Страница:
Восстание началось вечером 2 марта 1930 года. В тот день в селе Малый Куналей в перестрелке с повстанцами погиб начальник райотдела милиции Петр Желтоухов и его предшественник. На следующий день восставшие убили еще четверых. В селе Поселье волнения начались 3 марта 1930 года. Там повстанцы убили двоих. Одна из жертв – секретарь местного сельсовета Якимов. В деревне Красный Яр бунтовщики расправились еще с семерыми, в т. ч. с местным учителем и корреспондентом газеты «Забайкальский рабочий» Василием Блохом.
Хотя больше всего погибших советских активистов было в селе Буй – 14 человек. [88] Это число могло возрасти (в сараях ожидало расстрела еще несколько арестованных), если бы не героизм горстки бойцов 70-го Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ, которые вступили в бой с 400 повстанцами.
4 марта 1930 года пятеро (!) бойцов «во главе с врид отделения Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ Василием Ивановичем Моисеевым» и приданными им тридцатью бойцами местного отряда самообороны взяли штурмом деревню и освободили арестованных, фактически спася последних от верной гибели. Двое бойцов войск ОГПУ были представлены к награждению Орденом Красного Знамени. [89]
И другие бойцы этого подразделения продемонстрировали ратное мастерство. Например, в тот же день, 3 марта 1930 года в Бурятии, началось Бичурское вооружённое восстание против коллективизации. На следующий день его подавили войска ОГПУ.
Упомянутый выше Отдельный Читинский дивизион с 10 по 28 июня 1931 года участвовал в подавление серии крестьянских восстаний в Сретенском районе Читинской области. Например, «Ундино-Толонгуевского кулацкого восстания». [90] О нем мы расскажем ниже.
Вернемся к восстанию в Малетинском районе. В четырех селах погибло 26 человек. Из 600 участников восстания осуждены были только 150. Остальные, по разным причинам, были освобождены от уголовной ответственности. Например, бедняки или те, кого повстанцы заставили присоединиться к ним с помощью оружия. [91]
В январе 1930 года началась подготовка к восстанию в селах Удыга и Деревцово Сретенского района. Прошло несколько оргсобраний. С результатом этих мероприятий власти столкнулись 29 марта 1930 года, когда в Удыге восстало 33 человека, а в Деревцово – 60 человек. Первым делом бунтовщики расправились с местным активом. Если в первой деревне ограничились арестом, то во второй казнили председателя местной коммуны коммуниста Дмитрия Деревцова. Затем восставшие отправились в соседние села Верхней Коэнга и Малый Тонгой, но там не встретили понимания у местных. В тот же день казнили секретаря партийной ячейки Матвея Деревцова.
Власти оперативно среагировали на бунт и поспешили доложить в Окружком партии: «В начале апреля 1930 года в основном эта банда была ликвидирована». Действитеьно арестовали 45 человек. А вот на свободе оставалось еще десять повстанцев во главе с Титом Зиминым, которые не планировали складывать оружие. Они начали готовить новое восстание. Бунт начался в конце мая 1930 года в селе Чонгуль. В нем участвовало свыше сорока крестьян. В этот раз обошлось без расправ над коммунистами. Восстание ликвидировали 1-й и 3-й кавалерийские дивизионы Второго мотострелкового полка войск ОГПУ. Было арестовано 26 человек. Остальные погибли или ушли в Китай. [92]
В марте 1930 года началась подготовка восстания в нескольких селах Сретенского района. В апреле повстанцы провели оргсобрание, а в ночь с 5 на 6 мая 1930 года начали реализовывать свои замыслы. В селе Какталга они райуполномоченного ОГПУ и двух партийных активистов. В туже ночь арестовали 11 человек из числа коммунистов, членов сельсовета и местного учителя.
В селе Аркия восстание началось в полдень 5 мая 1930 года. Было арестовано 20 человек, в т. ч. и местная учительница. В село Кучугай из села Аркия повстанцы прибыли в ночь с 5 на 6 мая 1930 года. Застрелили председателя Ленинской коммуны Семена Шестопалова и его отца. На этом расправы не закончились. В ту ночь было убито еще девять человек. А 8 мая 1930 года расстреляли еще двоих.
В ночь на 10 мая 1930 года началось восстание в Усть-Начине. Там убили председателя сельхозкоммуны Дмитрия Петрова, а еще восьмерых советских активистов арестовали.
К 10 мая число активных участников восстания превысило 200 человек. К этому времени против повстанцев начали действовать войсковые части. Хотя первые успешные операции по ликвидации отдельных групп бунтовщиков были проведены только 15 мая 1930 года.
Официально восстание было ликвидировано только 4 июля 1930 года. В тот день была проведена крупномасштабная операция по прочесыванию мест возможного нахождения повстанцев и их изъятие.
Всего было осуждено за участие в восстание 110 человек. Часть повстанцев погибла или сумела скрыться. Хотя наказания почти никому избежать не удалось. Кого-то арестовали в 1933–1934 годах, а кого в 1937 году.
По оценке старшего уполномоченного ИНФО Сретенского окротдела ОГПУ Катанаева, которому было поручено вести следствие, в вооруженном восстание в селах Какталга, Аркия, Кучугай и других принимало участие 370 человек.
