Ну, и, наконец, политическая конструкция правящего режима пока достаточно устойчива, явных противоречий внутри правящей верхушки, на которых могли бы сыграть военные, не наблюдается. То есть ни одного из пяти необходимых условий для осуществления военного переворота в РФ нет. Как поведет себя армия в случае революции в РФ? В лучшем случае она останется нейтрально-пассивной. В худшем – просто рассыплется, как рассыпалась она в 1917–1918 гг.

Внешнее вторжение

   Интервенция с целью свержения власти, как ни странно, сегодня гораздо более вероятна, нежели военный переворот в РФ, и чем больше страна погрязает в разрухе и коррупции, тем вероятность выше. Было бы желание, а повод всегда найдется. Например, усиливающийся развал инфраструктуры, в результате чего арсеналы ядерного, химического, бактериологического и прочего оружия станут слабоконтролируемы со стороны государства, может вызвать обеспокоенность НАТО уже лет через пяток. Организовать теракт с «белым порошком русского происхождения» в нескольких западных столицах – дело нехитрое. Далее в течение недели нагнетается антитеррористическая истерия в СМИ, и вот уже голубые каски осуществляют миротворческую интервенцию, сажая за решетку коррумпированных чиновников на радость населению, и еще больше восторгов вызывая бесплатной раздачей гуманитарных продуктовых пакетов.
   Не верите? Тем не менее, подготовительная работа по обеспечению сил вторжения на всякий случай ведется. Путин подписал Федеральный закон от 7 июня 2007 г. N 99-ФЗ “О ратификации Соглашения между государствами – участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе “Партнерство ради мира”, о статусе их Сил от 19 июня 1995 года и Дополнительного протокола к нему”. Закон оперирует недомолвками и расплывчатыми формулировками, но суть его довольно ясна: войска НАТО получают право беспрепятственно находиться на территории РФ и применять оружие, а органы власти обязаны оказывать иностранным войскам всяческое содействие. Все это, как говорится, «в случае необходимости». А какая может быть необходимость для применения иностранными войсками оружия на территории РФ? Догадайтесь сами. Или у Путина спросите.
   Вторжение извне не всегда имеет форму прямой военной интервенции вооруженных сил одного государства в пределы другого. В арсенале крупных военных держав сегодня находятся средства для осуществления агрессии в форме так называемой мятежевойны. Мятежевойна – новое слово в стратегии, расцвет и наибольший успех практики мятежевойн приходится на вторую половину ХХ в. При осуществлении такого вида агрессии бывает, что военное и политическое руководство, финансирование и подготовка сил вторжения осуществляется одной страной, базой формирования ударной группировки является территория другой, а непосредственными исполнителями акции становятся граждане атакуемого государства.
   В качестве примера хочу привести некоторые подробности вторжения США в Гватемалу в 1954 г., процитировав фрагмент книги Максима Петрова «Механизмы государственных переворотов»:
   «По мнению правительства США президент Гватемалы Хакобо Арбенс совершил два страшных греха: он легализовал коммунистическую партию, включив ее представителей в свое правительство, и национализировал 400 тысяч акров банановой плантации, принадлежавшей американской компании «United Fruit».
   Переворот против Арбенса возглавил полковник Карлос Кастильо-Армас, получивший военную подготовку в школе командного и штабного состава сухопутных войск США в Форт-Ливенеорте, штат Канзас.
   Особую роль в ходе подготовки переворота заговорщики, действовавшие под эгидой ЦРУ, отвели радиопропаганде. Для этой цели в соседний Гондурас приехал из США опытный специалист по пропаганде Дэвид Филлипс. В Гондурасе он наладил антиарбенсовское вещание на Гватемалу по радио «Голос Освобождения».
   С 1 мая 1954 года началось вещание этой радиостанции. В частности, она распространяла сообщения о том, что Кастильо-Армас готовит в Гондурасе мощную армию вторжения. В это же время в Вашингтоне государственный секретарь США Фостер Даллес публично осудил режим Арбенса, дав понять при этом, что приготовления Кастильо-Армаса поддерживают Соединенные Штаты.
