Вслед за тем вся мощь пропаганды, широко используя возможности прозы, поэзии, драматургии, киноискусства, начала усиленно внедрять в умы советских людей дух романтики, освоения новых земель, дух первопроходцев. Он должен был возместить заведомые, да еще и на многие годы, неудобства, нехватку всего, что, несомненно, должно было быть понятно всем участникам пленума.
   И все же новый курс не был еще полностью и окончательно отвергнут благодаря казавшимся непривычными, ибо за годы «холодной войны» о них успели подзабыть, успехам Кремля на международной арене.
   Еще летом 1953 г. удалось нормализовать положение на Балканах, в районе Черного моря. В июне были возобновлены нормальные дипломатические отношения — возвращение послов — с Югославией, в июле — с Грецией, и тогда же объявлено о прекращении продолжавшегося почти десятилетие жесткого давления на Турцию. «Правительства Армянской ССР и Грузинской ССР, — сообщалось в заявлении МИД СССР, — сочли возможным отказаться от своих территориальных претензий к Турции. Что же касается вопроса о Проливах, то Советское правительство пересмотрело свое прежнее мнение по этому вопросу» [19]. Последняя фраза означала, что Москва отныне больше не будет требовать пересмотра условий конвенции Монтрё. Столь же очевидным выражением доброй воли стало и направление в Великобританию с официальным визитом, по случаю коронации Елизаветы II, крейсера «Свердлов».
   В конце 1953 г, получили, наконец, отклик и настойчивые призывы Кремля к главам трех западных великих держав о проведении саммита для разрешения всех накопившихся острых проблем. Эйзенхауэр, Черчилль и Ланьел встретились в начале декабря на Бермудах, чтобы выработать совместную позицию по отношению к советской инициативе. Они обсудили, прежде всего, собственные вопросы: о взаимодействии Европейского оборонительного сообщества с НАТО, о судьбе Суэцкого канала в связи с революцией в Египте, о положении в Корее. 8 декабря, в день закрытия конференции, Эйзенхауэр выступил с заявлением от имени всех участников встречи. Он объявил, в частности, о согласии США, Великобритании, Франции на Совещание министров иностранных дел четырех держав в Берлине, возможно, подготовительное перед четырехсторонней встречей на высшем уровне. Кроме того, заявил Эйзенхауэр и о не менее значимом — о готовности Соединенных Штатов и Великобритании обсудить с Советским Союзом вопросы ограничения ядерного оружия [20].
   Запланированное берлинское совещание проходило с 25 января по 18 февраля 1954 г. На нем обсуждались также выдвинутые Молотовым предложения об обеспечении безопасности в Европе, заключении государственных договоров с Германией и Австрией, созыве конференции пяти стран — с участием Китая — для разрешения положения в Корее и Индокитае. Благодаря активной поддержке Идена и представителя Франции Бидо советской дипломатии удалось достичь определенных успехов. Не разрешив ни одной из рассматривавшихся проблем, совещание все же пришло к твердому решению о новой встрече глав дипломатических ведомств четырех стран — спустя два месяца, в Женеве.
   Стремясь закрепить достигнутое, Москва попыталась форсировать события, предопределив результаты Женевской конференции. 26 марта было опубликовано заявление о предоставлении суверенитета ГДР. Мотивировалось такое решение следующим образом: «Несмотря на усилия Советского Союза на недавно состоявшемся берлинском совещании министров иностранных дел четырех держав, не было предпринято каких-либо шагов для восстановления национального единства Германии и заключения мирного договора». Тем самым Запад заставляли принять дилемму: либо воссоединение Германии, либо признание де-юре факта существования двух германских государств. А 31 марта Молотов принял послов США Ч. Болена, Великобритании — У. Хэйтера, Франции — Л. Жокса и вручил им ноты аналогичного содержания, содержавшие поистине сенсационное предложение Кремля. «Совершенно очевидно, — говорилось в документах, — что Организация Североатлантического договора могла бы при соответствующих условиях утратить свой агрессивный характер в том случае, если бы ее участниками стали все великие державы, входившие в антигитлеровскую коалицию. В соответствии с этим, руководствуясь неизменными принципами своей миролюбивой политики и стремясь к уменьшению напряженности в международных отношениях, Советское правительство выражает готовность рассмотретьсовместно с заинтересованными правительствами вопрос об участии СССР в Североатлантическом договоре(выделено мною. — Ю. Ж.[21].