Жертвами вооруженного антисоветского выступления крестьян были: 19 погибших, четверо раненных и «арестовано 45 человек сельских и районных советских работников, разорены сельхозкоммуны и артели, разогнаны сельсоветы, захвачены их печати и имеющиеся денежные суммы». [93]
Восстание в Балейском районе Читинской области в июне 1930 года занимает особое место. Во-первых, бунтовщикам удалось сформировать Ундино-Талангуйскую повстанческую бригаду, что свидетельствует о приличном количестве участников антисоветского выступления. Во-вторых, ОГПУ сумело внедрить в штаб повстанцев на этапе подготовки своего агента, вот только правильно воспользоваться его информацией чекисты не смогли или не захотели. Хотя второе звучит абсурдно. Опыт весенних выступлений в других районах области продемонстрировал кровавый размах и ущерб от мятежей. Это в центральной России и на Украине все обычно заканчивалось митингами у сельсовета и избиениями активистов советской власти. «Выпустив пар» смутьяны расходились по домам. Иногда, правда, приходилось привлекать войска, но чаще всего для разгона демонстраций, а не прочесывания местности и ликвидации вооруженных групп.
Как обычно, процесс подготовки восстания занял несколько месяцев. Он стартовал в начале марта 1930 года. Прошло несколько тайных собраниях, где присутствовал агент ОГПУ Александр Ходкевич. Его выбрали в члены штаба. А 10 мая 1930 года был сформирован Ундинский повстанческий отряд. Командиром избрали Иннокентия Подойницына.
Несмотря на наличие информатора среди повстанцев власти узнали о начале бунта в семь часов вечера 9 июня 1930 года, когда в селе Буторовское начались волнения. Затем пожар охватил соседние деревни. По утверждению чекистов в восстание приняло участие 1342 человека из 43 сел. Это с учетом бунтовщиков из соседних Нерчинского, Оловяннинского и Шилкинского районов. В ходе следствия, что только 9 % восставших присоединились к бунтовщикам из-за угроз расправы с родственниками или страха за свое имущество. Так, по крайне мере, они утверждали на допросах. Еще 7 % так и не смогли внятно объяснить, что заставило их выступить против советской власти. Чаще всего из их уст звучали фразы: «был пьян» или «не знаю почему». А остальные, как говориться, присоединились в «здравом уме и твердой памяти».
Надо отдать должное, руководство повстанцев старалась избегать кровопролития и скатывания к обыкновенному уголовному бандитизму. Из-за этого происходили конфликты. Например, вечером 10 июня 1930 года часть восставших решило захватить золодобывающий рудник Балей или Каменку, что бы взять золото, деньги и спецодежду. Командир отряда Иннокентий Подойницын высказался против этого. Его попытались арестовать, но он воспользовался темнотой и сбежал. А так бы стал первой жертвой повстанцев.
Пришлось выбирать нового командира. Им стал Иван Фомин. Через несколько дней он преобразовал отряд в бригаду. Она состояли из 1-го полка (1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 6-й эскадроны) и 2-го полка (1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й эскадроны). Вот только вооружены они были очень плохо – на 20–25 % от необходимого количества оружия. Да и патронов почти не было. Некий Казанцев пообещал продать несколько тысяч винтовочных патронов, но слово свое не сдержал. Это и не удивительно, ведь он был агентом ОГПУ. Лишить повстанцев боеприпасов – единственное, на что оказались способны местные чекисты. Другой их агент – Александр Ходкевич был изгнан из штаба повстанцев за… пьянство. Однажды он напился и начал активно агитировать напасть на рудник. Это и послужило причиной его «демобилизации».
Войсковая операция против повстанцев началась 15 июня 1930 года. Ее проводили подразделения 70-го Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ и 2-го Дальневосточного кавалерийского полка войск ОГПУ. Операция была завершена к 28 июня 1930 года.
Из 348 арестованных повстанцев 158 по разным причинам были освобождены от уголовной ответственности, а оставшиеся 284 приговорены к различным срокам наказания, в т. ч. восемь человек – к расстрелу.
На суде были оглашены убытки (без учета средств потраченных на подавление восстания) – 50 100 руб. 49 коп., из кот.: «по Союззолоту – 40 995 руб. 56 коп., Дальторгу – 1235 руб. 67 коп., и по сельхозкоммунам – 7879 руб. 16 коп. [94]
17 июня 1930 года в Борзинском и Чернышевском районах Читинской области вспыхнуло восстание. Сигналом к нему послужили сообщения о беспорядках в Жидкинском районе. О них мы уже рассказали выше. Тогда же из ушедших в тайгу крестьян был сформирован отряд. Командиром выбрали Николая Литвинцева. Так как выступление заранее не готовили, поэтому повстанцы оказались безоружными. Эту проблему решили просто – ружья и винтовки отбирали у односельчан. Местных советский актив спешно начал создавать отряды самообороны, прекрасно зная о печальной судьбе своих коллег из других районов Читинской области. Именно эти отряды первыми вступили в бой с повстанцами. А потом им на помощь бойцы из 70-го Отдельного Дивизиона войск ОГПУ. Окончательно восстание было ликвидировано 24 июня 1930 года. Было арестовано 34 человека, еще двое погибли в бою с войсками ОГПУ. [95]
В том же Чернышевском районе в конце июня 1930 года началось другое восстание. На его подготовку бунтовщики потратили несколько недель. Согласно заранее разработанному плану в ночь на 26 июня в селе Гаур восстали 57 крестьян, в селе Старый Олов – 34 крестьянина, в селе Утан – 20 крестьян, в селе Кадая – 15 крестьян, в селах Жипкошкино и Елкинда – 25 крестьян, в селе Абрамовка – 22 крестьянина, в селе Икшица – 8 крестьян. При этом жители сел Укурей, Шивия и Курлыч отказались от антисоветских выступлений – так жители решили на собраниях. Хотя среди них были и исключения. Например, кто то из обитателей Шивии, как и заранее было запланировано, прервал телефонную связь (спилил столбы и порвал провода).
