— Это ничего, — вздохнула Уэйнесс. — Зато у меня здесь есть прекрасная комната.

ГЛАВА X

I
   Из Танджери на Фариссе через Джингл в Мерси, а потом снова на Аспи Диск VI. А уж после этого обратно, в самый центр Сферы Гаеан. Так проходило совместное путешествие Уэйнесс и Глауена, уже лишенное всевозможных неожиданных приключений. Делать было нечего, кроме как смотреть на мелькающие мимо звезды и решать все тот же бесконечный вопрос — где же находятся Хартия и грант.
   Уэйнесс и Глауен провели множество часов в бесконечных спорах, пока, наконец, не сошлись на нескольких основных фактах. Хартия и грант явно украдены Фронсом Нисфитом из банка и проданы вместе с другими документами Общества. Об этом свидетельствует поведение Смонни в галерее Гохун. То есть — ясно, что она обнаружила в книге упоминание о продаже Хартии и гранта Флойду Сванеру. Именно это и заставило ее вырезать страницу и все свое дальнейшее внимание сосредоточить на Чилке Эустасе и его сарае.
   Таков был основополагающий факт, обозначенный ими литерой «А». Основной факт «Б» заключался в том, что Хартия и грант так и остались во владении Флойда Сванера. Не верить Киблесу и Монкурио относительно того, что Сванер не включил Хартию и грант в комплект документов, на которые выменял амулеты, не было оснований. А основной факт «В» заключался в том, что Флойд Сванер завещал все свое имущество Эустасу Чилку. Однако сам Чилк неоднократно заявлял, что ничего ни о каких документах не знает, и что самая значительная часть его наследства состоит из нескольких чучел животных и коллекции пурпурных ваз.
   — Совсем неутешительный вывод, — подытожила Уэйнесс. — Но все сходится на том, что Хартия и грант, несмотря на все усилия Смонни, все еще находятся во владении Флойда Сванера, то есть в наследстве Чилка.
   Глауен и Уэйнесс сидели в салоне, поглядывая на звездное небо.
   — Значит, нам остается только одно — еще раз потревожить мамашу Чилк, — вздохнул Глауен. — Представляю, как все это осточертело ей.
   — Я думаю, она изменит свое мнение, как только узнает, какой ценности бумаги остались в ее владении.
   — Может быть, конечно, она и умилостивится. Причем, документы, скорее всего, находятся чуть ли не на самом виду, где никому даже не приходит в голову искать их.
   — Прекрасная идея. Вот только на ранчо Чилка и так все на самом виду.
   — Нет, я имел в виду другое. Возможно, они находятся где-нибудь среди игрушек Чилка, среди школьных учебников или старых писем и тому подобной ерунды. Представь себе, вдруг нам в руки попадется какой-нибудь невзрачный конвертик с надписью «Меморандум» или что-нибудь в этом духе. На самом деле… — но тут Глауен вдруг осекся.
   — Что на самом деле? Что ты хотел сказать?
   — То, что я уже знаю, где именно надо искать. Они находятся отнюдь не в чучелах.
II
   Уэйнесс и Глауен совершили посадку в космопорте Таммеола в мутном свете раннего утра. На первом же поезде оба отправились в Дивизионный город, а оттуда местным вертолетом в Ларго на реке Сиппевиса. Там, как и в прошлый раз, Глауен арендовал флиттер, и молодые люди полетели на северо-восток, в самое сердце Больших Прерий. Затем, миновав Айдолу и Фоско Крик, окаймленные хлопковыми и пшеничными полями, сделали разворот и приземлились прямо на ферме Чилка.
   На этот раз мать Чилка оказалась совсем одна; внуков не было. Еще вылезая из флиттера молодые люди обратили внимание на то, что мадам Чилк стоит на пороге своего домика, уперев руки в бока. Впрочем, женщина поздоровалась с Глауеном вполне приветливо, на Уэйнес же уставилась с подозрением, на что девушка постаралась не обращать внимания.
