– А мой старый чем вам не нравится? – не сдавалась я врагу.
   – Позорище! – припечатала мадам Лизет. – Разве можно в этом появиться при дворе, а уж тем более перед иностранными гостями?
   Я невольно перестала сопротивляться и критически оглядела себя. Платье как платье. Ну что им всем от меня надо?
 
   Следующее утро оказалось еще безрадостнее, чем предполагалось. Отец уезжал в деревню. И если раньше я как огня боялась того, что он увезет меня с собой, сейчас с радостью уехала бы с ним, хоть в чемодане. Отец был подозрительно бодр, за резные столбики крыльца не цеплялся, оставить его при дворце не упрашивал. Я позевывала, вчерашний обмер для гардероба затянулся допоздна – ох, не так себе представляла будни управляющего.
   – Ники, ты, главное, не отчаивайся, – ободряюще начал отец. – Уследить за всем все равно невозможно, просто работай.
   – Угу, – невесело кивнула я, – потом найду себе замену и тоже приеду к вам в деревню, поправлять пошатнувшееся здоровье.
   – Ну вот, молодец. Сарказм – первый признак неугасающего оптимизма. – Он обнял меня на прощанье.
   – Скорее уж наоборот. Маму поцелуй и братьям привет. Писать не обещаю, наверное, некогда будет.
   – Ничего, я и без твоих писем буду в курсе событий, – хитро подмигнул отец.
   Когда карета отъехала от дома, я с тяжелым вздохом мученика, обреченного на казнь, поплелась ко дворцу. Либо у меня разыгралось воображение, либо местами сад стал выглядеть чуточку поприличнее. По крайней мере исчезли толстые корни и лианы, которые раньше бесцеремонно выползали на дорожку, и теперь можно было не опасаться, споткнувшись, получить неожиданную коррекцию лица дорожной кладкой. Если садовники сделали это всего за вечер, появлялась надежда, что к приезду гостей в саду можно будет гулять. Но тут мне в голову закрались нехорошие опасения, и я решительно свернула с главной тропинки, пусть для этого и пришлось проломиться сквозь недружелюбный кустарник. С руганью, вовсе не подходящей леди, я вывалилась на соседнюю дорожку. Дорожка находилась в состоянии первозданной дикости, и не только она одна, но и все, на которые я потом удосужилась повернуть. Так… умники. Значит, привели в порядок путь от моего дома до дворца и думают, что на остальное никто не обратит внимания. Самое обидное, что сейчас никак не могу придумать, что бы такого с ними сделать, чтобы у них мозги встали на место. Уволить не уволишь, где потом других брать в таком авральном режиме?
   Я решила пока плюнуть на это дело и снова направилась к дворцу, по пути стряхивая с платья мусор, который героически собирала по всему саду в течение последних десяти минут. На лестнице восточного входа во дворец меня ждал сюрприз. Сюрприз источал винные пары, сидел, подперев небритую щеку рукой, и тоскливо глядел куда-то вдаль. Значит, вчера главный садовник так и не протрезвел, и радикальные водные процедуры прошли зря. Хотя… чего я ожидала?
   Превозмогая отвращение, я присела рядом с ним на ступеньку (все равно платье после моих вылазок придется менять) и тоже задумчиво уставилась вдаль. Взору открывались какие-то неровные дебри.
   – Красота-а-а. – Как зовут садовника, мне не вспомнить, а завязать разговор надо.
   Мужик пробормотал нечто нецензурное в ответ, отвернулся и сплюнул. Разговор явно не клеился.
   – Нет, ну а что вам не нравится? Дикая природа – самое прекрасное, что может быть на свете. Нам обязательно нужно запустить сюда стаю волков и создать естественную экосистему, – заливала я. – А когда вся эта флора и фауна начнет расползаться по дворцу, мы и вовсе станем жить в единении с биосферой.
   – Какая, к лешей бабушке, биосфера, – пробурчал он на редкость связно для пьяницы. – Деточка, сделай одолжение, заткнись. Сначала испоганят все, а потом у них, видите ли, биосфера какая-то! Вали отсюда, куда шла.
   – Это что еще такое я испоганила? – Моему возмущению не было предела. – Сами сад до какого состояния довели – зайти страшно!
   – Ну не ты испоганила, так твой папаня постарался, мотыгу ему в печень! Кто два года назад восточное крыло ремонтировал, я, что ли?
   – Может, и ремонтировали, это тут при чем? – В то время моя особа благополучно чахла в деревне, поэтому уверенности в моем голосе поубавилось.