В ночь на 27 июня повстанцы двинулись на село Удан. Там находился лагерь. Восставшие планировали разоружить охрану и освободить заключенных. Попытка закончилась неудачей. Охрана совместно с бойцами местного отряда самообороны отбила атаку. И это было началом их поражения. 29 июня 1930 года против восставших выступил 3-й дивизион 2-го Дальневосточного кавалерийского полка войск ОГПУ.
Через несколько дней бунт был подавлен. Было арестовано и осуждено 62 повстанца. Из них девятерых расстреляли, а остальные получили различные сроки. [96]
Весной 1931 года вспыхнувший в четырех селах (Алаширь, Морон, Талакан и Усть-Берея) Нерчинско-Заводского района бунт был ликвидирован силами Нерчинско-Заводского пограничного отряда.
Упреждающий удар по будущим повстанцам «зеленые фуражки» нанесли еще в январе – феврале 1931 года, когда от своей агентуры, проживающей в приграничной зоне, узнали о готовящемся антисоветском выступлении. Несмотря на это подготовка бунта продолжалась, а с апреля участники стали регулярно проводить собрания.
Восстание началось 8 апреля 1931 года в селе Талакань. Как обычно, крестьяне арестовали 12 человек местного советского и партийного актива, а затем отряд в количестве 37 человек выступил на Алашарь. Там тоже произвели аресты, а численность отряда увеличилась еще на 18 бойцов.
Затем восставшие зачем-то решили напасть на пограничную заставу. Действовали они по всем правилам военного искусства. Сначала перерезали все телефонные провода, а только затем атаковали. В здание находилось десять пограничников во главе с командиром отделения. Кроме того, в камере было заперто двое задержанных. Судьба их сложилась по разному. Один погиб от шальной пули во время штурма, а другой присоединился к восставшим.
Атака закончилась поражением бунтовщиков. Если пограничники потеряли одни убитым и двух раненными, то их противник – только одного погибшего. Вот только это был командир их отряда. Его смерть негативно сказалась на настроение повстанцев. Несмотря на то, что новый командир Андрей Башуров сумел собрать разрозненные группы в общий отряд численностью свыше ста человек, но просуществовал он недолго. Крестьяне начали дезертировать из него десятками. А тут еще пограничники постоянно атаковали, мстя за смерть своего сослуживца. К 18 апреля 1931 года восстание было подавлено. [97]
Удар второй. По басмачам
Хотя больше всего погибших советских активистов было в селе Буй – 14 человек. [88] Это число могло возрасти (в сараях ожидало расстрела еще несколько арестованных), если бы не героизм горстки бойцов 70-го Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ, которые вступили в бой с 400 повстанцами.
4 марта 1930 года пятеро (!) бойцов «во главе с врид отделения Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ Василием Ивановичем Моисеевым» и приданными им тридцатью бойцами местного отряда самообороны взяли штурмом деревню и освободили арестованных, фактически спася последних от верной гибели. Двое бойцов войск ОГПУ были представлены к награждению Орденом Красного Знамени. [89]
И другие бойцы этого подразделения продемонстрировали ратное мастерство. Например, в тот же день, 3 марта 1930 года в Бурятии, началось Бичурское вооружённое восстание против коллективизации. На следующий день его подавили войска ОГПУ.
Упомянутый выше Отдельный Читинский дивизион с 10 по 28 июня 1931 года участвовал в подавление серии крестьянских восстаний в Сретенском районе Читинской области. Например, «Ундино-Толонгуевского кулацкого восстания». [90] О нем мы расскажем ниже.
Вернемся к восстанию в Малетинском районе. В четырех селах погибло 26 человек. Из 600 участников восстания осуждены были только 150. Остальные, по разным причинам, были освобождены от уголовной ответственности. Например, бедняки или те, кого повстанцы заставили присоединиться к ним с помощью оружия. [91]
В январе 1930 года началась подготовка к восстанию в селах Удыга и Деревцово Сретенского района. Прошло несколько оргсобраний. С результатом этих мероприятий власти столкнулись 29 марта 1930 года, когда в Удыге восстало 33 человека, а в Деревцово – 60 человек. Первым делом бунтовщики расправились с местным активом. Если в первой деревне ограничились арестом, то во второй казнили председателя местной коммуны коммуниста Дмитрия Деревцова. Затем восставшие отправились в соседние села Верхней Коэнга и Малый Тонгой, но там не встретили понимания у местных. В тот же день казнили секретаря партийной ячейки Матвея Деревцова.