   На самом деле армия Кастильо-Армаса была смехотворна мала. 18 июня 1954 года она пересекла границу, углубилась на гватемальскую территорию на 6 миль и остановилась, чтобы в случае контрнаступления войск Арбенса быстро отступить. Авиация Кастильо-Армаса состояла из нескольких старых самолетов В-26 и Р-47. Они разбрасывали над гватемальскими городами листовки, совершали над ними бреющие полеты, сбросили несколько бомб. Из Гондураса Дэвид Филлипс отдавал по радио приказы никогда не существовавшим воинским подразделениям и возвещал о победах мятежников в сражениях, не имевших места в действительности.
   В итоге 27 июня Арбенс ушел в отставку. Кастильо-Армаса доставил в столицу Гватемалы личный самолет посла США Джона Перифуа. Общая стоимость операции составила 20 миллионов долларов».
   На мой взгляд, Петров неверно отнес операцию по свержению режима Арбенса к категории военных переворотов. Тот факт, что Кастильо-Армас был когда-то гватемальским полковником, на момент агрессии уже не играло никакой роли, кроме пропагандистской. Этак и генерала Власова можно объявить революционером, пытавшимся свергнуть режим Сталина. Мятежники, как видно из приведенного текста, продвинувшись на шесть миль, приготовились встретить противодействие вооруженных сил Гватемалы, то есть военное руководство страны не участвовало в заговоре. Кое-где даже происходили столкновения армии с путчистами. Это была именно интервенция против суверенной страны. То, что впоследствии военная верхушка, поддавшись на уговоры Перифуа (вероятно, он подкрепил словесные аргументы более весомыми финансовыми), переметнулась на сторону американцев, надо квалифицировать не как политический переворот, а как банальный акт предательства.
   Да, формально США не объявляли войну Гватемале и американские солдаты не сожгли в ней ни одной деревни. Но доллар, как известно, тоже стреляет, причем, иногда убойнее пушек. 20 миллионов наличными вполне могут заменить армию вторжения. Есть еще одна причина, по которой я хочу акцентировать внимание читателя именно на событиях в Гватемале, хотя, возможно, та интервенция и не была очень уж масштабной. Зато она типична, это можно сказать, классический образец интервенции с целью смены власти в атакуемой стране, что позволяет выделить те основные условия, без которых акция не будет иметь успеха:
   1. Кризис власти в государстве-жертве. Если политической нестабильности нет, ее надлежит создать.
   2. Наличие в стране мощной «пятой колонны», способной на активные действия по дестабилизации ситуации в момент «горячей» фазы операции.
   3. Существование настолько значительных противоречий между правящим классом и массами, которые не позволят консолидироваться народу вокруг правительства в свете внешней угрозы.
   4. Агрессор должен иметь подавляющее преимущество на пропагандистском фронте, ибо победа на 90 % определяется тем, удастся ли ему деморализовать противника еще до начала вторжения и не дать ему выправить положение после его начала, что предрешает молниеносность войны.
   Успех американцев в Гватемале был обеспечен не харизмой полковника Кастильо, который являлся фигурой чисто номинальной, не кучкой расхристанных боевиков и не наличием нескольких самолетов. Победа интервентов ковалась, прежде всего, в радиоэфире усилиями опытного специалиста по пропагандистским боевым операциям Дэвида Филлипса. Армия была настолько деморализована, что уклонилась от своих прямых обязанностей по защите страны от вторжения, а население безропотно подчинилось политическому диктату Соединенных Штатов.
   Вторжение на Кубу янки готовили куда более усердно, нежели интервенцию в Гватемалу, однако потерпели позорный провал, ибо ни малейших условий для успеха десанта на Плайя-Хирон в 1961 г. не было. Во главе страны стоял сильный лидер Фидель Кастро; армия, хоть и слабо вооруженная, обладала потрясающей моральной упругостью; «пятая колонна» не могла высунуть носа из глухого подполья и оказать эффективную поддержку силам вторжения. Но самое главное, американцам не удалось деморализовать Кубу в ходе пропагандистской атаки (всякого рода «голоса свободы» вещали с Флориды весьма интенсивно), что и предопределило крах авантюры.
