Все снова заняли места у костра, и Хельссе с тревогой наблюдал, как Рейт снова прятал оружие в сумку на поясе. Наконец его любопытство пересилило страх.
   — Откуда у тебя такое оружие? — спросил он.
   — Я уже научен опытом, что правдивость создает проблемы. Твой друг Дордолио считает меня сумасшедшим; Анахо — дирдир-человек — считает, что я страдаю от потери памяти. Так что думай, что хочешь.
   — Мы все могли бы порассказать странные истории, но все-таки нам лучше говорить правду, — пробормотал Хельссе.
   — А кому нужна эта открытость? — спросил Зарфо. — И кто в ней нуждается? Я могу рассказывать удивительные истории, пока меня кто-нибудь слушает.
   — Но люди с безнадежными целями должны, по крайней мере, держать свои тайны при себе, — возразил Хельссе.
   Трез, считавший Хельссе гнусным типом, бросил на него презрительный косой взгляд.
   — И кого это он только подразумевает? У меня нет ни тайных целей, ни секретов.
   Анахо покачал головой.
   — Тайны? Нет. Только сдержанность. Безнадежные цели? Я путешествую вместе с Адамом Рейтом, так как не могу позволить себе лучшего занятия. Среди полулюдей меня считают уродом. А цель у меня только одна — выжить.
   — У меня есть тайна, — заявил Зарфо. — Это тайник, где я спрятал несколько моих секвинов. Моя цель? Она тоже скромна. Луг на реке к югу от Смарагаша, хижина в тени таевых деревьев, добрая девушка, которая будет готовить для меня чаи. И вам я тоже этого желаю.
   Хельссе смотрел в огонь и улыбался.
   — Каждая из моих мыслей — это неизбежно тайна. А мои цели? Когда я возвращусь в Сеттру, то постараюсь каким-нибудь образом отвратить от себя Гильдию Убийц. Если мне это удастся, я буду весьма доволен.
   — А я буду доволен, если эта ночь будет сухой, — сказал Рейт.
   Наконец они вытащили лодку на берег, перевернули ее и с помощью паруса соорудили сухое убежище. Не успели они закончить, как пошел дождь. Костер погас, а под лодкой собрались лужи. Лишь к полудню следующего дня развеялись тучи, и путешественники, загрузив свои припасы в лодку, продолжили путь на юг.
   Джинга становилась все полноводнее, пока не достигла такой ширины, что оба берега казались лишь полосками на горизонте. Заход солнца сопровождался черными, золотистыми и коричневыми фасками. Плывя в янтарном свете надвигающихся сумерек, они все время искали место для ночлега, и когда сумерки сгустились до пурпурно-коричневых, им удалось, наконец, найти песчаный холм, на котором они и провели ночь.
   На следующий день они добрались до болот. Джинга разделялась здесь минимум на десяток рукавов, образуя острова из камыша, и путешественникам пришлось провести неудобную ночь в лодке. К вечеру они добрались до места, где из болота на поверхность выходил серый сланец, образуя цепь крепких, скалистых островов. В глубокой древности жители Чая использовали эти острова, как опоры моста через реку. Но уже очень давно мост этот разрушился. На самом большом острове путешественники разбили лагерь, перекусили сушеной рыбой и затхлой на вкус чечевицей, которыми их снабдили высокие хары.
   Трез забеспокоился, обошел весь остров вокруг и, наконец, поднялся на самую высокую его точку. Рейт подошел к нему. Но увидеть или услышать им ничего не удалось. Они вернулись назад к костру и выставили часовых. Рейт проснулся, когда занимался рассвет, и был очень удивлен, что его не разбудили. Лодка исчезла. Он растолкал Треза, который первым стоял на вахте.
   — Кого ты разбудил после себя?
   — Это был Хельссе.
   — А он меня не разбудил. Лодка исчезла.
   — И Хельссе тоже, — подвел итог Трез. Но он показал пальцем на следующий остров, отстоявший лишь на расстояние броска камнем. Там на воде покачивалась лодка.
   — Хельссе решил совершить туда полуночную прогулку, — заметил он.
   Рейт несколько раз громко позвал Хельссе, но не получил никакого ответа. Видно тоже никого не было. Рейт оценивающе посмотрел на расстояние до лодки. Вода была спокойной и сероватой. Но Рейт покачал головой. Что-то здесь было не так. Он достал из своей сумки веревку, которая входила еще в его аварийный комплект, привязал к ее концу камень и бросил его в лодку. Камень не долетел. Рейт потащил его обратно. Вдруг веревка натянулась. На ней повисло что-то тяжелое и очень живое.
