— За что? — спросил Бустер.
   — Вот этого я не знаю, — сказала Мара. — Может, кто-то наконец сообразил, куда он девался, и отправился на его поиски.
   Бустер громко фыркнул.
   — Сильно же ребята расстроятся, узнав, что опоздали на добрый стандартный десяток лет.
   — А может, обрадуются, — пробурчал Хорн. — А может, они ищут вовсе и не Трауна.
   Каррде посмотрел на пилота внимательнее. Да, не ошибся, что-то варилось в котелке у кореллианина.
   — Я полагаю, ваши слова — не пустые домыслы, — мягко сказал он. — Не желаете ли поделиться с остальными?
   Хорн скривился.
   — Предполагалось, что, кроме тестя, я ни с кем обсуждать этот вопрос не буду, — сердито сообщил он. — Но при нынешних обстоятельствах… Каррде, помните деваронца, у которого вы изъяли каамасский документ? Так вот, у него были и другие инфочипы. И на одном из них значился ярлык: «Рука Трауна».
   Тэлон неторопливо кивнул, выгадывая время на размышления. Так вот о чем их высочество так старательно умалчивала на Вейланде. И вот почему она бросала столь загадочные взгляды на Мару.
   — Помехи такие, что ничего прочитать на чипе не удалось, — продолжал Хорн. — Советник Органа Соло подумала, что речь идет о трауновском варианте Руки Императора. Генерал Бел Иблис захотел, чтобы я расспросил на эту тему Бустера. Вдруг он слышал этот термин раньше?
   — Ни разу, — Бустер решительно помотал головой. — Коготь? Мара?
   — Нет.
   — И я нет, — ядовито добавила Джейд. — Лично мне даже трудно представить, чтобы у Трауна был такой агент. Гранд адмирал не играл в политические игры, которые так обожал Император. Кроме того, для особых поручений у него были ногри.
   — И тем не менее, — встрял Каррде, успев перехватить инициативу у Хорна; от кореллианина так и разило подозрительностью, — Император хранил на инфочипе с таким названием секретные материалы. Не просто ради развлечения, надо полагать.
   — А с чего ты взял, что они секретные? — полюбопытствовал Бустер.
   — Потому что если бы Бел Иблис смог самостоятельно разыскать информацию в архивах Кампараса, ты своего зятя еще бы долго не лицезрел.
   — Чего?
   — Он не стал бы посылать Хорна к тебе с расспросами, — устало пояснил Коготь.
   — Есть попадание, — согласился Террик. — Так ты считаешь, что кто-то разыскивает либо Трауна, либо Руку Трауна?
   — Либо этот кто-то и есть Рука Трауна, — подсказала Мара. — В любом случае стоит последить за кораблем.
   — Согласен, — произнес Каррде. — И откуда предлагаешь начать?
   — У нас есть вектор его прыжка. И есть вектор корабля на Кауроне. Фон уже высчитывает возможный курс и точку перехвата.
   — Уже высчитала, — поправил второй женский голос. — Неисследованная система в секторе Градилис прямо на границе между Диким космосом и Неизведанными регионами. По картам проходит как Нирауан, то есть кто-то там уже побывал… Но никакой иной информации.
   — Что-то больно легко, — пророкотал недовольный Бустер. — Не такие же они дураки, чтобы прыгнуть прямиком к своей базе, верно? Особенно на глазах у заинтересованных зрителей.
   — Зависит от того, как они выполняют прыжки, — уточнил Каррде. — Может, их бортовым компьютерам мощности не хватает, чтобы делать более сложный расчет. Или возвращение домой запрограммировано заранее, чтобы корабль не заблудился.
   — Или они не подозревают, что мы можем высчитать их вектор сразу после прыжка, — поддержала начальство Мара. — И раньше, и сейчас перед тем как врубать гипердрайв, они делали все возможное, чтобы уйти из поля зрения. Может, думают, что этого достаточно.