   Разумеется, если бы три великие западные державы ответили согласием на такое предложение Советского Союза, да еще они вместе договорились бы об ограничении ядерного оружия и прекращении гонки вооружений, то новый курс непременно бы победил. «Ястребам» в узком руководстве пришлось бы сойти с политической сцены. Во внутренней политике страны утвердился бы тот самый курс, сущность которого 12 марта, на предвыборной встрече еще раз выразил Маленков.
   Он вновь напомнил о приоритетах в экономике: «Наша страна обладает теперь мощной тяжелой индустрией, которую мы и впредь будем неустанно развивать как основу, обеспечивающую непрерывный рост и развитие всего народного хозяйства, как надежный оплот обороны страны. Но теперь, пользуясь плодами и результатами индустриализации, наша партия поставила задачу: в течение двух-трех лет добиться крутого подъема производства предметов народного потребления».
   Вслед за тем Маленков откровенно полемично проявил ранее не выражавшееся им принципиальное несогласие с постановлением только что завершившегося пленума. «Всем нам, — сказал он, — советским людям, всему нашему народу надо хорошо осознать, что главным, решающим условием дальнейшего подъема и всестороннего развития народного хозяйства является всемерное повышение производительности труда — в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве(выделено мною. — Ю. Ж.)…Проблема организации труда, то есть планомерного и наиболее целесообразного использования общественного труда как внутри предприятий, так и в масштабе всего государства, будет приобретать тем большее значение, чем дальше мы будем продвигаться по пути укрепления материально-технической базы и роста производительных сил страны».
   Небывало резко сформулировал Маленков и свое понимание международных проблем. «Неправда, — безжалостно заявил он, — что человечеству остается выбирать лишь между двумя возможностями: либо новая мировая бойня, либо так называемая холодная война… Советское правительство… решительно выступает против политики «холодной войны», ибо эта политика есть политика подготовки новой мировой бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации».
   Наконец, хотя и слишком запоздало, советский премьер выразил и свое отношение к тому, что говорилось на сентябрьском пленуме: «Бесспорно, что коллективность в руководстве партией и страной является необходимой гарантией правильности и успешного решения стоящих перед нами жизненно важных задач, правильного и успешного решения коренных вопросов, затрагивающих судьбы советского народа» [22].
   Такое выступление стало открытым вызовом, брошенным Маленковым узкому и широкому руководству, явилось категорическим предложением высказаться по затронутым вопросам. А вместе с тем и столь же явным спором с Хрущевым, выступившим также перед избирателями, но чуть ранее, 5 марта, и заявившим традиционное: «Не ослабляя внимания к дальнейшему развитию тяжелой промышленности, которая является основой основ советской экономики, развивать ускоренными темпами легкую и пищевую промышленность, обеспечить крутой подъем сельского хозяйства».
   Не менее обычной, не привносящей чего-либо нового, оказалась и данная Хрущевым характеристика внешней политики в ее взаимосвязи с внутренней. «Направляя усилия народа на выполнение планов мирного строительства, — заявил Никита Сергеевич, — Коммунистическая партия и Советское правительство не могут не учитывать, что в капиталистических странах имеются реакционные силы, которые стремятся найти выход из экономических трудностей и обостряющихся противоречий империалистического лагеря в подготовке новой войны. Вот почему партия и правительство, настойчиво проводя политику мира, неустанно совершенствуют и укрепляют вооруженные силы Советского государства, бдительно стоящие на страже мирного труда советских людей и безопасности нашей родины» [23].
   Внезапно обозначившийся, ставший открытым для всех спор между Маленковым и Хрущевым, между двумя программами развития страны был разрешен очень скоро, на открывшейся 20 апреля сессии ВС СССР, оказавшейся своеобразным референдумом по единственно насущному вопросу: какой же из двух путей следует избрать, какому — старому или новому — курсу следовать.