   — Кажется вместо того, чтобы заниматься делом и искать Мело Киблеса, вы где-то подцепили молодую особу.
   — Я сейчас все расскажу, если только вам это действительно интересно, — усмехнулся Глауен.
   — Не стоит беспокойства, — остановила его мадам Чилк. — Я и так все прекрасно понимаю. Может быть, вы хотя бы представите нас друг другу.
   — Госпожа Чилк — Уэйнесс Тамм.
   — Рада познакомиться, — мамаша Чилк распахнула двери пошире. — Заходите быстрее. Не то налетит много мух, пока я держу так двери нараспашку.
   Госпожа Чилк провела гостей через кухню в гостиную, где Глауен уселся рядом с Уэйнесс на кушетку. Хозяйка стала откровенно разглядывать их без всякого стеснения.
   — Ну, что теперь? Нашли Мело Киблеса?
   — Да. Однако на это пришлось потратить немало сил и времени. Он оказался в одном из отдаленных миров, очень далеко от дома.
   Мамаша Чилк неодобрительно покачала головой.
   — Никак не могу понять этих путешественников. Барану понятно, что дома лучше, чем где бы то ни было. А какие безобразия творятся во всех этих отдаленных мирах! Я слыхала, что есть такие места, где за ночь, пока ты спишь, тебя всего покрывает черная корка. Разве это дело?
   — Да что вы, — рассмеялась Уэйнесс. — Это все выдумки.
   Но женщина продолжала.
   — Я совсем не хочу, однажды выглянув из окна, вдруг уткнуться в какую-нибудь змеюгу шести футов длиной. И не вижу в этом ничего смешного.
   — Да, до сих пор никто еще нам так и не объяснил, почему люди любят забираться в такую даль, — со вздохом сказал Глауен. — Иногда из любопытства, иногда из жажды приключений или богатства. А порой люди просто хотят жить по своим собственным правилам, то ли они мизантропы, то ли просто устроят себе такую жизнь на Старой Земле, что впору только сбежать отсюда.
   — Как, например, случилось с Адрианом Монкурио, — вставила Уэйнесс.
   — Какой-какой Адриан? — нахмурилась мамаша Чилк.
   — Монкурио. Вы, должно быть, слышали это имя; ведь он был приятелем и деда Сванера, и Мелвиша Киблеса.
   — Припоминаю, припоминаю, хотя и не слышала уже лет сто этого имени. Он, кажется, занимался пурпурными вазами и этими зелеными жадеитовыми штуковинами.
   — Кстати, это и является одной из причин, по которой мы снова здесь, — пояснил Глауен. — Эти пурпурные вазы являются погребальными урнами и очень ценятся среди коллекционеров.
   — Это же касается и жадеитовых амулетов. Они еще называются «путанками». И прежде чем мы уедем отсюда я познакомлю вас с человеком, который купит их у вас по вполне приличной цене.
   — Будет очень мило с вашей стороны. На самом-то деле они, конечно же, принадлежат Эустасу. Но я думаю, что он не обидится, если я продам несколько. А уж деньги-то я сумею потратить с толком.
   — В таком случае для начала приберите их в какое-нибудь укромное место и не позволяйте внукам играть с ними.
   — Вот это добрый совет, — мамаша Чилк явно становилась все более дружелюбной. — Быть может, вы выпьете чаю? Или вы предпочитаете по стакану холодного лимонада?
   — Холодный лимонад — это было бы великолепно, — воскликнула Уэйнесс. — Вам помочь?
   — Нет, спасибо. Это займет не более пары минут.
   — А пока можно посмотреть «Атлас Далеких Миров», который ваш отец подарил Эустасу?
   — Берите. Вон он валяется, там, на нижней полке, такая большая красная книга, — проговорила, выходя из комнаты, мамаша Чилк.
   Глауен достал книгу и положил ее на диван.