   Рейт скорчил гримасу. Он опять бросил камень, и на этот раз он упал прямо в лодку. Таким образом он смог подтянуть лодку по воде. Вместе с Трезом они поплыли на соседний остров, но не обнаружили никаких следов Хельссе. Под одним из валунов они увидели отверстие, которое наискось вело в глубь земли. Трез понюхал и махнул Рейту рукой. Пахло земляными червями. Сначала тихо, потом громче они крикнули в эту дыру: «Хельссе! Хельссе!» Ответа не последовало.
   Они вернулись к своим спутникам.
   — Кажется, пнумы играют с нами шутки, — тихо сказал Рейт.
   Они молча съели свой завтрак и еще час подождали. Затем загрузили лодку и поплыли дальше. Рейт в сканоскоп наблюдал за островом до тех пор, пока на нем уже ничего нельзя было рассмотреть.


Глава 11



 
   Рукава Джинги снова слились в одно основное русло, а болото сменилось джунглями. Низко свисающие ветви опускались прямо в воду, и различные животные ползали и летали вокруг. Розовые и бледно-желтые ленты, словно угри, вились в верхней части деревьев, шары с тонким мехом и шестью бледными, белыми, длинными руками быстро скользили с ветки на ветку. Один раз высоко в кронах деревьев Рейт заметил длинный ряд плетеных хижин, соединенных между собой мостками из веток и лиан. Когда путешественники приблизились, на мостки вышли три голых человека. Это были худые фигуры с пергаментной кожей. Увидев лодку, они бросились бежать и скрылись в чаще.
   Целую неделю они попеременно шли под парусом или гребли. Река становилась все шире и шире. Как-то они увидели старика, ловившего сетью рыбу, а потом и деревню на одном из берегов. Наконец им повстречалась и моторная лодка. Немногим позже они подплыли к какому-то городу. Ночь они провели в гостинице, стоявшей на сваях прямо над водой.
   Еще два дня они под парусом шли по течению. На третий день задул ветер, подняв довольно большие волны. Дальнейшая поездка на лодке становилась опасной. Наконец, в следующем городе они нашли попутный, довольно большой корабль. Оставив лодку, они купили билеты на корабль и три дня подряд плыли на нем дальше. За это время путешественники смогли насладиться гамаками и свежими продуктами. На четвертый день, когда берег Джинги вообще исчез с поля зрения, на холме перед собой они увидели голубые купола Кабасаса.
   Подобно Коаду Кабасас был торговой метрополией для больших территорий в глубине материка, и казалось, что интриги здесь тоже были делом само собой разумеющимся. Доки были заполнены сараями и складскими постройками, а за ними стояли высокие здания с аркадами и колоннами. Здания были бежевыми, серыми, белыми или темно-синими. По совершенно непонятной Рейту причине стены каждого из домов всегда были наклонены либо внутрь, либо наружу, и по этой причине весь город выглядел каким-то нереальным и причудливым. Но обитателям города это нравилось. Они были стройными, очень живыми людьми с длинными коричневыми волосами, широкими скулами и горящими черными глазами. Женщины их были необыкновенной красоты, и Зарфо предостерег:
   — Если вам дорога жизнь, держитесь от женщин подальше! Не смотрите им вслед, даже если они с интересом будут на вас смотреть. Здесь в Кабасасе они играют в странные игры. Если кто-нибудь выкажет женщине свое восхищение, она поднимает ужасный крик, на который сбегаются сотня или больше других женщин, визжат, ругаются и стараются ударить предполагаемого злодея ножами.
   — Хм, — произнес Рейт. — А что же мужчины?
   — Если это возможно, то они его спасают и обращают баб в бегство; и это нравится всем участникам. Кстати, таким образом они и знакомятся друг с другом. Мужчина, если ему нравится девушка, для начала бьет ее до посинения. Никто в это не вмешивается. И если мужчина девушке нравится, она снова попадается на его пути и еще несколько раз дает себя избить. Да, у кабов довольно интересный способ ухаживания.
   — Что-то ненормальное, — заметил Рейт.
   — Да, ненормальное и извращенное. Но здесь все делается именно так. Так что, придерживайтесь лучше моего совета. А базой для действия я предлагаю гостиницу «Морской дракон».
   — Но здесь мы долго задерживаться не будем. Почему бы нам сразу же не направиться в порт и не поискать корабль, который перевез бы нас через Парапан?