   – А то, что испоганить вы всегда готовы, а как исправлять, так, Митич, выкручивайся сам! Я тебе сказал проваливать, так и проваливай, ишь ты, расселась тут, юбками пол вытирает!
   Его заплывшие мутные глаза смотрели на меня очень недобро, даже захотелось поежиться.
   – Да что испоганили-то?
   – Кыш!!!
   Я поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны, и не без радости встала – уж больно убийственный дух тут стоял. Если от него мне ничего не добиться, надо искать информацию в другом месте. Мне пришлось снова углубиться в сад и направиться в сторону злополучной теплицы – гнезда лености и развращенной садовнической жизни.
   Картина, представшая моим глазам, на этот раз отличалась лишь отсутствием пьяного тела под кактусом (ибо оно присутствовало на лестнице) и тем, что теперь играли не в карты, а в домино. При моем появлении костями зазвенели и спрятали их куда-то под бочку.
   – Доброе утро, – первым сообразил поздороваться вчерашний заморыш, которому я сдала на руки главного садовника. С заданием он не справился, но толк из него выйдет – стоит взять на заметку.
   – Если бы доброе. – Начало моей речи было многообещающим. Эх, зря все колючки и ветки из платья и волос вытащила! Такой бы наглядный пример получился! – Я, знаете ли, гулять на свежем воздухе люблю по утрам.
   Садовники дружно позеленели, будто собирались пустить корни в своей теплице, а затем стали делать какие-то робкие поползновения в сторону садового инвентаря.
   – Хотя, собственно, я не поэтому пришла. – Люблю радовать людей. – Просто хотела полюбопытствовать, что произошло во время перестройки восточного крыла дворца два года назад.
   – Ну дык это, – с умным видом начал мужик в живописной жилетке на голое тело. Господи, одел бы его кто, все ж не в богом забытом лесничестве белок стережет. – Того, дворец перестраивали. Лесенку там забабахали, любо-дорого поглядеть.
   – Это понятно, – поморщилась я. – А когда перестраивали, ничего не попортили?
   – Уж как водится, все попортили. На том месте раньше розочки были, так они пока кирпичи возили, все и повытоптали. – Рассказчик шумно почесал поросль на груди.
   – В смысле розочки?
   – Розарий, – продемонстрировал более широкий словарный запас одаренный подросток. – Митич над ним трясся-трясся, а ему потом даже денег на восстановление не дали.
   А садовник-то у нас, оказывается, пьет исключительно по причине тонкой душевной организации. Хотя мне до сих пор слабо верилось в мистическую связь между розочками и бутылкой, проработать этот момент стоило.
   – А вы конечно же в розочках не разбираетесь? – даже и не надеясь на положительный ответ, а больше мысля вслух, протянула я.
   – Ну, э-э-э-э, – смущенно поднял лапку парнишка. – Мой дядя занимается селекцией новых сортов роз.
   – Как тебя зовут? – еще не веря своему счастью, поинтересовалась я.
   – Зак.
   – Пойдешь со мной. – Такие ценные кадры пригребать к рукам надо сразу же.
   На выходе из теплицы я резко обернулась к расслабившимся было мужикам:
   – А вы чего растеклись? Расчищайте место под розарий, будем восстанавливать!
   – Дак… неизвестно, будут еще розы или нет, – проворчал любитель жилеток на голое тело.
   – Если через два дня не будет готово, отправлю в Сарейское лесничество гоблинов гонять. – Голос мой был кровожаден от мнимого предвкушения.
   Откуда им знать, что всех гоблинов там давно повывели?
 
   Хотя иногда осознаешь, что лучше бы пошла охотиться на гоблинов, нежели общаться с некоторыми личностями.
   – Я занят! – Господин Саржо недружелюбно зыркнул в мою сторону. – Зайдите попозже или оставьте заявку у секретаря.
   Тут же рядом со мной словно тень нарисовался немногословный секретарь казначея, цепкими пальцами-косточками сжимавший бланк заявки. У меня всегда мурашки бегали по коже от этого человека, весь вид которого будто кричал, что его недавно выпустили из фамильного склепа, где он лет триста занимал должность родового привидения. Канцелярские крыски (как я их ласково называла), помощники господина Саржо, посмотрели на меня сочувственно. Мальчишка-садовник и вовсе затерялся где-то за кипой счетов и старался не подавать признаков жизни. Вот уж поистине логово всемирного зла!
