– Я пришел попрощаться.
   Мое сообщение ни как не отразилось на его лице. Николя вообще всегда был спокоен.
   – Совсем? – спросил он.
   – Как получиться. Я продал свой бизнес и уезжаю.
   – Далеко?
   – Пока не знаю. Салон я передал Элен, так что когда она будет к тебе обращаться, ты уж не груби ей с ценами.
   – Считай, что в ее лице, я буду продавать тебе.
   У меня сложились с ним за несколько лет знакомства хорошие, хоть и не дружеские, отношения. Он был значительно старше меня, но это нам не мешало. С ним было легко и просто, как с хорошим старшим братом. Иногда я покупал у него картины для своего салона.
   – Что чувствуешь?
   – Грусть.
   – Тогда ты уверен, что делаешь правильно?
   – Николя, я уже взрослый мужчина и эмоции не командуют мной. Мне захотелось сменить обстановку, да и вообще сферу деятельности.
   – Жениться тебе надо было.
   – Я с детства умею увертываться от женитьбы, впрочем, как и ты.
   – Важно, чтобы смысл был в твоем увертывании, впрочем, как и в смысле жизни.
   – Когда жизнь начинает терять смысл, то не все так плохо, это позволяет дожить до глубокой старости.
   – Это верно. Вот я живу и, в общем, без всякого смысла, просто наслаждаюсь жизнью, и все. Что голову забивать? Пусть она кому-то покажется бессмысленной, но она моя.
   – Да, ладно тебе. Смысл твоей жизни в том, что ты не мыслишь себя без магазина, без этого кафе, без этих людей, что проходят мимо.
   Николя задумался: – Наверное, это не приходило мне в голову. А твой?
   – А свой я еще ищу.
   – Не заблудился? Возраст не юноши.
   – Это да, но что делать? Ищу все еще. А может быть он у меня в маленьких радостях, как и у тебя, только для этого надо посидеть и подумать.
   – Ты стареешь, становишься сентиментальным. Но если так, то я тебя понимаю; необходимо осмотреться, чтобы понять, что все ли делал так, как хотелось.
   Я промолчал в ответ. Мы смотрели на прохожих, потягивая вино из стаканов. Николя не задавал лишних вопросов, любопытства по отношению ко мне он никогда не проявлял.
   – Я пойду, – сказал я, посмотрев на него. – Мне пора.
   – Если будешь в наших краях, заходи, буду рад тебя видеть.
   – Спасибо.
   Мы встали, крепко пожали друг другу руки и разошлись.
   Я покидал свой привычный мир. Мне нравилась Франция, я любил Париж, но должен был исчезнуть. Жаль, конечно, здесь была моя база, мое лежбище, здесь я залечивал раны, как физические, так и душевные.
   Как я и решил, имя я оставил свое. Если надо будет поменять его и гражданство, то в зависимости от обстоятельств выполнимо, а для начала я решил прокатиться по разным странам, замести следы.
   Время неуловимо двигалось вперед, и наступил момент, когда я покинул эту гостеприимную страну. Моим направлением была Латинская Америка, где я бывал и имел представление о тех странах. Въехал я под своим именем, а потом растворился под другим. Никому не было интересно, куда делся этот француз, чем занимается. Сначала я присматривался, и начал новую жизнь с Уругвая, где жило много европейцев из бывших, но праздный образ жизни тяготил. Я выучился на парикмахера, и даже имел своих клиентов. Это было интересно и познавательно. Клиенты, могут сидя в кресле рассказать много новостей. Так я узнавал некоторые особенности характеров, привычек людей, узнавал политические новости еще до того, как они становились достоянием гласности.
   Затем работал таксистом, поваром. Последняя профессия не была лишней для жизни. Когда устраивался на работу, то посмотрели косо, не молод уже, но готовить я умел, научили еще давно, да и так в жизни практиковался, но и сам перенимал тонкости национальных кухонь.
   Так прошло около двух лет. Никто не знал, где я и пора было возвращаться. Во Францию я не поехал, а решил начать с Испании. Оставаться в роли повара, не серьезно, но возвращаться к прежнему виду деятельности не было смысла; надо было кардинально менять профессию.
   В Мадриде я пришел в университет Комплутенсе и встретился с одним из проректоров, попросив меня принять на обучение, сказав, что хочу учиться на факультете политических и экономических наук, и получить степень магистра. Он посмотрел на меня:
   – А не поздно вы решили? Учеба началась, да и возраст.
   – Учиться никогда не поздно. Я сдам все, что необходимо и вы вручите мне диплом.
   – И на кого учиться?
