И замерла, глядя на оружие и ощущая кожей прохладу металла. Когда-то это был меч Люка Скайуокера. Меч изготовил его отец, Анакин Скайуокер, Оби-Ван Кеноби передал его Люку на Татуине. Люк подарил его Маре после того, как наконец удалось остановить мощное контрнаступление Империи, возглавляемое Гранд адмиралом Трауном.
   Тогда они с Люком были союзниками. А теперь…
   Поморщившись, она прицепила меч к поясу. Теперь она вовсе не была уверена, что они продолжают ими оставаться.
   Точнее говоря, она не была уверена в Люке.
   Пискнул биосканер: воздух был вполне пригоден для дыхания, без токсинов и опасных микроорганизмов, которые могли бы пройти через ее мощный иммунный барьер.
   — Снаружи все в порядке, — сказала она, с трудом отбрасывая мысли о Скайуокере и возвращаясь к делам более прозаическим. Отключив репульсоры, она перевела системы «защитника» в режим ожидания и дважды проверила, что записывающее устройство установлено на периодическую передачу данных на «Звездный лед». — Беру с собой комлинк, настроенный на устройство записи.
   Она закрепила комлинк на воротнике, чтобы руки оставались свободными, и откинула колпак кабины. Внутрь ворвался воздух Нирауана, холодный, бодрящий и наполненный тонким экзотическим ароматом незнакомого мира. Отстегнув привязные ремни, она встала, вытащила из рундука аварийный набор пилота «защитника», накинула одну из его лямок на плечо и выбралась из кабины. Надежно пристроила рюкзак на спине, оглянулась еще разок вокруг, защелкнула колпак и направилась к пещере.
   Хоть травянистая растительность под ногами и была невысокой, широкие травинки все же пытались цепляться за ноги. Хорошо, что движения это особенно не затрудняло. Она внимательно вслушивалась в окружающие шорохи. Пока что живность не проявлялась ни в каком виде. Тишину нарушали только шелест растений да шепоток ветра в ущелье.
   Но она-то знала, что живности тут более чем достаточно, и прекрасно понимала, что за ней наблюдают из маленьких дыр в стенках ущелья. Живое чувствовалось в ветках кустов, чувствовалось под стеблями лоз, покрывающих скалы.
   Ладно, пока особенной опасности все это не представляло, и то хорошо…
   — Возможно, я ошиблась, — сказала она в комлинк, вытаскивая на всякий случай бластер. — Та дыра наверху может быть обычной пещерой. Думаю, скоро я это буду знать точно.
   Она осторожно стала карабкаться к пещере. И столь же осторожно заглянула туда.
   Да, это была именно пещера, и ничто иное. Грязная, пахнущая плесенью, уходящая в темноту. Дно у входа было устлано пожухлыми листьями, ветерок колыхал паутину, поблескивала вдалеке стоячая, как в болоте, вода.
   Мара опустила бластер. Она чувствовала себя немного одураченной.
   — Я на месте, — пробубнила она в комлинк. — Но если это — замаскированный ангар, ребята неслабо поработали.
   Она вышла из пещеры и, прикрываясь ладошкой как козырьком, обшарила взглядом утес. Ничего. Утес как утес. Сразу за пещерой ущелье забирало вправо. Скорее от любопытства, чем ожидая увидеть хоть что-то, достойное внимания, она подошла к дальнему краю входа в пещеру и заглянула за поворот.
   И невольно задержала дыхание. Прямо по курсу, километрах в десяти от нее, ущелье внезапно упиралось в здоровенную, почти отвесную скалу. А на вершине этой скалы, черное на фоне светло-голубого неба, — было здание.
   Нет, не просто здание. Крепость. Твердыня. Форт.
   Мара с трудом перевела дыхание.
   — Я нашла их, — сказала она, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе и вытаскивая из рюкзака макробинокль. Что-то в этом строении было не так. Что-то такое, от чего по спине пробежала неприятная дрожь. — На вершине скалы в дальнем конце ущелья вижу крепость.
   Она активировала бинокль и навела на крепость.
   — Построено, похоже, из черного камня, — доложила она, постепенно увеличивая изображение. — Лично мне напоминает ту старую заброшенную крепость на Хиджарне, которую мы иногда использовали как точку рандеву. Отсюда просматривается нечто похожее на три, возможно, четыре башни, и еще одна, похоже, разрушена до основания. По сути…
   Она перевела обзор вниз по скале, к началу ущелья. Ощущение тревоги тут же стало гораздо более отчетливым.