   – Нет, так не пойдет, мне деньги нужны сейчас. – Конец моей фразы прозвучал менее бодро. – Крайне важное дело.
   – Ну и на что же вам нужны деньги? – проскрипел господин Саржо, не поднимая длинного носа от какой-то бумажки.
   – На восстановление розария, – шустро отрапортовала я, хотя чувствовала, что вокруг сгущается недобрая атмосфера.
   – Кхе-кхе. – Казначей то ли закашлялся, то ли засмеялся. – А знаете ли вы, милая барышня, что в связи с предстоящим мероприятием затраты на дворец возросли втрое? Какой еще, к чертовой бабушке, розарий?
   Он ткнул толстенную книгу счетов едва ли не мне в нос. И откуда столько хамства в этом тщедушном человеке?
   – Стоп, стоп, стоп.
   Казначей попытался вернуть себе книгу, но я вцепилась в нее мертвой хваткой.
   Зачем нам во дворец два ящика сигар «Кровавый рассвет»?!
   Он как-то сразу обмяк и отпустил книгу, так что я чуть не улетела вместе с ней в другой конец кабинета.
   – Ну, господин Гальяно сказал, что мы должны обеспечить достойный прием, поэтому сигары должны быть в каждой гостиной, – пролепетал казначей совсем уже неуверенно.
   – Вы меня удивляете, господин Саржо, при вашей-то хватке, – нагло улыбаясь, поцокала языком я. – К нам приезжают принцессы и благородные леди, девушки, господин Саржо, девушки! Какие, к лешему, сигары «Кровавый рассвет» в каждой гостиной?! А вот розарий был бы тут в самый раз.
   Казначей слегка порозовел. Странно, что этот жутко прижимистый человек идет на поводу у дворецкого, словно слепой кутенок! Я пролистала книгу дальше, вскоре обнаружились сто незапланированных литров крепчайшего коньяка на кухню, две картины популярного художника под общим названием «Куртизанки в раю» (кому они предназначались, к счастью для получателя, не было указано), загадочная подкова с не менее загадочной припиской «на счастье» в конюшню и еще куча всякой мелочовки.
   – Неудивительно, что расходы возросли втрое, – мстительно протянула, глядя на совсем стушевавшегося счетовода. Сомневаюсь, что все это такие уж большие расходы, но должна же я была поглумиться над беднягой.
   – Насчет втрое – это я преувеличил, – пошел на попятный господин Саржо.
   – Так, всю ту ересь, которую еще не оплатили, отменить. Все лично заинтересованные могут побеседовать со мной в частном порядке и доказать оправданность этих трат. Ну а на сэкономленные таким образом деньги мы и восстановим розарий, – резюмировала я. – Господин Саржо, выпишете доверенность вот на этого… Зак, вылезай уже из-за шкафа… молодого человека.
   Зак высунул смущенное веснушчатое лицо и, не зная, куда девать длинные неуклюжие руки, подошел ко мне.
   – Во сколько нам примерно это встанет?
   Парень на секунду замялся, но говорить начал по делу:
   – Нам же нужны уже взрослые растения, да к тому же хороших сортов. Исходя из площади, это минимум кустов триста. Куст стоит от одного до двух ладов, в зависимости от сорта.
   – Значит, в среднем получится около четырехсот пятидесяти ладов, – быстро подхватил казначей.
   – Плюс доставка и сопутствующие материалы – еще ладов пятьдесят, – вогнал в тоску только-только просветлевшего Саржо паренек.
   – Доставим своими силами, – не сдавался казначей.
   – Ну вы тут дальше сами разбирайтесь. – Я стала стратегически отползать к двери: расчеты никогда не были моей сильной стороной. – Зак, сообщишь мне, когда привезут розы.
   Наш церемониймейстер имел почти идеальную форму… форму шара. Было совершенно непонятно, куда при его создании матушка-природа подевала шею. Зато эта идеальная форма нисколько не мешала ему двигаться. Я шла по коридору к покоям короля, а вокруг меня бойким клубком прыгал сэр Мэлори, потрясая каким-то списком и беспрестанно тараторя:
   – Вы же понимаете, это очень важно, в Либерии не танцуют мольез, а в Азме это национальный танец. В Катоне вообще танцевать не принято – это считается неприличным занятием для хорошего общества. В Церсе предпочитают калькот, но это танец, слишком откровенный даже для Грелады. И потом, совершенно непонятно, когда устраивать бал. Церемония представления может затянуться, а на следующий день – это уже как-то не так торжественно. Да и расходы, расходы, у нас очень ограниченный бюджет. – Церемониймейстер говорил без передыху, и я знала, что, если его не остановить, это будет продолжаться бесконечно. – Ну так вот, насчет танцев…
   – Сэр Мэлори, играйте на балу вальс – это избавит вас от многих лишних проблем, а остальные танцы включите по одному, чтобы не обидеть гостей, – наконец сумела вклиниться я в словесный поток. – И вообще, каким образом меня касаются эти проблемы? Церемониймейстер вы, и на вас лежит организация всех торжественных мероприятий, я к этому имею лишь косвенное отношение. Зачем вообще вести меня к королю?
