— Бред какой-то, — запротестовал я. Собственный голос доносился до меня будто издалека, сквозь участившийся пульс крови в висках. У меня вся надежда была только на дядю Артура. — Они не могут так поступить. Ставки слишком…
   — Они прекрасно знают, каковы ставки, — перебил дядя, поморщившись. — Я тебе еще не все рассказал. Примерно за десять минут до того, как Женева издала этот приказ, паттхи обнародовали свое официальное заявление. Они объявили анафему всему народу каликси.
   Я потрясение уставился на него, в ушах у меня эхом отдавались слова Наска, как он проклинал Иксиля и грозил карой его соплеменникам.
   — Быстро, — сказал я. — Посол паттхов высказал эту угрозу меньше часа назад.
   — Да, — согласился дядя Артур. — Не знаю уж, чем ты их там так довел, но, похоже, паттхам надоело играть в игры.
   Я громко вздохнул.
   — Мне было больше по душе, когда они шныряли украдкой и не говорили никому, кто или что именно им нужно. Женева что, забыла, что в этом деле замешан Арно Камерон?
   — Полагаю, что нет, — пожал плечами дядя Артур. — Если бы сам Камерон был в Женеве, он бы подергал за нужные ниточки и подкупил бы весь город. Но, насколько мне известно, он все еще числится пропавшим без вести, а такого рода ниточки сами по себе дергаться не будут. — Он прищурился. — Разве что ты знаешь, где он сейчас находится.
   — Если бы я знал, вам бы я уж точно не сказал, — уныло ответил я. — По крайней мере, не в присутствии всякой заносчивой шушеры, которая там у вас собралась.
   Он мельком покосился на собственный наряд.
   — Полагаю, мой костюм выдает меня, верно? — заметил он. — Да, Женева была столь дальновидна, что послала ко мне двух своих представителей, которые лично вручили мне копию указа. Однако они нас сейчас не слышат.
   — Полагаю, я должен быть благодарен и за это, — проворчал я. — Недолго же протянула наша с вами небольшая частная договоренность.
   — Да, недолго, — согласился он. — Я даже несколько удивлен, что власти по прошествии стольких лет не забыли обо мне.
   — Жаль, что не забыли, — сказал я, осторожно ощупывая шишку у себя на затылке. Размерами она не уступала грейпфруту-рекордсмену. — Ладно, значит, вам запретили иметь со мной дело. И всем обитателям Спирали, у которых десять пальцев и красная кровь, — тоже. А что это означает на самом деле?
   — Боюсь, что это означает именно то, о чем говорится в указе, — вздохнул дядя Артур. — Я ничем не могу помочь тебе.
   — Да бросьте, — фыркнул я. — С каких это пор вы стали позволять кому-либо указывать, что вам можно делать, а что — нет? Особенно если это исходит из Женевы?
   — Джордан, ты не понимаешь, — покачал он головой. — Это не стратегическое или политическое решение разумных государственных деятелей. Они до судорог боятся того, что паттхи могут сделать с человечеством, если какой-нибудь человек в Спирали, любой человек, будет замечен в помощи вам.
   — Это же смехотворно, — не сдавался я. — Паттхи просто блефуют, иначе и быть не может. Принадлежащие Земле или связанные с ней грузы составляют шесть процентов от всех грузов, перевозимых ими. Они не могут отказаться от таких прибылей одним росчерком пера.
   — Паттхи уже сделали это с каликси, — напомнил дядя Артур. — Да, конечно, каликси по сравнению с нами капля в море. Но никто в Женеве не рискует назвать это блефом. — Он несколько замялся, — И честно говоря, я сам не уверен, что это блеф. От груза «Икара»зависит все будущее экономики паттхов.
   Примерно с полминуты никто из нас ничего не говорил. Первым молчание нарушил дядя Артур.
   — А что Риланд или Антонович? — спросил он. — Сомневаюсь, что Женева сумела доставить им персональные копии своего указа.
   — Им это и не надо, — заверил я. Меня вдруг осенило кое-что, но говорить об этом было пока рано. — Посол паттхов уже сообщил мне, что братец Джон открестился от знакомства со мной.
   — Очень плохо, — пробормотал дядя Артур. — Кем бы ни был Антонович, у его организации достаточно ресурсов, чтобы помочь тебе.
   — Как ни странно, но Тера высказала точно такое же предположение, — сказал я, в ускоренном темпе шевеля извилинами. Тайна убийства Джонса раскрывалась слой за слоем, будто шелуха сползала с луковицы. — Хотя в отличие от вас ей и в голову не пришло передать«Икар» в руки преступников.
