он просмотрел несколько сот набросков. Ему приглянулся темно-синий костюм консервативного покроя.
   — А как насчет этого? — спросил он.
   Дордолио проявлял нетерпение.
   — Такой костюм я бы посоветовал надеть огороднику на похороны одного из родственников.
   — А вот это? — Рейт показал на другой образец.
   — Это подходит еще меньше. Это костюм для пожилого философа, отдыхающего в своей загородной резиденции. Одежда для отдыха.
   — Хм. Ну покажи мне тогда что-нибудь для молодого философа с безупречным вкусом, который одевается специально для приема на государственном уровне, — предложил Рейт хозяину магазина.
   Дордолио фыркнул, но ничего больше не сказал. Торговец одеждой дал соответствующие распоряжения.
   — А вот для этого джентльмена, — продолжал Рейт, показывая на Анахо, — подойдет дорожный костюм для человека с большим чувством собственного достоинства. А еще мне хотелось бы приобрести костюм в спортивном стиле для этого молодого человека.
   Он показал на Треза.
   Вновь принесенные вещи значительно отличались от тех, которые были предложены сначала, и после незначительных переделок они были приобретены, после чего друзья сразу же их надели. Дордолио все время дергал себя за усы и чуть не лопался от злости, так как не мог больше вставить ни одного замечания.
   — Красивая одежда. Само собой разумеется. Но хорошо ли вы подумали? Ведь ваше поведение не будет соответствовать вашей одежде.
   Тут разозлился Анахо.
   — Ты наверное хочешь, чтобы мы въехали в Сеттру, одетые дураками? Одежды, которые ты попросил для нас, почти не допускают лестных оценок относительно твоего вкуса.
   — Что ты такое говоришь? — закричал Дордолио— Беглый дирдир-человек, молодой кочевник и мифический Никто — не полный ли это абсурд запихивать таких людей в одеяния благородных господ?
   Рейт засмеялся, у Анахо затряслись руки, а Трез с ненавистью разглядывал Дордолио. Но Рейт уже успел оплатить покупку.
   — А теперь в аэропорт, — сказал Дордолио. — Если вы стремитесь к высшему классу, мы найдем воздушный корабль.
   — Только без такой спешки, — охладил его пыл Рейт. — Должны быть и более дешевые и не так бросающиеся в глаза возможности добраться до Сеттры.
   — Если кто-то по-господски одевается, то он должен и поступать, как господин.
   — Мы очень скромные господа, — ответил Рейт и обратился к торговцу одеждой. — Как ты обычно ездишь с Сеттру?
   — Я человек без высокого положения, — ответил тот, — и, как правило, езжу в общественном транспорте.
   — Хорошо. Если ты, Дордолио, хочешь лететь на частном самолете, наши пути здесь расходятся.
   — Согласен. Но мне нужно пятьсот секвинов.
   Рейт покачал головой.
   — Нет. Я не думаю, что могу дать так много.
   — Тогда мне тоже придется ехать общественным транспортом, — вздохнул Дордолио и с этого момента стал даже как-то сердечнее.
   — Вы увидите, что йао огромное внимание уделяют гармонии, гармонии в событиях и поведении Вы сейчас одеты, как люди с высоким положением, и поэтому вы должны себя соответственно вести. Тогда все будет идти само собой.
   Вскоре они уже сидели в хорошо оборудованном самоходном вагоне первого класса и созерцали проплывавшие мимо ландшафты. Рейт ломал себе голову по поводу устройства этого вагона. Двигатели были маленькими, мощными и очень хорошо продуманными; но почему же сам вагон был таким громоздким? Он мог достигать скорости семьдесят миль в час на колесах с воздушными подушками, если дорога была гладкой; но если появлялась какая-нибудь небольшая неровность, она тут же жестоко отражалась на всей конструкции. На дорогах с наезженной колеей, где колеса проваливались в борозды, все сооружение угрожающе покачивалось. Создавалось впечатление, что йао были отличными теоретиками, но никуда не годными практиками.