   — Как бы то ни было, — подвел итог Каррде, испытывая странное нежелание этим заниматься, — нам есть с чего начинать.
   Нежелание, которое Мара в его голосе уловит на сто процентов.
   — А может, плюнем? — спросила тут же Джейд. — Пусть Республика разбирается. В конце концов, кому больше всех надо?
   — Корран? — окликнул зятя Бустер.
   Пилот по-прежнему остановившимся взглядом смотрел на звезды за иллюминатором. Все терпеливо подождали, когда Хорн выйдет из транса.
   — Я могу все передать Бел Иблису, без проблем, — рассеянно сказал он. — Но есть у меня сильные сомнения, что генерал сможет заняться этим делом. Каамасское дело у него как удавка на шее.
   Каррде кивнул; инстинктивное сопротивление все росло. Бустер был прав: все слишком легко складывается. Вероятнее всего, это ловушка. Или — по меньшей мере — охота вслепую и пустая трата времени.
   А если нет?
   — Нет, все-таки лучше проверить, — вздохнул Коготь. — Пусть Фон передаст свое расписание Чину перед прыжком. Распределим ее рейсы между остальными.
   — Хорошо, — согласилась Мара. — По возвращении встречаемся в каком-то конкретном месте?
   — Просто свяжись с нашими, меня тут же найдут, — сказал Тэлон. — И… пожалуйста, будь поосторожнее.
   — Не беспокойся, — хмуро откликнулась Мара. — Пусть только попробуют что-нибудь выкинуть, сразу очень серьезно пожалеют, что выбрали нас мишенью. Еще увидимся.
   Каррде отключил комлинк.
   — Удачи, — пробормотал он почти неслышно.
   — Не волнуйся, с ними все будет в порядке, — Бустер ободряюще потрепал его по плечу и отобрал комлинк. — Девочки у тебя просто чудо, а «Звездный лед» — крепкое, надежное корыто. Всяко лучше, чем этот, — добавил он нехорошим голосом и сердито затопал по мостику к притихшим вахтенным. — Ну, Бодвае, что на этот раз произошло с этой кучей вонючих отходов жизнедеятельности вампы, как выразился бы один мой хороший приятель? Почему это дефлекторы не сработали, а?
   Он даже присел на корточки, чтобы выслушать сбивчивые объяснения лаэрдосианина. Пока они там выясняли отношения, Каррде подошел к Хорну.
   — Вы были здесь, — негромко сказал Тэлон. — Почувствовали что-нибудь необычное?
   Пилот бросил на него настороженный взгляд.
   — О чем это вы?
   — О том, что Скайуокер обычно что-то чувствует всякий раз, как натыкается на клонов. О возмущениях в Великой силе.
   Очень долгое время единственными звуками на мостике было лишь бурчание сердитых голосов — трех, потому что на сторону Бодвае встал еще и Шиш. Унылое течение спора приятно разнообразили взрыки Террика.
   — Я понятия не имею, что там такое чувствует Скайуокер, — выдавил из себя Хорн. — А я ощутил присутствие чего-то чужого. И все.
   Каррде понятливо кивнул.
   — Я заметил.
   Хорн развернулся к нему.
   — Мой… талант… Каррде, я не трублю о нем на всех перекрестках!
   Коготь выставил тон заявления на отметку между вызовом и угрозой.
   — Да, я знаю, — без выражения ответил он. — Довольно разумно с вашей стороны.
   — Вот и мне так кажется! — оскалился Хорн. — Проблема лишь в том, что вы торгуете информацией.
   — А иногда спасаю заблудшие души, — отозвался Каррде. — В большой опасной Галактике всегда отыщется кто-нибудь, кому нужна дружеская рука помощи, — он дугой выгнул бровь. — Я всегда полагал: как хорошо, когда при этом у друзей в рукаве имеется пара-тройка карт, о которых противник и не догадывается.
   Хорн наморщил лоб.
   — Значит, вон оно как! Вы держите рот на замке, а я оказываюсь у вас в долгу, так, что ли?