   К тому времени я решил, что мне очень пригодиться направление прогнозирования. Хороший профессионал, а я им собирался стать, будет востребован всегда. Это было перспективное направление и давало возможность выходить на серьезные организации, в том числе государственные, но для этого надо было иметь соответствующее образование.
   – Я хочу получить диплом магистра на факультете политических и экономических наук.
   – Учиться можно, но есть ли у вас опыт, область очень серьезная.
   – Я умею думать.
   – Похвально, не все могут это сказать про себя. Давайте, попробуем.
   Я заплатил за обучение и погрузился в учебу. При университете был исследовательский институт, который занимался анализом, и я стал активно сотрудничать с ним, к тому же зарегистрировал фирму, чтобы нарабатывать клиентуру и опыт.
   Через год я получил диплом магистра, и теперь пора было известить о себе. Я устал от простого созерцания, хотя и любил смотреть на жизнь. Работа нелегала не предусматривает наличия времени на суету, мир воспринимаешь иначе, и мелкие вещи не раздражают.
   Дела по контрактам консультации клиентов по анализу и прогнозированию сначала шли не так уж хорошо, но мой опыт и умение анализировать, коммуникабельность, позволили мне установить хорошие отношения с институтом, а через них и с клиентами. Сначала я работал в Испании, но потихоньку стал выезжать и в ближайшие страны. По возможности участвовал в семинарах, а знание языков помогало стереть барьер общения. Своего рода это была бездеятельность: никаких секретов, вербовки и прочего. Я искал новых знакомых со связями, собирал информацию об их деятельности, привычках, составлял психологические портреты. Я знал, что все это может пригодиться.
   В одной из Французских газет я разместил шифрованное объявление, чтобы было понятно, где я, и как на меня выйти. В Центре увидели его, и вскоре я прочитал, что для меня есть информация; так мы встретились с Алексеем.
   – Чем ты теперь занимаешься, – поинтересовался он.
   – Политическим и экономическим прогнозированием.
   – О, как! Это очень хорошо, – сказал он с радостью.
   – Еще бы. Я все-таки учился.
   – И чему тебя научили?
   – Основам, остальное я знаю по опыту, того чему нигде не научат. Я отшлифовывал искусство соединять факты с вымыслом, которые вводят в заблуждение. Все должно выглядеть правдиво. Знаешь, когда знаешь, что такое дезинформация не понаслышке, то понимаешь, что это очень эффективное оружие, как наступательное, так и оборонительное. Многие часто интересуются вопросом, в общем, не вникая в подробный анализ. И все им кажется убедительным. Но важно не переиграть.
   – Ну, я тебе здесь точно не учитель, ты это знаешь так, как знают не многие. Встреча с тобой была необходима. Когда приедешь к себе, то получишь письмо, там все поймешь. К сожалению, мы не сможем тебе помочь в дальнейшем, только потом по мере необходимости. У тебя не будет группы обеспечения, которая могла бы вбросить информацию о тебе, как специалисте, порекомендовать тебя. Нельзя, чтобы твоя фамилия возникла из ниоткуда, тем более в такой стране. Все придется самому.
   – А разве раньше было иначе?
   – Нет, но я тебе просто сообщаю. Сейчас будет труднее: другие условия жизни, противник сильный, против которого придется работать.
   – Важно для кого ты работаешь, а не против кого. Мы же патриоты.
   – А ты еще и не бедный патриот, – улыбнулся он.
   – Это верно, но бедный патриот опасен. Он может кинуться в крайность, а состоятельный не будет рисковать, он предпочитает жить ровнее, спокойнее. Так куда?
   – США, но для тебя это не играет роли, не впервой. Не спрашиваю, бывал ли ты там, это не мое.
   – Роль играть приходиться всегда, иначе давно бы уже выпал из обоймы.
   – Ты золотой патрон в этой обойме. Плохо, если ты вдруг потеряешься.
   – Постараюсь. У тебя память хорошая? – сменил я тему.
   – Это, смотря для чего.
   – Кое, что запомни. Остальное передам потом, – и я продиктовал ему несколько фамилий и должностей ряда испанских официальных лиц, которые могли представлять интерес, хоть и были не на виду у публики, но играли заметную роль. В дальнейшем я передал данные через тайник, и не только по испанцам.
   Там, посидев в кафе, наслаждаясь красотой моря и приятным морским воздухом, я понял, что мой вынужденный отпуск, закончился. Встреча была не долгой и больше походила на беседу случайных отдыхающих. Случайно, встретились за чашкой кофе, и разошлись.