   Страна казалась более цивилизованной, чем все предыдущие, которые Рейт видел до этого на Чае. В воздухе висела слабая дымка, образующая темно-желтый шлейф, через который просвечивало солнце. Тени были темно-черными. Они ехали по лесам с сучковатыми черно-синими деревьями, мимо парков и усадеб, мимо полуразвалившихся каменных стен и деревень, в которых жилыми казались лишь половина домов. Они пересекли большое болото, затем повернули на восток и поехали сквозь заросли камыша и каменистые равнины. Людей видно не было, несмотря на то, что иногда встречались полуразрушенные замки.
   — Страна привидений, — сказал Дордолио. — Это Ауданские болота. Ты уже слышал о них? Нет? Совершенно безрадостная местность, как ты и сам это видишь. Здесь бродят отверженные. Кроме того, здесь можно встретить фангов. А по ночам тут воют ночные собаки…
   Из Ауданских болот они выехали на очень привлекательную местность. Повсюду виднелись ручьи и пруды, вокруг которых росли стройные коричневые, черные и темно-красные деревья. На островках дремали высокие дома с очень высокими фронтонами и резными решетками на балконах и фасадах. Дордолио показал на один из домов.
   — Видишь ли ты эту усадьбу в лесу? Это Золотой и Карнеольный — дворец моего рода. За ним находится Хальмеор — пригород Сеттры, который, правда, еще не виден.
   За большим лесом расстилались поля и, наконец, путешественники увидели башни Сеттры. Через несколько минут они остановились у вагонной станции, вышли из вагона и встали на террасе. Здесь Дордолио сказал им:
   — Тут я должен вас покинуть. За той площадью вы найдете хорошую гостиницу «Овал», и туда я пошлю курьера с деньгами, которые вам задолжал.
   Он откашлялся;
   — Если по воле судьбы наши с тобой пути еще раз где-нибудь пересекутся, а также если тебе все-таки удастся удовлетворить честолюбие и встретиться с владыкой Голубых Йадов, то для нас обоих будет намного лучше никогда больше не встречаться друг с другом.
   — Я не нахожу никакой причины, чтобы с тобой не согласиться, — вежливо ответил Рейт.
   Дордолио недружелюбно на него посмотрел и отвесил формальный поклон.
   — Тогда я желаю тебе всех благ.
   И он решительно зашагал прочь.
   — Вы вдвоем, — обратился Рейт к Анахо и Трезу, — позаботьтесь прямо сейчас о местах в гостинице для нас троих. А я, тем временем, схожу во Дворец Голубых Йадов. Если мне повезет, я успею сделать это еще до того, как туда успеет добраться Дордолио. Но уж очень он спешил.
   Он сразу же нашел трехколесный мотоцикл-такси, который быстро доставил его ко дворцу. Они поехали на юг, мимо района с маленькими деревянными домами, затем мимо рынка под открытым небом, где бурлила жизнь. Переехав через старый мост и через ворота в высокой каменной стене, они въехали на огромную круглую площадь. По ее краям стояли ларьки, в большинстве своем пустые, а в середине пандус вел к возвышению с сидячими местами.
   — Как называется эта площадь? — спросил Рейт у водителя.
   — Это площадь Патетического Объединения, — объяснил тот. — Ты сам не из Сеттры? Рейт подтвердил его предположение, и водитель достал карту.
   — Ближайшее интересное событие — это День суда. Человек убил двенадцать людей, четверо из них дети. Вся Сеттра соберется на этот праздник. Если ты еще будешь в городе, то получишь великолепную возможность доставить удовольствие твоей душе. А теперь мы уже почти приехали ко Дворцу Голубых Йадов.
   — Едь как можно быстрее, я очень тороплюсь.
   — Но я не могу подвергаться опасности попасть в аварию. Моя душа будет очень стыдиться.
   — Понятно.
   Трехколесный мотоцикл протарахтел по широкому бульвару, и водитель, насколько это ему удавалось, уворачивался от часто встречавшихся на пути выбоин и рытвин. Улица пролегала в тени огромных деревьев с коричневыми и пурпурно-зелеными листьями, и по обеим сторонам ее среди громады мрачноватых садов возвышались изящные дворцы непривычной архитектуры.
   — Там дальше, на холме, уже виден Дворец Голубых Йадов, — объяснил водитель. — Какой вход, господин, ты предпочитаешь?
