Абрахам Фоксман
Евреи и деньги: История одного стереотипа

   Посвящаю эту книгу моей жене Голде, нашим детям Мишель и Ариэлю, зятю Дэну и моим внукам Лейле, Гидеону и Амириту за их любовь и поддержку;
   а также всем тем кто содействует Антидиффамационной лиге в борьбе с нетерпимостью, стереотипами и антисемитизмом

Глава 1. Фактор Берни Мэдоффа

   Вечером 11 декабря 1995 года Аарон Фейерштейн вместе с семьей и друзьями находился в одном из ресторанов Бостона (штат Массачусетс). Собравшиеся праздновали семидесятый день рождения бизнесмена.1 И вдруг в разгар веселья кто-то вошел в обеденный зал и огласил ужасную новость: «На фабрике взорвался бойлер. Пострадали люди, а здания охвачены пожаром».
   Никто не спросил, о какой фабрике идет речь. Все понимали, что трагедия произошла на Malden Mills. Это текстильное предприятие еще в 1906 году построил дедушка Аарона Фейерштейна, а на протяжении почти тридцати лет фабрикой руководил нынешний юбиляр.
   Не прошло и часа, как Фейерштейн и его друзья присоединились к большой толпе, наблюдавшей за битвой пожарных с огнем. Интенсивное пламя охватило огромную территорию. Пожару даже присвоили шестую категорию, и на его обуздание собралось двести пожарных из Бостона и штата Нью-Гемпшир.
   События, произошедшие в последующие дни и недели, стали классическим примером деловой и личной этики. В этой истории (которую, не сомневаюсь, будут рассказывать еще не одному грядущему поколению бизнесменов) обнаруживается отношение нашего общества к евреям и иудаизму; мало кто рассматривал историю об Аароне Фейерштейне с такой стороны. Однако ее чрезвычайно уместно вспомнить именно сегодня, во время экономических и социальных потрясений, которые вызывают к жизни древние предрассудки и враждебность, провоцируют негодование и раскалывают общество.
   Пожар 1995 года на фабрике Malden Mills оказался бедой не только для компании Фейерштейна. Катастрофические последствия грозили всей местной общине, и без того уже переживавшей тяжелые времена из-за наступления постиндустриальной эпохи.
   На Malden Mills работало 2400 человек, и среди них много недавно приехавших иммигрантов из Италии, Португалии, Израиля и Доминиканской республики. От этой текстильной компании зависело выживание тысяч людей. И вот теперь на их глазах разворачивалась трагедия, по сюжету которой все их надежды на будущее улетучивались вместе с дымом.
   Интересы многих рабочих Malden Mills представлял Профессиональный союз работников швейной и текстильной промышленности, председателем местного комитета которого был в то время Пол Кури. Вот как спустя несколько дней он вспоминал вечер пожара: «Мы с сыном, тоже работавшим на фабрике, стояли и смотрели, как она горит. Мой парень взглянул на меня и сказал, что теперь мы оба превратились в безработных. Казалось, в пламени сгорели несколько лет нашей жизни».
   Когда огонь наконец немного утих, все увидели, что три из четырех зданий разрушены. (Четвертое удалось частично спасти благодаря героическим усилиям команды служащих, боровшихся за имущество фабрики даже после того, как пожарные объявили эти попытки бесполезными.) Тридцать три служащих получили травмы, но, слава богу, обошлось без жертв. Ущерб от пожара составил около 500 миллионов долларов. Семьи по всему северному Массачусетсу пребывали в отчаянии, не зная, как жить дальше.
   На месте Аарона Фейерштейна многие сломались бы. Но наш герой выстоял даже под таким ударом судьбы, не проронив ни слезинки. Он поддерживал себя, мысленно повторяя любимый отрывок из пьесы Вильяма Шекспира «Король Лир», где обезумевший от горя монарх клянется: «Мне есть о чем рыдать, но сердце прежде на тысячу обломков разобьется, чем я заплачу». Фейерштейну требовалось собрать всю волю в кулак, чтобы принять величайший вызов в своей деловой карьере. Он искал способ спасти Malden Mills и семьи, выживание которых зависело от этой фабрики.