   — Итак, сначала заглянем на Кадвол.
   Молодой Клаттук нашел индекс и распахнул «Атлас» на нужной странице. Карты всех планет были даны в системе Меркатора на вклейках и занимали полный разворот. На страницах справочника помещались все основные данные: краткий исторический очерк, физические и статистические таблицы, странные, уникальные или просто достойные упоминания факты. Ко множеству этих фактов, где Эустасом, где еще его дедом, было сделано от руки множество всяких приписок.
   Наконец, Глауен развернул страницу с наименованием «Кадвол» и под левым разворотом оба сразу же увидели затертый приклеенный конверт. Глауен поднял глаза, мамаша Чилк была все еще в кухне. Он ощупал конверт, затем вскрыл его, заглянул внутрь, после чего быстро оторвал и положил в карман куртки.
   — Действительно? — шепотом спросила Уэйнесс.
   — Действительно.
   В следующий момент в комнате появилась мамаша Чилк с тремя стаканами лимонада на подносе. Протягивая поднос Глауену, женщина краем глаза заглянула в «Атлас».
   — А что это там за мир?
   — Кадвол, — ответил Глауен. — Это очень далеко отсюда. — С этими словами он ткнул пальцем в маленький красный квадратик на восточном побережье континента Деукас. — А вот и станция Араминта, наша родина и место, где находится сейчас ваш Эустас. Теперь он там важная персона.
   — Ну и дела, — удивилась мамаша Чилк. — А ведь пока он рос, никто не называл его Эустас, а все только и звали Бесполезный. А он был невероятно упрямым мальчишкой и всегда непременно тащился на север, когда все устремлялись на юг. Впрочем. У него было одно очень замечательное качество, он всегда умел рассмешить меня. Даже когда я собиралась наказать его. А дед вечно заступался за него, и они, в конце концов, стали большими друзьями. Странные дела творятся на белом свете. Теперь Эустас — важная персона. — Затем, растроганно шмыгнув носом, мамаша Чилк снова посмотрела на карту. — А где же тут города и дороги?
   — Ни того, ни другого вы не найдете на Кадволе, — ответила Уэйнесс. — Те, кто открыл этот мир, решили, что он слишком красив для того, чтобы быть испорченным человеческими поселениями. Поэтому его превратили в Консервацию. Люди могут приезжать туда и сколько угодно наслаждаться его естественными условиями, но никому не дано менять их. Там нельзя производить раскопки, охотиться на животных, сколь бы хищными и опасными они ни оказались.
   — Ну и возитесь со своими хищниками сами, — воскликнула мамаша Чилк. — А мне хватает забот и с обыкновенными сусликами.
   Уэйнесс поднялась.
   — Значит, я позвоню своей подруге Альвине в Триест. Она как раз занимается такими амулетами и непременно свяжется с вами. Она человек порядочный, и вы можете смело ссылаться на меня.
   — Вы очень добры.
   — Всегда приятно помочь хорошему человеку.
   — Да, а с тем другим господином-то вы встретились?
   — С Джулианом Бохостом? — уточнил Глауен. — Нет. Но нам довелось столкнуться с его приятелем, который оказался намного ужаснее.
 
   Затем Уэйнесс и Глауен покинули дом. Вскоре их флиттер поднялся в воздух и ферма Чилка скрылась в полуденной дымке.
   Наконец, они снова остались вдвоем. Глауен достал конверт и торжественно вручил его Уэйнесс.
   — Посмотри ты. Я боюсь.
   Уэйнес вскрыла конверт и достала оттуда три бумаги.
   — Вот Хартия, — тихо сказала девушка, — Оригинал Хартии.
   — Слава Богу.
   — А вот и бессрочный грант. Судя по всему, тоже подлинник. — Девушка быстро просмотрела документ. — Все очень просто. Документ, удостоверяющий право собственности на планету Кадвол, со всеми ее астрографическими координатами. Владельцем является Общество натуралистов, освобожденное от всех налогов. Передача права на владение может быть произведена самым простым образом. Но, судя по всему, ни Фронс Нисфит, и никто другой не производил такого трансфера.
