Этот выбор папе и маме Даши казался хуже СПИДа. Мало того, что Таран голодранец и шпана, так у него еще и родители беспробудная пьянь. Поэтому прошлым летом, узнав от соседей, что видели во дворе Дашу в обществе Юрки, с букетом цветов - он тогда на эти цветочки у Надьки деньги занимал! - родители испытали настоящий шок. Папа-адвокат взялся вести расследование, сбегал через двор к родителям Юрки, потом съездил в Москву по последнему адресу, откуда писала Даша, провел опросы всяких друзей-знакомых. Все это не дало ему ровным счетом ни шиша. Юркины родители ничего вразумительного, как уже говорилось, не сообщили. В Москве, на съемной квартире, где до июля прошлого года жила -без всякой регистрации, кстати! - Даша, ему сказали, что, куда подевалась эта блядь, задолжавшая квартплату за три месяца, они и сами с удовольствием узнали бы. Папа оттуда вообще еле удрал, потому что хозяйка очень хотела, чтоб он вернул должок за дочку. Хорошо еще, что хозяйкин муж был сильно пьян, а потому господин адвокат сумел вырваться. Подруги-одноклассницы, которые сохранились у Даши в родном городе, ничего о ней не знали. Они даже понятия не имели, что она летом приезжала из Москвы в родной город.
   Конечно, несчастный папа обратился в милицию. Там сказали, что поставят девочку в розыск, хотя и предупредили, что по нынешним временам дело это не очень надежное. Тем более при такой профессии, как у Даши. Нынче девок запросто вывозят за рубеж в тамошние бордели, продают в гаремы шейхам, а иногда, увы, просто-напросто топят в глубоких речках, замоноличивают в бетон, закатывают в асфальт и так далее. Насчет канавы с сернокислотным стоком, где в действительности упокоилась - если здесь употребим этот термин! - Даша, менты говорить не стали, поскольку не хотели тревожить прах геройски погибшего на боевом посту зам. начальника здешнего РУБОП полковника Мазаева.
   В общем, то, что Михаил Иваныч Веретенников узнал про исчезновение Даши, ему оптимизма не добавило. И тетя Тоня время от времени паниковать начинала, хотя письма от Надьки и Тарана приходили регулярно. Гораздо чаще, чем от старших сестер, кстати.
   Так что, когда пришло письмо, что Надька приезжает домой с сыном, а Юрка теперь будет служить поблизости и по выходным навещать семейство, Веретенниковы вздохнули с облегчением. И то, что дочка не только пискуна в подоле принесла, но и кое-какое совместно нажитое барахлишко - диван-кровать, пару стульев, даже телевизор "SONY" с 14-дюймовым экранчиком, не говоря уже о довольно приличных тряпках, на которые папа с мамой ей ни за что бы не расщедрились, - вызвало у них, выражаясь по-советски, "чувство глубокого удовлетворения". Ну, и Таран, конечно, стал выглядеть не как бывший "король" дворовой шелупони, а как вполне солидный, уважаемый человек. А насчет того, "на какие шиши", - Надькины родители теперь старались не особо интересоваться. То, что и Таран, и Надька на службе нехило получают, они знали, а за какие заслуги - это пофигу.
   Врать, конечно, приходилось немало. Например, Михаил Иванович немало удивился, когда вместе с Надькой Таран привез на грузовике свою мебель и иное барахлишко: "Это во сколько же встало из Сибири довезти?" А у молодых на этот счет была домашняя заготовка: сказали, что везли военными бортами и обошлось все в два ящика водки экипажам. Птицын, конечно, заставил и Юрку, и Надьку назубок выучить описание природных условий своего вымышленного бытия, географические названия и прочее. Хотя ни отец, ни мать Надежды в тех местах отродясь не бывали и в будущем не собирались, Тараны должны все знать четко, чтоб не сбиться. И чтоб с письмами, которые писали под диктовку полковника, никаких противоречий не было. Насчет того, чем они там занимались, надо было отвечать лаконично: "Связь обеспечивали",- ибо оба прислали Надькиным родителям фотографию, где на форме просматривались эмблемки связистов. А все прочее военная тайна.