   — По сути, — сказала она медленно, — под правильным углом все выглядит так, что тот выстрел, который уничтожил башню, был причиной возникновения и самого ущелья.
   А если так, взрыв был тот еще. Такое могла проделать разве что Звезда Смерти, никакому другому оружию из арсенала Империи или Новой Республики это было бы не под силу.
   — В любом случае, видимо, следующая остановка будет там, — решила она вслух, засовывая макробинокль обратно в рюкзак.
   Кинув последний взгляд на крепость, она повернулась и направилась к «защитнику». Она заглянула в пещеру, перешла на другую сторону…
   И замерла, прижавшись плечом к холодной скале у входа. Что-то насторожило ее… она подождала чуть-чуть… ах вот оно что.
   Издалека донеслось пока еще едва слышное завывание какого-то летательного аппарата.
   — Похоже, у меня тут компания, — негромко сказала она в комлинк, быстро обшаривая глазами небо. Пока ничего не просматривалось, но звук отчетливо приближался. Осторожно, по-прежнему внимательно наблюдая за небом, она отступила в тень пещеры.
   И тут она почувствовала опасность — это было как вспышка, как разряд по нервам; но разворачиваясь, Мара уже понимала, что не успевает. Из глубины пещеры справа к ней метнулось что-то темное. В лицо пахнуло сырым затхлым воздухом. Крылатая тень пролетела, едва не задев ее висок, и унеслась обратно во тьму. Мара пригнулась, ее бластер нащупывал летучего противника, но тот уже пропал из виду. Она выстрелила в потолок, вспышка света на миг вырвала из темноты неровные стены и нависающие острые камни. Она заметила летящую тень, перевела прицел…
   Вторую тень, внезапно вынырнувшую из темноты под сводами, она заметила, только когда ловко выбитый из руки бластер уже взмыл в воздух. Выругавшись сквозь зубы, одним движением левой руки Мара выхватила меч, активировала его и перебросила в правую.
   Пещеру внезапно наполнил истошный визг тормозов. Странное, конечно, сравнение, но тем не менее впечатление создавалось именно такое. Кем бы ни были эти твари, они явно вдруг взглянули на обстановку по-новому.
   И заговорили тоже по-новому.
   По новому? Мара застыла, напряженно прислушиваясь. Нет, ошибки тут не было — в пещере действительно возникли новые звуки. Шепчущие.
   В пещере… или у нее в мозгу.
   Прислонившись спиной к стене, она как могла сконцентрировалась и прислушалась к Силе. Почти-голоса вроде бы стали отчетливее, но оставались на самой грани восприятия, и это было хуже всего.
   — Чтобы вас… — пробормотала она себе под нос.
   Чужое и, возможно, враждебное воздушное судно на курсе, и она, зажатая не менее чужими тварями, которые к тому же достаточно ловко оставили ее без бластера. Твари, с которыми почти что можно было наладить общение.
   — И где Скайуокер с его набором трюков? Вечно его нет, когда он нужен.
   В пещере поднялся страшный переполох. Почти-голоса отчаянно загомонили, еще громче, чем раньше.
   — Скайуокер? — требовательно спросила Мара. — Вы что, его знаете?
   В раздавшемся ропоте почти-голосов послышались отчетливые нотки то ли разочарования, то ли смущения.
   — Я сама вся в смущении, — отрезала Мара. — Давайте выкладывайте, или как вы там еще общаетесь. Что у вас за дела со Скайуокером?
   Если ей и ответили, то услышать этого уже не удалось. Слева, у выхода из пещеры, возникло движение. Мара развернулась, вскинув меч в защитную позицию…
   И чуть не разинула рот от изумления, как Скайуокер какой-нибудь. В пещеру, неистово хлопая крыльями, неуклюже ввалилась целая орда темных, отдаленно напоминающих минокк, созданий.
   И вся эта толпа, верхние — цепляясь когтями, а нижние — поддерживая спинами, — втаскивала в пещеру ее корабль.
   — Какого?.. — рявкнула Мара, опомнившись от первого потрясения и резко бросаясь вперед.
   Слишком резко. Нога поехала на ковре прелых листьев. Мара пошатнулась, попыталась выровняться, но вместо этого ее качнуло в противоположном направлении. Краем глаза она успела заметить, как от стены пещеры отделяется остроугольный камень и рушится точнехонько на нее…
   * * *
   В себя Мара приходила медленно, с массой неприятных ощущений, включая дикую сухость во рту, корку запекшейся крови на виске и упорно не желающие открываться глаза.