   — Это не так просто, — объяснил Зарфо. — И почему бы нам действительно не пожить недельку или даже две в «Морском драконе»?
   — А платить за себя ты сам будешь? — поинтересовался Рейт. У Зарфо от удивления приподнялись брови.
   — Я ведь всего лишь бедный человек! Каждый из моих немногочисленных секвинов — эта тяжелый и изнуряющий труд. В таком предприятии, как наше, нужно быть более щедрым.
   — Сегодня мы остановимся в «Морском драконе», но завтра же мы уедем из Кабасаса, — не терпящим возражения тоном сказал Рейт.
   — Хм. Я, конечно, не могу ставить под сомнение твои желания, — проговорил Зарфо. — Ведь это, в конце концов, твой план, найти техников в Смарагаше и отправиться с ними дальше в Ао Хидис. Ну, ладно, это вопрос такта. Я предлагаю взять корабль, следующий через Парапан в Зару и дальше по реке Иш. Я надеюсь, что ты не потерял свои деньги?
   — Конечно же, нет!
   — Тогда будь очень внимателен. Карманные воры Кабасаса чрезвычайно искусны. А вот там, напротив, находится гостиница «Морской дракон».
   Гостиница оказалась величественным зданием с большими холлами и уютными номерами. Ресторан был оборудован, как подводный сад, и имел темные гроты-кабинки, в которых обедали члены местной секты не желавшие иметь дела с другими людьми.
   Рейт заказал свежее белье и на самой нижней террасе принял ванну. Он долга оттирал грязь и, в конце концов, был обрызган освежающими эссенциями и натерт остро пахнувшим мхом. В свой номер он возвратился в широком плаще из белого полотна.
   На диване сидел человек в грязном темно-синем костюме. У Рейта от удивления отвисла челюсть, так как перед собой он увидел Хельссе. Он ничего не произнес и даже не пошевелился, и Рейт на всякий случай, из предосторожности, отошел к балкону. Подошел Зарфо, и Рейт кивнул ему головой.
   — Зайди, я тебе кое-что покажу, — прошептал он ему и резко открыл дверь, рассчитывая обнаружить комнату пустой. Но Хельссе по-прежнему сидел в той же самой позе.
   — Он сошел с ума? — прошептал Зарфо. — Он сидит, смотрит на нас, но ничего не говорит.
   — Хельссе, что ты здесь делаешь? — спросил Рейт. — Что с тобой произошло?
   Хельссе встал и с почти незаметной улыбкой посмотрел на них. Затем он вышел на балкон и медленно стал по ступенькам спускаться вниз. Лишь один раз он повернул к ним свое бледное овальное лицо. И, наконец, исчез, словно привидение.
   — Что все это может значить? — прошептал Рейт. — Разве мы не могли его остановить?
   — Если бы он этого захотел, то он бы остался. Это все штучки пнумов.
   — Я боюсь только того, что у него не все в порядке с головой.
   Рейт подошел к краю балкона и посмотрел вслед Хельссе.
   — Пнумы знают, где мы остановились.
   — Человек, отправившийся вдоль по Джинге, всегда оказывается в Кабасасе, — ответил Зарфо. — И если он в состоянии, то обязательно поселится в «Морском драконе». Это ясно. Это по поводу вездесущности пнумов.
   На следующий день Зарфо сам отправился в путь и немногим позже возвратился с маленьким человеком, кожа которого имела цвет красного дерева, а походка его была такой, как у очень усталого пешехода, натершего ноги узкими туфлями. Небольшие бегающие глаза производили ужасное впечатление, и его взгляд сходился на переносице огромного орлиного носа.
   — Это морской лорд Добагк Хростильфе, особа с очень хорошей репутацией. Он все устроит, — гордо сказал Зарфо.
   Рейт подумал, что ему еще никогда в жизни не попадалась такая прожженная лиса и, к тому же, такая уродливая.
   — Он командует «Пибаром», — объяснил Зарфо. — За соответствующую плату он доставит нас туда, куда нам нужно. Переезд через Парапан стоит всего пять тысяч секвинов. Кто бы мог подумать?
   Рейт звонко рассмеялся.
   — Я больше не нуждаюсь в твоей помощи, — сказал он Зарфо. — Ты и твой друг Хростильфе можете дурить других людей столько, сколько хотите.
   — Но я же для тебя рисковал своей жизнью, — жалобно заныл Зарфо. Рейт повернулся и пошел. Зарфо побежал за ним.