   Но Тарану, который появлялся тут раз в неделю на два дня, конечно, приходилось полегче. Надьке, которая и с матерью, сидевшей без работы, целыми днями общалась, и с подругами, которых у нее полрайона было, - куда сложнее. Конечно, рассказывать, как она на кухне кашеварила, можно было вполне без опаски - тут никаких секретов не было. Но надо было все время следить, чтоб с языка не слетела ни одна реальная фамилия и уж тем более слово "мамонт" в каком бы то ни было контексте. Ну и вообще, нельзя было хоть полусловом оговориться насчет того, что ихняя "Сибирь" была в сорока верстах от города. Ну, а о том, как Юрку похищали пару раз, как он выкручивался при этом, - Надька и заикнуться не смела... Впрочем, мать больше досаждала расспросами о том, каково ей жилось там, среди мужиков, которые, как известно, завсегда липучесть проявляют. А вот насчет этого полковник Птицын никаких конкретных инструкций не давал. Поэтому тут Надежде пришлось своей головой думать.
   Надо заметить, что вообще-то никто к ней особенно не лез. и в принципе все "мамонты" отпускали ей довольно корректныe комплименты, не доходившие до хватания руками. Конечно, бывали случаи, когда кто-то говорил вещи двусмысленные или, наоборот, очень даже откровенные. Но Надька уже хорошо знала, что наглость - второе счастье, и ежели ответить покрепче, то уважения будет больше. Главное опять-таки было не запутаться и не проговориться, что дело было вовсе не в "тундре", а гораздо ближе к родному городу. Потому что мать могла исключительно по женскому наитию догадаться, что согласно Надькиному описанию мужики выглядят вовсе не так, какими им следовало бы выглядеть после многомесячного пребывания вдали от цивилизации.
   Так или иначе, но пока конспирацию удавалось соблюдать и особых сомнений в искренности молодой пары Веретенниковы не ощущали.
   - Ладно, - сказала тетя Тоня, - пойду-ка я пройдусь немного. В магазин забегу, на рынок... Часа через два буду.
   Чета Таранов переглянулась и перемигнулась. Нет, теща Юрке досталась определенно классная!
   ЭХО УТРЕННЕГО ВЗРЫВА
   Примерно в это же время на одной симпатичной, хотя и не слишком шикарной даче, благоухавшей кустами сирени, полковник Птицын вел очень серьезные переговоры. Прибыл он сюда не на штабном "уазике", а на своей личной темно-синей "Фелиции" и одет был не в мятую камуфляжку, а в ладно пошитый костюм светло-стального цвета и свежую рубашку." Даже галстук надел.
   Собеседником Генриха Михайловича был хозяин дачи, седой как лунь, загорелый бородач, чем-то похожий на Эрнеста Хемингуэя в зрелые годы. В отличие от Птицына бородач был одет по-домашнему, в черную футболку, джинсы на помочах и кроссовки. И ростом, и телосложением сей дачник заметно уступал командиру "мамонтов", однако Генрих Птицелов держался перед этим гражданином совсем не так уверенно, как перед своими бойцами. Нельзя сказать, что он уж совсем подобострастничал, но любой, кто мог бы созерцать их беседу со стороны, сразу понял бы, что речь идет о встрече начальника и подчиненного. И ни минуты не колебался бы определить, кто из них кто.
   - О взрыве на Овражной слышал? - спросил "Хемингуэй".
   - В общих чертах, Кирилл Петрович, - осторожно ответил Птицын. - Не очень догадываюсь, какое отношение он имеет к нам. Насколько мне известно, господин Колтунов Виктор Сергеевич, который при этом взрыве погиб, услугами ЧОП "Антарес" по жизни не пользовался. Мы ему тоже свои услуги не навязывали. К нам клиенты приходят исключительно на добровольной основе, по рекламным объявлениям. А о самом Колтунове я только из передачи областного телевидения услышал. По-моему, он вообще у нас тут человек новый.