   — Превосходные новости.
   — Воистину. Третий документ — письмо, адресованное Эустасу Чилку и подписанное Флойдом Сванером.
   — Прочти.
   — «Дорогой Эустас!
   К моему большому удивлению я обнаружил эти бумаги среди всякого хлама, который валялся у меня без всякой практической пользы. Однако эти документы представляются мне бесценными, поскольку фактически содержат полное право владения планетой Кадвол.
   Номинально владельцем является Общество натуралистов. И мне, конечно, следовало бы сразу же вернуть эти бумаги их истинному хозяину. Однако я навел справки и пришел к выводу, что сейчас этот шаг оказался бы самым неразумным делом. Оказалось, что Общество уже при смерти, количество членов день ото дня все уменьшается, а большинство оставшихся чиновников в лучшем случае настоящие дилетанты. В общем, если Общество еще и не умерло, то существует давно уже лишь формально.
   Консервация Кадвола есть установление, которое мне весьма по душе. Но, увы, смерть подбирается и ко мне не менее решительно, чем к Обществу натуралистов. Таким образом, я передаю тебе право на владение этими документами до тех пор, пока они не будут затребованы обновленным Обществом или же законным наследником его прав. Но передай их только при обязательном условии полного сохранения Консервации на Кадволе.
   Мои же советы тебе таковы. Не позволяй никому брать над собой верх, особенно разумным, но непрактичным теоретикам. Всегда будь уверенным только в тех твоих соратниках, которые вполне компетентны, опытны и терпимы, а также являются людьми без всяких идеологических заморочек. Если же ты вдруг почувствуешь, что возложенное мной на твои плечи дело тебе не по силам, тщательно выбери человека, для которого интересы Консервации вне подозрений и передай эти бумаги ему (или ей).
   Я предпринимаю столь строгие меры при передаче тебе этих документов по многим причинам. Одной из них является то, что когда я умру, тебя, конечно же, не будет рядом со мной, и все завещанное тебе имущество тут же расхитят многочисленные тетки, дядьки, кузены, отец и мать. Или же все просто-напросто будет погребено в сарае вместе со старыми линялыми чучелами. Поэтому я написал несколько писем на твое имя и оставил их в разных местах, где ты можешь однажды оказаться и обнаружить все эти инструкции. Хотя бы одно из них тебя обязательно однажды найдет. И ты сможешь овладеть этими ценными бумагами. А теперь, боюсь, мне остается только навсегда попрощаться с тобой, Эустас. Я не боюсь смерти, но думаю, что она все же не совсем понравится мне.
   Флойд Сванер».
   Уэйнес посмотрела на Глауена.
   — Это все.
   — Идеи старика прямо-таки совпадают с нашими. Поэтому мы просто не вправе проигнорировать их.
   — К тому же, так будет проще для всех. Включая даже Чилка. Поскольку теперь мы можем на вполне законных основаниях показать все Чилку и убедить его передать все эти бумаги нам.
   — По моему, Чилк будет просто счастлив с такой легкостью свалить со своих плеч столь тяжелый груз ответственности. И все же было бы замечательно, если бы в память обо всем этом его именем назвали какое-нибудь болото, птичку, гору или хотя бы новую исправительную колонию на мысе Журнал. Представляешь, как здорово будет звучать, например, Мемориальное пенитенциарное учреждение имени Эустаса Б. Чилка.
   — А может быть, лучше все же без «Мемориальное»?
   — Может, и лучше.
   В Ларго молодые люди сняли номер, выходящий окнами на широкое пространство реки Сиппевисса. Уэйнесс немедленно позвонила в «Волшебные ветры» Пири Тамму.
   — Уэйнес! Вот сюрприз! Где ты?! — закричал Пири.