Власти оперативно среагировали на бунт и поспешили доложить в Окружком партии: «В начале апреля 1930 года в основном эта банда была ликвидирована». Действитеьно арестовали 45 человек. А вот на свободе оставалось еще десять повстанцев во главе с Титом Зиминым, которые не планировали складывать оружие. Они начали готовить новое восстание. Бунт начался в конце мая 1930 года в селе Чонгуль. В нем участвовало свыше сорока крестьян. В этот раз обошлось без расправ над коммунистами. Восстание ликвидировали 1-й и 3-й кавалерийские дивизионы Второго мотострелкового полка войск ОГПУ. Было арестовано 26 человек. Остальные погибли или ушли в Китай. [92]
В марте 1930 года началась подготовка восстания в нескольких селах Сретенского района. В апреле повстанцы провели оргсобрание, а в ночь с 5 на 6 мая 1930 года начали реализовывать свои замыслы. В селе Какталга они райуполномоченного ОГПУ и двух партийных активистов. В туже ночь арестовали 11 человек из числа коммунистов, членов сельсовета и местного учителя.
В селе Аркия восстание началось в полдень 5 мая 1930 года. Было арестовано 20 человек, в т. ч. и местная учительница. В село Кучугай из села Аркия повстанцы прибыли в ночь с 5 на 6 мая 1930 года. Застрелили председателя Ленинской коммуны Семена Шестопалова и его отца. На этом расправы не закончились. В ту ночь было убито еще девять человек. А 8 мая 1930 года расстреляли еще двоих.
В ночь на 10 мая 1930 года началось восстание в Усть-Начине. Там убили председателя сельхозкоммуны Дмитрия Петрова, а еще восьмерых советских активистов арестовали.
К 10 мая число активных участников восстания превысило 200 человек. К этому времени против повстанцев начали действовать войсковые части. Хотя первые успешные операции по ликвидации отдельных групп бунтовщиков были проведены только 15 мая 1930 года.
Официально восстание было ликвидировано только 4 июля 1930 года. В тот день была проведена крупномасштабная операция по прочесыванию мест возможного нахождения повстанцев и их изъятие.
Всего было осуждено за участие в восстание 110 человек. Часть повстанцев погибла или сумела скрыться. Хотя наказания почти никому избежать не удалось. Кого-то арестовали в 1933–1934 годах, а кого в 1937 году.
По оценке старшего уполномоченного ИНФО Сретенского окротдела ОГПУ Катанаева, которому было поручено вести следствие, в вооруженном восстание в селах Какталга, Аркия, Кучугай и других принимало участие 370 человек.
Жертвами вооруженного антисоветского выступления крестьян были: 19 погибших, четверо раненных и «арестовано 45 человек сельских и районных советских работников, разорены сельхозкоммуны и артели, разогнаны сельсоветы, захвачены их печати и имеющиеся денежные суммы». [93]
Восстание в Балейском районе Читинской области в июне 1930 года занимает особое место. Во-первых, бунтовщикам удалось сформировать Ундино-Талангуйскую повстанческую бригаду, что свидетельствует о приличном количестве участников антисоветского выступления. Во-вторых, ОГПУ сумело внедрить в штаб повстанцев на этапе подготовки своего агента, вот только правильно воспользоваться его информацией чекисты не смогли или не захотели. Хотя второе звучит абсурдно. Опыт весенних выступлений в других районах области продемонстрировал кровавый размах и ущерб от мятежей. Это в центральной России и на Украине все обычно заканчивалось митингами у сельсовета и избиениями активистов советской власти. «Выпустив пар» смутьяны расходились по домам. Иногда, правда, приходилось привлекать войска, но чаще всего для разгона демонстраций, а не прочесывания местности и ликвидации вооруженных групп.
Как обычно, процесс подготовки восстания занял несколько месяцев. Он стартовал в начале марта 1930 года. Прошло несколько тайных собраниях, где присутствовал агент ОГПУ Александр Ходкевич. Его выбрали в члены штаба. А 10 мая 1930 года был сформирован Ундинский повстанческий отряд. Командиром избрали Иннокентия Подойницына.
Несмотря на наличие информатора среди повстанцев власти узнали о начале бунта в семь часов вечера 9 июня 1930 года, когда в селе Буторовское начались волнения. Затем пожар охватил соседние деревни. По утверждению чекистов в восстание приняло участие 1342 человека из 43 сел. Это с учетом бунтовщиков из соседних Нерчинского, Оловяннинского и Шилкинского районов. В ходе следствия, что только 9 % восставших присоединились к бунтовщикам из-за угроз расправы с родственниками или страха за свое имущество. Так, по крайне мере, они утверждали на допросах. Еще 7 % так и не смогли внятно объяснить, что заставило их выступить против советской власти. Чаще всего из их уст звучали фразы: «был пьян» или «не знаю почему». А остальные, как говориться, присоединились в «здравом уме и твердой памяти».
Надо отдать должное, руководство повстанцев старалась избегать кровопролития и скатывания к обыкновенному уголовному бандитизму. Из-за этого происходили конфликты. Например, вечером 10 июня 1930 года часть восставших решило захватить золодобывающий рудник Балей или Каменку, что бы взять золото, деньги и спецодежду. Командир отряда Иннокентий Подойницын высказался против этого. Его попытались арестовать, но он воспользовался темнотой и сбежал. А так бы стал первой жертвой повстанцев.