   - Это все справедливо, Генрих, - кивнул Кирилл Петрович. - Колтунов действительно в области совершенно свежий человек. Приехал из Москвы всего-навсего три дня назад. По-моему, это очень малый срок для того, чтоб нажить тут у нас, в провинции, серьезных врагов, верно?
   - Если, конечно, его не достали за какие-то дела в столице... предположил Птицын.
   - Хорошая версия. Но недостаточно подтвержденная. Пока у меня нет по-настоящему полного досье на его коммерческую деятельность в Москве, однако из того, что имеется, могу сделать предварительный вывод: он там тоже никому не переходил дорогу. По крайней мере, среди его контактов не просматриваются господа, способные для решения проблем использовать взрывчатку.
   - Ну, то, что не просматриваются, - заметил Генрих, - это как раз понятно. Такие люди не любят просматриваться.
   - Аналитикам, товарищ полковник, зарплату платят именно за то, чтоб они видели то, что внешне не просматривается. Конечно, времени прошло еще немного и, возможно, то, что сейчас не видно, еще всплывет. Но все же у меня лично насчет "руки Москвы" есть серьезные сомнения.
   - Все подвержены сомнениям, Кирилл Петрович. Давайте ближе к моей конкретной задаче. Я ведь не аналитик, сами знаете. Мы вообще больше к ручной работе приучены.
   - Это я в курсе, - усмехнулся Кирилл Петрович. - Специфика твоей конторы мне более-менее известна. Наверно, ждешь команды на что-нибудь ответное в стиле Овражной?
   - Во всяком случае, надеюсь, что вы нам дадите работу по профилю. Заметьте, насчет того, каким боком вас зацепила судьба господина Колтунова, я пока ни одного вопроса не задал. По-моему, вам самим стоит прояснить, чем этот покойный был ценен для наших общих интересов.
   - Не спеши, все прояснится со временем. Помнишь, зимой у тебя был один неприятный инцидент, когда ты какого-то парнишку отправил в Москву не то за компакт-дисками, не то просто за дискетами?
   - За компактами... Был такой случай. Начиналось все довольно хреново, а кончилось вполне прилично. Но связи пока не улавливаю.
   - Связь состоит в том, что твой парень тогда воспользовался помощью одной милой девушки по имени Аня, или Анне, если быть точным, ибо она, как сейчас выражаются, этническая эстонка.
   - Да, - кивнул Птицын, нахмурившись, - и я его за это здорово ругал, помнится. Покойный Паша, конечно, все придумал в самый последний момент. Я о его контактах с этой девчонкой понятия не имел и думал, что Тарану через нее впарили какую-нибудь туфту или, того хуже, дезу.
   - Видимо, у Павла Степановича не было другого выхода. То, что от него пришло, сведущие товарищи оценивают в 50 миллионов долларов, да будет тебе известно. Если бы эта информация ушла на сторону, убытки были бы в десять раз больше. Но сейчас это все дела давно минувших дней. А нас интересуют дела текущие.
   - Полностью солидарен.
   - Так вот. Девочка Аня, то есть Анне Петерсон, от которой твой связник получил диски, работала в фирме "Малекон", которую возглавлял до последних дней Виктор Колтунов. Фирма эта и сейчас работает, и надо думать, достаточно благополучно. По крайней мере, настолько, насколько это возможно после 17 августа 1998 года. Аня тоже никуда оттуда не увольнялась. А вот Колтунов, генеральный директор, очень неожиданно для собственных сотрудников почему-то покинул свой пост, за два дня сдал дела преемнику из числа своих замов и отбыл в нашу область. Поселился в гостинице "Губернаторская", что вообще-то довольно дорого для бизнесмена средней руки, который ездил на "Жигулях" шестой модели. В течение трех дней пребывания в городе два раза был принят в учреждениях областной администрации. Это пока все, что известно о том, чем он у нас занимался.