   Правда, некоторые депутаты, используя предоставившуюся им редкую возможность, пытались привлечь внимание Москвы к собственным трудностям и проблемам. Так, депутат Мальбеков поведал, что в столице Кабардинской АССР Нальчике до сих пор отсутствуют водопровод и канализация. Спустя десять лет после освобождения от немецких оккупантов не подняты из руин здания правительства, телефонной станции, ряд других не менее значимых общественных учреждении. Имеется лишь одно высшее учебное заведение, продолжается сброс вредных веществ в реку Баксан. Лецис, депутат от Риги, говорил о запущенном городском хозяйстве столицы Латвии, об острой нехватке жилья. Третий секретарь ЦК Компартии Узбекистана Абдуразаков живописал не менее горестную картину бытовых условий, присущих Ташкенту. Бывший начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Александров, которому через несколько дней предстояло стать министром культуры СССР вместо Пономаренко, направленного первым секретарем ЦК Компартии Казахстана, рассказал об иных бедах. О том, что тяга населения к образованию, культуре требует увеличить тиражи издаваемых книг вдвое, но бумаги для этого нет… [24]
   Но все это лишь обрамляло яркими деталями более серьезную тему. Практически все депутаты в выступлениях сочли необходимым перечислять по степени важности три, по их мнению, неотложные задачи, стоящие перед страной. Подавляющее большинство первое место отводили тяжелой промышленности, второе — сельскому хозяйству и лишь третье — повышению жизненного уровня населения. Именно такую позицию заняли, безоговорочно поддержав программу Хрущева, первый секретарь ЦК Компартии Эстонии Кэбин, министр лесной и бумажной промышленности Орлов, председатель СМ Армянской ССР Кочинян, член Президиума СМ СССР и ЦК КПСС Каганович, министр угольной промышленности Засядько, многие другие. Меньшая часть выступивших, преимущественно из тех республик, краев и областей, где сельское хозяйство составляло основу экономики данной территории, выдвинули, естественно, именно его на первое место в числе нерешенных задач. Так поступили 1-й секретарь ЦК Компартии Латвии Калнберзин, министр совхозов Козлов, третий секретарь ЦК Компартии Узбекистана Абдуразаков. И никто не сказал о приоритетности легкой промышленности, безусловной важности повышения жизненного уровня населения.
   Самыми показательными и явно не случайными стали выступления двух членов узкого руководства, Микояна и Первухина.
   Микоян, председатель Бюро по торговле при СМ СССР и министр торговли СССР, завершил свое выступление следующей оценкой предложенного бюджета: «Обеспечивается надлежащий рост основы нашей экономической мощи — тяжелой промышленности, форсированный подъем сельского хозяйства, быстрое увеличение производства товаров народного потребления; серьезно увеличены ассигнования на социальные и культурные нужды населения и наряду с этим обеспечивается Советская Армия новейшими видами вооружения… Мы не угрожаем никому, но вооружаем свою армию новейшим вооружением, чтобы быть готовыми достойно ответить любому агрессору».
   Первухин, председатель Бюро по энергетике, химической и лесной промышленности при СМ СССР, выразился проще: «Депутаты — избранники народа и весь советский народ горячо одобряют политику Центрального Комитета Коммунистической партии и Советского правительства, направленную на дальнейшее укрепление могущества нашей любимой родины, укрепление обороноспособности страны, на дальнейшее развитие промышленности и сельского хозяйства, на повышение материального и культурного уровня народа» [25].
   После такого обсуждения, совершенно ясно выраженных взглядов неудивительным оказалось утверждение иного по сути, нежели в минувшем году, бюджета. Из 562,8 млрд. рублей расходной части на развитие тяжелой промышленности выделялось 79,6 млрд., а на легкую, включая и торговлю, — только 14,2 млрд. На строительство в целом — 14 млрд., на сельское хозяйство — 62 млрд., на социально-культурную сферу — 141,3 млрд. Остальные деньги предназначались на содержание силовых министерств, Вооруженных Сил и госаппарата.