   Должно быть, у нее ушло целых полминуты на то, чтобы окончательно очухаться. Когда это все-таки произошло, она вдруг поняла, что глаза-то у нее открыты. Просто вокруг была непроглядная темень.
   — Нич-чего себе, — прошептала она.
   Голос почему-то подхватило эхо. Неужели она пролежала без сознания несколько часов и сейчас уже ночь? Или ее перетащили в глубь пещеры?
   Рюкзак, по крайней мере, никуда не делся. Вытащив фонарик, она щелкнула выключателем.
   Так и есть, ее перетащили вглубь. Да и снаружи, похоже, стояла глубокая ночь.
   — Хорошо хоть, я всегда могу вызвать своих, — недовольно пробурчала она, взглянув на хронометр.
   Ничего себе. Итак, без сознания она провалялась почти три часа, гораздо дольше, чем ей казалось. То ли камень оказался тяжелее, чем она думала, то ли похитители для сущей надежности пару раз уронили ее по пути сюда.
   А кстати, по пути — куда?
   Она немного поводила лучом фонарика по стенам и высокому потолку пещеры, пытаясь мысленно сравнить их очертания с теми, которые ей удалось запомнить во время короткой вспышки бластера. Нет, ничего похожего. Стало быть, как минимум, на тридцать метров глубже от входа, а то и больше. Не то чтобы слишком длительная прогулка, если только в боковых проходах не плутать. И если предположить, что «защитник» ждет ее где-то по пути.
   А если предположения номер один и два сработают, настанет время предполагать, что отсюда вообще есть выход.
   Она снова посмотрела на часы. Три. Записывающее устройство было настроено так, чтобы дать импульсную передачу на «Звездный лед», если она выключит комлинк или замолчит на четверть часа. Значит, Фон получила запись о ее странствиях больше двух с половиной часов назад, в том числе — и перепуганный вопль, перед тем как она вырубилась. Вопрос только в том, какое она приняла решение?
   К сожалению, ответ на него был только один, и был он совершенно неутешительным. У Фон на борту истребителей больше не было; значит, прийти Маре на помощь она могла только одним путем — посадить «Звездный лед» на планету. А такого риска кораблем она не допустит, особенно если учитывать, что Фон была единственной, кто знал, что и как передавала с планеты Мара.
   А это означало, что «Звездный лед» уже давно ушел. И если ко всему тому добавить отсутствие гипердрайва на «защитнике»… В общем, получалось, что Мара влипла. И влипла крепко.
   — А не пойти ли мне в гости в крепость? Может, комнатку сдадут? — проворчала про себя Мара.
   Идея, по правде говоря, была не из самых удачных, что немедленно подтвердили неодобрительные нотки почти-голосов, все еще слышавшихся где-то на краях сознания.
   — Да не переживайте вы так, никуда я не иду, — недовольно буркнула она. Между прочим, ее вынужденное отшельничество было отчасти на их совести.
   С другой стороны, неизвестно, кто еще был в том воздушном судне. Так что может оказаться, ей еще и шкуру спасли. В подобных обстоятельствах это выглядело вполне честной сделкой.
   Да и в любом случае вряд ли это окажется пожизненным заключением. Пара дней — ну, как максимум, пара недель, — и Коготь найдет способ вытащить ее отсюда.
   Между тем пора было озаботиться вопросами борьбы за выживание. Пристроив фонарь на выступающем камне так, чтобы можно было хоть что-то видеть вокруг, она принялась разбивать лагерь.

15

   Ландо оторвался от деки и внимательно посмотрел на седоватого человека, сидящего напротив за низеньким кофейным столиком.
   — Шутить изволите? — спросил он, указывая на деку. — Пятьдесят штук? В месяц?
   Собеседник пожал плечами.
   — Послушай, Калриссиан, меня не волнует, нравится тебе или нет. Но если хочешь нанять лучшего, то сам должен понимать — стоит недешево.
   — Ой, не надо, — пробурчал Ландо. — Меня-то вакуумом не корми, Регги. Мы оба знаем, что охранники-соскины — далеко не из лучших.
   — Может, и не из лучших, — согласно кивнул собеседник, сделав изрядный глоток из кружки. — Но из тех, кого можно сейчас нанять за деньги, — они лучшие.