   - А кто его принимал в администрации?
   - Довольно мелкие чины. Старший специалист департамента экономики госпожа Горюнова Вера Сергеевна и заведующий отделом департамента здравоохранения Евсеев Борис Витальевич. Пока с ними еще не беседовали.
   - Звонки из гостиницы не регистрировались?
   - Нет. Он имел при себе мобильник, а контролировать его никто не собирался. Так что, с кем он говорил и с кем намечал встретиться, неясно. В общем, попробуем узнать, хотя это, наверно, потребует времени. Так или иначе, но это будет помимо тебя. Вообще-то ты своими вопросами меня немного в сторону увел...
   - Это я уже понял. Насколько мне показалось, Кирилл Петрович, вас чем-то интересует девушка Аня. И, похоже, вы хотите, чтоб Юра Таран навестил ее в Москве. Или я малость поспешил с выводами?
   - Вывод в целом верный.
   - А почему Таран? - с заметным недоумением спросил Генрих. - Спору нет, парнишка боевой, отчаянный. Но это, извиняюсь, не его профиль. Он руками работает, а тут, я думаю, нужен профессионал в другой области. Вы ведь, наверно, хотите через эту девушку кое-что прояснить? А это работа скорее интеллектуальная, чем силовая. Наверняка в Москве есть специалисты, которые с этим делом справятся гораздо лучше.
   - Специалисты есть. Но именно тем они и плохи, что слишком профессиональны. Во-первых, тех, кто состоит на действительной службе, привлекать к этому делу нежелательно - очень большая опасность засветки. Уволенные тоже контролируются, иногда даже серьезней, чем действующие. Во-вторых, профессионал, он и есть профессионал. То есть специалист, который может поглядеть на те вопросы, которые предстоит выяснить, несколько шире, чем дилетант. И дать, если так можно выразиться, "стоимостную оценку" добытой информации. К сожалению, в нашу рыночную эпоху это фактор очень важный...
   - То есть вы опасаетесь, что этот профессионал эту самую информацию на торги выставит?
   - Ну, во всяком случае, такое не исключено. Профессионал легко определит, кого еще может заинтересовать то, что он раздобыл. Все морально-этические тормоза, которыми мы раньше пользовались в Комитете, как-то: присяга, патриотизм, офицерская честь, служебный долг, коммунистические принципы, сейчас пришли к эфемерному виду. Тем более что речь идет не о работе на государство. Любой товарищ, которого мы захотим привлечь к этому делу, будет прекрасно сознавать, что в данном случае окажется вне рамок действующего законодательства. А раз так, то станет принимать решения, исходя из двух основных принципов: где меньше риск и где больше дадут. В нашем случае - это я тебе откровенно заявляю! - оба эти принципа будут играть против нас. И профессионал, который сумеет посмотреть на проблему, так сказать, "в диалектической взаимосвязи" с другими событиями и явлениями, может презреть все наши дружеские связи и сделать выбор в пользу... хм!... материального благополучия.
   - Так, - кивнул Птицелов. - Аргументы против профессионалов я, считайте, принял. Но мне, извините, нужны и аргументы в пользу Тарана. Потому что, сами понимаете, если парнишка в прошлый раз, выполняя совершенно пустяковое задание, нарвался на кучу неприятностей, то теперь, когда задача будет на два порядка серьезней, он может не только сам влипнуть, но и нас подставить. Все-таки я его лучше знаю. Опыта у него очень мало. К такой работе его никто не готовил. Пропадет ни за грош, если с "той" стороны будут работать люди, знающие хотя бы "азбуку". Он-то и ее не знает. Честно скажу, Кирилл Петрович, если б не наше давнее знакомство, мог бы заподозрить, что вы хотите мне неприятности доставить...