   Каррде оглянулся через плечо. Наконец-то появилась Миракс, ведя Валина. Террик-младшая выглядела сильно встревоженной, мальчишка дергал мать за руку в явном желании рвануть к папе.
   — Да, — заметил Тэлон. — Вы у меня в долгу. Но будьте уверены, если я собираю информацию, то храню ее в полной безопасности. Я довольно многим обязан вашей супруге, — он помолчал. — Так что сочтемся как-нибудь. Либо я попрошу вас сделать то, что просто необходимо будет совершить.
   Хорн фыркнул.
   — Довольно обширное поле деятельности.
   Каррде пожал плечами.
   — Я же говорил: мы живем в большой и опасной Галактике.

12

   Западная стена комплекса развлечений «Резинем» была покрыта коркой грязи, сквозь которую проступала соль. Время выбелило ее, а давний взрыв, который пятнадцать лет назад устроили конкуренты, оставил выщербины и трещины. Если смотреть с другой стороны воронки — это метров так пятьдесят, примерно, — то западная стена комплекса «Резинем» казалась даже красивой. Пятна и трещины складывались в своеобразный и интригующий узор. Свою долю в волшебство добавляли разноцветные закаты Боркораша.
   Но солнце давным-давно закатилось, да и все равно Шада Д'укал находилась не на дальнем краю пятидесятиметровой ямы. Она лезла вверх по западной стене и уже преодолела три четверти ее высоты, осторожно цепляясь «ботанками» за трещины и выбоины. С этой точки зрения стена выглядела просто грязной и совсем не интересной. Как и работа на контрабандистов. Шада сумрачно усмехнулась в пятый раз с тех пор, как взялась сегодня вечером за скалолазанье. «Посетите ту часть Галактики, которую никогда не видят туристы!»
   Да, веселья тут маловато, сплошная необходимость. Очень скоро Маззика и Грива доставят на принадлежащий частному лицу верхний этаж с крайне ограниченным доступом для посторонних для встречи с кубазом, который представляет интересы хаттов. Грив принесет с собой контейнер, наполненный рилом, кубаз должен доставить подобный контейнер с огненными геммами-сормахиль, и теоретически встреча завершится простым обменом к общему удовольствию и взаимовыгоде.
   Теоретически.
   Справа от Шады кружил флаер в поисках удобного места для посадки; один раз бледное пятно света скользнуло по стене прямо над головой телохранительницы. Шаде вдруг стало грустно. Двенадцать стандартных лет, как она не была на Эмберлене, с тех самых пор, как Маззик нанял ее, но растрескавшаяся корка грязи и соли разбудили воспоминания так, словно все случилось только вчера. Смерть, которая не отходила от нее, как будто они были лучшими подругами, смерть от болезней, от насилия, от безнадежности. Постоянный голод, утоляемый мелкими грызунами, которых Шада ловила и убивала, и скудными пайками, которые привозили из сохранившихся кое-как деревень.
   А потом наконец-то стали привозить продовольствие извне. И расстаралась вовсе не щедрая и бескорыстная Республика, которая так кичится своей помощью всем сирым и страждущим. Нет, за еду было плачено потом, кровью и жизнями стражниц тени.
   Мистрил, элита общества Эмберлен, которых вели в бой Одиннадцать старейшин… С самого раннего детства Шада мечтала стать одной из стражниц. Мистрил странствовали по свету, женшины-воины предлагали свои услуги и боевые навыки всем, кто мог заплатить, а взамен получали деньги, которые уходили на поддержание жизни в угасающем мире.
   В ее мире, народ которого никто никогда не замечал, на который всем было плевать. В отличие от того же Каамаса, с которым все носятся, как полоумные.
   Шада сильно выдохнула, стараясь успокоиться. История уничтожения Эмберлена осталась в далеком прошлом, чтобы разворошить чьи-либо эмоции, даже чувства. Никому в Галактике не было дела до Эмберлена, когда его уничтожали. Какого сочувствия можно было ждать сейчас? Нечестно, да, но кто сказал, что вселенная справедлива?