   – Ну вы же понимаете, все должно быть согласовано. Может быть, завтра решу устроить фейерверки, я хочу знать ваши возражения по этому поводу. И мы вдвоем должны учитывать пожелания его величества. Кстати, как вы относитесь к фейерверкам? Что, если их устроить после бала?
   – Положительно отношусь, если при этом не пострадает дворец. – Мне пришлось поспешить с ответом, только чтобы он не продолжал своей мысли. – А вот и покои короля.
   Вздохнув с облегчением, я предупредительно пропустила сэра Мэлори вперед: пусть сам объясняет, зачем мы сюда приперлись.
   – Доложите, что церемониймейстер и управляющий дворцом прибыли по делу к королю, – неуклюже, но зато официально заявил колобок одному из стражников перед дверью.
   Не говоря ни слова, страж скрылся в покоях, и почти тут же мы услышали голос монарха:
   – Пустить.
   «Что-то как-то уж больно много радости в этом голосе!» – подозрительно подумала я. Сомневаюсь, что наши персоны могут вызывать такой восторг без всякой причины.
   Как оказалось, причин было целых две. Первая – излишне волосатая, странно одетая и сладкоречивая – звалась министром иностранных дел. Вторая – в розовых рюшах и старомодном чепце – королевской свахой. Обе они штурмовали короля при помощи коллекции портретов принцесс и знатных дам. Я мысленно посочувствовала Ратмиру II, не забыв, впрочем, и про реверанс.
   – Сэр Мэлори, леди Николетта, я скоро освобожусь. – Монарх многозначительно глянул на своих мучителей. – Присядьте пока.
   Мы послушно сели, словно дрессированные собачки. К счастью, обстоятельства не позволяли сэру Мэлори продолжать свою трескотню, поэтому я имела возможность немного поскучать и прислушаться к разговору, который, видимо, длился уже не первый час, да и не первый день.
   – Принцесса Анит из Либерии, – лорд Дансэн настойчиво совал под нос королю портрет какой-то девицы, – достаточно выгодная партия: таким образом мы сможем поправить нашу торговлю. А потом, кто знает, ее старший брат, наследник престола, – хилый тщедушный человек, случись чего, больше, кроме Анит, наследников трона нет.
   – Да вы, ваше величество, только посмотрите, какая девушка, – вторила министру сваха. – Сразу видно: крепкая, здоровая – продолжение рода вам обеспечено. Да и сильная – мне доложили, что принцесса Анит интересуется кузнечным делом, сама объезжает лошадей и очень любит охоту.
   Я даже слегка приподнялась, чтобы иметь возможность полюбоваться на эту чудо-девицу. На портрете была изображена крупная девушка с румянцем во всю щеку, смоляными бровями вразлет и очень большим размером груди.
   – Что-то мне не хочется, чтобы моя будущая жена занималась кузнечным делом, – словно озвучил мои сомнения монарх.
   – А вы не жену выбираете, а королеву, – остановиться вовремя мне не удалось, – ой!
   Все посмотрели на меня неодобрительно. Я закрыла рот и села, стараясь казаться как можно меньше. Ну и кто тянул меня за язык? Мне не сказали ни слова, наверное, уж больно пристыженный вид у меня был. Уж что-что, а изобразить раскаяние я умею. Именно изобразить.
   – Давайте на этом закончим, – воспользовался моей бестактностью Ратмир II. – У нас еще будет время, чтобы все обсудить.
   Министр и сваха недовольно закивали, но к двери пошли покорно, на ходу обсуждая, как геополитическое положение страны влияет на степень привлекательности той или иной девушки. Я поморщилась: все же незавидная участь у монархов. Взглянула на самого короля и обнаружила у него точно такое же выражение (к слову сказать, совсем некоролевское). Ратмир II тут же встрепенулся и сделал лицо кирпичом, будто ничего особенного и не произошло. О, простите! Кажется, о царских особах так не говорят, пусть будет «сделал лицо мраморной плитой», хе-хе.