Пришлось выбирать нового командира. Им стал Иван Фомин. Через несколько дней он преобразовал отряд в бригаду. Она состояли из 1-го полка (1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 6-й эскадроны) и 2-го полка (1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й эскадроны). Вот только вооружены они были очень плохо – на 20–25 % от необходимого количества оружия. Да и патронов почти не было. Некий Казанцев пообещал продать несколько тысяч винтовочных патронов, но слово свое не сдержал. Это и не удивительно, ведь он был агентом ОГПУ. Лишить повстанцев боеприпасов – единственное, на что оказались способны местные чекисты. Другой их агент – Александр Ходкевич был изгнан из штаба повстанцев за… пьянство. Однажды он напился и начал активно агитировать напасть на рудник. Это и послужило причиной его «демобилизации».
Войсковая операция против повстанцев началась 15 июня 1930 года. Ее проводили подразделения 70-го Отдельного Читинского дивизиона войск ОГПУ и 2-го Дальневосточного кавалерийского полка войск ОГПУ. Операция была завершена к 28 июня 1930 года.
Из 348 арестованных повстанцев 158 по разным причинам были освобождены от уголовной ответственности, а оставшиеся 284 приговорены к различным срокам наказания, в т. ч. восемь человек – к расстрелу.
На суде были оглашены убытки (без учета средств потраченных на подавление восстания) – 50 100 руб. 49 коп., из кот.: «по Союззолоту – 40 995 руб. 56 коп., Дальторгу – 1235 руб. 67 коп., и по сельхозкоммунам – 7879 руб. 16 коп. [94]
17 июня 1930 года в Борзинском и Чернышевском районах Читинской области вспыхнуло восстание. Сигналом к нему послужили сообщения о беспорядках в Жидкинском районе. О них мы уже рассказали выше. Тогда же из ушедших в тайгу крестьян был сформирован отряд. Командиром выбрали Николая Литвинцева. Так как выступление заранее не готовили, поэтому повстанцы оказались безоружными. Эту проблему решили просто – ружья и винтовки отбирали у односельчан. Местных советский актив спешно начал создавать отряды самообороны, прекрасно зная о печальной судьбе своих коллег из других районов Читинской области. Именно эти отряды первыми вступили в бой с повстанцами. А потом им на помощь бойцы из 70-го Отдельного Дивизиона войск ОГПУ. Окончательно восстание было ликвидировано 24 июня 1930 года. Было арестовано 34 человека, еще двое погибли в бою с войсками ОГПУ. [95]
В том же Чернышевском районе в конце июня 1930 года началось другое восстание. На его подготовку бунтовщики потратили несколько недель. Согласно заранее разработанному плану в ночь на 26 июня в селе Гаур восстали 57 крестьян, в селе Старый Олов – 34 крестьянина, в селе Утан – 20 крестьян, в селе Кадая – 15 крестьян, в селах Жипкошкино и Елкинда – 25 крестьян, в селе Абрамовка – 22 крестьянина, в селе Икшица – 8 крестьян. При этом жители сел Укурей, Шивия и Курлыч отказались от антисоветских выступлений – так жители решили на собраниях. Хотя среди них были и исключения. Например, кто то из обитателей Шивии, как и заранее было запланировано, прервал телефонную связь (спилил столбы и порвал провода).
В ночь на 27 июня повстанцы двинулись на село Удан. Там находился лагерь. Восставшие планировали разоружить охрану и освободить заключенных. Попытка закончилась неудачей. Охрана совместно с бойцами местного отряда самообороны отбила атаку. И это было началом их поражения. 29 июня 1930 года против восставших выступил 3-й дивизион 2-го Дальневосточного кавалерийского полка войск ОГПУ.
Через несколько дней бунт был подавлен. Было арестовано и осуждено 62 повстанца. Из них девятерых расстреляли, а остальные получили различные сроки. [96]
Весной 1931 года вспыхнувший в четырех селах (Алаширь, Морон, Талакан и Усть-Берея) Нерчинско-Заводского района бунт был ликвидирован силами Нерчинско-Заводского пограничного отряда.
Упреждающий удар по будущим повстанцам «зеленые фуражки» нанесли еще в январе – феврале 1931 года, когда от своей агентуры, проживающей в приграничной зоне, узнали о готовящемся антисоветском выступлении. Несмотря на это подготовка бунта продолжалась, а с апреля участники стали регулярно проводить собрания.
Восстание началось 8 апреля 1931 года в селе Талакань. Как обычно, крестьяне арестовали 12 человек местного советского и партийного актива, а затем отряд в количестве 37 человек выступил на Алашарь. Там тоже произвели аресты, а численность отряда увеличилась еще на 18 бойцов.
Затем восставшие зачем-то решили напасть на пограничную заставу. Действовали они по всем правилам военного искусства. Сначала перерезали все телефонные провода, а только затем атаковали. В здание находилось десять пограничников во главе с командиром отделения. Кроме того, в камере было заперто двое задержанных. Судьба их сложилась по разному. Один погиб от шальной пули во время штурма, а другой присоединился к восставшим.