3

   Через несколько дней, после встречи, я получил письмо от компании «Мастер Капитал». Таких писем приходило множество, в них всегда предлагалось, якобы что-то необычное, эксклюзивное, а на деле просто реклама. Я всегда просматривал их, так как никогда не знаешь, что может пригодиться. Все держать в голове – взорвется, но что-то от прочитанного остается.
   Это было обычное письмо, где мне предлагались финансовые услуги. Расшифровав его, я лишний раз нашел подтверждение словам Алексея, что не все так просто. Мне предстояло перебраться в США. Въезжать я должен был только легально, а учитывая, что мне предстояло искать выходы на некоторые корпорации, то любая информация обо мне должна быть легальной, проверки будут, я не сомневался. За столько лет моей жизни во Франции, она такой и стала. Но не это было главным, мне сообщили название фирмы – «Метроном», которая работала на правительство США и представляла интерес, и где работал наш агент. Имя его мне не называли. Встречаться с ним не было необходимости, раскрывать себя мне было нельзя. Вот так вот. Тут есть о чем задуматься. Кому из нас не доверяли? Хотя, за время моей скрытой деятельности и побывав в разных ситуациях, я понимал, что в случае провала рисковать сотрудниками, которые за много лет, не выявлены, слишком дорогое удовольствие. Я не знал нелегал он или коренной житель США. Есть задание и его надо выполнять; здесь действительно помощи мне было не откуда ждать. Инструкция запрещала не первое время какие либо активные действия, и любые контакты со связниками исключались, только экстренные, да еще для извещения, что я приступил к работе. Мне дали каналы связи, но скорее так, по необходимости, тайники, а это значило, что дальше по обстоятельствам.
   Знакомствами в европейских компаниях я уже обзавелся и мог рассчитывать на рекомендации, для выхода на американский рынок. Для решения задачи стал более внимательно просматривать приглашения на разные симпозиумы, семинары, где обращал внимание на географию преподавателей и возможных участников, в поисках представителей из США.
   И вот после Нового Года, я получил приглашение на семинар в Голландию. Среди участников был и представитель США из университета Нью-Йорка – Майкл Стоун. Я дал согласие на участие, и в нужное время прибыл в Амстердам.
   Майкл Стоун был светловолосым, чуть полноватым, возрастом примерно лет сорока. Характер у него оказался в меру открытый, дружелюбный. На семинаре я задавал много вопросов о методах работы в Америке и прочие. Однажды он спросил:
   – Вам Европа не жмет?
   – К счастью нет, но мир так велик и в нем еще много интересного, что хотелось бы узнать. К тому же европейские компании работают на вашем рынке и наоборот.
   – Вот потому я здесь, чтобы лучше узнать друг друга.
   В общем, мы быстро нашли общий язык, и проводили совместно вечера в барах, или просто прогуливаясь по улицам.
   Из общения с ним, я узнал, что у него кроме преподавательской деятельности, есть фирма, которая оказывает консультации организациям, как и моя. Иногда мы спорили, иногда обсуждали какие-то вопросы. Он отдавал должное моим способностям трезвого анализа.
   – Ты, Жан, достаточно трезво оцениваешь ситуацию.
   – Я вообще мало пьющий.
   – И это говорит француз!
   – А ты представлял французов горькими алкоголиками?
   – Примерно – засмеялся он. – А тебе, мне кажется, стало тесно в Испании. Это всего один штат моей страны.
   – Зато она меня кормит.
   – Профессионал никогда не будет голодным. Сколько языков ты знаешь? Разговор мы вели на английском.
   – Несколько, – ответил я уклончиво.
   – И когда ты успел их выучить?
   – А что мне делать долгими зимними вечерами? Я же холост.
   – Это плохо, но неужели вечерами больше нечем заняться? А женщины?
   – Нельзя уделять женщинам столько внимания, иначе потом, когда потребуется свободное время, его просто не будет. Я буду всегда что-то должен делать. Я становлюсь вечно обязанным.
   – Это верно, – вздохнул он, – вечера идут для других, себе ничего не остается, вот и приходиться скрываться на работе.
   – Так ты женат? – поинтересовался я.
   – Да, у меня двое детей, сыну – 18 лет, а дочери 15. Тебе надо жить у нас, – продолжил он начатю тему. – У нас любят таких трудоголиков, у которых основное – работа, тем более ты знаешь несколько языков, а это важно, при работе с другими странами, отсутствует языковой барьер.
   – Это предложение для раздумий?
   – Это мысли вслух.
   Иногда мы обсуждали вопросы по событиям, на основе только официальной информации. Как-то он спросил меня:
   – Тебе приходилось работать с Россией?