   — Главный, конечно! Какой же еще?
   — Как знаешь. Как правило, люди, пользующиеся главным входом, не приезжают на трехколесных мотоциклах.
   Мотоцикл остановился под широким балдахином, и Рейт оплатил проезд. Когда он вышел, у его ног уже лежал шелковый платок, и двое слуг склонились в низком поклоне. Рейт быстро прошел через открытую арочную галерею в зал с зеркальными стенами. На серебряных цепях качались, позванивая, тысячи хрустальных призм, преломляющих свет. Перед ним склонился лакей в темно-зеленой ливрее. Он был уже рангом повыше, что-то вроде дворецкого или гофмейстера.
   — Владыки нет дома, — сказал он. — Может, ты хочешь отдохнуть? Когда мой господин Кизанте вернется, он захочет тебя видеть.
   — Я хотел бы встретиться с ним сразу. Меня зовут Адам Рейт.
   — Из какого господин государства?
   — Скажи господину Кизанте, что у меня очень важное послание.
   Гофмейстер холодно посмотрел на него, и Рейт понял, что он нарушил правила этикета. Ничего не поделаешь, подумал он, владыка Голубых Йадов все равно вынужден будет кое-что проглотить.
   — Не будешь ли ты любезен пройти со мной?
   Гофмейстер провел Рейта во двор, в котором журчал изумрудно сверкавший водопад.
   Прошло две минуты. Молодой человек в зеленых штанах до колен и изысканной куртке появился перед ним. Его лицо было очень бледным. Из-под четырехугольной шапочки из мягкого бархата выбивались иссиня-черные волосы. Он был очень красив и элегантен и выглядел предельно старательным и обязательным. Он критически осмотрел Рейта.
   — Господин, ты утверждаешь, что имеешь для владыки Голубых Йадов послание? — спросил он. — Я его помощник. Ты можешь передать послание мне.
   — Моя информация касается судьбы его дочери. Я хотел бы поговорить с господином лично Меня зовут Адам Рейт.
   — Тогда, пожалуйста, следуй за мной.
   Он привел Рейта в отделанное коричневатой слоновой костью помещение, освещаемое десятком светящихся призм. На другом конце комнаты стоял человек в элегантном костюме из черного и пурпурного шелка. Он был круглолицым, темноволосым и очень стройным. Широко сидящие глаза были тоже темными, и Рейт сразу понял, что этот человек в любой ситуации выказывал недоверие.
   — Господин Кизанте, — обратился к нему помощник, — С этим привожу Вам неизвестного доныне Адама Рейта, который случайно оказался поблизости и узнал, что вы находитесь здесь.
   Лорд молчал, и Рейту пришлось дать церемониальный ответ.
   — Я очень рад, лорд Кизанте, что имею честь посетить ваш дворец. Только час назад прибыл я в Сеттру.
   Но сразу же Рейт понял, что повел себя неправильно.
   — Ах, да, — ответил лорд, — у тебя имеется известие о Шар Зарин?
   — Да, — Рейт говорил точно так же холодно, как и лорд. — Я могу предоставить вам подробный отчет обо всем, что с ней случилось до ее трагической смерти…
   Владыка Голубых Йадов смотрел в потолок и сказал, не глядя на Рейта;
   — Значит, ты требуешь вознаграждения?
   Тут в комнату зашел гофмейстер и прошептал что-то на ухо своему господину.
   — Странно, здесь находится еще один из Золотых и Карнеольных, известный нам Дордолио, который тоже хочет получить вознаграждение.
   — Вы можете его прогнать, — сказал Рейт, — так как его информация поверхностна.
   — Моя дочь мертва?
   — Мне очень жаль говорить это вам, но в приступе морской болезни она бросилась в воду.
   — Когда и где это случилось?
   — Около трех недель назад на борту корабля «Варгаз», плывущего по Драшаде, примерно на половине пути.
   Лорд тяжело опустился в кресло, и Рейт ожидал, что тоже будет приглашен присесть, но приглашения не последовало.
   — Мне кажется, что она была глубоко унижена, — сухо произнес лорд.