Атака закончилась поражением бунтовщиков. Если пограничники потеряли одни убитым и двух раненными, то их противник – только одного погибшего. Вот только это был командир их отряда. Его смерть негативно сказалась на настроение повстанцев. Несмотря на то, что новый командир Андрей Башуров сумел собрать разрозненные группы в общий отряд численностью свыше ста человек, но просуществовал он недолго. Крестьяне начали дезертировать из него десятками. А тут еще пограничники постоянно атаковали, мстя за смерть своего сослуживца. К 18 апреля 1931 года восстание было подавлено. [97]
Удар второй. По басмачам
Басмачи (от тюркского – «нападать», «налетать») издревле действовали на территории Средней Азии, грабя крупные поселения и караваны. Их отряды отличались организованностью и подвижностью. После того, как часть Средней Азии оказалась в составе Советской России, Москве, среди прочих, пришлось решать и эту специфичную проблему. Дело в том, что басмачи никогда не пользовались массовой поддержкой у местного населения, особо не увлекались политикой и фактически были профессиональными «наемниками» и бандитами. До 1917 года они занимались исключительно грабежами земляков. Да и после победы советской власти продолжали свое криминальное ремесло. Например, один из курбашей Ибрагим-бека, Алят Налван Ильмирзаев, показал на следствие в 1931 году:
«Банду я содержал за счет населения, конечно, население добровольно не давало продовольствия, приходилось отбирать и грабить, за счет награбленного содержать банду» [98].
После октября 1917 года басмачество попало под полный контроль феодальной знати и реакционного духовенства и приняло активное участие в борьбе за власть. А так как основным противником эмиров и феодалов были большевики, то и басмачи воевали против советской власти. Все попытки местной антисоветский настроенной политической элиты вооружить басмачей национальными идеями закончились полным провалом. [99]
Равнодушной к политике была и основная часть населения Средней Азии. Революция 1905 года и смена власти в феврале 1917 года для большинства населения прошли незамеченными. Газет они не читали, т. к. были неграмотными, а все время уходило на поиск и добычу пропитания. Единственное, что взволновало «иноверцев» (так в Российской империи именовали коренных жителей Средней Азии), так это царский указ, объявленный 25 июня 1916 года, о принудительном привлечении на тыловые работы в прифронтовых районах мужского «инородческого» населения, согласно которому призывались из Туркестанского края 250 тыс. человек.
Восстание началось 4 июля 1916 года с выступлений в Ходженте (ныне город Ленинабад в Таджикистане). Вскоре оно охватило Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Закаспийскую, Акмолинскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Тургайскую, Уральскую области с более чем 10-миллионным многонациональным населением. Как мы видим, восстала не только часть Туркестанского края, но и соседние регионы. Так что назвать этот мятеж исключительно туркестанским, как это пытаются сделать многие журналисты и историки, проводя параллель с движением басмачей – не корректно.
17 июля 1916 года Туркестанский военный округ был объявлен на военном положении. Восстание развёртывалось стихийно, неорганизованно. Народное движение принимало различные формы: от массовых возмущений, ухода рабочих с предприятий, батраков – из байских и кулацких хозяйств, откочёвок в глубь степей, в горы, бегства за границу, уничтожения списков призывников, нападений на царских администраторов до открытых массовых вооруженных восстаний. По официальным данным, в июле в Самаркандской области произошло 25 выступлений, в Сырдарьинской – 20 и в Фергане – 86. Во 2-й половине ноября 1916 численность повстанцев достигла 50 тысяч человек. [100] Это с учетом восставших на территории современного Казахстана и других районов не входивших в Туркестанский край. При этом на территории Туркестанского генерал-губернаторства мятеж был подавлен оперативно. Да и активных участников, если брать результаты следствия, не так уж и много. По судебным приговорам, утвержденным генерал-губернатором Куропаткиным, в Туркестанском крае на 1 февраля 1917 г. было приговорено к смертной казни 347, к каторжным работам – 168, тюремному заключению – 129 человек. [101]
В басмачи чаще всего шли те, кто рассматривал бандитизм в качестве легкого способа заработка и те, кто после смены власти в регионе потерял все. В одном из своих приказов по войскам, командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе в мае 1920 года отмечал, басмачи – «не просто разбойники; если бы это было так, то, понятно, с ними давно было бы покончено. Нет, главные силы басмачества составили сотни и тысячи тех, коих так или иначе задела или обидела прежняя (царская) власть». [102] Так же в басмачи попадали многие дехкане, одурманенные речами местных религиозных деятелей.
Другая причина притока свежих сил в бандформирования – это возможность сделать карьеру и стать командиром (курбашем) и получить в качестве награды не только часть награбленного, но и стать хозяином определенной территории. Многие командиры крупных отрядов басмачей создавали в контролируемых ими районах некое подобие органов управления, назначая на руководящие посты курбашей. [103] Фактически многие становились басмачами ради личной наживы, а не по политическим мотивам.
Хотя политика в идеологии басмачей присутствовала, но ее привнесли многочисленные представители британских и турецких спецслужб. Именно Анкара и Лондон не только финансировала басмачей, продавала им современное оружие на льготных условиях, но и предоставила множество кадровых офицеров и консультантов по различным вопросам. Об иностранном следе писали достаточно подробно еще в советское время, поэтому мы не будем останавливаться на данном вопросе.
Так же нужно еще учитывать, что басмачи, в отличие от крестьян-повстанцев из Центральной России, активно использовали все доступные им приемы «малой войны». В частности, хорошо поставленную разведку и специфичную тактику ведения боевых действий.