   Сверху и слева донесся негромкий вопрошающий клекот. Шада остановилась, подняла голову и вглядывалась в темноту, пока не заметила две яркие точки — свет, отражающийся в чьих-то глазах.
   — Все в порядке, — прошептала она, осторожно смещаясь ближе к хозяину любопытных глаз.
   Скорее всего, это была безобидная птица-притворщик, но осторожность еще никому не вредила.
   Но сейчас оказалась излишней. В глубокой нише, на гнезде, действительно сидел притворщик, прикрывая растопыренными крыльями кладку крапчатых яиц.
   — Не бойся, я не голодна, — успокоила птицу Шада.
   А когда-то ей не было равных в ловле птиц; на вкус они гораздо лучше насекомых и мусорных грызунов.
   Шада тряхнула головой, прогоняя темные мысли, и перенесла вес, чтобы освободить одну руку. Тормозуха сработала как положено. Наставницы высмеяли бы ее за использование страховки, а потом сказали бы, что на застегивание тормозного карабина тратится драгоценное время, а во-вторых, истинная мистрил ниоткуда не падает.
   С другой стороны, если в подозрениях Маззика есть хоть капля смысла, то оказаться на месте слишком поздно — все равно что не прийти совсем. Шада прикинула на глазок: оставалось каких-то два метра. Зафиксировав тонкий, почти невидимый трос, Шада возобновила подъем.
   Она уже была на самом верху и протягивала руку к карнизу, когда услышала еще один посторонний звук.
   Шада замерла на месте, но звук не повторился. Телохранительница опустила руку, сняла с пояса еще один крюк и вогнала его в стену — слева, на расстоянии вытянутой руки. Потом закрепила трос. Теперь, если ее подстрелят, когда она высунется из-за стены, она упадет и ее отнесет в сторону почти на полтора метра. Немного, но в перестрелке и этого достаточно. Шада вытащила из кобуры бластер…
   — Привет, подруга, — сказал прямо над ее головой негромкий голос.
   На краю стены, глядя сверху вниз из-под опущенного на лицо капюшона, стояла закутанная в плащ фигура. Но даже в сгущающихся сумерках было несложно разглядеть лицо.
   — Кароли?
   — Давненько не виделись, верно? — усмехнулась та. — Положи оружие на крышу, а потом забирайся сама.
   Шада послушно положила бластер возле ног Кароли. Затем легко преодолела оставшееся расстояние.
   Выпрямившись, быстро огляделась по сторонам. Крыша здесь была плоской, но через несколько метров круто вздымалась вверх, а потом вновь становилась ровной. За подъемом можно было разглядеть высокое ограждение.
   Собственно, в этой надстройке Маззик вот-вот должен был приступить к обмену.
   — Вот уж кого я не ожидала встретить здесь, так это тебя, — сообщила Шада, оглядываясь на Кароли.
   — Я думаю, — согласилась та. Бластер она успела поднять и спрятать в недрах бесформенного плаща.
   — Крючья оставь, — посоветовала она. — Вниз мы спустимся по тривиальной лестнице. Положи обвязку на крышу, вот и все.
   — Ладно, — Шада отстегнула «ботанки», положила на крышу.
   Все равно как оружие они бесполезны. Хотя Кароли, кажется, не намерена рисковать. Опустившись на одно колено, Шада освободилась и от ножных крючьев, выпрямилась.
   — Счастлива?
   Кароли надула губки.
   — Ты ведешь себя так, будто мы враги. Но мы — не враги.
   — Рада это слышать, — Шада внимательно изучала лицо младшей.
   Действительно, многовато времени прошло с тех пор, как они работали вместе, — лет двадцать, если подумать. Они не виделись с Татуина и того полупровала с проектом «Хаммертонг». Они расстались, и Шада сохранила воспоминания о Кароли как о слишком юной, неопытной и склонной к лишней суете.