   — Я этого не знаю. Я помог ей вырваться из рук священнослужительниц женских Таинств, после чего она находилась в безопасности и была под моей защитой. Она почти не надеялась попасть домой в Кат и упросила меня сопровождать ее. Она обещала мне вашу дружбу и признательность. Но когда мы уже были на корабле и плыли на восток, настроение ее ухудшилось: она стала более хмурой и, в конце концов, как я уже говорил, бросилась за борт.
   Пока Рейт говорил, на лице лорда отражалось множество чувств.
   — Значит теперь, когда моя дочь мертва, и я не могу проверить, как все это было, ты приходишь ко мне и требуешь вознаграждения? — надменно спросил он.
   — Об этом вознаграждении, — холодно отвечал Рейт, — я в то время не знал. Да и сейчас я о нем ничего не знаю. Я прибыл в Кат по ряду причин. Самая незначительная из этих причин та, что я хотел познакомиться с вами. Но я вижу, что с вашей стороны не возникает желания выразить мне естественное вежливое признание, и поэтому я ухожу.
   Он коротко кивнул, развернулся и пошел к двери. Там он еще раз обернулся.
   — Если вы все-таки пожелаете услышать подробности о вашей дочери, обратитесь лучше к Дордолио, которого мы совершенно обанкротившегося подобрали в Коаде.
   С этими словами Рейт вышел.
   Он услышал, как лорд произнес:
   — Какой грубый парень.
   В холле его снова встретил гофмейстер. Он почти незаметно улыбался и показал Рейту на темный коридор.
   Но Рейта это совершенно не трогало. Он пересек большой зеркальный зал и покинул дворец тем же путем, которым он сюда пришел.


Глава 7



 
   Рейт пешком вернулся в город, размышляя о Сеттре и странном темпераменте ее жителей. В Пере ему представлялось, что здесь как-нибудь удастся построить небольшой космический корабль. Но теперь он был вынужден сам себе признаться, что план его был совершенно неосуществим. От Владыки Голубых Йадов он ожидал получить благодарность и дружбу, а пожал враждебность. Относительно технических возможностей йао он тоже был настроен пессимистически и только внимательнее разглядывал на улице проезжавшие мимо транспортные средства. Конечно, они функционировали, но создавалось впечатление, что для конструкторов важнее технических качеств была элегантность исполнения. Энергией они питались от повсеместно применяемых батарей дирдиров; сцепление трещало — знак несовершенного инженерного искусства. Казалось, что каждое из увиденных транспортных средств было изготовлено по индивидуальному проекту, то есть серийного производства здесь не существовало.
   Значит, техника йао недостаточно соответствовала требованиям. Если же он задумал строить космический корабль, ему были необходимы определенные стандартные детали: компактно изготовленные блоки питания, компьютеры, анализаторы, генераторы, тысячи инструментов, станки и измерительные приборы, а также хорошо подготовленный и квалифицированный персонал. Так что, строительство даже примитивного космического корабля здесь на Чае казалось задачей, неосуществимой даже на протяжении всей человеческой жизни.
   Он подошел к маленькому круглому парку с высокими деревьями, листья которых были тонкими и темно-красными и шелестели, словно бумага. Посреди парка стоял монумент — женская фигура, изображавшая, по-видимому, своими высоко поднятыми руками и искаженным лицом какую-то сильную эмоцию. Каменные мужчины с инструментами и приборами в руках с ритуальной грацией танцевали вокруг этой фигуры. Был ли это страх, забота, а может, высокое уважение? Что хотели авторы этим выразить? Монумент давил на Рейта. Он был, видимо, очень древний; может быть, его возраст насчитывал и тысячи лет. Маленькая девочка и еще меньший мальчик подошли и посмотрели на Рейта, но тут же с восторгом уставились на танцоров. Рейт в мрачном настроении побрел дальше.
   Комнаты в гостинице были заказаны, но Треза и Анахо на месте не было. Рейт принял душ и сменил белье. Когда наступили сумерки, в холле зажглись большие шары пастельных тонов. Чуть позже на площади перед гостиницей показались Трез и Анахо. Рейт смотрел на них. В принципе, они были такими же разными, как кошка и собака. Но поскольку обстоятельства свели их вместе, они вели себя по отношению друг к другу, как хорошие и несколько осторожные товарищи.