   Во время вторжения на Гренаду в 1983 г. янки учли свои ошибки. Предыстория этой спецоперации такова. В 1974 г. бывшая английская колония получила независимость от Великобритании. Первое национальное правительство возглавил чернокожий адвокат Эрик Мэтью Гэйри, который с энтузиазмом принялся за либеральные реформы. В результате на острове воцарилась жуткая коррупция и социальное неравенство. Оппозицию Гэйри возглавил социалист Морис Бишоп, получивший юридическое образование в Англии, где он увлекся марксизмом. Вскоре организованную Бишопом партию поддерживало большинство населения Гренады. Гэйри в ответ создал эскадроны смерти и начал убивать неугодных. В 1979 г. Бишоп совершил переворот. Когда премьер-министр был за границей, лидер оппозиции пришел на радиостанцию и объявил себя главой правительства. Народ встретил новость с ликованием.
   Поначалу новое правительство обратилось за поддержкой к США, но Вашингтон не воспринял Бишопа всерьез. Тогда тот попросил помощи у Кубы и СССР. Советский Союз проявил равнодушие, но Фидель Кастро немедленно прислал на Гренаду военных строителей, которые стали строить аэродром, способный принимать военно-транспортные самолеты. Это очень насторожило Вашингтон. Бишоп заверил США, что аэродром не будет использован в военных целях, а чтобы показать могущественному соседу, что он не собирается строить коммунизм, гарантировал на острове частную собственность. Последнее жутко не понравилось другу Бишопа и министру финансов Гренады Бернарду Коарду. Он был радикальным марксистом и членом сразу трех компартий – американской, английской и ямайской. Коард сверг Бишопа, посадив его и нескольких министров под домашний арест. Изпод ареста их освободили выступившие в поддержку своего премьера гренадцы. Манифестанты на руках внесли Бишопа в штаб-квартиру правительства в форте Джордж, разоружив верных Коарду гвардейцев. Но в тот же вечер пламенный марксист-путчист, который не пожелал сдаваться, совершив вооруженный налет на форт Джордж, захватил Бишопа и несколько его сторонников. Вскоре Бишопа и его жену убили при загадочных обстоятельствах.
   Может быть, этот рядовой для Латинской Америки переворот и остался бы незамеченным, но у Коарда, что называется, сорвало крышу, и он принялся утверждать на острове диктатуру пролетариата, как он ее понимал. Хоть новый хозяин острова и старался скрыть убийство Бишопа, слухи о нем взбудоражили народ. Гренада стала погружаться в хаос, начались беспорядки. Этим воспользовались Соединенные Штаты, совершив агрессию на Гренаду под предлогом защиты 400 студентов, обучающихся в местном медицинском институте, и других американских граждан. Остров атаковали 6,5 тысячи человек, из которых 300 были военнослужащими нескольких карликовых государств Карибского бассейна, которых янки привлекли, дабы придать вторжению статус совместной миротворческой операции. Остров защищало 12 тысяч кубинских и гренадских солдат и гвардейцев, однако решительное сопротивление оказали лишь кубинские саперы, но оно были быстро сломлено.
   Одним из первых объектов была атакована и захвачена радиостанция, которая тут же начала вещание на английском и испанском (для кубинцев) языках с призывами прекратить сопротивление. Главную ставку агрессор сделал именно на деморализацию защитников острова и недопущение начала партизанской войны. В. Г. Крысько в книге «Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт)» приводит такие сведения:
   «Кульминационным моментом психологической операции на Гренаде явилось обращение к кубинцам, делавшееся одновременно с движением цепей американских десантников с оружием в положении «на плечо» в сторону занимаемых ими позиций. Передвижная звуковещательная станция в это время передавала следующий текст:
   «Американские солдаты находятся на острове не для того, чтобы сражаться с героическими кубинскими воинами, прославившими себя в боях в Анголе, Эфиопии, Никарагуа. Отдавая дань мужеству и самоотверженности горстки кубинских героев, американцы ни на секунду не сомневаются, что кубинцы готовы и здесь сражаться до последнего патрона. Но на Гренаде американцы ничем не угрожают Кубе. Кубинцы не связаны с Гренадой союзническими обязательствами. Американские солдаты не будут стрелять в кубинцев. Их оружие смотрит вверх. Многонациональные силы должны выполнить поставленную задачу и пройти вглубь острова, остановить насилие и восстановить мир и демократию на Гренаде. Командование многонациональных сил просит кубинцев не препятствовать этой гуманной миссии, способствовать поддержанию порядка. Оно гарантирует немедленную отправку на родину всех кубинцев с должными почестями и уважением, как людей, выполнивших свой долг и проявивших мудрость и понимание насущных проблем этого острова.».