   Женщина, которая стояла сейчас перед ней, воспоминанию не соответствовала. За двадцать прошедших лет Кароли где-то набралась грации и ловкости; от нее даже веяло уверенностью.
   — Откуда ты узнала, что я появлюсь с этой стороны ?
   — Мы не знали, — отозвалась Кароли, пожимая плечами. — Просто наблюдали сразу за всеми подходами. Но я заметила, как ты сворачиваешь сюда, синий цвет так заметен, знаешь ли. Почему ты всегда одеваешься в синее? Вот я и предположила, что ты зайдешь с этой стороны, — она указала на замысловато переплетенные и закрученные волосы старшей подруги; потом пальчик Кароли описал круг, явно подразумевая обтягивающий комбинезон и скалолазную обвязку. — К этой прическе больше подходит платье, чем боевое снаряжение. А чем это ты их закалываешь?
   — Иглы-зенжи, — пояснила Шада. — Маззик любит, когда я хорошо выгляжу.
   — Полезная маскировка для телохранителя, — усмехнулась Кароли. — Кстати, о маскировке — одна из этих иголок, несомненно, комлинк или сигнальное устройство. Просто брось его на крышу, ладно ?
   Шада скривила губы.
   — Тебя не обманешь, да? — Она вытащила из-за правого уха замаскированный под шпильку «сигнальщик» и отправила его к крючьям. — Я так рада, что мы не враги. А кто эти «мы», о которых ты говорила?
   — Я с клиентом, — Кароли кивнула на центральную часть крыши. — Он там.
   Устроился возле светового люка в обнимку со снайперской винтовкой? Хар-роший клиент!
   — И что он там делает?
   — Ничего, что касалось бы тебя, — отозвалась Кароли. — К тому же сейчас ты у нас девушка безработная.
   — Ты что несешь? — недобро посмотрела на нее Шада. — Я с Маззиком уже двенадцать лет работаю. Нельзя разрывать отношения, просто щелкнув пальцами.
   — Мы можем. Мы так и поступаем, — возразила Кароли. — Совершенно очевидно, что организация Маззика не собирается набирать галактического размаха, на который надеялись мистрил, когда внедряли тебя к нему. Союз контрабандистов тоже благополучно скончался, так что Одиннадцать приняли решение, что ты попусту тратишь время и силы. Время менять привязанности, дорогая.
   — Замечательно, — Шада сделала два шага и запрокинула голову в надежде разглядеть, где же притаился таинственный клиент Кароли. — Сегодня вечером я скажу Маззику, что увольняюсь. Утром можно ехать.
   Кароли покачала головой.
   — Прости. Но мы отправляемся сейчас.
   Шада оглянулась на нее, прикидывая расстояние. Метра три, пожалуй; почти то, что надо.
   — Почему? — требовательно спросила она. — Потому что твой клиент хочет его убить?
   Даже в сумерках было видно, как вздрогнула Кароли. Но когда она заговорила, голос ее звучал уверенно, почти жестко.
   — Шада, почему бы тебе не вспомнить, кто ты такая? Мы — мистрил. Нам отдают приказы, мы их выполняем.
   — А еще я — телохранитель Маззика, — негромко и спокойно заметила Шада. — Когда-то, давным-давно, мистрил знали, что такое честь и долг. А не только приказы.
   Кароли фыркнула себе под нос.
   — Честь!.. Ты давно отстала от дел!
   — Похоже, — согласилась Шада. — Я всегда верила, что быть мистрил — значит стоять на несколько уровней выше кучи мусора, имя которому — наемники и платные убийцы. Прости за наивность.
   Лицо Кароли потемнело.
   — Мы делаем то, что необходимо, чтобы жил наш народ, — огрызнулась она. — Если какой-то вонючий хатт собирается воткнуть нож в спину другому вонючему контрабандисту, это не наша забота. Нас не касается.