Басмачи имели широко разветвленную сеть агентов, которыми являлись муллы, чайханщики, торговцы, бродячие ремесленники и т. п. Благодаря этим источникам информации басмачи отслеживали все перемещения противника.
В бою басмачи использовали систему заманивания, ложных атак и отступлений и тем самым подводили увлеченные атакой наши части под меткий ружейный огонь лучших стрелков басмачей. А в наиболее сложные для себя моменты, басмачи разбивались на мелкие группы, и скрывались в горных ущельях, и казалось, что банда перестала существовать, но через 5–7 дней она появлялась в другом районе и нападала [104]. В этом нет ничего удивительного. Опыт ведения «партизанской войны» многие из командиров отрядов приобрели еще до октября 1917 года.
Главком Сергей Каменев [105] еще в 1922 году отмечал:
«Характерными чертами басмачей является хитрость, большая находчивость, дерзость, чрезвычайная подвижность и неутомимость, знание местных условий и связь с населением, являющаяся одновременно средством связи между шайками. Эти свойства выдвигают на первый план необходимость особо тщательного подбора командиров во главе летучих и истребительных отрядов и соответствующее руководство ими. Басмачи хитры – надо их перехитрить; басмачи находчивы и дерзки, подвижны и неутомимы, – надо нам быть еще более находчивыми, дерзкими и подвижными, устраивать засады, внезапно появляться там, где нас не ожидают; басмачи хорошо знакомы с местными условиями – надо нам также хорошо их изучить; басмачи базируются на симпатии населения, – надо нам завоевать симпатии; это последнее особенно важно и, как показал опыт, не только облегчает борьбу, но и значительно способствует ее успешности».
В ряде других документов, разработанных по указанию главкома Каменева, особо подчеркивалось, что действия на этом направлении должны носить упреждающий, превентивный характер. При этом, первостепенное значение еще тогда придавалось разведке, сбору и анализу полученной информации. Рекомендовалось «усилить работу разведывательных органов и агентуры и обеспечить успех уничтожением или локализацией всех вспомогательных средств, на которые опирается басмачество» Причем отдельно были разработаны методы борьбы в песках, в горах, на равнинной густо или малозаселенной местности. [106]
В качестве примера кратко расскажем историю двух знаменитых лидеров движения басмачей в Средней Азии. Каждый представлял интересы одной из двух основных сил стоящих за спинами басмачей.
Первый, Джунаид-хан, был профессиональным бандитом с дореволюционным стажем. Власть он ценил выше денег и всю жизнь стремился стать хозяином Каракумов. Для достижения своей мечты басмач использовал недовольство местных религиозных и светских феодалов, которые при советской власти лишились богатства и власти. Последние финансировали закупку английского оружия и осуществляли вербовку новых членов банд.
Второго звали Энвер-паша. Знаменитый турецкий политик, он в 1921 году приехал в Среднюю Азию, что бы помочь басмачам бороться с большевиками и содействовать подчинению этого региона своей Анкаре.
До того, как мы начнем рассказ об этих людях, коснемся еще одной важной (для понимания происходящего) темы. Без знания основ географии, экономики и политического устройства дореволюционной Средней Азии сложно понять масштаб и специфику движения басмачей в этом регионе.
«Банду я содержал за счет населения, конечно, население добровольно не давало продовольствия, приходилось отбирать и грабить, за счет награбленного содержать банду» [98].
После октября 1917 года басмачество попало под полный контроль феодальной знати и реакционного духовенства и приняло активное участие в борьбе за власть. А так как основным противником эмиров и феодалов были большевики, то и басмачи воевали против советской власти. Все попытки местной антисоветский настроенной политической элиты вооружить басмачей национальными идеями закончились полным провалом. [99]
Равнодушной к политике была и основная часть населения Средней Азии. Революция 1905 года и смена власти в феврале 1917 года для большинства населения прошли незамеченными. Газет они не читали, т. к. были неграмотными, а все время уходило на поиск и добычу пропитания. Единственное, что взволновало «иноверцев» (так в Российской империи именовали коренных жителей Средней Азии), так это царский указ, объявленный 25 июня 1916 года, о принудительном привлечении на тыловые работы в прифронтовых районах мужского «инородческого» населения, согласно которому призывались из Туркестанского края 250 тыс. человек.
Восстание началось 4 июля 1916 года с выступлений в Ходженте (ныне город Ленинабад в Таджикистане). Вскоре оно охватило Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Закаспийскую, Акмолинскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Тургайскую, Уральскую области с более чем 10-миллионным многонациональным населением. Как мы видим, восстала не только часть Туркестанского края, но и соседние регионы. Так что назвать этот мятеж исключительно туркестанским, как это пытаются сделать многие журналисты и историки, проводя параллель с движением басмачей – не корректно.