   По свидетельству очевидцев, такой способ комбинированного психологического воздействия оказался наиболее эффективен по отношению к кубинским строителям-саперам. Американцы стремились направить гнев населения против гренадской «народно-революционной армии» и других вооруженных группировок, собирательно названных «коммунистами». Радио «Острова Пряностей» передавало призывы сообщать любую информацию о них, за что обещало денежное вознаграждение. В итоге с помощью платных информаторов было арестовано и допрошено около 2200 человек.
   Психологические операции продолжались и после окончания боевых действий. Их содержанием в этот период стала пропаганда усилий США «по спасению ценностей западного образа жизни» на Гренаде, и по «обезвреживанию коммунистического заговора» против этой страны. Меньше чем через месяц после оккупации Гренады там появилась газета «Новое начало», которая печаталась на американской базе в Барбадосе. Ее номера изобиловали рекламными объявлениями для гренадских бизнесменов и посланиями типа «Неисповедимы пути Господни, добро пожаловать, освободители из Америки!».
   За неплохое вознаграждение гренадцы сдали оккупантам более 17 тысяч единиц оружия, что не позволило развернуть на острове партизанское движение. Впрочем, никто особо и не пытался устроить герилью, кроме кубинцев, но тех быстро перестреляли американские рейнджеры (правда, с большими для себя потерями). В результате вторжения США страна возвратилась к конституции 1974 г. «Неудобное» для США правительство Гренады было заменено марионеточным режимом. В 1984 были проведены выборы, победу на которых одержали правые партии.
   Иногда вторжение или военное давление извне является не причиной, а катализатором переворота. Подобная ситуация сложилась в Латвии в 1940 г., когда рухнул диктаторский режим Ульманиса. Современные латвийские «историки» трактуют события июня 1940 г., как интервенцию Советского Союза против суверенной «демократической республики» (уже само определение «республики» к тогдашней Латвии насквозь лживо – какая же это республика, если в ней правит диктатор и нет парламента?). При этом «историки» старательно забывают, что советские части находились в Латвии с осени 1939 г. В июне 1940 в страну вошли лишь дополнительные силы Красной Армии. А острый политический кризис в Латвии был вызван требованием СССР провести демократические выборы и сформировать ответственное правительство, которое было бы способно выполнять условия двустороннего договора о взаимной помощи. Однако сам факт присутствия в стране иностранных войск, превосходивших по мощи национальные вооруженные формирования, полностью деморализовал правящую верхушку, в результате чего на выборах убедительную победу одержал блок левых сил. Вскоре просоветски настроенный парламент принял решение о вхождении Латвии в СССР.