   — Поправка, — хмыкнула Шада. — Это не касается тебя. А меня — очень даже. У меня есть работа, Кароли, и я должна ее сделать, поэтому уйди с дороги или тебе будет больно.
   Она зафиксировала страховочный трос…
   Рука Кароли, кажется, даже не дрогнула, но внезапно в ней возник бластер.
   — Ни с места. Руки — в стороны. Пустые…
   Шада продемонстрировала растопыренные пальцы, доказывая, что ничего не прячет в ладонях, потом просто свесила руки вдоль тела.
   — Тебе придется меня убить, — предупредила она.
   — Надеюсь, что нет. Повернись.
   Ну вот и все. Руки по-прежнему болтаются вдоль туловища; повернуться на девяносто градусов, оказавшись лицом к световому люку…
   И сделать шаг назад, чтобы рухнуть с крыши.
   Шада почти ожидала, что Кароли успеет выстрелить, но этого не случилось. Либо девушку удивил фокус, либо она слишком хорошо контролировала себя, чтобы понимать: стрельба бесполезна. Просчитывать варианты не было ни времени, ни желания. Трос туго натянулся, Шаду поволокло в сторону. Еще две секунды по приблизительному расчету, и ее по инерции вновь вынесет на крышу, где ее уже ждут — Кароли и ее бластер.
   И только эти две секунды есть для того, чтобы придумать, как справиться с нежданной напастью.
   Перепуганная птица-притворщик не успела даже чирикнуть, когда цепкие пальцы сдернули ее с гнезда. Второй рукой Шада ухитрилась прихватить еще и яйца, а затем ее выкинуло обратно на крышу.
   Двухсекундная передышка закончилась. В ту же секунду, когда Шада размахнулась, на краю появилась Кароли — бывшая соратница добежала до места, с которого Шада спрыгнула вниз. Кароли все-таки заметила движение рядом с собой, развернулась, потеряв равновесие на ту долю секунды, которая понадобилась ей для того, чтобы сместить прицел.
   И тут ей в лицо полетел встрепанный, вопящий от негодования, хлопающий крыльями живой снаряд. У Кароли не было времени не то что отреагировать — а даже просто сообразить, что происходит. В отсутствие мыслей ею мгновенно завладели знаменитые боевые рефлексы мистрил. Кароли отпрянула, хотя при этом еще больше теряла баланс, и выстрелила в новую угрозу.
   Заряд превратил птицу в клубок пламени, по инерции продолжавший полет в цель. Кароли пришлось пригнуться, уклоняясь от огненного шара…
   … и тут ей в переносицу влетело яйцо, брошенное рукой, не менее меткой и твердой, чем у нее.
   Желток залил глаза, Кароли всхлипнула, выбросила руку к лицу, чтобы стереть липкую слизь, облепившую ее, подарив бывшей соратнице еще немного времени.
   Шада добралась до Кароли, когда та уже почти прочистила глаза. Могла бы и раньше, но на всякий случай сначала прыгнула в сторону, потому что подруга сгоряча могла и пальнуть, чего доброго, наугад. Оружие все равно пришлось выбить, Кароли сдаваться не собиралась. Бластер подпрыгнул, ударился о край стены и исчез в темноте.
   — Шасса! — прошипела Кароли сквозь зубы, отскочила и вытащила из складок плаща нож. — Послушай…
   — Я выполняю свой долг, — отрезала Шада, ускользая от лезвия. — А ты все еще можешь уйти у меня с дороги.
   На этот раз Кароли отпустила что-то более непристойное, чем раньше, сделала выпад. Шада опять увернулась.
   Но подруга угадала ее движение. Все еще промаргиваясь от яичной массы, она шагнула в том же направлении; нож недвусмысленно выписывал восьмерки. Шада ответила очередным винтом. Кароли не отставала.
   — Не вынуждай меня, — прорычала она. Голос был злой, но все-таки Шаде показалось, что за яростью она слышит мольбу.
   — Ладно, Кароли, — мягко сказал она. — Не буду.