   — Возвращаюсь из Бангалора. Мои штудии прошли успешно. Мне удалось открыть семь новых вибраций.
   — Надеюсь, все прошло благополучно? — осторожно спросил ее Пири Тамм.
   — Пандит очень доволен моими успехами. Он говорит, что я продвигаюсь к вершине семимильными шагами.
   — Хорошо зная Пандита, могу подтвердить, что это очень высокая оценка, — сухо ответил старый секретарь. — Так ты возвращаешься в «Ветры»?
   — И не одна, а с другом. Я подумала, что следует предупредить тебя об этом. Вдруг это неудобно?
   — Разумеется, все удобно. Но кто этот друг?
   — О, это долгая история. Я расскажу тебе все при встрече. А что происходит в «Ветрах»?
   Пири немного помолчал, словно тщательно что-то обдумывая. Затем начал очень осторожно:
   — Здоровье мое в порядке. Бедро, похоже, решительно идет на поправку. В этом году необычайно пышно расцвели рододендроны; Шалис даже позеленела от злости, поскольку всегда считала, что ее кусты значительно лучше. Джулиана Бохоста мне больше видеть не привелось, и слава Богу. Этот молодой человек оказался чрезвычайно нудным и отвратительным субъектом. Так. Что еще? Погоди-ка. Да. По каким-то странным причинам к нашему Обществу вдруг возгорелся просто неслыханный интерес. За истекший месяц я принял в наши ряды двадцать пять новых членов.
   Лицо Пири горело неподдельным энтузиазмом.
   — Вот это действительно прекрасные новости, дядюшка, — воскликнула Уэйнесс. — Остается только надеяться, что так будет продолжаться и далее.
   — Да, да, — озабоченно поддакнул старик. — Однако все происходящее настолько необычно, что мне необходимо свериться по паре вопросов с подзаконными актами. Когда ты вернешься?
   — Подожди минутку. Мне нужно посоветоваться с моим другом. Нам еще необходимо на обратном пути закончить кое-какие дела. — В следующее мгновение лицо девушки исчезло с экрана, и до Пири Тамма доносились лишь неразборчивые приглушенные голоса. Затем вновь появилось улыбающееся лицо Уэйнесс. — Мы решили на пару дней задержаться в Шеллави и очень хотели бы, чтобы ты подъехал к нам туда.
   — Это не представляет никаких сложностей, друзья мои. Наоборот, я буду только рад совершить такой небольшой вояж. Когда и где мы должны встретиться с вами?
   — Мы выезжаем завтра, и, значит, послезавтра утром будем на месте. Мы остановимся в твоем любимом отеле. Я не могу вспомнить сейчас, как именно он называется, но непременно вспомню, когда окажусь на месте. Словом, до послезавтра.
   — До послезавтра. Жажду услышать твои последние новости.
III
   Уэйнесс и Глауен прибыли в Шеллави ближе к ночи и сразу же направились в отель Шелдон. Там молодые люди спокойно проспали до девяти часов утра. Именно в это время их разбудил звонок Пири.
   — Быть может, еще рано? А может быть, уже и поздно? Не знаю толком, как там обстоят дела. Однако, я в полной боевой готовности.
   — Вот и отлично, дядя! — радостно воскликнула Уэйнесс. — Нам нужно очень о многом поговорить и очень многое сделать. Но прежде всего, конечно же, ты просто сгораешь от нетерпения и хочешь, наконец, узнать, преуспели ли мы в своих поисках? Отвечаю сразу же — да, да, да — мы нашли все, что искали.
   — Какие прекрасные новости! Но кто это — мы?
   — Со мной Глауен Клаттук.
   — А-а-а! Вот оно что! Впрочем, я и не удивляюсь этому и буду счастлив снова его увидеть.
   — В таком случае жди нас в холле. Мы спустимся через пять минут.