   — Не могу сказать, чтобы мне это тоже очень нравилось, — признался дядя Артур. — Но если приходится выбирать, кому отдать «Икар», Антоновичу или паттхам… — Он только покачал головой.
   Я глубоко вздохнул. Все так. Все кусочки головоломки встали на свои места, теперь настало время сделать ход мне.
   — А может, передать это все вам? — спросил я. — «Икар» и все прочее? Все, что вы с самого начала хотели заполучить. Как далеко вы сможете зайти ради этого?
   Он долго не отвечал, только сверлил меня взглядом своих голубых глаз. Когда дядя Артур так смотрел, у меня всегда было ощущение, что он пытается просверлить мне душу насквозь и посмотреть, что останется.
   — Ты серьезно, — произнес он наконец.
   Без малейшего намека на вопросительную интонацию.
   — Серьезней некуда, — подтвердил я. — Я могу сделать это. Не забывайте, если мы ничего не предпримем, мы потеряем «Икар». Отдадим его либо паттхам, либо…
   — Хорошо, убедил, — перебил дядя Артур. — Что конкретно тебе нужно?
   Следующие десять минут я в мельчайших подробностях излагал, что мне от него нужно.
   Когда я вышел из здания «Межзвездной связи», свободных каров поблизости как назло не оказалось. Что ж, значит, придется снова топать на своих двоих. Памятуя, что Иксиль будет ждать меня всего час, прежде чем попытается взлететь самостоятельно, я зашагал с максимальной скоростью, которую мог развить с учетом того, что голова у меня раскалывалась от боли, да и привлекать излишнее внимание, переходя на бег, было бы нежелательно.
   Когда впереди наконец показался «Икар», никого из команды поблизости не наблюдалось. Но я и не ожидал никого увидеть, раз уж за охрану корабля взялись Иксиль и Никабар. Только когда я подошел к подножию трапа, я заметил Пикс а. Зверек притаился в тени посадочной опоры, чтобы не путаться под ногами спешащих по своим делам даже в этот поздний час космолетчиков. Я свистнул, Пикс выпрыгнул из своего убежища и резво поскакал ко мне. К счастью, мне удалось поймать хорька прежде, чем он начал карабкаться по моей ноге, будто по дереву. Я легонько почесал зверюшку за ухом и тихо окликнул:
   — Иксиль?
   — Я здесь, — раздался голос напарника откуда-то сверху и чуть левее. Я поднял глаза и увидел, как Иксиль появился из своего укрытия. Он прятался в недостроенном кожухе — из-за праздничной иллюминации, которая была устроена по моему же приказу в целях маскировки, его было практически невозможно заметить против света. — Что-нибудь случилось?
   — Ничего, — ответил я. Иксиль выбрался через просвет в кожухе и ловко спрыгнул вниз. — А у тебя?
   Он покачал головой.
   — Все было очень спокойно, — сказал он и махнул рукой куда-то мне за спину. Я обернулся. От припаркованного поблизости заправщика отделился силуэт Чорта. Креан зашагал к нам. — Как тебе нравится работа Теры и Чорта?
   — Очень мило, — согласился я, снова покосившись на прожектора. — И позиция для стрельбы, которую ты там себе присмотрел, тоже ничего.
   — На самом деле это идея Чорта. — Иксиль взял у меня Пикса и усадил хорька к себе на плечо. — Когда мы с Эверетом и Никабаром вернулись на корабль, он сидел там на страже. Поскольку каликсы несколько больше бросаются в глаза, чем креаны, я занял место Чорта, а его послал на заправщик, где наблюдателя было бы легче заметить.
   — Вполне логично, — согласился я. — А как там Шоун?
   — Плохо, но терпимо. По крайней мере на этот раз он не сбежал с корабля. Тера, прежде чем занять свой пост в шлюзовом тоннеле, убедилась, что Шоун привязан как следует. — Он посмотрел на люк над нами. — На самом деле она и теперь там, ни Эверет, ни Никабар не в состоянии были сменить ее. Когда будешь подниматься, не забудь заранее сказать, кто ты, а то у меня такое впечатление, что она все еще немного нервничает.
   — Знаю я, как она там себя чувствует, — сухо сказал я. К нам как раз подошел креан. Я спросил: — Как ты, Чорт?
   — В полном порядке, капитан Маккелл, спасибо, — просвистел он, пристально разглядывая меня. — Однако, как я понимаю, вам повезло меньше.