   Отказ от недавно взятого курса был подкреплен разработанным загодя пропагандистским наступлением. Его кульминацией оказалась внезапная реабилитация Сталина. Еще задолго перед сессией ВС СССР, 4 февраля 1954 г., Суслов добился от Хрущева согласия дать указание всем газетам и журналам страны опубликовать 5 марта передовые статьи, посвятив их первой годовщине со дня смерти Иосифа Виссарионовича. В них требовалось показать Сталина «как великого продолжателя дела В.И. Ленина, осветить роль И.В. Сталина в тесной связи с деятельностью Коммунистической партии и советского народа по строительству социалистического общества, отразить незыблемое единство партии и народа» [26]. Всем редакциям предписывалось обязательно поместить в своих изданиях портрет Сталина, местным властям — вывесить траурные флаги, Министерству связи — выпустить почтовую марку, посвященную этой памятной дате.
   Несколько позже занялись литературой и искусством. В «Правде», «Литературной газете», «Советском искусстве» развернулась оголтелая кампания осуждения тех произведений, которые успели отразить новый курс: романа В. Пановой «Времена года», пьес Л. Зорина «Гости», А. Мариенгофа «Наследный принц», А. Сурова «Порядочные люди», Н. Вирты «Гибель Помпеева», И. Городецкого «Деятель», Ю. Яновского «Дочь прокурора», статей В. Померанцева, Ф. Абрамова, М. Лифшица, М. Щеглова, повести И. Эренбурга «Оттепель». Критика оценила их как «идеологический НЭП», отступление от генеральной линии партии, «грязную» и «слякотную» «оттепель».
   Завершилась кампания 23 июля 1954 г. В этот день Секретариат ЦК, проходивший под председательством Хрущева, принял далеко идущее по значимости решение, в нем осудил «серьезные политические ошибки», допущенные редакцией журнала «Новый мир», «клеветнические выпады против советского общества, содержащиеся в поэме Твардовского «Теркин на том свете» — первом антисталинистском произведении, еще нигде не опубликованном, лишь прочитанном автором близким друзьям. Учитывая совокупность прегрешений, тем же решением Секретариата А. Твардовского освободили от обязанностей главного редактора «Нового мира», утвердили вместо него К. Симонова [27], того, кто в марте 1953 г. своей статьей «Священный долг писателя» в «Литературной газете» призвал всех писателей, поэтов и драматургов посвятить все свои произведения «великому Сталину».
   …Результаты апрельской сессии ВС СССР, а также внезапная реабилитация «доброго» имени Сталина убедительно продемонстрировали Маленкову, что он оказался единственным сторонником нового курса. Более того, отныне Георгий Максимилианович был лишен возможности не только принимать решения, но даже влиять на их подготовку, должен был смириться с окончательным поражением, готовиться к уходу с поста главы правительства. Его отстранение являлось вопросом времени и обстоятельств. Возникли достаточно серьезные трудности, порожденные сущностью восторжествовавшей политики, персональную ответственность за них возложат на Маленкова. Именно его, а не членов очередного узкого руководства, превратят в виновника заведомых, неизбежных просчетов, от которых Георгий Максимилианович, выдвигая свой курс, собственно, и предостерегал.
   Так завершился очередной, продолжавшийся менее двадцати лет, период советской истории, необычайно драматический, крайне сложный, беспредельно противоречивый, весьма далекий от однозначности и прямолинейности. Период, когда пришлось, заплатив немыслимо огромную цену, отстаивать свободу, независимость и целостность страны; вместе с союзниками в кровопролитной борьбе громить нацистскую Германию и одновременно предпринимать все возможное для того, чтобы страшные лето и осень 1941 г. больше никогда не повторились. Для этого потребовалось обеспечить национальные интересы СССР, гарантировав его безопасность, создать вдоль практически всей сухопутной границы пояс дружественных стран. Да еще в кратчайший срок добиться в ущерб более жизненным, неотложным задачам восстановления народного хозяйства — паритета с США в ядерном оружии.