   — Сейчас ты совершаешь большую ошибку, — настаивал он.
   — Я ее уже совершил, — ответил Рейт. — Мне нужен был честный человек, а я нанял тебя.
   — Кто имеет право называть меня иначе, чем честным? — растерянно спросил Зарфо.
   — Я. Хростильфе сдал бы свой корабль и за сотню секвинов. Тебе он предложил пятьсот, и ты сказал ему: «А почему бы нам обоим хорошо не подзаработать?» Ты думаешь, что этот Адам Рейт настолько глуп, что заплатит любую цену, которую ты с него запросишь? В общем, исчезни.
   Зарфо в нерешительности почесал свой длинный нос.
   — Ты поступаешь со мной несправедливо. Я ради интереса поспорил с Хростильфе, но он предлагает корабль за тысячу двести секвинов.
   — Больше трехсот я не дам.
   Зарфо вскинул руки к небу и удалился. После этого Хростильфе пригласил Рейта осмотреть корабль. Это было судно до сорока шагов в длину, оснащенное электростатическими двигателями.
   — Очень скоростной корабль и отлично ведет себя в море, — рекламировала лиса свое судно. — Твоя цена абсурдна. Чего же тогда стоят мой опыт и ловкость? А как же с энергией? За эту поездку будет израсходована целая силовая ячейка. А лишь она одна стоит сто секвинов. За энергию и питание ты должен заплатить отдельно. Я человек щедрый, но не могу работать бесплатно.
   Рейт пообещал заплатить за энергию и за питание, но не за новый водяной бак, штормовые оснащение и украшения, после чего потребовал отправиться на следующий же день. Хростильфе грустно рассмеялся, так как Зарфо сказал ему, что они еще минимум неделю собираются провести в «Морском Драконе», а ему нужно было соответственно этому подготовиться к отъезду.
   — Он может оставаться здесь столько, сколько ему угодно, — сказал Рейт. — Но платить за это ему придется самому.
   — Этого он, естественно, делать не будет, — произнес Хростильфе. — А как быть с продуктами?
   — Тебе их нужно купить. Потом предъявишь мне счет, и мы вместе его проверим.
   — Но мне нужно получить хотя бы сто секвинов предварительной оплаты.
   — Ты считаешь меня дураком? И не забудь, что завтра в полдень мы отплываем.
   — Я буду готов, — мрачно ответил моряк.
   В «Морском Драконе» на террасе Рейт обнаружил Анахо, который показал на темную тень у стены. Это был Хельссе.
   — Я звал его по имени. Но он как будто слышит свое имя впервые, — сообщил дирдир-человек.
   Тут Хельссе повернул к ним голову. Его лицо было бледным, словно у мертвеца. Он медленно вышел из гостиницы.
   Около полудня путешественники поднялись на борт «Пибара». Хростильфе сердечно приветствовал своих пассажиров. Рейт недоверчиво осмотрелся вокруг.
   — А где же продукты? — спросил он.
   — В главном салоне.
   Рейт осмотрел ящики и мешки и, наконец, с удовлетворением констатировал, что Хростильфе приобрел хорошие товары по сходной цене. Но почему он не перенес их сразу же в кладовую? Рейт подошел к двери. Она оказалась закрытой. «Интересно», — подумал он.
   — Было бы лучше, если бы ты переложил товар туда, где ему надлежит находиться, пока мы не вышли в открытое море, — крикнул он.
   — Всему свое время, — ответил Хростильфе. — Сейчас для нас важнее воспользоваться утренним течением.
   — Это займет немного времени. Немедленно открой эту дверь или я открою ее сам.
   Зарфо, который тоже пришел в салон, покосился на дверь и нахмурил брови. Он хотел что-то сказать, но, увидев выражение лица Рейта, только пожал плечами.
   Хростильфе носился по палубе: отвязал канаты, завел двигатели, после этого заскочил в рулевую рубку, и корабль отчалил.
   Рейт поговорил с Трезом, который встал за спиной у Хростильфе. Так он и стоял с катапультой на поясе. Хростильфе скорчил гримасу.
   — Будь осторожен, юноша. Будь, пожалуйста, поаккуратнее со своей катапультой, — предостерег он. Трез сделал вид, что не слышит.
   Рейт перекинулся несколькими фразами с Зарфо и Анахо, после чего прошел на нос. Там он поджег несколько старых тряпок и поднес их к переднему вентиляционному отверстию так, что весь дым пошел вниз в кладовую.
   — Эй, что значит эта глупость? — заорал Хростильфе. — Ты собираешься поджечь мой корабль?