   На самом деле еще до пожара 1995 года Malden Mills и Аарон Фейерштейн представляли собой довольно необычное явление в текстильной отрасли. Основанная в первой половине XX века трикотажная фабрика Malden Mills экспериментировала с различными видами тканей и производственными процессами. В 1970-х годах была сделана крупная ставка на модное и, как показали дальнейшие события, преходящее увлечение – искусственный мех. Когда в начале 1980-х продажи этого синтетического материала резко упали, во избежание банкротства Malden Mills пришлось сократить сотни рабочих. Аарон Фейерштейн, к тому времени занимавший пост генерального директора, очень тяжело переживал этот шаг. Бизнесмен поклялся впредь делать все возможное, чтобы подобное никогда не повторилось.
   Руководство компании видело ее спасение в новом материале, разработанном научно-исследовательским подразделением. Этот материал, получивший название «Поларфлис» («Полярная шерсть»), представлял собой уникальную комбинацию смешанных полиэстеровых волокон. Ткань поглощала влагу тела человека, но удивительно хорошо сохраняла тепло. «Поларфлис», впоследствии переименованная в «Полартек», стала излюбленной тканью туристов и любителей зимних видов спорта. Из «Полартека», изготовленного Malden Mills, шили одежду и продавали ее тысячами экземпляров такие компании, как Patagonia, L. L. Bean и Lands’ End. К тому же «Полартек» служил одним из первых примеров экологического производства, поскольку изготавливался в основном из вторично переработанных полиэстеровых тканей и даже из пластиковых бутылок от безалкогольных напитков. Компания нашла способ экономически целесообразного использования материалов, которые иначе просто превратились бы в мусор, накапливающийся на свалках и отравляющий реки. Благодаря популярности «Полартека» Malden Mills воспряла духом.
   Примечательно, что на протяжении спадов и подъемов 1960-х, 1970-х и 1980-х годов Аарон Фейерштейн и его Malden Mills сохраняли верность Лоренсу (штат Массачусетс). На протяжении этих трех десятилетий сотни текстильных компаний закрывали свои фабрики на северо-востоке и перемещали производство на юг или в бедные страны развивающегося мира, такие как Гаити, Венесуэла, Бангладеш, Малайзия, Кения. Таким способом они экономили много миллионов долларов за счет снижения заработной платы и пособий своим работникам, набивая при этом карманы акционеров.
   Аарон Фейерштейн противился этой тенденции. Malden Mills не только оставалась в Лоренсе, но и продолжала регулярно заключать справедливые договоры даже с теми своими рабочими, которые не состояли в профсоюзе. А вот как описал отношение Аарона Фейерштейна к простым людям один профсоюзный лидер: «Он верит в коллективный договор и убежден, что если платить работникам по справедливости и давать им возможность достойно содержать семью, то люди отблагодарят тебя ударным трудом». На момент пожара 1995 года заработки служащих Malden Mills были одними из самых высоких в текстильном бизнесе – в среднем около 12,5 доллара в час.
   Когда же случился знаменитый пожар, многие комментаторы предположили, что эта трагедия станет для Аарона Фейерштейна удобным предлогом поступить так же, как другие бизнесмены много лет назад. Он мог бы использовать полученные по страховому полису деньги (около 300 миллионов долларов) на перемещение компании в более «дружественную к бизнесу» местность. Что же до населения городка Лоренс… пусть позаботится о себе само. Мало кто упрекнул бы Фейерштейна за такое корпоративное решение. В конце концов, ничего личного – только бизнес.
   Эти комментаторы не знали Аарона Фейерштейна.
   Его реакция на пожар проявилась спустя два дня, когда пришел срок выплачивать зарплату рабочим. Естественно, никого бы не удивила задержка с доставкой чеков. Однако Фейерштейн приказал не только отправить все чеки вовремя и на полную сумму, но и вложить в каждый конверт запланированную рождественскую премию в размере 275 долларов. (А также записку: «Не впадайте в отчаяние. Да хранит каждого из вас Бог».)
   Вечером 14 декабря Аарон Фейерштейн обратился более чем к тысяче служащих Malden Mills, которые собрались в спортивном зале Центральной католической общеобразовательной школы городка, и рассказал о том, что их ждет в будущем. «Начну с главного, – произнес бизнесмен. – Ближайшие тридцать дней, возможно и дольше, все наши служащие будут получать полную зарплату. Но Malden Mills может дать нашим людям нечто более важное, чем деньги, – работу. Со 2 января мы возобновим нашу деятельность, а через девяносто дней вернемся к обычному рабочему режиму».