   — Могло быть и хуже, — заверил я. — Похоже, Ик-силю придется встать на вахту в машинном отделении и готовиться к отлету. Хорошо бы, чтобы ты пошел с ним на тот случай, если ему потребуется помощь. Мы же заправились, верно?
   — Заправились под завязку, все уже оплачено, — заверил меня Иксиль. — Топлива вполне хватит, чтобы добраться туда, куда нам нужно.
   — Отлично, — сказал я. Прежде чем подняться по трапу, я напоследок огляделся. Ни паттхов, ни айиками в поле зрения не наблюдалось. Как не наблюдалось ни полиции, ни таможенников. Но теперь, когда мне удалось ободрать последний слой луковой шелухи, для меня в этом не было ничего удивительного. — Вперед!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

   Пятидневный перелет на Бейскрим был самым длинным прыжком их тех, что нам доводилось совершать на «Икаре». Это стоило нам трех складок на корпусе и двух тоненьких трещинок. Каждая из этих неполадок потребовала от двух до шести часов ремонтных работ в открытом космосе. Все вместе они добавили целые сутки ко времени перелета.
   Больше всего нас (ну, по крайней мере, самых нетерпеливых из нас) раздражало то, что теперь, когда стала известна истинная природа «Икара», было совершенно непонятно, надо ли вообще исправлять эти дефекты. Складки и трещины образовывались только на внешнем слое пластин, который установили камероновские спецы, а на металлических сферах загадочного происхождения давление гиперпространства вроде бы вообще никак не сказывалось. По этому поводу разгорелось энное количество жарких споров, причем большинство дискуссий имело место, пока Чорт и Иксиль были снаружи и занимались ремонтом корпуса. Я настаивал на том, чтобы останавливаться каждый раз, когда образовывались трещины, невзирая на то, есть ли на самом деле необходимость в их ликвидации, или нет. И переспорить меня никому не удалось.
   Я делал это не из пустой предосторожности и даже не от недостатка доверия загадочным создателям «Икара». Хоть Эверет и уверял, что его друг выше всяких подозрений, нам предстояло очутиться в совершенно незнакомом мире, и еще не известно, что с нами там произойдет. Поскольку трое (а то и четверо, если считать Шоуна с его припадками) из нас пребывали не в лучшей форме, я рассудил, что чем больше времени у нас будет для выздоровления, тем лучше.
   И все же, когда мы вышли из гиперпространства у Бейскрима и совершили первый облет планеты, я вынужден был признать, что это место вполне соответствует своему описанию. Здесь имелось пять общедоступных космопортов, оборудованных настолько плохо, что они не удовлетворили бы даже непритязательным стандартам Меймы. А база, координаты которой дал нам друг Эверета, стояла на склоне горы, на полпути до вершины, то есть буквально у черта на рогах. Диспетчер-автомат направил нас к посадочной зоне на пять кораблей. Метрах в трехстах выше по склону стоял жилой корпус, с противоположной стороны к частному космодрому примыкала рощица ветвистых сине-зеленых деревьев. Я выбрал одну из крайних площадок и посадил корабль как можно ближе к роще, развернув его левым бортом к деревьям, чтобы наружный люк смотрел в сторону жилого корпуса.
   Тера раскритиковала мой выбор — дескать, площадку под посадочную зону ровняли явно искусственно, и под тяжестью «Икара» может осесть грунт или даже произойти оползень. Эверет тоже критически отнесся к нашей стоянке, но его аргумент заключался в том, что мы сели слишком далеко от жилого корпуса и теперь придется ковылять пешком лишних сто метров, прежде чем оказаться в тепле и комфорте, которые, как мы все дружно надеялись, ждут нас там. Тере я объяснил, что в тени деревьев корабль будет не так заметен с воздуха. А Эверету довольно невежливо заявил, что если после нескольких дней отдыха он все еще не может найти в себе сил на небольшую прогулку, то может сколько угодно рассиживаться на борту, пока остальные пойдут осматривать окрестности.
   Он так и сделал. Правда, объяснил это тем, что кто-то же должен охранять корабль. А детские обиды здесь совершенно ни при чем, и вовсе он не надулся. Я принял его предложение сделав вид, что поверил ему, и вместе с остальными пошел по вечерней прохладе к жилому корпусу.