   Вновь стравив страховочный трос, она прыгнула спиной вперед…
   И трос, который она все это время аккуратно и тщательно раскладывала по истертой и потрескавшейся черепице, сыграл свою роль, накрепко стянув ноги противника. Кароли без успеха взмахнула ножом, но Шада дернула веревку, и подруга с грохотом опрокинулась на крышу.
   В следующий миг ботинок Шады наступил на запястье руки с ножом, а твердые пальцы вонзились Кароли в диафрагму. Девица задохнулась, разевая рот; Шада нанесла второй удар — за ухо, и Кароли в конце концов, расслабилась и затихла.
   Тяжело отдуваясь, Шада забрала из разжавшихся пальцев бывшей подруги нож и перерезала трос. Сражение было стремительным и относительно бесшумным, но не исключалась возможность, что клиент Кароли мог слышать словесную перепалку и отправился на разведку. Если они столкнуться нос к носу…
   Единственным предупреждением оказалось движение, перехваченное краем глаза. Но и этого было достаточно. В тот миг, когда Шада запустила себя в длинный нырок вдоль крыши, воздух там, где она только что стояла, прошил лазерный луч. Телохранительница перекатилась через голову, шаря взглядом по второй секции крыши, и все-таки разглядела стрелка: лежащая ничком фигура в каком-то черном коротком балахоне с капюшоном; дуло снайперской винтовки отслеживает движение жертвы. Шада метнула нож.
   Снайпер мгновенно откатился в сторону, спрятав голову под относительную защиту рук и винтовки, хотя оружие продолжало выплевывать смертельный огонь. Но сейчас рефлекс опытного охотника за головами подвел стрелка. Нож пришел именно туда, куда метила мистрил: не в стрелка, а в его оружие. А точнее — во вспышки выстрелов. Несколько зарядов угодили в клинок — сноп искр, капли расплавленного металла, обломки ножа.
   На несколько мгновений охотник ослепнет.
   А Шаде больше и не надо. Она вскарабкалась по черепице, уклоняясь от лазерных лучей, которые теперь все равно били мимо; пальцы сами, без команды сознания метнулись к одной из косичек и выдернули из волос покрытую узорчатой эмалью иглу-зенжи. Когда ноги мистрил коснулись верхней площадки, одновременно произошло два события: распустившаяся косичка ударила Шаду по уху, а игла вонзилась в цель.
   В ответ раздался стук приклада о крышу, а бластер умолк.
   За несколько быстрых шагов Шада преодолела разделяющее ее с охотником расстояние, на ходу выхватила винтовку из рук мертвеца и не останавливаясь побежала дальше. Снайпер мог быть не основной фигурой в игре, а всего лишь прикрытием. Следовательно, задание еще не выполнено. Возле светового люка Шада присела на корточки и заглянула в комнату у себя под ногами.
   Она еще не проиграла. Тремя метрами ниже находился инкрустированный стол, на котором стояли два контейнера. Обе договаривающиеся стороны уже совершили обмен и теперь находились в процессе изучения своей добычи. После быстрого осмотра содержимого своего контейнера кубаз закрыл крышку и напряженно застыл у стола в явном ожидании. Громила из его свиты молча и отрешенно работал челюстями, перемалывая жвачку. Маззик затянул процесс на минуту, все-таки любоваться жаркой игрой разноцветных и уже ограненных камней веселее, чем разглядывать пакетики с риллом, затем тоже захлопнул контейнер. Удовлетворенно кивнул кубазу и сделал шаг к выходу. Сопровождавший его Грив последовал за боссом. Губы Маззика шевелились, вероятно, кореллианин отпускал свою обычную прощальную шуточку. Кубаз остался стоять на месте… и когда Маззик и Грив на один шаг оказались ближе к двери, ожидание на его темно-зеленой физиономии сменилось недоумением. Длинный хоботок подергивался в нерешительности, кубазу определенно хотелось посмотреть вверх, но о том, что сюрприз не удался, он трубить не собирался.