   Его слова потрясли собравшихся. После нескольких мгновений тишины зал наполнился ликованием.
   Позднее тем же вечером Фейерштейн объехал основные благотворительные организации Лоренса (среди них были Армия спасения и местные суповые кухни для бездомных) и раздал пожертвования – как всегда он поступал перед праздниками, распределив в целом 80 тысяч долларов.
   Аарон Фейерштейн сдержал слово, данное рабочим. Выплачивать жалованье в полном объеме пришлось на протяжении почти четырех месяцев, пока компания перестраивала предприятие, закупала и устанавливала новое оборудование. Общая сумма заработной платы за этот период достигла почти 25 миллионов долларов. В дополнение к 300 миллионам, полученным по страховому возмещению убытков, Malden Mills вложила еще 100 миллионов в перестройку фабрики, создав современное и образцовое текстильное предприятие. Это было первое строительство в текстильной отрасли Новой Англии за последние сто лет. К февралю свыше 70 процентов сотрудников Malden Mills вернулись на свои рабочие места. А через два года фабрика выпускала больше «Полартека», чем прежде.
   На этой позитивной ноте и хотелось бы завершить рассказ об Аароне Фейерштейне и его замечательной компании. Но, к сожалению, в историях из жизни далеко не всегда бывает счастливый конец.
   Огромные долги, в которые влез Фейерштейн, чтобы финансировать перестройку фабрики в Лоренсе, в итоге дали о себе знать. После экономического спада 2001 года Malden Mills попала под действие главы 11 Кодекса США о банкротстве. За последующие восемь лет компания пережила несколько реорганизаций и возродилась в новом облике – как общество с ограниченной ответственностью Polartec с модернизированной бизнес-моделью. Фейерштейн – к этому времени ему уже было под восемьдесят – утратил контроль над компанией в 2004 году и покинул свой пост под давлением кредиторов, которым принадлежал контрольный пакет акций. Так оборвалась прекрасная семейная традиция управления бизнесом, заложенная дедушкой Аарона Фейерштейна и развитая внуком.
   Увы, нашлись и злопыхатели, воспринявшие финансовые проблемы Malden Mills как повод для радости. Один циничный экономический комментатор использовал банкротство компании, чтобы на Рождественский сочельник высмеять Фейерштейна в своей колонке, озаглавленной «Альтруизм? Полная чушь!» Согласно главной идее автора, причиной краха компании стала щедрость Аарона Фейерштейна к рабочим. Веди себя генеральный директор жестче, фирма выжила бы, не прибегая к процедуре банкротства.
   Согласен, такой вариант был возможен. Но экономические проблемы Malden Mills начались не с пожара 1995 года. Правду сказать, вообще удивительно, как Аарон Фейерштейн умудрялся сохранять действующую текстильную компанию в Массачусетсе, нанимая тысячи местных рабочих и конкурируя с низкозатратными производителями из стран со слабо развитой экономикой. То, что компания держалась на плаву во второй половине XX века и даже в начале XXI-го, для меня служит доказательством прекрасной деловой хватки Фейерштейна, а не наоборот, как утверждали критики.
   Вопреки всему, Polartec существует и по сей день. Компания производит ткани все там же, в Лоренсе (штат Массачусетс), хотя масштаб ее деятельности уменьшился. Одновременно на фабрике трудятся 835-1000 человек, в зависимости от сезонного спроса на продукцию. И кто посмеет утверждать, что эти рабочие места не имеют никакой ценности? Попробуйте сказать это тем нескольким тысячам представителей рабочего класса, которым нужно погашать ипотечный кредит за жилье, оплачивать обучение детей, покупать продукты питания… И все эти нужды на протяжении последних лет покрываются чеками от Polartec. «Полная чушь»? Нет – пример нужного бизнеса с одновременной заботой о людях!