   Еще с воздуха я заметил, что гостиница на турбазе немаленькая, но только сейчас осознал, насколько она на самом деле велика. От главного корпуса, протянувшегося вдоль посадочной зоны, отходило еще одно крыло. Оно примыкало к гостинице с тыльной стороны, так что здание в целом напоминало перевернутую букву Т. Как я не разглядел заднего флигеля с воздуха, не знаю. Наверное, грубый шифер кровли практически сливался со скалистым склоном горы. Должно быть, в разгар сезона на Бейскриме не протолкнуться от туристов, решил я. Немалые размеры гостиницы означали также и то, что мы вшестером (даже всемером, если Эверет сподобится присоединиться к нам) вполне можем там потеряться. После полного отсутствия возможности побыть в одиночестве на «Икаре», где больше не было ни палуб, ни кают, вся команда, наверное, обеими рукам ухватится за возможность ненадолго уединиться. Я хотел, чтобы мы держались вместе, по крайней мере пока не проверим помещения корпуса на предмет следов пребывания постояльцев. Но когда я высказал это предложение, Тера дала ясно понять, что ближайшие два часа не желает никого видеть. Взяв ключ от одного из гостевых номеров (старомодные металлические ключи, должно быть, были призваны подчеркнуть здешнюю оторванность от цивилизации), она удалилась, чтобы немного поспать на настоящей кровати. Шоун и Никабар последовали ее примеру и тоже выбрали себе номера, а Чорт направился на кухню, чтобы посмотреть, что там найдется из съестного. Я смирился с неизбежностью и послал Иксиля помогать Чорту, а сам вышел подышать свежим воздухом в тени широкого портика гостиницы.
   День клонился к вечеру. Я заблаговременно справился в лоции о периоде обращения Бейскрима и думал, что до темноты остается еще часа два-три. Но я не учел, что на западе, за «Икаром» и рощами, вздымался живописный горный хребет. Солнце уже задевало за самые высокие пики, и было ясно, что через полчаса наступят сумерки.
   И все же полчаса солнца и свежего воздуха были лучше, чем ничего. Я подтащил поближе к свету один из прочных шезлонгов, которые в изобилии стояли вдоль стены портика, и уселся.
   Эверет, очевидно, рассуждал точно так же, как я, по крайней мере в отношении свежего воздуха. Из своего шезлонга я видел его силуэт — медик сидел в шлюзе, напротив открытого люка, и смотрел в мою сторону. Я хотел было помахать ему, но потом подумал, что раз Эверет сам никак меня не приветствовал, значит, он все еще не желает разговаривать, во всяком случае со мной. Так что я просто уселся в шезлонге поудобнее. Так мы и сидели, не подавая виду, что видим друг друга, погруженные каждый в свой собственный мир.
   И все еще сидели, когда западный небосклон окрасился цветами заката. Один раз ко мне подошел Иксиль — сказал, что Чорт нашел запасы продовольствия и теперь готовит ужин для всех, и ушел обратно, помогать на кухне. Еще несколько минут я любовался, как медленно темнеют горы и высыпают на небо первые звезды. Наверное, подумал я, Эверет тоже смотрит, как сгущаются сумерки, как погружается во тьму гостиница и горный склон над нею. А может быть, просто наблюдает за мной.
   Минут через двадцать после того, как по-настоящему стемнело, я почувствовал, что температура упала и холод начал забираться мне под куртку, и решил, что хорошего понемножку. Единственным источником света были декоративные гирлянды огней на портике. Осторожно выбирая дорогу, я спустился по склону к посадочным площадкам и двинулся к «Икару».
   Когда я нашел Эверета, он лежал на своей койке в главной сфере и листал список медицинского оборудования «Икара», подсунув под больную ногу одну из аптечек.
   — Что, наскучило сидеть в шлюзе? — спросил я.
   — Стало слишком прохладно, — ответил он. — Что там происходит?
   — Абсолютно ничего, — ответил я. — Разве что скоро будет готов ужин. Я подумал — может быть, ты захочешь к нам присоединиться?
   — А что будет на ужин? — заинтересовался Эверет.
   — Понятия не имею, — признался я. — Но готовкой занимается Чорт, так что трапеза обещает быть вкусной.
   — Наверное. — Он пошевелил ногой и слегка поморщился. — К сожалению, я не уверен, что смогу дойти туда.
   — Правда? — нахмурился я, присаживаясь рядом с ним. — Не думал, что твоя нога так болит, а то бы не стал рычать на тебя. Извини.
   Эверет отмахнулся от моих извинений.
   — Забудь. Рана и вправду уже должна была подзажить. Может, она просто от холода ноет, да и давление тут низкое.