   Рейт поджег еще несколько тряпок и швырнул их в вентилятор. Снизу раздался лающий, кряхтящий и надсадный кашель, затем раздалась голоса и топот ног. Хростильфе попытался рукой залезть в привязанную у него на поясе сумку, но Трез держал катапульту наготове.
   — У него в сумке оружие, — сказал он Рейту.
   Хростильфе растерянно стоял на месте, вынужденный терпеливо ждать, пока Рейт забирал у него сумку, из которой Трез достал два кинжала, а затем еще и стилет.
   — А теперь ты отправишься вниз, — приказал ему Рейт, — откроешь дверь кладовой и выведешь оттуда своих друзей, одного за другим.
   Хростильфе посерел от злости, спустился вниз, послал Рейту несколько проклятий и открыл дверь. Шесть негодяев выползли оттуда и были тут же разоружены Анахо и Зарфо и выведены на палубу, откуда Рейт, не долго думая, выбросил их за борт.
   Теперь кладовая была хоть задымлена, но пуста. Хростильфе тоже вытащили на палубу, где он быстро стал вежливым и покорным. Это было просто недоразумение, и он может все объяснить, утверждал он. Но Рейта это, естественно, абсолютно не интересовало. Хростильфе отправился догонять свою компанию. Вынырнув из воды, он принялся грязно ругаться, выкрикивая улыбающимся лицам на «Пибаре» разные ругательства, затем развернулся и вплавь направился в сторону берега.
   — Мне кажется, — поделился соображениями Рейт, — что у нас теперь нет навигатора. В каком направлении находится Зара?
   Зарфо тоже был немногословен и показал направление черным пальцем.
   — Нам нужно туда.
   Он посмотрел на семь покачивающихся в воде голов.
   — Такая жажда денег мне абсолютно непонятна, — бормотал он. — Она всегда приводит к таким неприятностям. К счастью, это досадное происшествие уже в прошлом. А теперь вперед, в Зару, по реке Иш к Смарагашу.


Глава 12



 
   Первый день прошел довольно спокойно, но на второй поднялись большие волны, и корабль стало сильно раскачивать. На третий день с запада надвинулась черно-коричневая гряда туч, и вскоре над морем засверкали молнии. Налетели мощные порывы ветра. Два часа подряд корабль немилосердно бросало, но затем шторм начал стихать, море снова стало гладким и спокойным.
   На четвертый день на горизонте появился Кахан. Рейт подошел к борту одной из рыбацких лодок, чтобы узнать направление и расстояние до Зары. Рыбак, старый, обветренный человек со стальными кольцами в ушах, без слов показал им направление. Перед закатом солнца они достигли дельты Иша. На западном берегу мерцали огни Зары, но «Пибар» продолжал плыть на юг, вдоль по Ишу.
   Розовая луна Эз отражалась в воде, и они плыли дальше. Утром они оказались в богатой местности со старыми келевыми деревьями, стоявшими вдоль берега. Далее местность стала более голой и река пробивалась сквозь горы с острыми верхушками. На следующий день они увидели на берегу высоких людей в черных плащах. Зарфо сказал, что это были люди из племени ниссов, которых в любой ситуации лучше было обходить стороной. Они жили, словно ночные собаки, в норах, и встречались люди, утверждавшие, что ночные собаки были более дружелюбными и любезными, чем ниссы.
   Ближе к вечеру на берегах появились песчаные дюны, но Зарфо настаивал на том, чтобы корабль на ночь поставить на якоре как можно дальше от берегов.
   — Перед нами находятся песчаные банки и отмели. Если мы вдруг сядем на мель и если ниссы следуют за нами, они наверняка возьмут корабль на абордаж.
   — Так что же, они не нападут, если мы встанем на якорь?
   — Нет. Они боятся глубины и никогда не используют лодок. На якоре мы можем чувствовать себя так же надежно, как и в Смарагаше.
   Эз и Брез продолжали свое соревнование в старом небе Чая. Ниссы разбили на берегу лагерь, разложили костры и сварили на них пищу. Затем они принялись пиликать и бить в барабаны, издавая дикую музыку. Несколько часов подряд путешественники сидели у борта и наблюдали, как те на берегу прыгали и танцевали.
   Утром ниссов уже нигде не было видно. Без происшествий корабль прошел через мели, и к вечеру они подошли к деревне, перед которой заканчивалась страна ниссов. Зарфо объяснил, что здесь корабль придется оставить и дальше предстоит ехать с караваном через пустыню и горы до самого Смарагаша, отдаленного еще на триста миль к югу. Ночью он собирался отправиться на берег в деревню, чтобы узнать, как можно уехать дальше.