17 июля 1916 года Туркестанский военный округ был объявлен на военном положении. Восстание развёртывалось стихийно, неорганизованно. Народное движение принимало различные формы: от массовых возмущений, ухода рабочих с предприятий, батраков – из байских и кулацких хозяйств, откочёвок в глубь степей, в горы, бегства за границу, уничтожения списков призывников, нападений на царских администраторов до открытых массовых вооруженных восстаний. По официальным данным, в июле в Самаркандской области произошло 25 выступлений, в Сырдарьинской – 20 и в Фергане – 86. Во 2-й половине ноября 1916 численность повстанцев достигла 50 тысяч человек. [100] Это с учетом восставших на территории современного Казахстана и других районов не входивших в Туркестанский край. При этом на территории Туркестанского генерал-губернаторства мятеж был подавлен оперативно. Да и активных участников, если брать результаты следствия, не так уж и много. По судебным приговорам, утвержденным генерал-губернатором Куропаткиным, в Туркестанском крае на 1 февраля 1917 г. было приговорено к смертной казни 347, к каторжным работам – 168, тюремному заключению – 129 человек. [101]
В басмачи чаще всего шли те, кто рассматривал бандитизм в качестве легкого способа заработка и те, кто после смены власти в регионе потерял все. В одном из своих приказов по войскам, командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе в мае 1920 года отмечал, басмачи – «не просто разбойники; если бы это было так, то, понятно, с ними давно было бы покончено. Нет, главные силы басмачества составили сотни и тысячи тех, коих так или иначе задела или обидела прежняя (царская) власть». [102] Так же в басмачи попадали многие дехкане, одурманенные речами местных религиозных деятелей.
Другая причина притока свежих сил в бандформирования – это возможность сделать карьеру и стать командиром (курбашем) и получить в качестве награды не только часть награбленного, но и стать хозяином определенной территории. Многие командиры крупных отрядов басмачей создавали в контролируемых ими районах некое подобие органов управления, назначая на руководящие посты курбашей. [103] Фактически многие становились басмачами ради личной наживы, а не по политическим мотивам.
Хотя политика в идеологии басмачей присутствовала, но ее привнесли многочисленные представители британских и турецких спецслужб. Именно Анкара и Лондон не только финансировала басмачей, продавала им современное оружие на льготных условиях, но и предоставила множество кадровых офицеров и консультантов по различным вопросам. Об иностранном следе писали достаточно подробно еще в советское время, поэтому мы не будем останавливаться на данном вопросе.
Так же нужно еще учитывать, что басмачи, в отличие от крестьян-повстанцев из Центральной России, активно использовали все доступные им приемы «малой войны». В частности, хорошо поставленную разведку и специфичную тактику ведения боевых действий.
Басмачи имели широко разветвленную сеть агентов, которыми являлись муллы, чайханщики, торговцы, бродячие ремесленники и т. п. Благодаря этим источникам информации басмачи отслеживали все перемещения противника.
В бою басмачи использовали систему заманивания, ложных атак и отступлений и тем самым подводили увлеченные атакой наши части под меткий ружейный огонь лучших стрелков басмачей. А в наиболее сложные для себя моменты, басмачи разбивались на мелкие группы, и скрывались в горных ущельях, и казалось, что банда перестала существовать, но через 5–7 дней она появлялась в другом районе и нападала [104]. В этом нет ничего удивительного. Опыт ведения «партизанской войны» многие из командиров отрядов приобрели еще до октября 1917 года.
Главком Сергей Каменев [105] еще в 1922 году отмечал:
«Характерными чертами басмачей является хитрость, большая находчивость, дерзость, чрезвычайная подвижность и неутомимость, знание местных условий и связь с населением, являющаяся одновременно средством связи между шайками. Эти свойства выдвигают на первый план необходимость особо тщательного подбора командиров во главе летучих и истребительных отрядов и соответствующее руководство ими. Басмачи хитры – надо их перехитрить; басмачи находчивы и дерзки, подвижны и неутомимы, – надо нам быть еще более находчивыми, дерзкими и подвижными, устраивать засады, внезапно появляться там, где нас не ожидают; басмачи хорошо знакомы с местными условиями – надо нам также хорошо их изучить; басмачи базируются на симпатии населения, – надо нам завоевать симпатии; это последнее особенно важно и, как показал опыт, не только облегчает борьбу, но и значительно способствует ее успешности».
В ряде других документов, разработанных по указанию главкома Каменева, особо подчеркивалось, что действия на этом направлении должны носить упреждающий, превентивный характер. При этом, первостепенное значение еще тогда придавалось разведке, сбору и анализу полученной информации. Рекомендовалось «усилить работу разведывательных органов и агентуры и обеспечить успех уничтожением или локализацией всех вспомогательных средств, на которые опирается басмачество» Причем отдельно были разработаны методы борьбы в песках, в горах, на равнинной густо или малозаселенной местности. [106]
В качестве примера кратко расскажем историю двух знаменитых лидеров движения басмачей в Средней Азии. Каждый представлял интересы одной из двух основных сил стоящих за спинами басмачей.
Первый, Джунаид-хан, был профессиональным бандитом с дореволюционным стажем. Власть он ценил выше денег и всю жизнь стремился стать хозяином Каракумов. Для достижения своей мечты басмач использовал недовольство местных религиозных и светских феодалов, которые при советской власти лишились богатства и власти. Последние финансировали закупку английского оружия и осуществляли вербовку новых членов банд.
Второго звали Энвер-паша. Знаменитый турецкий политик, он в 1921 году приехал в Среднюю Азию, что бы помочь басмачам бороться с большевиками и содействовать подчинению этого региона своей Анкаре.
До того, как мы начнем рассказ об этих людях, коснемся еще одной важной (для понимания происходящего) темы. Без знания основ географии, экономики и политического устройства дореволюционной Средней Азии сложно понять масштаб и специфику движения басмачей в этом регионе.