 
   Все трое позавтракали вместе и наговорились всласть. Уэйнесс и Глауен рассказали старому секретарю обо всех своих приключениях, а Пири, в свою очередь, поделился с ними своими страхами и подозрениями.
   — Значит Джулиан все еще может испортить нам праздник, и расслабляться рано, — подытожила Уэйнесс.
   — Особенно из-за того, что он работает в паре со Смонни.
   Девушка даже раскрыла рот от удивления.
   — Но ведь это еще точно не установлено или…
   — Беньями на Араминту явно послали либо Намур, либо Смонни. А Джулиана послала к Шуп мамаша Чилк. Однако Беньями опередил его и так же первым оказался на Найоне. Это явно свидетельствует о связи, существующей между Джулианом и Смонни. Возможно, связь эта только временная, ведь ЖМС и Смонни по многим вопросам имеют решительные разногласия. Однако в данной ситуации каждый из них хочет использовать другого в своих целях.
   Уэйнесс вскочила из-за стола.
   — В таком случае, что же мы медлим! Необходимо закончить все, как можно быстрее, пока никто не попытался вмешаться в это дело.
   — Ты опять заставляешь меня нервничать. Впрочем, чем скорее мы закончим дела, тем будет лучше, — Глауен встал.
   — Воистину, — поддержал молодых людей Пири. — Скоро нам предстоит стать свидетелями конца целой эпохи.
IV
   До «Волшебных ветров» троица добралась уже далеко за полдень.
   — Настоящий банкет закатывать уже поздно, — вздохнул Пири. — Поэтому, хотя случай и требует банкета, мы ограничимся всего лишь торжественным обедом.
   — Пусть так и будет, — согласилась девушка. — Но мне нужно переодеться. А Глауена и вообще не следовало бы допускать к столу. Он уже месяц не менял одежды.
   Пири вызвал Агнес.
   — Это Глауен Клаттук, — представил он ей своего гостя. — Найдется ли у нас какая-нибудь подходящая одежда для него?
   — Думаю, найдется. И если господин пойдет со мной, то мы можем посмотреть вместе с ним.
   — А заодно передайте кухарке, чтобы приготовила обед на троих. Было бы хорошо нажарить уток пожирней со сливовым соусом или приличный кусочек говядины. Но ничего особо изысканного не надо.
   — Слушаюсь, сэр. Я передам ваши пожелания.
   Уэйнесс и Глауен приняли ванну и переоделись во все свежее. После этого все собрались в гостиной, где уже ждал их Пири.
   — На веранде немного ветрено. Да и закат все равно уже миновал, еще с полчаса назад. Поэтому сегодня мы будем пить наш шерри здесь. Ты, Уэйнесс, насколько я помню, любишь этот напиток.
   — Напиток просто замечательный, дядя!
   — Я тоже так думаю. А вы, Глауен, тоже будете пить шерри или предпочтете что-нибудь другое?
   — Нет, спасибо. Шерри вполне устроит и меня.
   Все трое сели за стол, и старый секретарь торжественно поднял свой бокал.
   — Воспользуемся этим прекрасным случаем и поднимем наши бокалы за честь благородного Общества натуралистов, которое в столь продолжительный период времени честной и незапятнанной деятельности породило множество прекрасных людей! — тут Пири остановился, чтобы перевести дыхание, и на мгновение задумался. — И пусть этот тост все же будет несколько мрачноват, однако я провозглашаю его с тем же ощущением, с каковым древние друиды распевали свои пеаны катарсиса.
   — Дядюшка, вы только не забудьте подать нам знак, когда нужно будет выпить, — осторожно шепнула девушка.
   — Тотчас! — воскликнул Пири Тамм. — За Общество натуралистов!
   Глауен предложил второй тост.
   — За несравненную и необыкновенную Уэйнесс!
   — Возможно это и не самый лучший тост, но я все же выпью. За себя! — поддержала девушка.
   Пири снова наполнил бокалы, и Уэйнесс предложила третий тост.