   С 1995 года об истории Аарона Фейерштейна и Malden Mills узнало много людей. В 1996-м президент Билл Клинтон в своем ежегодном обращении к Конгрессу «О положении в стране» воздал честь этому выдающемуся предпринимателю, а журнал телеканала CBS News Sixty Minutes в 2003 году опубликовал большую статью с заголовком «Менш из Malden Mills». («Мент» на идише означает «честный и благородный человек».) Так глава Malden Mills стал своего рода народным героем, который служит тысячам людей, особенно в бизнесе, образцом для подражания.
   Не все, кто восхищается Аароном Фейерштейном, знают об источнике его огромной личной нравственности. Наш герой – ортодоксальный еврей, и во всех этических вопросах руководствуется еврейской традицией, религиозными доктринами и главным образом еврейской Библией. Именно на этой стороне истории Аарона Фейерштейна (занимающей центральное место в его жизни, но упущенной из виду большинством авторов) я бы и хотел заострить внимание читателей.
   Как отмечалось в большинстве материалов о Фейерштейне, он любил хорошую литературу, декламировал по памяти Шекспира и Эмили Дикинсон. Но гораздо важнее для него была Тора, которую он читал каждый вечер.
   Применяя библейское учение к практическим вопросам бизнеса, Фейерштейн следовал семейной традиции. В выступлении «Люди и общество» перед аудиторией в Массачусетском технологическом институте он вспомнил о том, как его дед раздавал зарплатные чеки работникам Malden Mills перед закатом солнца, оправдывая этот странный обычай такой цитатой из Второзакония (24:14–15): «Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих. В тот же день отдай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха». А под «пришельцами», подчеркивал Аарон Фейерштейн, «понимаются люди любой веры и любой расы». Возможно, в эти минуты докладчик думал о нескольких поколениях иммигрантов, прибывших в Америку и содержащих свои семьи благодаря работе на Malden Mills.
 
   Один газетный обозреватель писал, что еще мальчишкой Аарон сомневался в платежной системе своего деда и не считал действительно необходимым воздерживаться от принятого в Америке способа ведения дел. Молодой Аарон даже проконсультировался у раввина, который также был его дедом по материнской линии. «Твой дед, – сказал духовный наставник внуку, – совершенно прав. Ибо написано: “Не обижай наемника, бедного и нищего”». Аарон запомнил этот отрывок на древнееврейском языке и руководствуется им по жизни.
   Принимая конкретные решения после пожара на фабрике, Фейерштейн постоянно черпал вдохновение в цитатах из древнееврейского учения. Например, не раз повторял следующие два знаменитых высказывания мудреца Гилеля, жившего в конце I века до нашей эры – начале I века нашей эры: «Если вдруг не окажется вокруг ни одного праведника, постарайся сам стать праведником» и «Не все те, кто приобретает богатства, мудры». Подобные высказывания служили Фейерштейну путеводной звездой в трудные дни 1995 года.
   Неудивительно, что пример Аарона Фейерштейна некоторые современные религиозные учителя используют для иллюстрации важнейшего иудейского понятия цедака. Обычно это слово переводят как «благотворительность», но на самом деле он означает нечто большее. Цедака происходит от слова цедек – справедливость. Поэтому в еврейской традиции благотворительные пожертвования рассматриваются не просто как проявления доброты, к которым человека побуждают любовь или великодушие. Это также и проявление нашего врожденного чувства справедливости. Следовательно, воздерживаясь от цедаки, человек не только поступает эгоистично и постыдно, но и буквально совершает преступление, нарушая одно из важнейших обязательств в жизни еврея. Вот почему в Талмуде сказано, что цедака равна всем остальным заповедям, вместе взятым. И отсюда также вытекает требование Второзакония (которое исторически было широко распространено в еврейских сообществах) к евреям жертвовать определенную часть своих доходов, а именно 10 процентов, на помощь нуждающимся. Такое пожертвование не является просто актом доброй воли – это требование естественно вытекает из чувства справедливости, воплощенного в нашей вере.
   Именно понятие цедаки как общественного обязательства перед ближними лежало в основе трудных, подобных самопожертвованию решений Аарона Фейерштейна. Поскольку рабочих на своем предприятии он рассматривал как равных себе в глазах Бога (и, безусловно, так и есть), то у Фейерштейна не было другого выбора, кроме как делать все возможное, чтобы уберечь их и их семьи от лишений в результате трагического пожара.
   В еврейской традиции благотворительность рассматривается не просто как проявление доброты, но и как проявление врожденного чувства справедливости
   Нравственность нашего героя основана на целой жизни по законам духовного учения еврейской веры, богослужения и молитв. Поэтому ему и в голову не могло прийти поступить так, как было бы проще всего и в собственных интересах, – просто забрать себе страховые выплаты. На вопрос одного журналиста о деньгах Фейерштейн ответил: «И что бы я с ними делал? Стал бы есть больше? Купил бы еще один костюм? Вышел на пенсию и умер? Нет, мне такое даже в голову не пришло!»
   Аарон Фейерштейн олицетворяет все лучшее, что есть в американском бизнесе, но он также демонстрирует еврейскую мораль в действии – поведение меньиа в сложнейшие моменты жизни, когда необходимо выбирать между целесообразностью и совестью. Многие из тех, кто знает о поступке Фейерштейна, считают его героем нашего времени. И, как будет показано в последующих главах книги, его этический подход к бизнесу идеально согласуется с иудейской традицией. Среди основных религий нашего мира именно в иудаизме самое большое внимание уделяется нравственному отношению к деньгам. Но об этом факте большинству неевреев никогда не рассказывают.
   К сожалению, не все выбирают тот путь, по которому пошел Аарон Фейерштейн. Его противоположностью в мире бизнеса выступает человек, гораздо более известный и привлекший к себе намного более широкое внимание, но за совершенно другое поведение. Это автор грандиозной аферы, инвестиционный менеджер Бернард Мэдофф.2
   История Мэдоффа в общих чертах известна всем. По правде говоря, судя по количеству материалов в СМИ, посвященных этому злому гению, она известна людям значительно больше, чем героический поступок Аарона Фейерштейна. И эта несправедливость побудила меня рассказать вам истории Фейерштейна и Мэдоффа для сравнения.
   Бернард Мэдофф родился в Квинсе (штат Нью-Йорк) в 1938 году. В 1960-м закончил колледж Хофстра и в том же году основал компанию с ограниченной ответственностью Bernard L. Madoff Investment Securities, которая занималась инвестициями и операциями с ценными бумагами. Начав с торговли так называемыми «грошовыми акциями» (рыночная цена меньше одного доллара), Мэдофф постепенно создал обширную базу клиентов, оказывая им услуги по покупке и продаже акций, а также предоставляя инвестиционные консультации. Его компания также разработала инновационную компьютерную технологию по распространению котировок акций, что привело к созданию автоматизированной системы торговли на фондовом рынке, известной как NASDAQ. Со временем Мэдофф стал явным лидером среди дилеров NASDAQ и даже выступал в роли неисполнительного председателя этой организации. Он завел множество личных связей среди государственных регуляторов финансовых рынков.
   Именно эти связи, по мнению многих комментаторов, помогли ему избежать дотошного изучения его деятельности, когда возникли претензии к его фирме.
   Компания Мэдоффа процветала и расширялась. Жена бизнесмена Руфь, прежде работавшая на Нью-Йоркской фондовой бирже, стала служащей Madoff Securities, как и несколько других членов семьи, включая двоих сыновей, брата, племянника и племянницу Бернарда Мэдоффа. На протяжении более чем сорока лет он поддерживал свою репутацию добропорядочного гражданина и проницательного бизнесмена. Столь исключительными были финансовые успехи его компании, что число ее частных и корпоративных клиентов постоянно росло. Широко известные организации, включая университеты и некоммерческие общества, передавали Madoff Securities в управление часть своих пожертвований; даже в высших слоях общества клиенты Мэдоффа хвастали своими финансовыми успехами и считали, что им повезло оказаться в избранном круге людей, богатевших благодаря инвестиционным талантам Мэдоффа.
   Общество получило образец достойного и успешного бизнесмена: заботливый отец семейства, лидер своей отрасли, превосходный профессионал… Грандиозная картина. И таковой она оставалась до тех пор, пока мир не потрясла невероятная новость: финансовая организация Бернарда Мэдоффа – ужасающая афера.