   – Сэр Мэлори, что у нас там с планом праздничных мероприятий?
   Розы привезли через несколько дней. К тому времени я уже нервно била копытом в ожидании этой флоры, потому что, как ни старалась каждый день гонять садовников, какими только изощренными карами ни грозила, эти бездельники не могли довести сад до приличного состояния. А тем временем до прибытия первых гостей оставалась едва ли неделя.
   Поэтому, когда ко мне в кабинет без стука влетел запыхавшийся Зак и выдохнул: «Привезли!» – я с восторгом покидала на стол списки гостей, до которых у меня только-только дошли руки, и бросилась вдогонку за мальчишкой, ибо этот сорванец и не подумал сбавить скорость из-за того, что за ним следовала дама. Я едва не поскользнулась на свежевымытых полах восточного холла, но сумела удержаться на ногах и выскочить вслед за Заком на крыльцо, почти не отстав от него.
   По дороге, только недавно освобожденной от буйной растительности (не без моего чуткого руководства, конечно), тянулись тяжелогруженые повозки. Зрелище радовало глаз.
   – Где садовники? Кто будет разгружать? – спросила я Зака.
   – Сейчас подойдут. Сами и разгрузим, тут ведь аккуратно надо.
   – Тогда тащи сюда Митича.
   – Так он опять пьяный, толку от него! – возмутилось молодое дарование.
   – Сказала – приведи, значит приведи, в каком бы состоянии он ни был. Если понадобится, попрешь на себе, – отрезала я.
   М-да, от присутствия главного садовника при разгрузке цветов зависел успех моего психологического мероприятия. Зак убежал – только пятки засверкали. Стали подтягиваться садовники, словно лесные тролли, вылезая из кустов. Я в который раз посетовала на их дикий и неухоженный вид (надо будет что-то с этим сделать, но не сейчас, у меня для этого еще есть неделя). От безысходности захотелось побиться головой о перила лестницы, но я взяла себя в руки и даже изобразила на лице улыбку, когда садовники приблизились ко мне.
   – Ну что, леди, начинаем разгружать? – Мужик в жилетке, наверное, специально подошел ко мне, чтобы испытать на прочность мой эстетический вкус.
   – Через пять минут, только Митича дождемся, – пообещала я.
   К счастью, долго ждать не пришлось. В конце аллеи показались две пошатывающиеся фигуры: одна худая и тонкая, Зака, другая (собственно, сам источник пошатывания) – главного садовника.
   – Куда его? – спросил запыхавшийся паренек, с трудом дотащив тело.
   – Сгружай на лестницу, только так, чтобы ему было видно, чем мы здесь занимаемся.
   Митича усадили на ступеньки, я немного брезгливо села поодаль.
   – Начинайте разгружать, – это уже садовникам, – только…
   «Только поосторожней», – хотела добавить, но вовремя опомнилась. Поосторожней-то как раз и не надо. Разгрузка началась под легкий матерок и конское ржание. Митич немелодично икал и булькал рядом, я подперла щеку рукой и стала ждать. Зак, заметив, что его не гонят на погрузку, сам трудового рвения проявлять не спешил и втихаря, думая, что я не обращаю внимания, прислонился к перилам. Ладно, пусть стоит, все равно он слишком тщедушный.
   Через некоторое время процесс пошел.
   – Что это вы тут делаете? – беспрестанно покачиваясь и безуспешно пытаясь сосредоточиться, спросил Митич.
   – Розы разгружаем. – Я не спешила вдаваться в детали.
   Взгляд у садовника стал бычьим – он так уставился на своих подчиненных, что я на их месте уже начала бы спотыкаться и ронять кусты.
   – Какие такие розы? – Вопрос был более чем угрожающим.
   – Вот купили розы, хотим высадить на месте старого розария.
   Митич уставился на освобожденную и вскопанную площадку:
   – Руки пообрываю недотепам…
   Пожалуй, продолжение его речи я передавать не буду.
   Садовник попытался встать, но ноги его не слушались, он начал нашаривать рукой опору, но ничего похожего поблизости не было.
   – Зак, – позвал он, заметив подростка, разглядывавшего его не то с изумлением, не то с некоторым сарказмом.
   Зак подскочил к нему и помог встать на ноги. Митич чуть не двинулся к вскопанной площадке, но тут снова обратил внимание на процесс разгрузки цветов. Такого злого выражения лица мне за свою недолгую жизнь еще видеть не доводилось.