   — Послушай, я говорю о всего лишь безопасности грузовика с рудой, — сказал Ландо, борясь с мерзким ощущением полной засады, которое слишком часто наваливалось на него последние дней десять. — Речь же не идет о вторжении на Алион, взятии на абордаж «звездного разрушителя» или еще чем-то в таком же роде.
   — А жаль, — ответствовал Регги, вытирая рот рукавом. — Это звучало бы гораздо забавнее — и соскины точно предоставили бы скидку.
   — И все же мы говорим о работе, которая пятидесяти штук не стоит, — не отступал Ландо
   — Мы говорим об одном транспорте руды с Варна в месяц плюс нескольких рейсах туда-сюда для клиентов казино. Больше, чем на пять тысяч в месяц, это ну никак не тянет.
   Регги вздохнул.
   — Смотри, Калриссиан, — он сделал паузу и оглядел кафе. — Сюда вот смотри, — продолжил он, указывая на группу инопланетян, склонившихся над столом так низко, что их рогатые головы почти соприкасались. — Вот тех клатеаров видишь? У них уже шестьсот лет идет междоусобица с нхорасами, которую пытались остановить пять разных поколений джедаев. Не удалось никому. Слыхал о таком?
   — Слышал, — кивнул Ландо.
   — Хорошо, — сказал Регги. — Так вот, новую политику невмешательства во внутренние дела, исходящую от Корусканта, они представляют так, что теперь никого из прочих секторов не волнует, чего они там друг с другом вытворяют Стало быть, опять пришла пора повоевать. У клатеаров отличная боевая подготовка — им столько приходилось биться с Империей, что они поневоле в отличной форме. Нхорасам повезло больше. А может, и меньше — это с какой стороны посмотреть. Империя про них как-то забыла, так что воевать было особенно и не с кем.
   Ландо тяжело вздохнул. Мысль была вполне понятна.
   — И поэтому они вербуют наемников.
   — Соображаешь, старичок, — одобрительно заметил Регги. — Системы у них под охраной щита дхашаанов — говорят, даже старый Дхарус вернулся к делам и занимается у них вопросами снабжения и стратегии. Так вот, им они платят тридцать тысяч. В день.
   Он даже головой покачал, как будто собственным словам не верил.
   — Это, Калриссиан, рынок сбыта для любого, у кого есть солдаты и есть корабли. И все срочно вспомнили старые счеты. А у кого здесь не отыщется пары-тройки старых обид?
   — Так ведь нхорасы вербовкой занимаются для нормальной войны, — попробовал последний аргумент Ландо. — А мне надо всего лишь отгонять пиратов от груза.
   Регги опять пожал плечами.
   — Некоторые из пиратских банд могут устроить веселуху почище сил обороны целой системы. Конечно, смотря какой системы.
   Ландо сморщился.
   — Послушай, Регги..
   — А если ты снова собираешься завести разговор о Танаабе, то лучше не надо, — прервал его тот. — Из этой истории ты уже выжал все, что можно лет этак пятнадцать тому назад. На сей раз такой номер не пройдет.
   — Всегда приятно встретить благодарных людей, — ледяным голосом заметил Ландо, вставая. — Увидимся, Регги. Желаю удачно организовать какую-нибудь войну.
   После прохладного полумрака закусочной силпарианское солнце показалось особенно жгучим. Ландо постоял с минутку у входа, изучая вывески, которыми пестрела вся улица Космопроходцев, и прикидывая, имеет ли смысл заняться проверкой их постоянной клиентуры. По здравому размышлению, смысла в этом не было совершенно никакого. Регги был прав: любая группа наемников, которая хоть мало-мальски стоила того, чтобы их нанять, сейчас искала игры со ставками гораздо большими, чем сопровождение грузов. И за гораздо большие деньги, чем мог себе позволить Ландо.
   После почти что двадцати лет отчаянной борьбы Галактика наконец обрела долгожданный мир, и тут же… Создавалось такое впечатление, все одновременно повредились мозгами и спешно начали реанимировать весь ассортимент локальных заварушек, которые в свое время были столь легкомысленно пресечены Новым Порядком.
   Устало покачав головой, он повернул обратно к космопорту.
   Шум толпы донесся до его слуха много раньше, чем он ее увидел. Хорошее было стадо, большое: около трехсот людей вперемешку с прочими расами весьма громко толклись у входа в ангар номер 66. Группа выглядела организованнее тех, что ему уже приходилось видеть, хотя возгласы доносились давно и хорошо знакомые — требовали возмездия за Каамас.