   – Нет, такого опыта у меня нет.
   – Но что такое государство есть, ты знаешь? – спросил он ехидно.
   – Догадывался, – ответил я, придав задумчивое выражение лицу.
   – Тем лучше. Вот что ты думаешь о ней?
   – Майкл, как тебе не покажется странным, но я о ней не думаю.
   – Но давай порассуждаем.
   – Вместе или каждый сам про себя?
   – Попробуем вместе. Был Советский Союз и развалился. Теперь Россия, государство не маленькое, но уже не такой монстр. Что ее ждет?
   – Я мало о ней знаю. Но давай уточним формулировки. Советский Союз не развалился, а распался. Развал – это хаос, а распад – значит, еще есть фундамент. Расхождение произошло по национальному признаку, а не по экономическому. Но это беда всех государств.
   – Но Европа объединилась?
   – Сложно сказать, чего больше: плюсов или минусов. Кто-то выиграл, кто-то проиграл. Но это отдельный разговор. Так, некоторые бывшие республики отброшены назад, и это показало, за счет каких регионов все держалось. Россия устояла. Ее пытались поставить на колени, но не вышло. Надо отдать должное и политикам других стран, не всем конечно, но нашлись сообразительные, которые понимали, что стоящий на коленях очень опасен. Ему порой нечего терять, а у России военный потенциал еще присутствует. С этим государством приходится считаться, пусть и не во всем. Оно пытается проводить свою независимую политику и это получается. Не всегда хорошо, но идеального не бывает. Развал экономики, восстанавливается медленно. Вам, американцам, повезло – вы, пожалуй, единственная крупная страна, на территории которой не было войн и внутренних потрясений, разборок в последние столетия. Депрессию – 30-х не берем в расчет, там другое. Оглянись в историю? Представь земной шар. Представил?
   – Попытался, голова закружилась, земля же круглая, да еще и вращается.
   – Это у тебя вино в голове хороводы водит. Вы поднялись после второй мировой войны. Ваш доллар стал мировой валютой, потому что другим странам, надо было восстанавливать экономику: нужно было оборудование, технологии. Все это у вас было, и вы, воспользовавшись моментом, не упустив его – это предоставили, но расчеты в вашей валюте. Это было разумно. А до войны, выбыли как бы сами по себе, одним государств из множества. Но приучили мир, – усмехнулся я.
   – Мы не жалуемся, находятся те, кто ест с руки.
   – Это плохо. Значит, своих рук нет, но однажды могут и укусить.
   – Пусть попробуют!
   – Не обольщайся. Пока нет альтернативы, но будет. Европа зависит от вас, да и политики слабоваты. Прикормили вы их, надо отдать вам должное, хотя они пытаются еще сохранить свое лицо, но играют по вашим правилам.
   – А что? Есть, кто не слабоват?
   – Та же Россия, да и другие растут. Вот Ближний Восток, прикармливаете, но это ваша беда, вы порой не понимаете их менталитета. Сейчас вы им нужны, вы для них друзья, но если вы отвернетесь, сразу станете врагом. Кстати, они и на друзей порой смотрят, как на врага за спиной. Не все, но это так. Я вообще не думаю, что у них есть друзья, разве, что партнеры на время, для достижения цели. Как только они встанут на ноги, они начнут показывать зубы. То, что вы даете им, они повернут против вас. Вы этого не видите.
   – У нас есть чем ответить.
   – Не сомневаюсь, но не возможно, держать военных везде. Слишком дорогое удовольствие.
   – И каким образом они ответят?
   – Варианты разные, но я думаю все в комплексе. Там нет единства. Радикалы – террор, акции, кто поумнее, на вырученные деньги от своих ресурсов будут вкладывать и уже вкладывают в ваши предприятия.
   – Так это хорошо!
   – Да, но владеете ими не вы. Не забывай, что у них другой взгляд на жизнь. Не хуже, не лучше, а просто другой.
   – Но финансы и крупнейшие корпорации у нас.
   – Давай поговорим о дележе мира, в другой раз, – предложил я. – Ближний Восток вы поддерживаете, но повторюсь, все может обернуться против вас.
   – Хорошо говоришь.
   – Как умею, но это так, слова на основании доступной информации. Если Восток полыхнет, вам потребуется много денег.
   – Зачем?
   – Я уже говорил, армию содержать. Ты же понимаешь, сильных не любят. У вас сильная страна, кстати, Россия тоже не хилая, потому и косятся на нее. Вас не ждет в гости и Китай.
   – Мы туда не собираемся.