   Еще чаще присутствие иностранных войск провоцирует сепаратистские тенденции. Первая битва Холодной войны – битва за Иран. Москва отказалась выводить в 1945 г. свои войска из этой страны, во-первых, принуждая Тегеран предоставить СССР нефтяные концессии, во-вторых, желая воссоединить Азербайджан. Большая часть азербайджанцев проживала на севере Ирана. После оккупации в 1941 г. этой территории советскими войсками там возникло мощное сепаратистское движение, приведшее к провозглашению в декабре 1945 г. Азербайджанской Демократической Республики со своим правительством и армией (правда, совершенно декоративной). Когда шахские войска двинулись на север, чтобы восстановить там «конституционный порядок», Красная Армия преградила им дорогу, и тем пришлось вернуться в казармы. Лишь под давлением Англии и США Советский Союз вынужден был вывести свои войска из Ирана, после чего Тегеран уничтожил азербайджанскую автономию со всем присущим ему восточным гуманизмом. Сталин писал вождю Южного Азербайджана Пешевари в мае 1946 г.: «…если бы советские войска оставались в Иране, для ваших преобразований были б все условия. Но мы не в состоянии оставаться в Иране, так как у нас репутация освободителей многих народов Европы. И если мы не выведем войска, что скажет мир? Англичане в этом случае не уйдут из Египта, Греции, Сирии, Индонезии. Американцы будут находиться в Китае, Исландии, Дании. Поэтому мы с ними договорились о том, что мы уйдем из Ирана, а они из Китая».[15]
   В последнее время все большую популярность приобретают гуманитарные, «миротворческие» интервенции. Сценарий тут более грубый, уровень насилия и разрушений несравненно выше, так же как и порядок финансовых затрат, по сравнению с великолепно спланированными информационно-психологическими атаками 50–80-х годов прошлого века. Что поделать, ЦРУ, лишившись сильного противника в лице СССР, стремительно деградирует. Схема гуманитарной агрессии довольно незамысловата. Сначала в какой-то части атакуемой страны создается «горячая точка», разжигаются этнические и религиозные конфликты, формируются и вооружаются сепаратистские движения. Затем развертывается грандиозная пропагандистская кампания в СМИ, которые расписывают высосанные из пальца кровавые ужасы мифических этнических чисток и демонстрируют жуткий оскал виртуального международного терроризма. Через несколько недель так называемое мировое общественное мнение готово поддержать любую силовую акцию против страны-жертвы, напуганное эскалацией насилия в регионе, якобы угрожающей стабильности в планетарном масштабе. Ну а потом на месте конфликта появляются голубые каски НАТО под эгидой ООН, что позволяет заинтересованной стороне ставить в оккупированной стране любое правительство по своей прихоти.
   Нет необходимости листать пожелтевшие газеты полувековой давности, чтобы отыскать иллюстрации тому, достаточно вспомнить Югославию-99 или Афганистан-2002. Но в случае с Югославией операция по совершению государственного переворота состояла из двух фаз. Первой фазой югославской драмы стала гуманитарная бомбардировка под предлогом спасения невинно притесняемых косоваров, а на заключительном этапе переворота пошатнувшаяся власть Слободана Милошевича была решительно демонтирована с помощью инструментария «бархатной» революции. Как уже отмечалось, в чистом виде типы государственного переворота почти не встречаются, чаще всего революционные акции по смене власти являются многоходовыми комбинациями с использованием механизмов трех-четырех основных видов переворотов.
   Так что же нам ждать в России? Гадать можно долго, но это непродуктивно. На конкретных примерах видно, каким образом осуществляются «революционные» интервенции. Россия, разумеется, представляет собой слишком большой кусок для заглота, поэтому целесообразнее ее будет в ходе интервенции разбить на несколько кусков (зон влияния), да и создания одной «горячей точки» для эскалации конфликта будет маловато. Но общий принцип будет тот же, что и в описанных выше случаях – тотальное информационное подавление, деморализация правящей элиты и армии, ставка на «пятую колонну» и проведение форсированной демократизации. Однако, повторюсь, данный сценарий я считаю маловероятным. По крайней мере явные предпосылки сегодня разглядеть сложно.

Народное восстание

   Про народное восстание, думаю, подробные разъяснения излишни. Пример успешного прихода к власти путем организации массового народного вооруженного движения – Куба 1959 г. Образец более массового, ожесточенного и продолжительного восстания дает нам Никарагуа 70-х годов. Только слово «массовое» в данном случае надо понимать адекватно
   – в массовых народных движениях принимает активное участие не более 1 % населения. Сегодня крупнейшее партизанское движение Латинской Америки – Революционные вооруженные силы Колумбии – Армия народа (FARC – EP) имеют в своем составе, по их собственным данным, 18 тысяч бойцов, что составляет примерно 0,04 % населения страны. Если эти данные верны, то это очень много, хотя большинство источников численность Армии народа определяют в 9–12 тысяч, а согласно справочнику «Терроризм и террористы» Константина Жаринова, численность партизан порядка 5500 человек. Так или иначе, но фарковцы контролируют значительную часть территории страны. В 2000 г. в результате переговоров с правительством партизаны даже получили 5 муниципалитетов в качестве собственной зоны ответственности.