   - Приятно слышать! - ухмыльнулся собеседник. - Будем бога благодарить за то, что давно познакомились и таких подозрений у тебя не сложилось. Но что касается Тарана, то я, как ты, наверно, догадываешься, не один раз подумал, прежде чем обратиться к тебе. Или я когда-нибудь принимал необдуманные решения? Напомни, если у меня память отказывает...
   - Нет, Кирилл Петрович, ничего необдуманного с вашей стороны до сих пор не наблюдал. Но мне все же не очень понятно, по каким критериям вы решили, что наш мальчишка подходит для этой работы.
   - Первое. Он с этой Аней хоть и шапочно, но знаком. И она имеет о нем представление так же, как и ее женишок... Гена, кажется?
   - Да, был такой.
   - Стало быть, появление Юры не должно вызвать у нее неприязни, а у Гены поводов для ревности.
   - Насчет первого, пожалуй, соглашусь, а насчет того, что ревности со стороны Гены не проявится, - сомневаюсь. Это непредсказуемо.
   - Пусть так. Но твоему Тарану, между прочим, вовсе не потребуется уводить эту Аню у ее кавалера, соблазнять ее и так далее.
   - Я лично этого Гену никогда не видел и характера его не знаю. Конечно, сейчас молодежь пошла достаточно терпимая в вопросах пола, особенно те, что поинтеллигентней, но инстинкты никто не отменял. Иногда, чтоб на пацана ревность накатила, достаточно, чтоб он один раз увидел свою подругу рядом с другим юношей. А это может вызвать целую цепь крайне нежелательных событий.
   - Не преувеличивай, Генрих Михайлович. Самое большее, что может случиться, - небольшой мужской разговор с легким мордобоем.
   - Если Таран ударит по-настоящему, он этого Гену может в больницу на месяц отправить. Хотя, конечно, он умеет проявлять выдержку, и даже довольно долго, но если ему по роже заедут - ответит обязательно и очень крепко. Но такой вариант может всю доверительность порушить в один момент.
   - Учтем это мнение.
   - Ну и хорошо. Что еще, с вашей точки зрения, говорит в пользу Тарана?
   - То, что Таран - истинный дилетант в таких делах. И полностью не способен оценить, какие сведения придут в его руки. Больше того, он вряд ли сможет даже понять, что именно держит в руках. То есть, получив информацию, он сможет распорядиться ей только так, как ты ему предписал. Я понятно излагаю?
   - Конечно.
   - Ну и третье, пожалуй, самое главное. Он всецело у тебя на крючке. Жена молоденькая и сынишка-младенец - под твоим контролем. Если даже поймет что-то лишнее, не сунется торговаться с нежелательными людьми. К тому же опыта у него в таких делах нет. Это в данном случае явно полезное обстоятельство. Не рискнет, не умеючи.
   - Ну, это как раз спорно. Хотя я лично знаю, что Таран на подлости не способен и до сих пор никаких паскудных черт в характере не имел, однако по наивности может влипнуть. Перехитрить его могут, вот чего я боюсь. Наверняка за тем же самым могут другие пожаловать.
   - Вот тут ты прав на все сто. Пожалуют наверняка, если уже добрались до Колтунова. Но вот это, между прочим, еще один аргумент в пользу твоего дилетанта Юрки. Рыбак рыбака видит издалека. Ни один профессионал от профессионала не замаскируется. А Юрку твоего просто-напросто никто в расчет не примет. Никому и в голову не придет, что в такую серьезную игрушку приспособили сопляка. А это даст ему шанс остаться нераспознанным какое-то время. Может, сутки, может быть, трое. Главное, чтоб он успел раньше тех, других.
   - Это понятно. Неясно одно: что он там должен узнать у этой эстоночки?
   - Открою маленький секрет. Лично твой мальчик ровным счетом ничего узнавать не должен. Он просто-напросто должен забрать эту Анечку из родного дома и привести туда, куда ему будет указано. Все остальное мы берем на себя.