   – Что вы, ублюдки безрукие, делаете? – зарычал все еще пьяным голосом главный садовник. – Да за такое…
   Дослушивать я не стала, поднялась со ступенек, отряхнула платье и пошла в замок. Через день-два надо сделать еще одно контрольное наблюдение за «пациентом», а в остальном эксперимент вполне удался.

Глава 2
Секреты дрессуры животных, и не только

   У меня в руках был список гостей, которым предстояло поселиться в замке – всего тридцать четыре девицы с мамками, няньками и прочей свитой. Кажется, с этим списком я уже умудрилась обегать половину дворца в поисках господина Гальяно. Поиски были безуспешны. Да прячется он от меня, что ли? Тогда решила найти Марику, пронырливая горничная всегда умудрялась быть в курсе всех дел, а выследить ее было не в пример проще.
   В прачечной меня ждал неожиданный успех. Марика с кислой миной на лице собирала белье в корзину. Все ясно: ей просто не с кем поболтать. С прачками-то особо не поговоришь.
   – Ты-то мне и нужна, – победоносно заключила я.
   – Ники, что опять стряслось? Ты целую неделю как угорелая носишься по замку, неужели за это время нельзя было решить всех проблем?
   – Ты себе просто не представляешь, сколько этих проблем. И потом, я же никогда ничем подобным не занималась… Но дело не в этом. Гальяно не видела?
   – Почему ты вдруг решила искать его около меня? – фыркнула девушка.
   – Так получилось.
   – Не знаю, где он. А в его кабинете смотрела? А что, собственно, тебе от него нужно на этот раз?
   – Да вот, список приглашенных, хотела узнать, какие комнаты он уже приготовил и кого куда поселит.
   – Мы готовили комнаты в южном и частично восточном крыле, всего чуть меньше сорока, кажется, а кого…
   – Стоп! – резковато воскликнула я. Еще бы! От таких новостей у кого угодно волосы встанут дыбом. – Сколько, ты сказала, комнат?
   – Около сорока. – Марика даже отступила на шаг. Ее карие глаза смотрели на меня растерянно.
   – Но во дворце решили поселить тридцать четыре девушки!!!
   – Как раз хватит, даже с запасом. – Она до сих пор не понимала, о чем я говорю.
   – Мика, очнись, где ты видела принцессу, которая приезжает без свиты и родственников?!
   У подруги от открывающихся нерадужных перспектив глаза поползли на лоб.
   – Но как же?.. – растерянно спросила она. – Почему?
   – Не думаю, что Гальяно именно такой идиот, каким пытается казаться. Скорее всего, он сделал это намеренно. – Я мрачно вышла из прачечной и придержала дверь, чтобы горничная смогла протиснуться с бельевой корзиной.
   – Ники, а ведь эти комнаты мы закончили убирать еще неделю назад. А потом я еще удивлялась, зачем мы готовили их в такой спешке, а теперь вдруг работы не больше, чем обычно.
   – Может, изначально Гальяно и собирался приготовить комнат раза в два больше, но потом…
   – Потом ты стала управляющим, – продолжила мою мысль Марика. – Ники, но это же подло! Зачем ему это? Даже не знаю, как такое назвать.
   – Саботаж, обычный саботаж, – спокойно сказала я, хотя сохранять спокойствие было нелегко.
   – Мне брат рассказывал, как поступают с саботажниками на морских судах, – очень недобро пробормотала горничная. – За борт, и дело с концом.
   – К несчастью, мы не на корабле, и, выкинув Гальяно, скорее приобретем проблем, чем избавимся от них. По крайней мере сейчас этого делать не стоит. Ладно, я пойду и все же разыщу его. Надо что-то с этим решать.
   Ну вот, еще одна головная боль. Я никак не могла придумать, как найти подход к дворецкому. Конечно, самый простой способ – это нажаловаться королю да и выкинуть его из замка. Но что дальше? Э-э-эх, непростая задачка.
   По привычке я снова притопала к кабинету дворецкого. На этот раз оказалось, что комната обитаема.
   – Добрый день, господин Гальяно. – Стучаться перед тем, как войти, у меня не было ни малейшего намерения.
   Дворецкий едва не поперхнулся коньяком и выронил из рук сигару «Кровавый закат».
   – День добрый, леди Николетта. Чем обязан? – Этот наглец сделал вид, что ничем предосудительным не занимается, но сигару затушил.
   – Решила узнать, подготовлены ли уже комнаты для наших гостей.