   Будет заблуждением считать, будто народные движения зарождаются в массах, выражают чаяния самых широких народных слоев и извне не контролируются. Как только определяется тенденция и выявляются лидеры, от желающих контролировать массовые вооруженные движения нет отбоя. Возьмите любую партизанскую армию Африки или Латинской Америки – ее вождей пытались приручить либо советские, либо янки, либо нефтяные или алмазные магнаты, либо криминальные бароны, либо местные племенные царьки.
   Если иметь в виду именно партизанскую армию, то ее содержание обходится очень дорого, и без внешней поддержки проект нежизнеспособен. Даже партизанское движение на территории Украины и Белоруссии в годы войны, как показала жизнь, было эффективным лишь при массированной помощи с Большой земли. В противном случае партизанская война ограничивалась налетами на деревни с целью заготовки продуктов и расправами над сельскими полицаями. Упомянутая FARC-EP, готовящаяся отметить свое 50-летие, финансировалась за счет «налогов» на крестьянские посевы кокаина и производство кокаиновой пасты. Доходы от наркотрафика были вложены в легальный бизнес (например, FARC принадлежит крупнейшая в Колумбии сеть куриных ресторанов), что позволило партизанам начать постепенное вытеснение коки легальными культурами.
   FARC-EP негосударственная, но по сути регулярная армия.
 
   Приходилось встречать много леваков, столь горячо убеждавших меня, будто Революционные вооруженные силы Колумбии не имеют никакого отношения к наркотикам, что это могло убедить разве что в обратном. Глупо утверждать, что никогда не было союза между основателем FARC Мануэлем Маруландо Велесом и доном Пабло Эскобаром, влиятельным колумбийским наркобароном, придерживающимся левых взглядов. Невозможно отрицать и то, что одним из руководителей партизан являлся банкир Симон Тринидад, ведавший финансами организации, проще говоря, отмывкой наркодолларов. Достаточно только посмотреть на фото якобы очень бедных партизан-марксистов: они отлично экипированы и вооружены, и больше походят на регулярную армию, чем на задрипанных герильерос. Могут ли бедные колумбийские крестьяне содержать в течение десятилетий столь хорошо оснащенную армию? Думаю, ответ очевиден. Сами фарковцы не отрицают, что занимаются рэкетом наркопроизводителей, но пытаются представить это, как способ борьбы с наркомфией.
   Продолжительные по времени народные восстания могут успешно осуществляться сегодня лишь в очень отсталых аграрных странах со слабо развитой промышленностью и низким уровнем урбанизации. Развитые государства имеют очень уязвимую инфраструктуру – даже кратковременный паралич систем жизнеобеспечения крупных городов, вызванный энергетическим или транспортным кризисом, ставит на грань смерти от голода и холода миллионы или даже десятки миллионов людей. Объективно городское население превращается в противника всякого рода деструктивных движений, становясь заинтересованным в сохранении стабильности даже ценой значительных политических, социальных уступок и материальных жертв.
   Сегодня, помимо Колумбии, тлеющее народное восстание происходит в Перу, где часть джунглей контролируют партизаны, но наибольшую известность во всем мире получило восстание индейцев в мексиканском штате Чьяпос, создавших Сапатистскую армию Национального освобождения. Взятие ими под контроль части территории штата Чьяпос вовсе не означает создания там независимого индейского государства, никакой власти в общепринятом смысле слова там не существует, а население организовано в самоуправляемые общины, способные существовать в автономном режиме практически без какой-либо связи с остальным миром. Если кого-то интересует латиноамериканский опыт герильи, то могу порекомендовать сочинения хорошего публициста левого толка Александра Тарасова – он довольно обстоятельно описывает в своих статьях[16] перепетии новейшей истории Южной и Центральной Америки.