   – Ой, ли! Да брось ты, очень даже хотели бы, но не пускают. Он сам к вам придет. Мир уже другой, пора проводить ревизию, переоценку, но, увы, амбиции прошлого вас еще крепко держат. Я думаю, локальные войны еще неизбежны. Вот и топчутся страны на чужой территории, прикрываясь красивыми словами, а сами просто хотят отвлечь от своей территории, чтобы к ним не лезли, да и оружие надо где-то опробовать.
   – Немало для простой информации.
   Я не собирался ему рассказывать о том, что довелось узнать в реальности, и что некоторые вопросы на Востоке я знаю не понаслышке. Нельзя показывать более глубокое знание, иначе возникают другие вопросы.
   Так в разговорах мы проводили вечера. За пару дней до окончания семинара, мы засиделись в баре, и вышли около полуночи. Ночь была теплая, и мы решили прогуляться по Дармштрат – главной улице красных фонарей. Быть в Амстердаме и не посетить столь известное место – непростительно. В квартале преобладали секс-шопы, стрип-бары. Несмотря на позднее время, улица была многолюдной и прекрасно освещалась, хотя было небезопасно. Мы заглядывали в разные переулки, так чтобы проникнуться атмосферой этого города, и в одном нам «повезло». Из двора вышли четверо парней, вид которых говорил, что они не собираются спросить, который час, и не пора или им домой, а если и спросить, то для того, чтобы посмотреть какие у нас часы.
   – Вы зашли на чужую территорию, проход по которой платный, – выдвинулся вперед один из них.
   – Какова стоимость возврата назад? – вежливо поинтересовался я.
   – Кошелек, – ответил он буднично и спокойно.
   – А если пустой?
   – Тогда тебе не повезло, – засмеялся он.
   – А в кредит?
   – Ты сам понял, что сказал? Твой кредит доверия, ты уже давно исчерпал. Времени нет, давайте то, что у вас в карманах.
   Майкл стоял спокойно, наблюдая за обстановкой, испуга на его лице я не видел, хотя мы оба понимали, что силы не равны, хотя бы с виду. Он посмотрел на меня, чтобы понять, что я собираюсь предпринять.
   – Займись левым, – шепнул, я и он кивнул головой.
   – Вы о чем там шепчитесь? – уже более злобно спросил стоящий впереди. – Я сказал карманы.
   – Вот что ребята, мы посовещались и решили, что содержимое наших карманов нам очень дорого, как память.
   Ребята были смелые и не настроены вести беседы, тот, что ближе, без разговоров и угроз подался вперед и занес руку, в которой блеснуло лезвие. Рука шла низом. Майкл, чуть подался левее, и встретил удар стоящего слева парня. Двое других пока не бросились на нас, так им мешали их друзья. Я чуть повернулся и резким движением по запястью с двух сторон, выбил у нападающего на меня заводилы, нож и тут же ребром левой ладони, снизу вверх ударил его по гортани. Все произошло очень быстро, он, не ожидая такого, и от удара по горлу стал падать. Один из двоих, что был сзади него, попытался его поддержать, а другой, проскочив мимо них, бросился на меня. С ним было легко, но падающий мне мешал, и нападающему удалось проскочить и зацепить меня ножом вскользь. Меня спасло от прямого удара то, что я повернулся. Не давая ему зайти за спину, я, чуть сместившись, и повернув корпус, пропустил его мимо себя, и он по инерции продолжал движение, не встречая сопротивления. Я использовал его в качестве опоры: обхватив обеими руками по касательной, чуть повернул его голову против часовой стрелки. Важно было не перестараться и не сломать ему шею. Пока я держал его за голову, левой ногой ударил в первого нападающего, которого поддерживал четвертый, и тот, падая, увлек за собой державшего. Отпустив руки от головы, я позволил парню упасть и оттолкнул его, сместился и мельком взглянул на Майкла, тот обрабатывал парня боксерскими ударами.
   Они явно не ожидали такого отпора, и я крикнул Майклу:
   – Уходим, – мы резво побежали назад, и вскоре оказались на оживленной улице, где привлекли внимание, что вынудило нас сменить темп и направиться к гостинице спокойно. Преследователи за нами не бросились, да и куда им. Из четверых, лишь один был без травм.
   – Куртка распорота, – обратил мое внимание Майкл.
   – Не в полицию же идти, не хватало еще проблем с ней. Все равно не найдут.
   Мы остановили такси и вскоре были в гостинице. Администратор, увидев мой вид, когда выдавала ключи, хотела что-то сказать, но я пресек ее попытку вопроса, махнув рукой.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента