6

   В течение трех дней леди Мора и Филипос ходили по острию ножа. Два охранника, подкупленные Паулосом, ожидали порки, но ее не было, и их просто отослали на юг с пехотным отрядом, как простых копейщиков.
   Вызов был доставлен в комнату Александроса двумя дворянами, которые были на банкете у Вахроноса. Как он вспомнил, широкоплечего человека с черными усами звали Шайдосом, а стройного и шепелявого – Хилиосом.
   Александрос в этот день упражнялся в верховой езде. И он, и лорд Джири, и Филипос играли в кости, когда новый охранник объявил имена визитеров и затем ввел их.
   Морской Владыка остался сидеть, когда двое вошедших слегка поклонились ему. Шайдос сказал:
   – Лорд Александрос, мы передаем Вам вызов лорда Вахроноса Паулоса из Номополиса. Он...
   – Это не очень вежливо,– перебил его Александрос холодно,– передавать вызов не самому, когда он вызывает человека высшего ранга.
   Глаза Шайдоса зло блеснули.
   – Я пытался быть с Вами вежливым, но я дворянин Кенуриос Элас. Я не потерплю разговора об этике из уст обыкновенного пирата.
   Филипос дернулся вперед, но Александрос остановил его. Лениво улыбаясь, он спокойным тоном заметил:
   – Лорд Шайдос, Вы оскорбили мой ранг. Эти джентльмены рядом со мной подтвердят это и засвидетельствуют, что я вызываю Вас. Вы можете, конечно, назначить место и время, но если это Вас удовлетворяет, я был бы счастлив биться с Вами сразу же, после того, как закончу с Вахроносом. Надеюсь, он хочет драться, или вы двое хотите повторить его полуночный визит?
   Шайдос густо покраснел.
   – Я принимаю Ваш вызов, но я не думаю, что Вы будете в состоянии встретиться со мной. Лорд Паулос считает себя глубоко оскорбленным и настаивает на том, чтобы Вы бились с ним до смертного исхода.
   Александрос взмахнул рукой.
   – О, очень хорошо! Я принимаю вызов вашего хозяина. Я даже прощу ему его отсутствие, как я припоминаю, он был не в состоянии нормально передвигаться и говорить во время нашей последней встречи.
   Лорд Джири громко хмыкнул.
   – Согласно правилам,– объявил Шайдос,– Вы имеете право выбора места, времени и оружия.
   Александрос кивнул:
   – Доспехи: шлем и кольчуга. Легче плавать в кольчуге, чем в панцире.
   – Пл... плавать? – воскликнул Шайдос.
   – Да, плавать, чтобы не утонуть,– ответил Александрос.– Идите и скажите своему хозяину, что время – через три дня, на плоту, заякоренном в главном русле реки. Скажите ему это, а из оружия я выбираю абордажные пики.
   – Но...– начал Шайдос.– Это не джентльменское оружие. Мне кажется, что лорд Паулос никогда не согласится... Мне кажется, это потеря времени...
   – Идите и скажите ему: я так решил! – закричал Александрос. Это был очень жаркий день и влажный к тому же. Каждый старался не появляться на улице, но не Шайдос и Хилиос. Александрос забавлялся с ними несколько часов, заставляя их носиться от дворца к особняку Паулоса и обратно, до тех пор, пока они не взмокли от пота.
   Каждое из его предложений времени, места и оружия отклонялось чванливым Вахроносом. После первого удивления Филипосом овладел смех, а что касается лорда Джири,– тот просто катался по полу от смеха.
   Когда в полдень два эмиссара приплелись обратно в комнаты Александроса, они были вымотаны до предела. Волосы, до этого приглаженные и уложенные в прическу, растрепались и слиплись. Едкий пот смыл без следа всю косметику с их лиц.
   – Лорд Александрос,– начал устало Шайдос.– Мой лорд отклоняет Ваше предложение по тому способу дуэли, который Вы предложили, так как секира мясника – это не оружие джентль мена.
   Александрос устал от всего этого.
   – Когда дело доходит до ударов,– сказал он резко,– джентльмен бьется любым оружием, какое он сможет удержать в руках. Но я сомневаюсь, что он джентльмен, и поэтому смягчусь. Я дам Вахроносу то, что он хочет.
   Вот мои условия.
   Я встречусь с Вахроносом на второй час после восхода Солнца. Через три дня. Я встречусь с ним на тренировочном дворе бараков охранников. Моими секундантами будут лорд Филипос и лорд Джири. Доспехами будут нагрудные кирасы, кожаные наколенники в металлических лепках, пластинчатые латы и шлемы без забрала. Оружие: трехфутовые небольшие щиты в добавление к мечу. Меч шириной в руку, не длиннее шестидесяти сантиметров. Надеюсь, теперь ваш господин сочтет приемлимыми условия?
   Шайдос прокашлялся.
   – Я уверен, что примет. Для меня я прошу такие же условия, если наш бой состоится.
   Александрос холодно улыбнулся.
   – Он будет маленький, жополиз, не бойся.
* * *
   Несмотря на облака, утро было хорошим. Дуэли были частым делом, но новость об этой распространилась быстро, тем более, что у лорда Паулоса было много друзей... и в два раза больше врагов.
   Тренировочный двор часто использовался для подобных вещей, поэтому солдаты установили открытые трибуны и тенты, к восходу каждый дюйм скамеек был занят, солдаты принесли стулья и кресла из казарм (за особую плату для опоздавших). По толпе пронесся слух, что леди Мора присутствует на дворе, но так как все дамы закрыли лица вуалями, он быстро утих.
   На тренировочном дворе Филипос и лорд Джири сообщили Александросу, что они проверили оружие и доспехи Паулоса.
   – Его кираса и наколенники красивы, но самого обыкновенного качества. У его шлема был переносник, но мы потребовали его удалить. Наконечник в центре его щита остро заточен, а железный край отточен по всему периметру. Вы можете потребовать его замены.
   – Люди Кенуриос Македонис часто носят такие щиты,– медленно ответил Александрос.– Нет, я не буду протестовать. Пусть у него будет этот щит. Возможно, я смогу показать ему пиратские уловки, когда вымотаю его достаточно. А что насчет его меча и дирка?
   – Я не думаю, что лезвие дирка смазано ядом, Алекс,– улыбнулся Джири.– Но я писанул на него, от одного конца до другого, просто на удачу.
   Теперь Александрос знал, что вызвало сердитые восклицания на другом конце двора. Давно было известно, что моча смывает яд с лезвия. Но представить, что кто-либо, как лорд Паулос, принесет на дуэль...
   – И какой был результат?
   Широко улыбаясь, Джири пожал плечами.
   – Я встречаюсь с ним на следующей неделе, если Вы что-нибудь оставите от него. Мы будем биться на саблях, верхом.
   – Меч, который принес Паулос, из тех, которым бьются в Срединных Королевствах двумя руками. Конечно, рукоятка укорочена, но он вдвое тяжелее Вашего, несмотря на то, что сталь на полпальца тоньше,– спокойно сказал Филипос.– Джири и я настояли, конечно, чтобы его заменили, что капитан Натос и сделал, взвесив его. Так что Паулос будет драться таким же обычным пехотным мечом, что и Вы.
   Солнце выглянуло на минутку, когда джентльмены сошлись в центре ринга, где их ждал старший капитан охраны, выбранный судьей дуэли. Сзади него стояли два лучника, тетивы на стрелах были натянуты. Когда Солнце падало на выложенные золотом доспехи Паулоса, они сверкали как драгоценные камни.
   Доспехи Александроса, выбранные из арсенала, были окрашены коричневым цветом для боевой службы, а их единственным украшением были черный крест на шлеме и три касатки Морских Островов, нарисованные на нагруднике кирасы и щита, дворцовым художником. На скамейках друзья Паулоса смеялись и отпускали шутки над однообразной одеждой Морского Лорда.
   Старший капитан Натос поставил их лицом друг к другу, их секунданты расположились в нескольких футах сзади.
   – Лорд Александрос, я объявляю эти правила в основном для Вас. Я уверен, что Вахронос Паулос мог бы повторить их во сне; так часто он стоял здесь. Так как это место смертного боя, то я не буду давать сигнала к окончанию боя. И хотя я не люблю, когда эллинойские дворяне убивают друг друга, но мое дело служить посредником в вашей дуэли.
   Так как это пеший бой, сигналами будет дробь барабана. При первом сигнале каждый из вас вернется в предназначенное ему место.– Натос показал на два цветных квадрата на песке в десяти ярдах друг от друга.– Затем я подвергну вас последнему осмотру.
   При втором сигнале барабана вы отсалютуете друг другу мечами и будете ждать приказа. Тот, кто двинется раньше моего сигнала, будет убит. Дуэлянты будут биться только тем оружием, которое у них будет. Внезапное появление оружия, не оговоренного в условиях, будет караться смертью. То же самое – за засыпание глаз противника песком или пылью.
   Это не просто бой, а дуэль. Все ясно, джентльмены?
   Александрос двигался медленно, его тело было полунапряжено, глаза блестели в узкой щели между железными краями щита и полоской шлема, его противник мог ударить мечом по незащищенному лицу, и дуэль могла бы кончиться едва начавшись.
   Осторожно ступая, он и Паулос приблизились на ударную дистанцию.
   Удивив Александроса быстротой, Паулос рубанул его мечом и в то же самое время нанес ему удар щитом по коленям. Отбив удар меча своим мечом, Александрос своим щитом отразил удар щита Паулоса. Острый край его прошел через три слоя кожи и дошел до дерева. Щепки полетели в толпу. Быстро отскочив назад, Паулос вогнал меч, стараясь попасть в лицо или горло, прикрывшись своим щитом.
   Щит Александроса поднялся, затем внезапно он напряг свою руку и ударил лицевой стороной щита в вытянутую руку Паулоса с мечом, стараясь наконечником щита попасть одновременно в его запястье. Он 'промахнулся и не попал ни в запястье, ни в руку, но удар меча по ноге достиг цели.
   Когда Паулос двинулся для новой схватки, кровавый след тянулся за Вахроносом из-под его юбки.
   Перекрывая шум толпы, послышался голос лорда Джири:
   – Так его, Алекс! В следующий раз разруби его на куски!
   Но Александрос был встревожен. Кроме непроизвольных выкриков и рычания, его противник не произнес ни слова – ни угроз, ни обещаний. Из своего собственного опыта он знал, что молчаливый противник – самый опасный. Из опыта только что начавшейся схватки он понял, что Паулос мало в чем уступает ему. Насмешки над Вахроносом вряд ли помогут, но кто его знает?
   – Я еще не слышал твоего голоса, ты, извращенец,– усмехнулся Александрос.– Или мое колено сделало из тебя кастрата?
   – Нет,– огрызнулся Паулос.– Но я сделаю лз тебя насто ящего скопца, прежде чем убью. Мне жаль уничтожать твою красоту, ты, неблагодарная сука, но я предложил тебе свою любовь, а ты ответил мне оскорблениями и унижениями, я сделаю из тебя примера.
   – Если сможешь,– отпарировал Александрос.
   Лорд Паулос вздохнул:
   – О, я смогу любимый Александрос, я смогу. Это моя тридцать седьмая дуэль. Но повторяю, я предпочел бы не убивать тебя. Это возможно, если ты скажешь, что будешь моим. Я пущу тебе много крови и объявлю, что удовлетворен, и спасу твою красоту и жизнь. Скажи «да».
   – Да я лучше трахнусь со свиньей. А ты уже получил мой ответ одной ночью на прошлой неделе, когда вполз, как змея, в мои апартаменты.
   Они кружились друг вокруг друга. Опытный глаз Александроса подсказал ему, что это противник уже не так собран и гибок, как раньше. Это могло быть и от усталости, и от раны на бедре, которая продолжала кровоточить. Он решил опять попытаться подбить его на неосторожное движение.
   Он спросил:
   – Почему ты так часто дерешься на дуэли? Дуэли больше распространены в моем королевстве, чем здесь, но я не знаю ни одного человека, кроме меня, кто так много бы дрался.
   – Я лорд Вахронос Номополиса,– напыщенно ответил Паулос.– Моя священная честь...
   Александрос оборвал его.
   – Честь? Ты, высокородный лорд педиков, ты не знаешь настоящего значения этого слова. Как ты можешь говорить об этом, когда твое самое сильное желание – изваляться в навозе.
   Лицо Паулоса потемнело от гнева, и Александрос нанес ему последнее словесное оскорбление:
   – Ты кусок дерьма, ты убил тридцать шесть человек, чтобы показать, что Паулос настоящий мужчина. Никакое количество крови не переделает тебя в то, кем ты никогда не был, даже тот, кто породил тебя, кровожадный гомик..,
   Но закончить он не успел. Паулос сделал выпад, лезвие меча блеснуло перед глазами. Александрос отскочил и рубанул по левому плечу Вахроноса, между эполетой и щитом. Взревев, словно бык, Паулос рубанул, дергаясь вслепую, но удар пришелся по пустому месту. Морской Владыка отскочил назад, и его окровавленный меч снова вонзился в руку, державшую меч, на это раз пониже, возле локтя.Шайдос и Хилиос выкрикивали советы, но их голоса потонули в общем гуле одобрения.
   Но это не могло долго длиться. Паулос внезапно прекратил свою безумную тактику берсеркера и снова начал кружиться по рингу. Еще два раза скрестились мечи, но казалось, что движения Вахроноса стали медленнее. Это никого не удивило, ибо вся левая сторона его кирасы была залита кровью.
   Александрос решил закончить дуэль, кроме того, у него должна была состояться еще одна дуэль. Он взмахнул мечом, Паулос отбил удар, мечи скользнули и скрестились, гарда к гарде. Александрос в то же время ударил своим щитом в щит Паулоса – острием и ниже острия щита Паулоса. На мгновение он испугался, что того не удасться поймать на эту уловку, но этого не произошло. Он мгновенно поддал своим щитом вверх, Паулос не ожидал этого, и заостренный край его собственного щита рассек ему подбородок. Он начал отступать, надеясь освободить свой меч из захвата, но Александрос следовал за ним, пока не припер к каменной стене, отделяющей ринг от строевого плаца.
   Впервые Александрос увидел страх в налитых кровью глазах Паулоса. Резко дернув свой меч, Александрос освободил его и отскочил назад. Он позволил Паулосу замахнуться, и затем, остановив его меч своим, рубанул по предплечью Паулоса, достав до кости.
   – Это была одна пиратская хитрость,– проговорил Александрос.– Сейчас с твоей помощью, я покажу другую.
   Оставив кровоточащую руку Вахроноса пронзенной мечом, Александрос: подступил ближе и начал поднимать свой щит вверх, тем самым поднимая и щит Паулоса, в то время, как ослабевшая левая рука того опускалась. Отточенный край щита Паулоса приближался все ближе и ближе к его собственному горлу, пока, кровь из рассеченного подбородка не начала капать на него. Когда край щита был в нескольких дюймах от горла, Паулос закричал:
   – Милорд, пожалуйста, я прошу Вас!
   – Тридцать шесть человек,– прошипел Александрос.– Тридцать шесть убитых и сколько обесчещенных, потому что они боялись тебя!
   И край щита вновь стал приближаться к горлу Вахроноса. Слези брызнули из глаз Паулоса.
   – Если ты любишь Бога, то делай это быстрей, у тебя же есть меч, зачем ты пытаешь меня?
   Александрос дернул меч из безжизненной руки Вахроноса. Но Морской Владыка не ударил.
   – Как я слышал, ты собираешься кастрировать меня прежде, чем убить? Я не такой жестокий, но возможно, я выколю тебе глаз или два, а?
   Край щита был прижат к горлу Вахроноса. Когда дрожащий наконечник меча приблизился к его глазам, он дернул головой в сторону и перерезал себе горло. Несколько секунд Паулос оставался стоять, затем его губы шевельнулись, но послышался только булькающий звук, затем его колени подогнулись – и он рухнул лицом вниз.
* * *
   Александрос отдыхал в прохладе оружейной, Филипос и Джири массировали его мускулы, обсуждая схватку. Вдруг раздался стук в дверь и в комнату вошел один из офицеров охраны. Филипос встал.
   – В чем дело Ставрос?
   Улыбаясь, тот отсалютовал Александросу.
   – Милорд, прекрасная работа. Прошу прощения, но один из дружков Вахроноса просит аудиенции.
   Когда дверь открылась, в комнату вошел Шайдос, сопровождаемый двумя мужчинами, бывшими, кстати, на балу Паулоса. Дружок покойного Вахроноса был грустен, губы вытянуты, одна из щек спазматически подергивалась. Но Александрос не обнаружил ни тени страха в его глазах.
   – Лорд Александрос, я вынужден признать, что не ожидал такого конца поединка. Я послал своих друзей к себе домой за доспехами и оружием. Если Вам угодно драться немедленно, то я смогу подобрать себе оружие в этой комнате.
   Морской Владыка потянулся и спокойно сказал:
   – Лорд Шайдос, я не буду заставлять Вас драться незнакомым оружием. Я подожду. Кроме того, почему бы нам не переменить смертный бой на бой до первой крови? Я не имею желания убивать Вас.
   Губы Шайдоса грустно искривились.
   – Вы очень великодушны, сэр, я благодарю Вас. Но я лучше умру, чем буду жить в бедности. Я заработал все, что имею, у бедного Паулоса.
   Александрос потянулся опять.
   – Ну, как хотите.
   Проходя через комнату к выходу, он услышал, как старый Джири сказал:
   – Я надеюсь, что две с половиной тысячи франков будут мне выплачены перед вашими похоронами, Шайдос. Я не люблю собирать долги с вдов.
   Опять старший капитан Натос громко огласил правила и порядок, но добавил:
   – Лорд Шайдос, я узнал, что лорд Александрос был так добр, что предложил бой до первой крови. Вы согласны?
   Золотые узоры, выложенные на шлеме Шайдоса, блеснули на Солнце, когда тот покачал головой. Натос сказал:
   – Хорошо. Расходитесь по местам, господа.
   Сомнения Александроса, что его противник вряд ли будет быстрым и опасным, скоро рассеялись. Кричаще одетый противник бросился на него при первых звуках барабанной дроби.
   Морской Владыка легко отбивал каждый удар и выпад своим мечом и щитом, но они раздражали его. Он упрямо защищался, отбивая атаку за атакой, зная по опыту, что его противник скоро выдохнется – ни один смертный не мог выдержать такой темп долгое время.
   Так оно и оказалось: постепенно удары Шайдоса стали слабеть, его нож и щит двигались медленнее. Когда щит случайно опустился, обнаружив его напряженное покрасневшее лицо, Александрос двинулся вперед, отбив в сторону щитом меч Шайдоса, и ударил прямо по глазам. Это ему удалось, хотя Шайдос и поднял щит вовремя, но меч проник как раз под верхний край его шлема дюйма на два вглубь. Еще не осознав, что произошло, Александрос изо всех сил дернул меч, стараясь вытащить его. Меч выскочил со странным чмокающим звуком из головы Шайдоса, и тот бездыханный рухнул у его ног.
   Затем Александрос наклонился, чтобы перевернуть его, и это спасло ему жизнь. Топор, брошенный ему в лицо, отскочил от его шлема со вспышками и грохотом и свалил его на колени.
   Он не увидел и не услышал, как Хилиос, крича и ругаясь, перескочил через барьер и бросился к нему, размахивая мечом. Но не успел сделать и двух шагов, как две черные стрелы вонзились ему в грудь. Александрос покачнулся и упал одновременно с Хи-лиосом.

7

   – Я знала, что Вы убьете его, задолго до того, как это случилось, лорд Александрос. Но это неразумно для наших королевских особ так рисковать.
   Альдора вернулась на другой день после дуэли, и Мора, наконец, нашла свободный вечер, чтобы посвятить его своему гостю. Улыбаясь, он сказал:
   – Смотреть на действие со стороны и принимать в нем участие – разные вещи. Я благодарен Вам, миледи, но я мужчина, и, как известно, мужчина должен сражаться,– произнес он это вежливо, но твердо.
   Мора опять почувствовала волнующее чувство узнавания. «Он» тоже сказал эти слова однажды.
   – Лекос, – произнесла она не думая. От улыбки лицо Морского Владыки помолодело.
   – Спасибо, Мора. Мне приятно говорить с тобой, как с другом, и обращение по имени облегчит нам разговор.
   Мора спросила дрогнувшим голосом:
   – Тебя тоже зовут Лекос?
   Он кивнул.
   – Мой покойный отец звал меня так, и некоторые из старых капитанов так зовут меня до сих пор. Но, Мора, почему ты так странно смотришь на меня?
   Она не ответила, но снова спросила:
   – Лекос, как давно ты носишь титул Морского Лорда?
   – Пять лет, миле... Мора, со дня смерти моего отца.
   – Как давно правил твой отец?
   – Около двадцати пяти лет, Мора.
   – И уже тридцать лет, как ваши корабли не нападают на наши берега. Почему? Разве наши люди недостаточно богаты? Разве наши женщины не по вкусу твоим пиратам?
   – Так богаты и красивы, что мой отец с трудом ввел эдикт * о неприкосновенности этого королевства. Иногда это случалось, но когда старые капитаны умерли и состарились, он прекратил все вылазки. Сейчас это вошло в традицию, что берега Верховного Владыки Деметриуса – неприкосновенны.
   – Но,– Мора была удовлетворена.– Люди лорда Пардоса устраивали чертовы карусели на берегах и реках Кенуриос Элас чуть ли не каждый год, и его отцы делали тоже самое.
   Как твоему отцу удалось совершить такой переворот в политике своих предшественников?
   Александрос покачал головой.
   – Мора, мой отец не был родственником лорда Пардоса ни по крови, ни духовно. Пардос принял его и заставил Совет Капитанов назвать его своим преемником и поддерживать его. Но задолго до того, как он попал на Морские Острова, мой отец дал пожизненную клятву служить Верховному Владыке лорду Деметриусу. И мой отец был благородным человеком. Он хранил эту клятву всю жизнь, несмотря на то что служил грязной извращенной свинье.
   Затем Александрос рассказал свою историю.
ИСТОРИЯ ЛОРДА АЛЕКСАНДРОСА
   Перед падением Кенуриос Атенаи и последующим установлением Конфедерации, Деметриус из Трих-Потемоса был единственным Верховным Владыкой Кенуриос Элас, который стал впоследствии ядром Конфедерации.
   Когда племена Милона и их союзники – огромная армия объявленного вне закона стратегоса Александроса из Папасполиса – медленно двинулись на восток, Верховный Владыка почувствовал себя весьма неуютно, несмотря на то, что его отец, быаший великолепным воином, оставил ему не только большие сокровища, и тридцать богатых провинций, управляемых верховными дворянами, но и огромную сильную армию.
   Деметриуса за его семьдесят лет жизни можно было назвать кем и чем угодно, но не милитаристом,– это пришло позже. Его алчная, нечистая на руку клика вытеснила честную и отлаженную администрацию, созданную покойным его отцом меньше чем за год. Деметриус и его окружение опустошили казну.
   Часть его армии была потеряна в бессмысленных войнах, которые закончились потерей и земель, и людей. Лучшие когорты Вольных Бойцов ушли прочь, ища хозяина, который платил бы настоящими деньгами, а не пустыми обещаниями. Когда же он начал продавать с таким трудом завоеванные пограничные провинции иностранцам с целью поддержать сибаритствующий образ жизни, стратегосы и некоторые дворяне, которые были ближайшими друзьями и советниками его отца, решили, что юный Верховный Владыка разрушит Королевство, если его не остановить. Они втайне решили свергнуть бездействующего короля и заменить его Советом военных командиров, до того времени, пока не будет выбран король.
   Кто-то, неизвестно кто, сообщил Деметриусу о заговоре, раскрыл имена всех участников. Заговорщики и их семьи: мужчины, женщины, дети, даже грудные младенцы – были схвачены людьми Верховного Владыки, кроме нескольких, успевших убежать или покончить с собой. Большинство же, невзирая на пол, возраст, степень участия, были подвергнуты жестокой пытке. Многие скончались под пытками, многие покончили жизнь самоубийством, чтобы избежать дальнейших мучений. Многие были немедленно замучены, и их останки выброшены в выгребные ямы и реки. Нескольких человек Деметриус оставил гнить в камерах, время от времени приводя их на потребу своего развратного двора. Когда Верховный Владыка впервые услышал о надвигающихся с запада кочевниках, он послал две трети своей оставшейся армии. Главной задачей ее было убийство всех воинов-кочевников и захват женщин и детей в рабство. Кочевники, предупрежденные дезертирами, устроили засаду, и в узком ущелье напали и истребили войска Деметриуса. Первый из бывших у них на пути эскадронов подвергся внезапному нападению, и большинство его жителей было истреблено. Один из трех оставшихся у Деметриуса эскадронов Вольных Бойцов был направлен на преследование кочевников и встретился с большим военным отрядом. Деметриус обезглавил большинство уцелевших за то, что они вернулись живыми. Эта бессмысленная жестокость и невыплата давно заработанного жалованья привели к тому, что часть двух оставшихся эскадронов решила дезертировать. Вольные Бойцы убили своих эллинойских офицеров, забрали их вооружение, доспехи, разграбили часть дворца и, напав на тюрьму, освободили всех заключенных и ушли из города.
   Обезумев ,от страха и нехватки денег нанять новые войска, Деметриус обратился к высокородному лорду Гамосу, королю Ке-нуриос Македонис, но тот ответил соболезнованием и предложил убежище. Обращение к Одиссеусу, королю сказочно богатого Южного Королевства ответа не нашло, последовали только ссылки на бедность. Когда же он обратился к южному соседу, королю Каролиноса Зеносу IX, его посланник не вернулся, а войска Зеноса начали вторжение в южные провинции.
   Оставался только один источник возможной помощи – его дальний родственник Пардос, Владыка Морских Островов и известный пират. Так как Деметриус не считал флот, в отличие от кавалерии, главной силой, то он отправил торговое судно доставить его послание. Посланник вернулся, как он думал, с обнадеживающими сведениями, поскольку это был первый положительный ответ на просьбы короля. Оказалось, что если лорд Пардос и будет обсуждать вопрос оказания помощи Кенуриос Элас, то Деметриус должен прибыть сам ко двору Морского Владыки.
   Деметриус разбушевался. Он орал, ругался, богохульствовал, рвал волосы на голове и из бороды. Он убил трех мальчиков-рабов и ранил много членов своей свиты. Незадачливый посланник был отправлен на пытку, кастрирован, ослеплен, а затем к его животу привязали открытой дверцей клетку с некормленными крысами. Деметриус проклял Пардоса, его потомков, а затем включил в свой список весь мир. Он искусал сам себя, бился головой о стены, катался по полу.