   — Тогда теплый гостиничный номер и настоящая кровать — именно то, что тебе надо, — сказал я, решительно поднимаясь и протягивая ему руку. — Пошли, я помогу тебе.
   — Нет, не стоит, — возразил он. — Мне просто надо немного отдохнуть. Я подойду попозже.
   — Ты обязательно должен присоединиться к нам за ужином, Эверет, — твердо сказал я. — Это наш первый нормальный ужин черт знает за сколько времени. И тебе с твоей раной тем более нельзя упускать возможность поесть по-человечески.
   — Слушай, я очень благодарен. Но…
   — Кроме того, нам надо серьезно поговорить и решить, что будем делать дальше, — добавил я. — А это касается всех нас. Отсюда вывод: либо ты с моей помощью идешь в дом, либо я пришлю сюда Иксиля и Никабара, чтобы они отнесли тебя. Выбор за тобой.
   — Твоя взяла, — сказал он, откладывая в сторону список и криво улыбаясь. — Ребята еле дотащили меня, когда мы возвращались на «Икар» на Палмари, да мне и самому вовсе не хочется повторять этот опыт.
   Мы прошли по плавному изгибу сферического корпуса и выбрались в переходник. На первый взгляд Эверет почти не хромал, но я все равно держался наготове, чтобы помочь, если нога вдруг подведет его. Я включил наружный прожектор у люка и первым двинулся вниз по трапу. Эверет благополучно спустился следом, и мы направились к домику.
   Снаружи между тем поднялся ветерок, отчего стало казаться, что похолодало еще больше, и на морозце больная нога Эверета стала слушаться его хуже. Нам потребовалось больше десяти минут, чтобы доковылять до жилого корпуса, а ведь до него было всего метров четыреста. К тому времени, когда мы добрались до ступенек портика, Эверет оставил свою гордость и тяжело оперся на мою руку.
   — Мне очень жаль, что так получилось, — прокряхтел он. — Наверное, все-таки стоило позвать Иксиля, чтобы он отнес меня.
   — Ничего страшного, — заверил я его. — Это все ночной холод, в тепле тебе сразу полегчает… вот черт!
   — Что случилось? — спросил он.
   — Прожектор, — ответил я, оборачиваясь. Разумеется,«Икар» великолепно смотрелся в облаке света. — Совсем из головы вылетело. Наверное, просто привык в портах оставлять его всегда включенным.
   — Хочешь вернуться и выключить его? — спросил Эверет.
   — Если только мы не хотим объявить о своем прибытии всем, кому случится пролетать мимо, — сказал я, открывая дверь и помогая ему перешагнуть порог. Из кухни доносился восхитительный аромат, в животе у меня немедленно забурчало. — Иди, столовая сразу налево, за угол и через прямоугольную арку. Я вернусь через минуту.
   — На обратный путь лучше прихвати фонарь, — посоветовал он мне вдогонку. — Там местами очень неровная дорога.
   — Захвачу! — крикнул я через плечо. — Если только припомню, куда мы их засунули. Проследи, чтобы Чорт оставил мне немного того, что он там приготовил, ладно?
   — Конечно, — ответил Эверет. — Постараюсь. Позади меня остался освещенный фасад гостиницы, впереди светили прожектора «Икара», так что до корабля я добрался легко и быстро. Я поднялся по трапу и выключил прожектор, затем поспешил в главную сферу.
   Эверету я соврал — на самом деле я прекрасно знал, где лежит фонарь, и мне хватило десяти секунд, чтобы откопать его в груде механического оборудования. Но теперь, когда я наконец-то оказался на борту один, у меня были дела поважнее, а прожектор я не погасил нарочно, чтобы обеспечить себе предлог вернуться на корабль.
   Сначала я взялся за навигационное оборудование и систему управления. Это хозяйство я знал как свои пять пальцев, так что на все про все ушло минуты две, не больше. Следующим в моем списке стоял компьютер Теры. Это тоже не заняло много времени, недаром я раньше столько возился с машиной. Когда с этим было покончено, я, стараясь держаться подальше от наружного люка, прошмыгнул через переходник в машинное отделение.
   Даже при полном освещении пробраться через этот лабиринт труб и кабелей было весьма непросто. С единственным карманным фонарем, да еще и отрегулированным на минимальную яркость, это сафари обещало быть весьма небезопасным. Но я таки ухитрился пробраться к пульту управления без того, чтобы по дороге меня придушил какой-нибудь свернувшийся петлей кабель. Через пять минут все было готово.