   Разоблачение произошло в декабре 2008 года, в разгар самого серьезного финансового и экономического кризиса со времен Великой депрессии 1930-х годов. Под возрастающим финансовым давлением Мэдоффу было все сложнее сохранять видимость успеха и процветания, которую он поддерживал столь долго. Используя классическую схему Понци, известную как «финансовая пирамида», компания Мэдоффа выплачивала новым инвесторам «прибыль» из средств, собранных у предыдущих клиентов. Но, как мы теперь знаем, никакой прибыли не было, поскольку деньги с большинства открытых счетов вообще ни во что не инвестировались. Полученные средства использовались для выплаты фиктивных дивидендов новым жертвам и шли на поддержание роскошного образа жизни Бернарда Мэдоффа, владевшего домами на Манхэттене, в Монтоке, Палм-Бич и на юге Франции. Чтобы скрывать правду, горе-бизнесмену приходилось все энергичнее манипулировать деньгами инвесторов и фабриковать липовые финансовые отчеты.
   В первую неделю декабря, когда от глобального финансового кризиса пошатнулся фондовый рынок, схема Понци, на которой была построена компания Мэдоффа, рухнула. Бернард признался сыновьям: у него не только нет семи миллиардов долларов для выплат обеспокоенным инвесторам, к тому же весь бизнес уже много лет представляет собой мошенничество, «одну большую ложь». Они сообщили о признании отца федеральным властям, и 11 декабря Бернарда Мэдоффа арестовали. Почти 65 миллиардов долларов, числившихся на счетах клиентов в виде реально вложенных средств и сфабрикованной прибыли, просто исчезли.
   Именно личные связи помогли Медоффу избежать дотошного изучения его деятельности, когда возникли вопросы к его фирме
   В течение нескольких последующих месяцев имя Бернарда Мэдоффа, прежде известное только относительно избранному сообществу профессионалов в сфере финансов и состоятельных инвесторов, заняло центральное место в таблоидах, телевизионных новостях, блогах и отделах светской хроники различных журналов. Мэдофф стал символизировать не только его собственные преступления, но гораздо более масштабные явления. Перечислим их. Это крах грандиозных, некогда весьма уважаемых финансовых организаций, павших жертвой собственной неоправданно рискованной деятельности и чрезмерных долгов. Безответственность инвесторов, которые соблазняются обещанием высокой прибыли и не интересуются источниками этой прибыли и их надежности. Неспособность регуляторных органов и средств массовой информации расследовать или хотя бы поставить под сомнение очевидно невозможные истории финансового успеха, а также высокомерие и чувство исключительности, присущие сливкам общества. Все это теперь стало ассоциироваться с именем и образом Бернарда Мэдоффа.
   К 29 июня 2009 года, когда афериста приговорили к максимальному сроку тюремного заключения (150 лет) по нескольким обвинениям в мошенничестве и лжесвидетельстве. Он стал одним из известнейших и ненавидимых людей.
   Подъем, падение и позор Бернарда Мэдоффа будто взяты из древнегреческой трагедии. В истории подобных примеров много, и, как это ни печально, они будут происходить и дальше, пока алчность, нечестность и легковерие остаются сторонами человеческой натуры. Громкая история Берни Мэдоффа с участием жертв из числа знаменитостей и героев светской хроники произошла в то время, когда миллионы рядовых инвесторов наблюдали за обесцениванием своих сбережений в результате финансового кризиса 2008–2009 годов. И эта история как воплощение всего самого худшего в мире больших денег неизбежно должна была привлечь всеобщее внимание.
   Однако гораздо большую тревогу вызывает другая сторона саги о Мэдоффе. Я имею в виду то, что в глазах многих людей аферист стал символом не только алчности и нечестности, но также роли евреев в мире денег. И это очень тревожный факт.
   Действительно, Бернард Мэдофф (замечу: как и Аарон Фейерштейн) – еврей. Он вырос в еврейской семье, женился на еврейке, дружит и общается в основном со своими соплеменниками в Нью-Йорке и Флориде. Он был председателем совета директоров бизнес-школы университета Йешивы, по исторической традиции высшего учебного заведения для иудеев, и входил в состав исполнительного совета подразделения Объединенного еврейского призыва на Уолл-стрит. И хотя многие благотворительные организации и фонды, в которые делал пожертвования Мэдофф, были светскими или не имели отношения ни к одному религиозному направлению, некоторые из них ассоциировались исключительно с еврейскими общественными задачами. Например, Благотворительный фонд Роберта И. Лэппина, финансирующий поездки подростков в Израиль и программы развития для еврейских учителей.