   В том настроении, в котором пребывал Ландо, первой мыслью было — а не проложить ли себе тропинку сквозь толпу, все-таки шанс хоть чуточку снять накопившееся в этой системе раздражение. Но сегодня, казалось, против него ополчилась вся вселенная, даже в такой мелочи. «Госпожа удача» была парой ангаров дальше, в шестьдесят восьмом. Вполголоса охарактеризовав умственные способности тех, кто не нашел ничего умнее, чем выступать по поводу событий, происшедших задолго до их рождения, он миновал толпу и направился к своему ангару. Ландо чувствовал, что чем быстрее он покинет Силпар, тем будет лучше. Для него же в первую очередь.
   Он отошел от толпы уже на добрый десяток метров, когда через острое чувство жалости к себе пробилось осознание несуразного момента: все обвинительные возгласы из толпы однозначно поносили ботанов: торговцев, дипломатов и предпринимателей. Но в космопорте Мос Томмро не было ни одного ботана — они им просто не пользовались.
   Так. А что тут тогда забыли все эти недовольные? Опасливо поглядывая на толпу, Ландо свернул в переулок, чтобы оставаться вне зоны видимости этого стада, и достал комлинк. Он вызвал центральную диспетчерскую космопорта, но сделал это через систему связи «Госпожи удачи».
   — Это Ландо Калриссиан, ангар 68, — представился он, когда скучающий голос соизволил ответить на его вызов. — Хотелось бы получить список кораблей, находящихся в ангаре 66.
   — В этом нет никакой необходимости, — раздался спокойный голос у него за спиной.
   Ландо резко развернулся, рука привычно нырнула под плащ и легла на рукоять бластера. В нескольких метрах от него, украшенные всеми возможными дипломатическими знаками отличия, стояли двое белогривых диамалов.
   — Да? — настороженно откликнулся Ландо. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
   — Вероятно — да, можете, — сказал тот, что повыше. — Позвольте представиться. Я — Пороло Миатамия, сенатор Новой Республики. Не обманывает ли меня слух и передо мной действительно генерал Ландо Калриссиан?
   — Генерал в отставке, — кивнул Ландо, отпустив бластер и выключив комлинк.
   Похоже, что присутствие демонстрации протеста у ангара 66 начинало обретать какие-то признаки осмысленности.
   — Я, в свою очередь, правильно понимаю, что предчувствия меня не обманули и наша встреча не случайна?
   Миатамия тонко улыбнулся; Ландо, правда, иных улыбок у диамалов и не видел.
   — Вы совершенно правы, — заверил сенатор. — Мой помощник заметил, как вы приближаетесь, еще за пять кварталов. — Трубчатое ухо говорившего указало на диамала, стоящего рядом. — Мы пошли параллельным курсом, ища способ убедиться, что это именно вы.
   — Нашли, — сказал Ландо.
   Одной из особенностей расы диамалов, раздражавших его до невозможности, была вот такая тенденция полчаса, а то и больше ходить вокруг да около и только потом переходить к делу.
   — Позвольте еще раз поинтересоваться, не могу ли я быть вам полезен?
   Миатамия повел ухом — в сторону толпы.
   — В ангаре 66 стоит мой корабль, — сказал он. — А перед ангаром собрались… скажем так… личности, которые не согласны с позицией моего правительства в отношении дела ботанов.
   — Да, я слышал, — сказал Ландо. Стало быть, дело здесь было не в Каамасе, а в ботанах. — Ваше правительство хочет простить и предать забвению или что-то в таком роде, верно?
   Сенатор посмотрел на него в упор.
   — А вы что, предпочитаете разжигание бессмысленной мести? Ведь месть обрушится на тех, кто не несет вины за преступление.
   Ландо развел руками.
   — Это, господа, уже из области политики. А я — простой предприниматель, который пытается урвать свою скромную прибыль.
   Миатамия молча посмотрел на него. Потом дернул ухом.
   — Насколько это возможно, — загадочно сказал он. — В любом случае демонстранты оказались там, где оказались. И я счел нужным обратиться к руководству космопорта с просьбой убрать их, чтобы я мог вернуться на корабль.
   Ландо снова молча кивнул. После того страшного бунта на Ботавуи, произошедшего неделю назад, он прекрасно понимал, что сенатору не хочется пробиваться через толпу.
   — Так. Попробую догадаться. Они что, и пальцем не желают шевельнуть?
   — Да и гадать не надо, я сам могу ответить, что именно так они и отреагировали, — сказал Миатамия. — Мы как раз выходили от них, когда заметили вас и провели пробную идентификацию.