   Люк, ведущий в малую сферу, Иксиль по моей просьбе оставил распахнутым настежь. Я быстро посветил туда фонариком, но, кроме путаницы проводов, ничего не увидел. Я накинул несколько мотков провода поверх распределительного щитка, чтобы кто-нибудь не захлопнул люк, после чего покинул машинное отделение, предварительно убедившись, что дверь в него тоже осталась открытой.
   Я выключил свой фонарь и спустился по трапу. Мне предстояло еще кое-что сделать, прежде чем отправиться на ужин, и не хотелось бы, чтобы меня видели за этим занятием. Осторожно, чтобы не споткнуться в темноте, я обогнул корму корабля и пошел вдоль правого борта.
   Здесь было еще темнее, чем с левого борта, — над головой у меня нависали три раскидистые ветви, так что даже свет звезд не попадал сюда. Но мне все же не составило труда отыскать два рыма, которые я заметил еще при первом осмотре корабля на Мейме. Как потом оказалось, они служили для того, чтобы закреплять веревочную лестницу. Именно так Камерон и пробрался тайком на корабль. Я сунул в отверстие мизинец и проверил, на месте ли кусочки разорванного пропуска, который я туда запихал.
   Оказалось, что кусок пластика теперь был скомкан и утоплен на самое дно рыма. И во втором рыме тоже.
   Двигаясь на ощупь, я пробрался вдоль правого борта, обогнул сопла двигателя, дошел до основания трапа и только тогда включил фонарь и зашагал к жилому корпусу.
   Эверет вопреки моим ожиданиям не дожидался меня в роскошном главном фойе, где я его оставил. Вместо этого он нашел дорогу в столовую и уже уселся за дальним концом одного из больших деревянных столов. Шоун, Тера и Никабар спустились из номеров и выбирали себе места за столом, а Чорт и Иксиль колдовали над большим котлом, откуда валил пар, аппетитный запах которого я почувствовал еще в вестибюле. Четыре места оставались свободными: два по бокам от Эверета на дальнем конце стола, одно рядом с Шоуном и одно с ближнего ко мне края стола. Там я и уселся, спиной к двери, предоставив Чорту и Иксилю воевать за оставшиеся три стула.
   Ужин прошел забавно. Два часа покоя и отдыха в гордом одиночестве сотворили настоящее чудо местного значения, существенно прибавив членам экипажа доброжелательности и хороших манер. Теру и Шоуна было вообще не узнать — оба признались, что использовали небольшую передышку, чтобы поспать. Вокруг царили мир и покой, что само по себе создавало у нашей компании иллюзию безопасности,
   И тем не менее в воздухе все время чувствовалось некое подспудное напряжение, которое проявляло себя в сотне незначительных мелочей: разговор не клеился, слова звучали чуточку ненатурально, то и дело повисало неловкое молчание. И все время тревожно поглядывали в сторону выхода. Словно ожидали, что вот-вот из арочного прохода за моей спиной на нас ринется все население Ааутхи, родного мира паттхов. Особенно часто, по-моему, озиралась Тера, хотя и Шоун с его вечной нервозностью не слишком от нее отставал. Словно по молчаливому сговору мы все старательно избегали говорить о том, куда мы полетим дальше и удастся ли нам добраться до Земли, когда вся Спираль охотится на нас с борзыми.
   Я выждал с полчаса. И только когда с жарким было покончено, разговор увял и все члены экипажа уже готовы были разойтись по номерам, я прочистил горло и поднял левую руку, призывая к вниманию.
   — Я знаю, что вы все устали и вам не терпится начать приготовления ко сну, — сказал я. — Но есть еще пара вопросов, которые следует уладить, прежде чем мы отправимся спать.
   Они посмотрели на меня без особой неприязни, но и без энтузиазма.
   — Это не может подождать до утра? — спросил из-за дальнего конца стола Эверет. — У меня опять начинает болеть нога, и мне бы лучше пойти и устроить ее поудобнее, подложить что-нибудь…
   — Это займет всего лишь несколько минут, — заверил я. — И ждать больше не может.
   — Ну разумеется, — буркнул Шоун. — Раз капитан Маккелл так решил, дело отлагательства не терпит.
   — Во-первых, нам следует поблагодарить Чорта и Иксиля за тот прекрасный ужин, который мы только что съели, — сказал я, кивнув в сторону упомянутых стряпух. — Особенно Чорта, который, насколько я понимаю, взял на себя работу шеф-повара.