   Это отодвинуло на второй план актуальные проблемы, возникшие еще в середине 30-х годов. Прежде всего, существенное ограничение места и роли партии в жизни страны, усиление реальных прав иных, официальных властных структур, сначала — исполнительной, а затем, в будущем, и законодательной; постепенная передача им полномочий, прежде принадлежавших партократии. Не удалась и другая, столь же важная реформа — превращение формально федерального государства в унитарное, выравнивание культурного уровня всех народов, населяющих Советский Союз. Не было создано гражданское общество, которое, как предполагалось, станет фундаментом демократии, провозглашенной принятой в 1936 г. Конституцией.
   Партократия совместно с национальными группировками бюрократии союзных республик оказалась слишком сильной, чтобы сдаться без боя. Она смогла сначала удержаться, а затем в безжалостной борьбе отстоять себя, свое положение, привилегии, с помощью Хрущева, выдвинутого ею на вершину власти, сделать абсолютными свои права, установив контроль над всеми сферами жизни страны.
   Чтобы не потерять обретенное господствующее положение, партократия вынуждена была не отказываться от лозунгов мирного сосуществования двух систем, подъема жизненного уровня населения, но вместе с тем постоянно отвлекать народ от решения этих задач, от внутренних проблем, поддерживая идеологическую конфронтацию с Западом. Партократии приходилось опираться на «ястребов», потворствуя гонке вооружений, поддерживая уже ненужную в новых обстоятельствах численность Вооруженных Сил, направлять силы и средства на самое дорогостоящее — ядерное и ракетное оружие, опираться на национальную бюрократию, постоянно расширяя права союзных республик в ущерб не столько Центру, сколько стране. С крайним риском непрерывно усиливалась напряженность жесткой вертикальной властной конструкции…
   Этот период советской истории начался в апреле 1954 г. как десятилетие Хрущева.
 
 
    Кануны
   [1]. История внешней политики СССР. М., 1976, Т. 1. С. 308—309.
   [2]. Документы внешней политики СССР. М., 1971. Т. 17. С. 725—726; М., 1973, Т. 18. С. 309—312, 333—336.
   [3]. Конституции и конституционные акты Союза ССР 1922—1936. М., 1940. С. 23
   [4]. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. М.,1948. Т. 1.С. 17—36.
   [5]. Известия. 1938. 18 марта.
   [6]. Цит. по: Майский И.М. Воспоминания советского дипломата. М., 1971, С. 316; История внешней политики СССР. М., 1976. Т. 1.С. 342.
   [7]. Правда. 1938. 27 апреля.
   [8]. Ширер У. Взлет и падение третьего рейха, М., 1991. Т. 1. С. 401.
   [9]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 343.
   [10]. Там же. С. 344.
   [11]. Ширер У. Указ. соч. С. 417.
   [12]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 345.
   [13]. Ширер У. Указ. соч. С. 420.
   [14]. Черчилль У. Вторая мировая война. М., 1991. Т. 1. С. 139—140.
   [15]. Там же. С. 141
   [16]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 356.
   [17]. Там же. С. 355.
   [18]. Ширер. Указ. соч. С. 487.
   [19]. Черчилль. Указ. соч. С. 157.
   [20]. Московский большевик. 1939. 5 марта.
   [21]. Известия. 1939. 20 марта
    Часть первая БОЛЬШАЯ ТРОЙКА 1941—1944
    Глава 1
   [1]. Цит. по: Пономарев А. Верный сын партии/Коммунист. 1981,№ 14, С. 103.
   [2]. XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М., 1939.С. 292.
   [3]. Там же. С. 15—17, 27.
   [4]. Там же. С. 29—30, 35—37.
   [5]. Там же. С. 532—533.
   [6]. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории [далее — РЦХИДНИ). Ф. 17. Оп. 3, Д. 1008. Л. 29.
   [7]. РЦХИДНИ. Ф. 17, Топ. 3. Д. 1008. Л. 82; Д. 1009. Л. 52, 54; Д. 1025. Л. 93, 95.
   [8]. СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. М.1971. С. 341.
   [9]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1009. Л. 18—19, 27, 35.