   — Понятно, — сказал Ландо. — Так и какую услугу я могу вам оказать?
   У Миатамии дернулось другое ухо.
   — Я хотел бы попросить вас использовать свое положение и влияние в Новой Республике и выступить посредником в мою пользу.
   Влияние Ландо в Новой Республике. Ну да, конечно. Щ-щас, как говорит Хэн.
   — Хотел бы я вам помочь, — сказал он. — Вот только, к сожалению, мое влияние сегодня распространяется на очень узкий круг друзей и партнеров, не более того. И на Силпаре сейчас никого из таковых не присутствует.
   — Понимаю, — Миатамия немного помолчал. — В таком случае не смогли бы вы провести переговоры с толпой? Вас, как героя Альянса, выслушают, и это может оказать успокаивающее воздействие.
   Ландо про себя насмешливо фыркнул.
   — Сенатор, я сильно сомневаюсь, что мои прошлые заслуги здесь помогут. В последнее время, видите ли, наметилась нехорошая тенденция — люди стали забывать прошлое, причем очень быстро.
   — То есть вы отказываетесь мне помочь?
   — Это не отказ, — сказал Ландо, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие.
   Как всегда, очередной языковый выворот; при всей своей, на первый взгляд, непредвзятой логике диамалы обладали мерзкой привычкой применять слова не совсем по назначению. Одна из причин, кстати, по которой люди так не любили вести с ними дела.
   — Я просто пытаюсь объяснить, что в данной ситуации помочь вам, к сожалению, ничем не могу.
   Тут Ландо осенило
   — По крайней мере, я ничего не могу сделать для того, чтобы вы попали к себе на корабль, — продолжил он, прежде чем Миатамия успел раскрыть рот. — Но если все, что вам сейчас нужно, — это попасть на Корускант или к себе домой, это совсем другое дело.
   На этот раз дернулись оба уха одновременно
   — Поясните.
   — Мой корабль находится в ангаре 68, — пояснил Ландо. — И я сочту за честь доставить вас в любой из пунктов назначения в Новой Республике.
   — Члены команды тоже снаружи, — пояснил помощник. — Отрезаны от корабля толпой. Вы и их тоже предлагаете перевезти?
   — Я думал главным образом о вас и сенаторе Миатамии, — сказал Ландо, посмотрев на него. — Жилое пространство на моем корабле довольно ограничено.
   Он перевел взгляд обратно на сенатора.
   — Мне представляется, что ваша команда для этой толпы интереса не представляет ни малейшего, вот сенатор — другое дело. Как только вы улетите отсюда и перестанете привлекать их внимание, то и причин толпиться у ангара у них не останется.
   — Вы назвали довод, — заметил Миатамия. — Теперь назовите цену.
   — Да какая цена, сенатор, — воскликнул Ландо, сделав приглашающий жест в направлении дока. — Присутствие столь выдающейся персоны на моем корабле — огромная честь.
   Тот даже не двинулся.
   — Назовите цену, пожалуйста. Цена есть всегда.
   А он-то думал хитроумно и ловко заманить этого типа на борт «Госпожи удачи».
   — Нет цены, нет, — повторил Ландо. — Но мои подводные разработки испытывают ряд проблем с налетами пиратов. Я подумал, что, может быть, удастся заключить соглашение с военными Диамалы на обеспечение дополнительной безопасности моих перевозок.
   — Основной задачей вооруженных сил Диамалы является защита интересов Диамалы, — чопорно изрек Миатамия. — Но я тут вижу возможности для обсуждения.
   — Благодарю вас, сенатор, — не менее церемонно произнес Ландо. — Честные переговоры — это все, о чем я осмеливаюсь просить. Идем?
   Краткое путешествие через улицу до двери ангара оказалось несколько хуже, чем предполагал Ландо. Оба диамала отказались не то что бежать, даже ускорить шаг — видимо, из соображений достоинства. Ясное дело, толпа заметила их, когда они были уже на полпути к двери. К счастью, Ландо подобными комплексами царской неполноценности не страдал, и пока сенатор с помощником неспешно шествовали к ангару, быстренько добежал до него и отпер дверь. И вовремя, потому что демонстранты уже сообразили, что происходит, и покатились к ним. Диамалы все так же неспешно прошествовали внутрь, отделавшись всего-то несколькими небольшими фруктовыми пятнами на одежде, да и те оказались результатами не столько прямых попаданий, сколько разлетевшихся брызг. Ничего, подумал Ландо, это, так сказать, на добрую память.