   — За Глауена и дядюшку Пири, двух человек, которых я сильно и нежно люблю! А также за Ксантифа! За деда Сванера! За Мирона и Лидию! За графиню с ее забавными собачонками! А также за многих-многих других!
   — Тогда позвольте мне включить в этот список и миссис Шуп с Мелвишем Киблесом, — вмешался Глауен.
   Пири Тамм снова поднял бокал.
   — Мы провожаем сегодня прошлое. Мы прощаемся с его великими делами и изящными чувствами. Однако жизнь вновь бросает нам вызов, и нам предстоит совершать новые подвиги, разгадывать новые загадки и, увы, побеждать новых врагов! Нам в лицо смотрит будущее…
   — Пожалуйста остановись, дядя Пири, — прервала его Уэйнесс. — Я еще не успела отдохнуть от прошлого. Может быть, будущее все-таки подождет немного, и мы пока воспользуемся этой маленькой передышкой.
   Старый секретарь поспешно с ней согласился.
   — Конечно, конечно. Пусть так и будет. Моя риторика занесла меня слишком далеко. Мы отложим встречу с будущим до более удобного времени.
   В этот момент в комнату вошла Агнес.
   — Обед подан.
 
   Наутро все вместе лениво завтракали.
   — Мы в самом деле не мешаем вам? — поинтересовался Глауен. — Если так, то…
   — Об этом не стоит даже и думать, — ответил старик. — Ведь когда вы уедете, я снова останусь совсем один. Так что живите здесь столько, сколько вам хочется.
   — Но у нас еще есть дела, — вздохнула Уэйнесс. — Нужно отредактировать Хартию и подзаконные акты таким образом, чтобы они защищали новую Консервацию.
   — Это дело хорошее, — согласился Пири. — Но в настоящий момент я вижу множество препятствий этому. Консервация пока еще очень легко может быть разрушена. Достаточно лишь отнять у тебя бумагу, а это не так уж и трудно сделать, даже если для этого и придется убить тебя.
   — Да. Но я думаю, что поскольку Беньями нет в живых, эта угроза уже не столь актуальна. Это Беньями убивал легко и хладнокровно. Джулиан же, по-моему, не настолько конченный человек.
   — Да. Наверное, было бы и в самом деле неплохо поработать немного здесь, — вступил в разговор Глауен. — Однако я очень беспокоюсь о Кадволе и о том, как там идут дела. А дела там сейчас, я уверен, очень плохи.
   Тут неожиданно зазвонил телефон.
   — Слушаю, — ответил Пири Тамм.
   — Здесь Джулиан Бохост.
   — Да, Джулиан. Что вы хотите от меня?
   — Я хотел бы приехать к вам, чтобы обсудить дело чрезвычайной важности. Когда вам будет удобно принять меня?
   — В любое время.
   — В таком случае, через полчаса я буду у вас вместе со своими помощниками.
   Через полчаса Джулиан в компании двух мужчин и двух женщин действительно оказался в «Волшебных ветрах». На нем красовался костюм в бело-голубую полоску, белая рубашка с пышным синим галстуком и белая широкополая шляпа. Остальные четверо, имевшие примерно возраст Джулиана или чуть старше, мало чем отличались друг от друга.
   Пири проводил всех в гостиную, где уже сидели в ожидании на диване Уэйнесс и Глауен.
   Джулиан при их виде, хотя и не очень убедительно, но все же попытался изобразить на лице удивление. Затем представил своих спутников.
   — Мистер и миссис Спангарт, мистер Фейт, мисс Трефетин. Мистер Пири Тамм, Уэйнесс Тамм и Глауен Клаттук с планеты Кадвол.
   — Могу ли я предложить вам чай или кофе? — спросил старый секретарь.
   — Нет, спасибо, — за всех отказался Джулиан. — Мы прибыли сюда не для светской болтовни, а для серьезного дела.