   [10]. Цит. по: Розанов Г. Л. Сталин — Гитлер. 1939—1941. М.,1991. С. 59.
   [11]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 364—365; Правда. 1939. 1 июня.
   [12]. Черчилль. Указ. соч. С. 169—171.
   [13]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 366.
   [14]. Джеймс Р. Антони Идеи (на англ. яз.). Лондон, 1987.С. 217—218.
   [15]. Цит. по: Розанов. Указ. соч. С. 77.
   [16]. Там же. С. 79.
   [17]. Там же. С. 87, 89.
   [18]. Международная жизнь. 1989. № 9. С 113.
   [19]. История внешней политики СССР. Т. 1. С. 392.
   [20]. Правда. 1939.18 сентября.
   [21]. Там же.
   [22]. СССР — Германия, 1939. Вып. 1. Вильнюс, 1989, С. 103—104.
   [23]. Черчилль. Указ. соч. С. 205.
   [24]. Сталинское Политбюро. С. 33.
   [25]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1008. Л. 40; Д. 1011. Л. 16.
   [26]. Там же. Д. 1011. Л. 32.
   [27]. Там же. Л. 30.
   [28]. Там же, Д. 1009. Л. 23; Д. 1011. Л. 16.
   [29]. Там же. Д. 1013. Л. 82; Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизм политической власти в 30-е годы. М., 1996. С. 251— 252.
   [30]. Сталинское Политбюро в 30-е годы. М., 1995. С. 34.
   [31]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1014. Л. 49; Д. 1016. Л. 13, 31.
   [32]. КПСС в резолюциях… Т. 7. С. 145; РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1016. Л. 43.
   [33]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 656. Л. 8—9, 26.
   [34]. Там же. Оп. 3. Д. 1022. Л. 4.
   [35]. Там же. Л. 48.
   [36]. Там же. Д. 1021. Л. 4.
   [37]. Там же. Д. 1022. Л. 53.
   [38]. Сталинское Политбюро… С. 34; Постановления Совета Народных Комиссаров за август 1940 г. б/м и б/г издания, С. 98.
   [39]. РЦХИДНИ. Ф. 17, Оп. 3. Д. 1023. Л. 2.
   [40]. Там же. Д. 1025. Л. 69; Правда, 1940, 26 июня.
   [41]. Цит. по: Сиполс В. Я. Миссия Криппса в 1940 г. Беседа со Сталиным. — Новая и новейшая история. 1992. № 5. С. 29—39.
   [42]. Правда. 1940. 5 июля.
   [43]. Волков В.К. Советско-германские отношения во второй половине 1940 года/Вопросы истории. 1997. № 2. С. 5.
   [44]. Правда. 1940. 2 августа.
   [45]. Берлинский пакт о Тройственном союзе/Правда. 1940. 3 августа. Есть мнение, что автором данной статьи является Молотов — см.: Волков. Указ. соч. С. 6.
   [46]. Волков. Указ. соч. С. 11.
   [47]. Там же. С. 9—11.
   [48]. Правда. 1940. 2 августа.
   [49]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 47. Л. 1, 15—16, 47—48; Д. 49. Л. 4.
   [50]. Там же. Д. 58. Л. 74; Д. 61. Л. 72—73; 90—91; Д. 64. Л. 79—80.
   [51]. Там же. Д. 58. Л. 66—67.
   [52]. Правда. 1940. 13 августа.
   [53]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1023. Л. 9; Д. 1034. Л. 18.
   [54]. Вознесенский Н.А. Хозяйственные итоги 1940 года и план развития народного хозяйства СССР на 1941 год. М., 1941.
   [55]. Маленков Г.М. О задачах партийных организаций в области промышленности и транспорта. М., 1941.
   [56]. Резолюции XVIII всесоюзной конференции ВКП(б). М., 1941. С. 11,21— 22.
   [57]. Центр хранения современной документации (далее — ЦХСД). Ф. 2. Оп. 1. Д. 1.Л. 81— 82.
   [58]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1034. Л. 18.
   [59]. Там же. Д. 1033. Л. 41.
   [60]. Подсчитано автором.
   [61]. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1027. Л. 34.