   Всю ночь он оставался на суше и вернулся на борт только утром с известием, что ему удалось обменять «Пибар» на первоклассные места в караване до Хамиль Зута.
   Рейт размышлял. Триста миль. Это по двести секвинов за каждого, то есть, всего восемьсот. А корабль стоил, даже если его продать по дешевке, все десять тысяч. Он резко посмотрел на Зарфо.
   — Ты еще помнишь свои неприятные ощущения в Кабасасе?
   — Конечно, — ответил Зарфо. — До сих пор я страдаю от несправедливости твоих упреков.
   — Теперь последует новый упрек. Сколько ты хотел получить за корабль, и сколько тебе за него пообещали? Зарфо с неприязнью посмотрел на него.
   — Я хотел припасти приятную информацию на потом.
   — Сколько?
   — Три тысячи секвинов, — пробурчал Зарфо. — Ни больше, ни меньше. Страна здесь бедная, и я считаю, что цена подходящая.
   — А где деньги? — спросил Рейт.
   — Нам заплатят, когда мы сойдем с корабля.
   — Когда отправляется караван?
   — Скоро. Через день или два. Здесь есть подходящая гостиница. Мы можем ночь провести в ней.
   — Хорошо. Тогда давай пойдем и возьмем деньги.
   К удивлению Рейта, в мешке, полученном Зарфо от хозяина, было ровно три тысячи секвинов, и Зарфо от гордости задрал нос. Рейту пришлось заказать в гостинице кружку пива, чтобы утопить в ней свое разочарование.
   Тремя днями позже караван отправился в путь на юг — двенадцать моторизованных повозок, четыре из которых были снабжены пескоизлучателями. Дорога на Сарзаму пролегала по диким территориям, по оврагам и горам, по дну высохшего озера, вдоль горных цепей, мимо келевых лесов и черных камышей. Иногда показывались ниссы, но предпочитали оставаться на безопасном расстоянии. Вечером на третий день караван въехал в Хамиль Зут. Это был маленький городок, в котором стояло всего около сотни глиняных домиков и десятка кабаков.
   Утром Зарфо нанял вьючных животных, оснастку и нескольких проводников, и они отправились в высокогорную страну локаров.
   — Держите оружие наготове, — предупредил Зарфо— Это дикая местность, и вокруг часто шныряют дикие звери.
   Тропа была крутой, а местами действительно дикой. Несколько раз они видели кар-йанов, поджарых серых хищников, они иногда самым настоящим образом ходили на двух ногах, а иногда и на всех шести. Один раз они заметили змееподобное пресмыкающееся с тигровой головой, которое как раз схватило какую-то тварь, и только поэтому они смогли беспрепятственно проехать мимо.
   На третий день после отъезда из Хамиль Зута они добрались до Локары, огромной высокогорной равнины, и к концу дня перед ними возник Смарагаш. Зарфо обратился к Рейту:
   — Мне кажется, и ты скоро это тоже поймешь, что это весьма щекотливое предприятие.
   — Тут я с тобой полностью согласен.
   — Здесь люди относятся к вонкам весьма неравнодушно, и чужестранец может легко вступить в контакт не с теми людьми. Поэтому, мне кажется, что будет намного лучше, если я сам буду подыскивать персонал.
   — Я не возражаю. Только вопрос оплаты ты все-таки оставишь мне.
   — Как считаешь нужным, — буркнул Зарфо.
   Местность была красивой, плодородной, хорошо орошаемой и населенной множеством крестьян. Мужчины были покрашены, как и Зарфо, в черный цвет, либо татуированы, и у всех были белые гривы. В отличие от них, лица женщин были белыми, как мел, а волосы черными. У детей были, в зависимости от пола, белые или черные волосы, но кожа была одинакового грязного цвета. Дорога проходила параллельно реке, вдоль которой росли величественные древние келевые деревья. По обе стороны от нее в садах стояли небольшие домики, утопающие в кустарниках и виноградниках. Зарфо вздохнул от переполнявших его чувств.
   — Неутомимые работники возвращаются обратно домой, — сказал он, — Но где же мое состояние? Как я смогу купить себе домик над рекой? Бедность вынуждает меня на странные поступки. Я привез сюда скупердяя с каменным сердцем, который получает удовольствие оттого, что разрушает надежды старого доброго человека.