   - Интересно...- На лице у Птицына промелькнула озабоченность. - Но все же, что она знает?
   - Сущую ерунду, казалось бы. Дело в том, что, как недавно выяснилось, эта милая конопатенькая девочка разработала для сервера своей родной фирмы некую "непробиваемую" систему защиты информации. Примерно три месяца назад. Если раньше специалисты-хакеры проходили к ним на сервер, как к себе домой, и влезали в любой работающий компьютер, то три месяца назад эта лафа кончилась. Более того, эта система не только не пускает "взломщиков", но и "пристреливает" их.
   - Как это?
   - При попытке взломать коды и войти на закрытые каналы все эти хакеры-кракеры подхватывают вирус, который, что называется, "за шесть секунд" сносит все программное обеспечение "атакующего". Более того, после этого "поражения" практически невозможно установить заново все эти "Windows", "Norton Commander" и прочие операционные системы. И "отцедить" вирусную программу не удается. Она садится и на винчестер, и в оперативную память. Машины просто не запускаются...
   - Нескромный вопрос, Кирилл Петрович, - осторожно перебил Генрих. - Вас интересует конкретно система защиты или то, как войти в закрытые каналы фирмы "Малекон"?
   - Как выражался товарищ Винни-Пух, "и того и другого, и можно без хлеба". Сама по себе система активной защиты информации, которую создала Аня, - это очень хороший товар. Но то, что она прикрывает у "Малекона", я думаю, не менее интересно. Больше, пожалуй, даже тебе знать не следует.
   - Неплохо для начала! - хмыкнул Птицелов. - Ну, а нельзя ли, скажем, решить, вопрос по-простому? Прийти к девочке на квартиру в форме, предъявить удостоверения и постановления, найти у нее, допустим, пять грамм героина, а затем вывезти ее в какое-то уютное место и там поговорить начистоту. Или, например, сцапать где-нибудь ее папочку, мамочку, того же Гену? А потом провести тихую, проникновенную беседу на интересующую вас тему. И все это, между прочим, без какого-либо участия "мамонтов" и Тарана, так сказать, наличными силами и средствами...
   - Ты тут только что говорил, Генрих, - осклабился Кирилл Петрович, - что лишь благодаря нашему давнему знакомству не подозреваешь меня в подставе. Я сейчас могу ответить в том же духе, то есть сказать, что лишь благодаря нашему давнему знакомству не подозреваю тебя в наивности. Если б варианты, о которых ты говорил полушутя, были возможны, то я, вероятно, не стал бы обращаться к тебе.
   - А можно узнать, почему эти варианты невозможны? - прищурился Птицын, заметно посуровев. - Одно дело - если есть объективные препятствия, а другое если есть желание загрести жар чужими руками. То есть заработать как следует самим, а с исполнителями рассчитаться по низшей ставке.
   - Генрих, тебе не кажется, что мы можем с тобой поссориться? Ты хорошо подумал, прежде чем высказаться? - нахмурился Кирилл Петрович. - Или ты всерьез думаешь, что двести бойцов, которые у тебя под командой, позволяют тебе произносить невзвешенные фразы? Ты вообще-то адекватно воспринимаешь свое место в жизни?
   - Вполне, - несколько сбавив тон, произнес Птицелов. - Я знаю, чего стою, и прекрасно понимаю, что без вас мне мало что светит. Вы - голова, я - руки и ноги. Но не хотелось бы цитировать известную пословицу...
   - Насчет того, что "дурная голова рукам покою не дает"? Но ты не считаешь "голову" дурной. Тебе кажется, что она лишком хитрая, верно?
   - Примерно так. Но вы все-таки не ответили: у вас есть объективные причины использовать в работе моего человека, при том что у вас полно своих людей?
   - Есть эти объективные причины, есть! - с легким раздражением в голосе сказал Кирилл Петрович. - Начнем с того, что все эти фиктивные аресты или задержания слишком заметны. Сейчас не тридцать седьмой год, когда каждый день кого-нибудь хватали и уводили. К тому же сейчас все стали юридически грамотные и даже дверь так просто не откроют. Железную дверь сразу не сломаешь, а пока будешь над ней маяться, Петерсоны начнут звонить куда попало, и все пойдет прахом. Во-вторых, для этого дела надо снаряжать целую группу, обеспечивать прилично оформленными ксивами, милицейской формой и, кроме того, привлекать понятых, чтоб все было правдоподобно. Иначе все это будет выглядеть как разбойное нападение, с шумом, гамом, а возможна, и со стрельбой. Кому это надо?
   - Никому, бесспорно...- мрачно кивнул Птицын.
   - Иное дело, - продолжил Кирилл Петрович, - когда к знакомой девушке приедет знакомый юноша, припомнит, как он зимой помог ей тащить телевизор и как получил от нее очень нужные компакт-диски, а потом скажет, допустим, что у него есть к Ане весьма интересное предложение, связанное каким-то боком со светлой памятью Павла Степановича. Который, царствие ему небесное, видимо, не был безразличен юной госпоже Петерсон. Что, девочка не сядет с ним в машину? Сядет и спокойно поедет, а напугается только тогда, когда окажется под контролем более солидных людей.
   - Короче говоря, вся работа у Юрки будет состоять только в том, чтоб заманить девочку в западню? - хмуро произнес Птицын. - Так бы и сказали сразу. А то у меня создалось впечатление, что вы ему собираетесь целую разработку доверить. На фига было разводить все эти рассуждения насчет "информации", которую он-де может узнать? Насчет профессионалов и дилетантов? Эта работа, которую вы предлагаете Тарану, называется "подай-принеси". С ней он, конечно, вполне справится. Практически ни о чем толком не зная.
   - Видишь ли, Генрих, нюансы ведь всякие бывают. Информация может всплыть очень неожиданно. Например, девочка догадается, перепугается и захочет сразу же все выложить тому, кто за ней приехал. Дескать, все скажу, только верни меня домой. Да еще скажет, что эти сведения больших денег стоят. Примерно половина так называемых профессионалов, продумав ситуацию как следует, спрячет Аню в каком-нибудь укромном месте, а то и вовсе бесследно уберет. Конечно, после того как сумеет узнать все ее секреты. И сам при этом скроется так, что отыскать его будет непросто- В общем, в случае с твоим парнем мы по крайней мере от этих осложнений гарантированы.
   - Ладно... - вздохнул Птицын. - Когда его надо отправлять в столицу?
   - Строго говоря, "вчера". Лучше, если он успеет уехать сегодня через час-полтора, а вечером уже будет в Москве и начнет выполнять задание. Тут, брат, промедление смерти подобно, как выражались Петр I и Владимир Ильич Ленин. Наверно, именно поэтому у них всегда все получалось не "как всегда", а так, как им было нужно.
   - Вот незадача, - проворчал Генрих, - придется его очень разочаровать...
   ОБЛОМ НАДЕЖД И КРАХ МЕЧТАНИЙ
   Два часа, отпущенные тетей Тоней молодежи на... хм!.. неформальное общение в дневное время, к моменту завершения разговора Генриха Птицына с Кириллом Петровичем еще не истекли. И Алексей Юрьевич, хотя и успел пару раз намочить пеленки, после того как его заворачивали в сухое, особо не орал и не отвлекал своих родителей от их нежного общения. Только хлюпал пустышкой и периодически пытался подглядывать, что там мама с папой делают. Прежде Таран даже смущался этих лупающих глазенок, ибо они были какие-то ужасно понятливые, и Надьке было непросто убедить Юрку, что Дите ничего еще не соображает. В конце концов решили, что надо вешать на бортик кроватки пеленку, чтоб любознательный младенец не развивался слишком быстро.